Кафе «Шоколадница», Москва

— Девочки, взгляните! — с сияющей улыбкой Маша протянула руку вперёд. Кольцо на безымянном пальце мягко переливалось в свете ламп уютного кафе. Три девушки сидели за столиком у окна, откуда открывался вид на широкую улицу, по которой неспешно прогуливались прохожие, наслаждаясь вечерней прогулкой по брусчатке.

Княжны-подруги — Лиля Меньшикова и Настя Лопухина — с интересом разглядывали украшение.

— Оно даже не с бриллиантами… — нахмурилась княжна Меньшикова, прищуриваясь и поднося руку Маши ближе к глазам. — И металл какой-то странный. Это что, серебро?

Маша покачала головой, лучась от радости:

— Это аномальный металл.

Глаза Лили расширились.

— Оу-у! Тогда беру свои слова обратно, Мери. Оно прямо из Аномалии?

— Из Той Стороны, — кивнула Маша, сверкнув улыбкой. — Да-да-да. Даня не делает ординарных подарков.

Рядом Лопухина, мельком взглянув на своё обручальное кольцо с крупными бриллиантами, пожала плечами и заметила:

— А мне по душе классика. Бриллиантики. Григорий не разочаровал.

Маша лишь загадочно улыбнулась, покрутив кольцо на пальце. Подруги не знали об истинных свойствах её подарка, и Даня сказал держать это в секрете. Теперь Маша была постоянно на связи не только с женихом, но и с будущими «сёстрами»…

Сбоку от их стола вдруг донёсся насмешливый голос, заставивший Машу вздрогнуть:

— Какие люди! Точнее, какие барышни!

Княжна Морозова подняла глаза и почувствовала, как её лицо непроизвольно бледнеет. Перед их столиком стоял Дмитрий Паскевич.

— Дмитрий Степанович?.. — губы её дрогнули. — Что ты тут делаешь? Тебя же сослали! Помню, твой отец отправил тебя в куда-то в Сибирь!

Лопухина с Меньшиковой тоже переглянулись, явно удивлённые появлением младшего Паскевича.

Дмитрий Паскевич изменился. Он стал жилистым, исхудавшим, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Его взгляд потемнел, в нём читалась злость — та самая, что копилась месяцами. Время ссылки, похоже, не смягчило его, а лишь сделало ещё более взбешенным. И всё это зло наверняка направлено на Данилу. Да только руки у него коротки. За последние месяцы Даня возмужал, обрёл силу, титул, основал собственный род, а этот так и остался никем — озлобленным, бесполезным княжичем, застрявшим в прошлом.

Паскевич ухмыльнулся, склонившись ближе:

— Время моей ссылки прошло. Ну что, Машенька Юрьевна, сходим на свидание?

Маша, не дрогнув, спокойно ответила:

— Не выйдет, княжич. Я обручена.

Она подняла руку, демонстрируя кольцо. Дмитрий прищурился, его губы скривились в презрительной ухмылке:

— Что за серебряная безделушка?

— Это не серебро, — холодно бросила Маша, даже не удостоив его объяснением, что это кольцо стоит дороже любых бриллиантов.

— И кто же твой жених? — Паскевич склонил голову.

Маша произнесла:

— Граф Данила Степанович.

Паскевич замер. Его лицо на мгновение окаменело, но уже через секунду он злобно фыркнул:

— Что-то такого я не знаю… Стоп! Данила? Вещий⁈ Простолюдин⁈

Подруги Маши настороженно переглянулись.

Маша поправила прядь волос за ухо и с явным удовольствием уточнила:

— Данила Степанович давно уже граф. И не Вещий, а Вещий-Филинов, попрошу.

— Ты где был, Дима? — спросила Меньшикова. — Раз даже не знаешь, что Данила Степанович теперь один из самых известных в Царстве графов? На Чукотке?

Паскевич нахмурился, лицо его дёрнулось в раздражении:

— То есть Вещий — это и есть Вещий-Филинов? Тот самый, о котором говорят в новостях?.. Простолюдин-телепат⁈

Лопухина, высокомерно скрестив руки, лениво заметила:

— Ну, ты догадливый, Дмитрий Степанович.

Дмитрий сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения:

— Почему мой род мне не сказал, что он так поднялся⁈

Маша пожала плечами, поглаживая обручальное кольцо:

— Ты слишком вспыльчив. Наверное, твой род решил, что лишние новости только подогреют твой характер, вот и предпочли промолчать. В конце концов, тебя сослали именно из-за Дани — тогда ты так опозорился перед Морозовыми, что отмываться пришлось всему вашему роду.

