На самом деле он всего лишь думает, что спустил курок. Палец амбала сжимает не спусковой крючок, а воздух рядом. Ага, иллюзия. Я заставил грабителя думать, что он засадил в меня пулю. Щитов ни у кого из троицы нет, играйся с ними как душе угодно.

— Почему ты жив⁈ — выпучивает глаза вооруженный амбал. — Я всадил в тебя четыре девятимиллиметровые!

— О чем ты, Жор⁈ — спрашивает один из двух его дружбанов. — Ты же не выстрелил! Стреляй давай!

— Слепой что ли? — огрызается тот, что с пистолетом. — Я стрелял! А он…он стоит! Куда ты дел пули? — смотрит на меня. — Я же стрелял!

— Тебе показалось, — пренебрежительно отвечаю и поворачиваюсь к Гришке. — Сколько тебе оставить противников?

Казах задумывается.

— Мм, а ты участвуешь?

— Я пас. — Хватило на сегодня боев. С настоящими противниками, а не с неуклюжими шкафами.

— Ну тогда двоих, — решает Казах. — Мне достаточно.

Избавляюсь от того, что с пистолем. Просто приказываю ему идти влево, пока не дойдет до леса. Амбал опускает пистолет и шагает куда приказано, а его дружки ошалело смотрят ему вслед.

— Жора! Ты куда⁈ Жора!

— Они ваши, ваше благородие, — имитирую поклон перед Гришей, показывая в сторону амбалов.

Казах, разминая шею, встает перед ошарашенными бандитами. Эпичное зрелище: невысокий казах напротив двух мускулистых глыб. Но в этом мире мускулы не решают. Конечно, они важны, и сложно найти сильного мага-дрыща. Но сами понимаете: всего лишь один разряд шаровой молнии, и груда мускул сгорит дотла. Хотя, в данном случае, Гриша их и голыми руками, без приемов, порвет. Он ел зверей, и мощь аномальных тварей частично передалась казаху.

Амбалы встревожены. Банда осталась без головы, и теперь они не знают, что делать и куда деваться.

— Мы же это…без претензий, — роняет один амбал. — Босс ушел, а мы что? Мы просто руки.

— Я только размяться, — смеется Гриша. — Ну пожалуйста, — он оскаливается по-волчьи, точно молодой Чингисхан. — Иначе я просто изобью вас. Считаю до трех. Три, два, один!

— Но мы просто…Ра-а! — один из амбалов с громким рычащим выдохом бросается на казаха. И второй следом. Стесняющиеся, словно неопытные институтки, бандиты мигом превращаются в разъяренных зверей.

Каюсь. Это я добавил бандитосам мотивации. Агрессии, ярости, жажды убийства. Надоело смотреть, как отморозки ломаются, будто барышня на свидании. Прямо испытывал за них испанский стыд. Вот и решил подсобить. Теперь Гриша для них словно красная тряпка для быка.

Казах немного удивленно отскакивает от зубодробящего хука, сам выстреливает лоу-киком. Хе, моя школа. Вскрикнув, бандит заваливается. Еще в полете его догоняет резкий джеб в подбородок. Хрустит челюсть, словно упавший на мраморный пол дорогой китайский сервиз из фарфора. Второй бандит бросается сзади, сцепляет Гришку поперек туловища. Тот резко откидывает голову назад, и у верзилы лопается нос, как спелая слива. А локтем казах заезжает ему под дых. С громким вскриком бандит падает на асфальт, стонет, схватившись за бок. А потом с чудовищным усилием, преодолевая боль, ползет к ногам Гриши, протягивая руки — сломить, повалить, добраться до горла. Казах удивленно вскидывает брови. Походит и ударом ноги в лобешник отправляет бандита в мир грез.

— Что ты им внушил такое? — подходит ко мне чуть запыхавшийся казах. — Последний, по-моему, готов был руку себе отгрызть, но прикончить меня.

— Ничего особенного, — отмахиваюсь. — Просто, что ты изнасиловал и убил его мать.

Гриша шокировано выпучивает глаза.

— Шучу, — усмехаюсь. — Не мать — отца.