Паскевич сжал зубы, его плечи напряглись, а ноздри раздулись от ярости:

— Это… Это всё было из-за Вещего!

Глаза его вспыхнули ненавистью, но вместо очередного взрыва он вдруг резко усмехнулся, откинув назад голову:

— Но я стал сильнее. И умнее.

Маша смотрела на него с лёгким снисхождением:

— Неужели настолько сильнее, что сможешь обуздать багрового зверя, как мой Данила?

Паскевич зло прищурился, его губы скривились в презрительной усмешке:

— Да плевать мне на твоего телепата и на вас всех!

Он резко развернулся и зашагал прочь, его шаги тяжело стучали по кафешной плитке;

Маша провожала его тревожным взглядом.

Лопухина тронула её за руку:

— Правильно ты его опустила. Совсем он обнаглел.

Но Маша продолжала задумчиво смотреть в спину уходящему Паскевичу. Она чувствовала — этот человек ещё не раз попытается навредить Дане.

А ведь так хорошо день начинался…

* * *

После того как Золотой Дракон потратил на себя весь арсенал артиллерии заслона Семибоярщины, расположенного в этом районе, я велю водителю ехать дальше. Откидываюсь на кресло, ментальными щупами удерживая контроль над окружением. Всё под наблюдением — блокаду мы просто объезжаем, оставляя позади дым отстрелявшей канонады и запах раскалённого металла.

Золотой парит над нами, легко рассекая воздух. Его крылья иногда ловят блики солнца, и кажется, будто в небе полыхает золотое пламя. Рядом со мной Настя напряжённо смотрит в окно.

— Даня, мы ведь ехали в зону оцепления. Думаешь, они не ударят по нам артиллерией?

Я усмехаюсь, прикрыв глаза. Так проще видеть обстановку.

— Бояться нечего. Я контролирую небо глазами Золотого. Если что-то полетит — им ещё как достанется.

Настя качает головой с улыбкой.

— Даня, это я и так понимаю, что ты не дашь нас в обиду. Но если они всё же сглупят и ударят, то ты же вынужден будешь ответить. Причем очень жёстко. Так, что они даже ноги унести не успеют. — Она на мгновение замолкает, оглядываясь. — А здесь столько солдат… Если честно, их даже жалко.

Открываю один глаз и бросаю на жену короткий любопытный взгляд.

— Не волнуйся за бедолаг, Насть. Они-то как раз это понимают лучше тебя. После демонстрации Золотого им хватило ума не испытывать судьбу.

Настя выдыхает, расслабленно откидывается на сиденье и проводит рукой по рыжеватой пряди.

— Ну тогда ладно, — пробормотала она, а затем, оглянувшись в окно, с искренним восхищением добавила: — А вообще, мне нравится Междуречье, Даня. Природа здесь потрясающая. Сибирские леса — настоящий рай.

— Скоро ты сможешь охотиться здесь постоянно, — улыбаюсь. — Остаётся лишь одно — сделать эти земли нашими. И ждать этого осталось недолго.

Продолжаю наблюдать за окружением через зрение Золотого. В округе спокойно. Семибоярщина на нас больше не реагирует. Им теперь есть чем заняться — восполнять так глупо потраченный арсенал. Наверняка, это войска Мстиславских посчитали себя самыми умными.

Мы добираемся до Стрёмено за три часа. База выглядит спокойной. На въезде нас ждёт Студень. Он стоит ровно, вытянувшись, словно перед строем, а как только мы останавливаемся, мгновенно подходит к машине.

— Шеф, — докладывает старший гвардеец, пока я выхожу из машины. — У нас всё под контролем. В гонке ведём счет.

Киваю, оглядываясь. Великогорыч уехал в Тавиринию — ему здесь практически нечего делать, только небольшая дружина тавров осталась для поддержки. Те рогатые, что стоят неподалёку, выглядят собранными, но без излишнего напряжения. Гули поблизости уже давно не шалят. Да и мало осталось стай.

— Где сейчас альвы? И что делает Семибоярщина? Это меня интересует в первую очередь.

Мы проходим в небольшой зал для совещаний. Помещение простое, с деревянным столом в центре и старыми стульями. Настя, зевая, уходит размещаться, а я неспешно пью горячий чай, заваренный дежурным.

Студень, отдав распоряжения, снова возвращается ко мне, усаживается напротив и продолжает:

— Шеф, альвы сейчас на зачистке. Под командованием Бера и Зелы. И Феанора… — он морщится, скользнув по мне взглядом.

Я ставлю чашку, усмехаюсь.

— Феанора? Ну-ну… — протягиваю. — Выслуживается перед альвами, значит. Студень, что они там чистят? — дальше попиваю кипяток.

Гвардеец пожимает плечами:

— Гулей, понятно. Целая колония, причём мощная. Разрослась до таких масштабов, что зачистка затянется на несколько дней. Можно было артиллерией накрыть, да там деревни кругом. Тем более ты сам сказал, что альвам нужно практиковаться в боевой магии.

Я киваю. После сотен лет, проведённых в состоянии зомби, альвам действительно необходимо вновь почувствовать своё тело в действии.

— А что Семибоярщина?

— Основные войска сместились ближе к Сибирской Аномалии, — отвечает он, наклонив голову, словно прокручивая в уме последние разведданные. — Не считая гарнизона, с которым ты, шеф, наверняка уже столкнулся. Проблем не было на пути сюда?

— Какие проблемы? Вполне себе мирный контингент, — улыбаюсь. — Они даже не пытались нас задержать. Им сейчас важнее пополнить арсенал, боеприпасов у них почти не осталось.

Студень усмехается:

— Ха, так значит, арсенала не осталось? Ну да, неудивительно — весь ушёл на обстрел Золотого, не так ли?

— Вероятно, — хмыкнул я.

— Умами боярские гвардейцы не блещут, — вздыхает Студень, покачав головой. — Не по Сеньке шапка, да и не носить им её никогда.

Он, конечно, прав, но волнует меня другое. Бояре двинулись к Аномалии? Неспроста это.

— Хлестаков с Шереметьевым и остальными боярами что-то задумали… Раз они вдруг сорвались к Аномалии, надо будет разобраться, — протягиваю, потирая подбородок. — Но сперва займусь альвами.

В том числе Феанором. Воитель есть Воитель. Сейчас он громя гулей вовсю напоминает альвам, насколько он силён, воссоздавая себе репутацию лидера. Боевой маг, прошедший не одно побоище, он явно хочет показать себя во всей красе. Что ж, я не собираюсь ему мешать. Пускай работает на свою репутацию — а я покажу альвам свой путь. Тот, который для них подготовил.

— Что ж, надо проведать альвийский гарнизон, — решаю.

Через несколько минут мы с Настей уже в воздухе. Я сижу на спине Золотого, а рядом моя рыжая жена — в камуфляжных шортах и лёгкой майке. Держится уверенно, хоть и временами украдкой бросает взгляды вниз, будто оценивая высоту.

— Как хорошо, что в этот раз ты меня не брызгаешь своей вонючей травой, человек, — замечает Золотой по мысленной связи, лениво взмахивая крыльями.

Я усмехаюсь:

— А что ей брызгать-то? Сейчас мы сами летим к гулям, выманивать их не надо.

Дракон довольно рычит, набирая высоту.

Мы с Настей подлетаем на Золотом к месту высадки, и перед нами разворачивается живописная, но далёкая от идиллии картина: изрытые земли, тёмные провалы гнёзд гулей, напоминающие зияющие пасти, клубы пыли. Звери разбредаются широким фронтом, их белые силуэты мелькают между разломами, беспокойно рыщут по полю в поисках добычи. Это не орда, но стая действительно крупная — их число впечатляет, и зачистка затянется для альвов надолго.

Вернее, затянулась бы, если бы я собирался дать Феанору неделю позировать перед сородичами, доказывая, какой он великий Воитель. Но не дождется, хех.

Дальше, на горизонте, я замечаю лагеря альвов. Судя по тому, как организованы их построения, они пытаются загнать гулей в одно место, чтобы уничтожить всех разом. Но что-то идёт не так — стая уходит из-под контроля, бегает кругами, рассеивается по полю. Гули не просто хаотично метаются, находят прорехи в окружении и ускользают. Погоня превращается в затяжную охоту, а те, кого всё же удаётся прижать, бросаются в яростные контратаки, растягивая процесс.

Я активирую артефакт связи и вызываю Зелу.

— Милорд? — в её голосе слышится лёгкое удивление.

— Он самый, — отвечаю, наблюдая, как вдалеке строятся альвы. — Хватит вам бегать за этой стаей. Гоните гулей на юг. Мы их встретим и покончим с этим разом.

Зела радостно откликается:

— Так вы уже здесь! Знаете, это хорошо. А то Феанор тут такое устроил… Он совсем уже обнаглел.

Я хмыкаю.

— Представляю. Но о нём позже, скоро я с ним разберусь.

— Конечно, милорд, это радует, — соглашается Зела. — Но почему мы не используем артиллерию?