Казаха поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Опять шучу. Щенка. — Продолжаю добивать Гришку своей изощренной фантазией. А потом, сжалившись над бедным казахом, признаюсь. — На самом деле, просто внушил, что за твою голову правительством назначен миллиард рублей, а сам ты безобидный малый, грех не попытаться.

— Миллиард? — офигевает Гриша. — Такую сумму даже представить сложно.

— Ага, бандитам тоже понравилось, — киваю довольно. — Вон как за тебя взялись. Костей не пожалели. Ну пойдем, я давно уже хочу спать.

— Да, я тоже устал, — признается Гришка. — Ты-то с одной брюнеткой «боролся», а я с целыми двумя. И сейчас, — он кивает на стонущих на земле бандитов. — Тоже с двумя.

— Ладно, пошли, герой-любовник, — хлопаю казаха по спине, и мы удаляемся к парковке.

По дороге я волнуюсь, как бы и Катя не попала в похожий переплет. Грабителей, наверняка, подослали организаторы. В любом случае поджидали именно меня, а значит знали, что мой рюкзак набит деньгами.

— Гриш, у тебя же остался номер Кати? — спрашиваю.

— Кати? — удивляется казах, не сразу вспомнив гибкую брюнетку, свою первую женщину. — Ухова что ли?

— Да, я, кажется, видел ее среди зрителей. А учитывая попавшихся нам грабителей, сам знаешь, есть сомнение в безопасности улиц…

— Понял, — Гриша уже достает телефон и набирает девушке сообщение. — Спросил, всё ли в порядке.

Проходит две минуты в ожидании, прежде чем пиликает мобильника казаха.

— Всё хорошо, она уехала с дядей, — читает вслух Гриша. Он чешет голову в растерянности. — Хм, Катя оказывается, в городе, а мне не сообщила.

— Что ты чувствуешь? — с тревогой спрашиваю казаха. Влюбляться в независимых женщин — прямая дорога в пропасть. И дело не в том, что таких женщин нельзя любить. Можно. Но нельзя, чтобы ты ее любил больше, чем она тебя. Это разрушит жизнь мужчины.

— Я? Кхм, даже не знаю, ммм, да ничего вроде, — пожимает плечами Гриша, и я ободряюще хлопаю по плечу:

— Молодец. Давай уже по домам.

— Ага.

«Чайка» казаха уже подъехала и дожидалась Гришу, я же вызываю такси и отчаливаю домой. Уф. Закончился тяжелый рыбацкий день. Результаты порадовали. Речь не про деньги, хоть куш и вышел приятным бонусом. Многое узнал о подчинении своих узников. Надо держать их в узде. Ментальная клетка далеко не идеальна, раз частично блокирует способности цыган, но другого способа оградить чужеродные сознания я пока не представляю. Надо думать и экспериментировать. Но это потом. А сейчас — СПАТЬ.

* * *

— Даня, а у тебя было еще такое с кем-то? — смотрит на меня загадочно Камила.

Мы вдвоем сидим в манеже и делаем уроки. Остальные ребята сегодня не смогли. Свете нужно встречать важных гостей отца. Гриша тоже отлучился по каким-то делам рода. Лену мама позвала лепить пельмени. У них это вроде что-то традиции. Раз в квартал вдвоем лепить пельмени и, полагаю, сплетничать. Женщины ведь.

— Ты про что? — оглядываю брюнетку. Сегодня в манеже жарко. Печник расстарался, трубы едва не скрипят от жара. Вот Камила и расстегнула верхние пуговки блузки, показались мягкие округлости грудей.

— Два Дара, — напоминает девушка о своей необычности. — Кто-то еще пробуждался второй раз?

— Ты единственная, — честно отвечаю.

Камила улыбается, зеленые глаза завораживающе загораются. Она чуть наклоняет ко мне, и стоит опустить взгляд, как можно увидеть верх лифчика. Белый. Кружевной.

— Значит, я уникальна для тебя? — горячо шепчет она, рука девушки падают мне на брюки. Совсем близко от….

Вбрррр…. Вибрирует телефон в моем кармане. Брюнетка, как мне показалось, разочарованно отводит руку.

Я достаю телефон, номер незнаком. Камила надувает губки, голос ее звенит недовольством:

— Мы, вообще-то, уроки делаем, Даня. Это отведенное мне время. Мой род договорился с твоим отчимом.

Как она заговорила-то теперь! А раньше строила из себя невинную овечку. Мол, я не хотела, это всё отец придумал, а была бы моя воля, не принуждала бы тебя сидеть в манеже. Знать бы еще, зачем я ей сдался. Как и Соколовым. От опекунства Степана я отказался, дворянство от меня теперь очень далеко. Но Енеревым и Соколовым будто все равно. Им так нужен лишний телепат? Да, я сильнее среднего менталиста. Но о Поглощении же никто больше не знает. Хотя, может быть, им хватает того, что они знают. Ох, блин. Скромнее надо было быть. Хотя нет, слабаком тоже не хочу притворяться. Я выбрал середину и держусь ее.

— Я помню, — спокойно отвечаю, вставая. — Один звонок не нивелирует договоренности с твоим родом. Делай пока географию.

На этом ее покидаю и ухожу в другую комнату. Принимаю звонок.

— Даня, это Катя! Ухова! Выйди на улицу! Я возле твоей школы! Хочу тебе кое-что показать!

Ох, ты ж. Зачем она-то сюда прискакала? Не хотелось бы проблем с другом. Мне хватит того, что я уже с его любовницей под душем стоял голышом, пускай и не специально.

— Откуда у тебя мой номер?

— Гриша дал.

Ну, значит, нормально, раз казах в курсе.

— Слушай я сейчас не в школе, а в манеже в трехстах метрах от нее.

— Сейчас выедем.

— Тут нет парковки, да и территория под охраной. — Под охраной гвардии Енеревых, если точно. — Сейчас сам к вам выйду.

— Хорошо, ждем.

Ждем? Кто еще ждет и зачем? Есть у меня только одна догадка, но сейчас проверим. Впрочем, я не против повеселиться. Камила своей расстегнутой блузкой порядком меня возбудила. Но на ней же нельзя пар выпустить, ибо барышня, а Лена лепит пельмени с мамой. Вот и решение подъехало.

Возвращаюсь в класс и собираю рюкзак.

— Что-то случилось, Дань? — вскидывает бровки Камила, всем корпусом повернувшись в мою сторону. Вроде бы за время моего отсутствия она еще одну пуговку расстегнула. Блин, она вообще головой думает? Хочет, чтобы я ее прямо здесь взял? Или тупо издевается? В любом случае, сейчас это не мой вариант. — Какие-то проблемы?

— Да нет. Просто ко мне в школу приехали друзья из другого города. Я их давно не видел, прости, что оставляю одну, но надо их проведать.

— Мм, хорошо, — брюнетка опускает голову. — Извини, что наехала на тебя пять минут назад. Это случайно вышло.

— Хорошо, — в свою очередь говорю я. Накидываю куртку, беру рюкзак и покидаю первую красавицу школы, что, впрочем, не точно. Света бы с ней посоревновалась, думаю.

На улице уже темно и прохладно. Под ногами хрустят опавшие листья. Осень постепенно вступает в свои права.

На парковке людно. Дворянчики возвращаются с секций и послеклассных занятий. Я оглядываю ряды презентабельных машин. В глаза бросается ярко-желтый спорткар. Прямо золотая молния.

— Даня!!! — машут выглянувшие из окон две девушки. Брюнетка и рыжая. Причем последняя выскакивает наружу навстречу мне. Лера Казанцова всё такая же цветущая и яркая. Даже пальто розового цвета.

Пышногрудая красавица подбегает и, обхватив мою шею руками, крепко целует в губы на глазах всей толпы. Чувствую клубничный вкус помады.

— Соскучился? — улыбается рыженькая. — Я точно! Пошли прокатимся! Катя купила новую тачку. Говорит, что выиграла в «Уличных боях». Правда, супер?

— Ага, зачетная, — даю себя утянуть за руку к желтой молнии.

Вблизи вижу логотип на бампере. Японская «Сакура». В целом эти автомобили являются бюджетным вариантом с характеристиками спорткаров. То есть аналог «Субару» из моего прошлого мира. Особенно востребованы тачки среди молодёжи и спортсменов-раллистов. Любовь к этому бренду базируется на прекрасной управляемости и быстрой езде.

— Даню вперед! — требовательно говорит Катя, улыбнувшись мне приветливо.