Я оглядываю местность. В округе разбросаны небольшие деревни, кое-где видны крыши, огороды, остатки дорог. Здесь до сих пор могут оставаться жители — старики, инвалиды, те, кто не смог вовремя эвакуироваться. Можно было бы накрыть всю эту территорию артиллерией и смести гулей с лица земли, но вместе с ними сгорят и посёлки.

— В округе полно населенных пунктов, — отвечаю. — Мы можем стереть стаю, но вместе с ней уничтожим и тех, кто мог остаться.

Зела мгновенно понимает ситуацию.

— Ясно. Ваша милость велика, милорд. Тогда сделаем всё по вашей команде.

Киваю, наблюдая, как альвы начинают перестраиваться.

— И будьте готовы встретить остатки стаи, когда они рванут назад от нас, — добавляю, держа в поле зрения южный рубеж.

Одновременно велю Золотому Дракону ждать.

Мы зависаем в воздухе, наблюдая за происходящим внизу. Картина вырисовывается впечатляющая: гули разбегаются по всей местности. Альвы методично гонят их вперёд, давят с трех сторон. Они разошлись всерьёз — пылают огненные всполохи, ледяные копья протыкают бегущие фигуры, электрические разряды с треском пронзают воздух. Кто-то внизу поливает зверей кислотой

Лёгкая артиллерия сопровождающих гвардейцев тоже вступает в игру. Взрывы поднимают в небо клубы земли.

Вот стая приближается. Пора ставить точку.

— Ну давай, жарь, Золотой!

Дракон мгновенно реагирует. Он резко складывает крылья и уходит в отвесное пике, пронзая воздух со свистом. Я крепко держусь за его чешуйчатую спину, одновременно придерживая Настю — та невольно вцепляется в меня, её дыхание перехватывает от резкого падения. Интересно, она нарочно выбрала такую майку? Вот сейчас прижимается ко мне, и мой взгляд непроизвольно задерживается на её декольте. Определённо, это отвлекает.

Золотой мчится над полем боя, рассекая пространство стремительной тенью. Его грудь вздымается, и в следующий миг он испускает гигантскую лавину огня.

Пламя охватывает поле внизу, прожигает землю, накрывает бегущих зверей. Гули не успевают ни закричать, ни почувствовать боль. Огонь мгновенно испаряет их.

— Притормози, — велю я. — Опустись ниже.

Золотой резко сбавляет скорость и зависает в воздухе.

Внизу начинается новая фаза боя. Те немногие гули, кто уцелел, больше не пытаются спастись бегством на юг. Напротив, они резко разворачиваются и, спасаясь от полыхающего пламени, бросаются в яростную контратаку — прямо на альвов.

Погоня закончилась. Теперь начинается настоящая схватка.

Я поднимаюсь на желточушейчатой спине.

— Всё, Золотой, отдыхай и пари сверху! Мы займёмся ими внизу.

Дракон недовольно фыркает, его рокочущий голос звучит в голове с лёгким раздражением:

— Я бы мог их поджарить.

Я ухмыляюсь.

— Разве что вместе с альвами. А уж извини, но я не для того столько времени их спасал и лечил, чтобы ты взял и поджарил их одним махом.

Золотой раздражённо рычит, но не спорит, опускается ниже.

— Достаточно, — бросаю

Я с Настей прыгаю вниз.

Воздух рассекает лицо, лёгкий гул нарастает в ушах. В полёте Настя трансформируется, её тело искрится, вытягивается, и через мгновение она уже волчица, распахивающая лапы в свободном падении. Я же покрываю себя теневым доспехом — магия охватывает тело тёмным плащом, обволакивает бронёй.

Приземляемся.

Земля сотрясается от удара, но я уже несусь вперёд, не давая вражинам опомниться. Настя первым же рывком вгрызается в ближайшего гуля, её когти вспарывают противника. Сейчас и не скажешь, что эта разъяренная оборотница переживала за жизни боярских гвардейцев. Настя — лапочка, если не будить в ней зверя.

Гули завывают, бросаются в атаку, заслоняя нам путь к альвам и не давая ни секунды передышки.

Клыки, когти, белые туши — я прорубаюсь сквозь эту мешанину. Вихрь ударов: пси-импульс сбивает гулей с ног, Тьма хлещет тёмными клинками, разрубая их на части, Камень дробит их кости, превращая тела в кашу. Настя метается рядом, словно рыжая тень, её пасть рвёт глотки, когти вспарывают брюха. Вопли, визг, рёв боли.

— Держись ближе, — бросаю жене по мыслеречи, замечая, как она чересчур увлеклась погоней за особенно жирным гулем. Ещё немного, и её бы там точно смяли без моей поддержки.