— Слово водителя — закон, — запрыгиваю рядом.

Без возражений Лера садится за нами и близко подается вперед. Чувствую сзади на шее ее горячее нетерпеливое дыхание.

— Поехали быстрее, Катюш! — требует Казанцова от подруги. — Прокатимся, выпьем где-нибудь, а потом мы с Даней уединимся в гостинице.

Брюнетка бросает странный взгляд на подругу, в сузившихся глазах вспыхивают огненные искры, но послушно вдавливает педаль газа в пол. Суба…то есть Сакура, взвизгнув шинами, уносится вдаль. Позади остаются застывшие дворяне.

Мы несемся по улицам. Красные светофоры Катя будто специально не замечает. Но водит она умело, да и машина ее слушается, словно выдрессированная телепатией. И пешеходов, самое главное, не давит.

— Суперский я куш сорвала с боев, а, Дань? — оскаливается Катюха в мою сторону.

Я только сейчас догадываюсь пристегнуться. Девчонки же не болеют подобным инстинктом самосохранения. Врубают попсу, веселятся, подпевают песне. А стрелка на спидометре поднимается всё выше и выше. Ненормальные! Ну ладно, зато весело!

Мы оказываемся в Южном Парке. Резко крутанув руль, Катя заворачивает к заведению «Жезлы и поршни». Выглядит, как типичный мотоциклетный бар. Да и курящие мордовороты на крыльце это подтверждают.

Не спросить я не могу:

— Нам точно туда надо?

— В «Жезлах» офигенное пиво, — подмигивает мне Катя, глуша мотор. — Крафтовое. Лучшее в городе.

Ага, конечно. Так я и купился. За пивом она прискакала в эту забегаловку, хе. Второй день после турнира, а у Пантеры уже чешутся коготки…вернее, кулаки.

Не отказываюсь. Выхожу и дождавшись, когда меня подхватит под локоть Лера, двигаюсь за брюнеткой внутрь.

Интерьер мрачный, грязный, будто зашли в гараж. Садимся за один из засаленных столов. С соседних мест на нас смотрят два бородатых чучела в банданах и шипастых куртках.

— Эй, бармен! «Большого колокола» на троих! — как рявкнет Катюха.

— На двоих. Мне мартини, — расплывается в улыбке Лера, поправив подругу. Она подныривает под мою руку и прижимается к боку.

Бармен берет кружки и подставляет их под краны. Пенящийся напиток наполняет емкость. Тем временем чучела уже не стесняясь разглядывают пышную грудь Леры. Понимаю их. Она красотка на сто баллов. Дворяне на парковке тоже глаз не могли оторвать. Но вот раздевающие сальные взгляды байкеров меня, если честно, подбешивают. Надеюсь, они сами подойдут. Не хотелось бы спускать такое.

Вскоре бармен приносит напитки. Без особой надежды делаю глоток пивасика. Мои глаза удивленно округляются. Не ожидал такой вкусноты. Крепкий, насыщенный и 'брутальный".

Катя смотрит на меня с хитринками в глазах:

— Я же говорила — лучший в городе, — с наслаждением она отпивает пиво. — Теплый и гладкий привкус делают это пиво идеальным вариантом для любой погоды за окном. Лер, ты бы тоже попробовала.

— Ну если только из кружки Дани, — смеется рыжая фифа.

Я даю ей глотнуть, но она не оценивает пивас и продолжает цедить мартини через трубочку. Тем временем два чучела встают и направляются в нашу сторону. Быстро прикидываю варианты, к чему прицепятся. Выходит, что только к столу. Скажут, что это их личный или как-то так.

— Пацан уходит, девушки остаются, — гремит один из мужиков, сжав пудовые кулаки.

А нет, ошибся. Они решили без прелюдий обойтись.

— Почему же остаются? — возражает другой и ржет. — Девушки тоже уходят, но уже с нами двумя!

А этот с юмором. Смотрю задумчиво на верзил. Применить телепатию, чтобы отвалили? Или всё же размазать их за грубость по полу?

— Ты чо, тупой⁈ — чучело хватает меня за ворот школьной рубашки. — Ну сам напросился?

Он забирает со стола мою выпитую кружку. Взмах, и посудина летит мне в голову.