— Прости, Даня, — тут же откликается Настя и, сделав стремительный рывок, оказывается у меня за спиной.

Прорубаемся дальше. Впереди мелькают знакомые фигуры. Мы добираемся до альвов, и ряды остроухих воинов удивленно смотрят на нас, будто мы с женой вынырнули из самого ада.

* * *

За несколько минут до этого

Зона охоты альвов, Междуречье

Закончив разговор с милордом, Зела сразу же отдала команду лейтенантам-альвам:

— Гоним гулей на юг.

Феанор, закованный в свой вулканический доспех, тут же вскинулся. Его голос прозвучал раздражённо:

— Зачем это еще?

Зела сказала твердым голосом, скрывая лёгкое удовлетворение:

— Так велел милорд. Данила собирается покончить со стаей. У тебя есть возражения против этого?

Феанор хмыкнул, качнул магматическим клинком, но промолчал. В последнее время он всё настойчивее пытался оттеснить Зелу от командования альвийской ратью. И, надо признать, у него это выходило весьма успешно.

Феанор был самым опытным в бою альвом, это отрицать было бессмысленно. Воитель воевал десятилетиями, и в этой кампании проявил себя превосходным тактиком в охоте на гулей. Альвы это видели. Они уважали его. Всегда уважали. Он был для них Воителем. А командиры-лейтненанты, такие как Финрод и Галадриэль, разумеется, признавали его авторитет и слушались.

Но теперь всё изменилось. Милорд вернулся. Данила снова здесь.

Зела, как и Бер, знала — теперь всё встанет на свои места. Феанор снова окажется в тени Дани, снова будет злобно зыркать из-за плеча, но уже ничего не сможет сделать.

И Данила не подвёл.

Он мгновенно нашёл способ закончить это затянувшееся изматывающее преследование. Всё произошло за секунды: с небес обрушился огонь, Золотой Дракон испепелил почти всю стаю. Остались лишь те, кто уцелел в аду пламени — несколько сотен гулей, но и они уже сцепились в отчаянной схватке с альвами.

Зела, как и все остальные, видела, как со спины Золотого прыгнул милорд. В своём теневом доспехе он выглядел как тень, рухнувшая с неба. А вместе с ним вниз бросилась его новая жена — рыжая волчица, с горящими глазами, оскаленная, готовая рвать и уничтожать.

И в этот момент всё стало предельно ясно. На одном фланге сражались три сотни альвов, на другом — всего один Данила со своей волчицей. Это зрелище захватывало дух.

И тут воздух разорвал его голос:

— Сегодня у нас выходит неплохое барбекю!

Поле боя застыло. На мгновение никто не мог поверить в то, что только что услышал. А затем — абсолютно все, абсолютно все — охренели.

В следующую секунду Данила и его волчица прорвались сквозь истончившиеся ряды гулей. Словно бур, он просверлил насквозь стаю, сметая всё на своём пути. Если даже Воитель когда-то вытворял нечто подобное, то уж точно не в этом столетии.

* * *

Наконец-то последние остатки гулей были разбиты.

Я оглядываюсь — поле боя затихло. Вокруг меня, как-то незаметно, собрались главные альвийские воины. Зела стоит чуть сбоку, а рядом с ней Феанор, закованный в свой вулканический доспех, Бер с поднятым фламбергом и ещё с десяток командиров, отвечающих за альвийский роты. Они молчат, напряжённо смотрят, будто чего-то ждут.

Я спокойно замечаю:

— Смотрю, у вас дела очень даже ничего.

Зела тут же опускается на одно колено передо мной. Следом за ней то же самое делает Бер, подняв фламберг.

Зела оборачивается к остальным альвам и твёрдо говорит:

— Вставайте на колени тоже. Перед нами — милорд и будущий король.

Но командиры переглядываются между собой, явно растеряны. Они не смотрят на меня — скорее друг на друга, неуверенные, стоит ли повторять этот жест.

Я качаю головой, нахожу взглядом Зелу:

— Не сейчас. Мы всё ещё на поле битвы, и время для этого не подходящее. Поднимайся, Зела. Бер, ты тоже.

Воительница молча поднимается, избегая встречаться со мной взглядом, и смущенно поправляет ремни, которые, по сути, и составляют всю её одежду.

— Хорошо, милорд.

Я продолжаю:

— Размещаем лагерь неподалёку. Ограждаем периметр и выставляем патрули. Мало ли, вдруг остались ещё гули.

Феанор, до этого молча наблюдавший за мной, вдруг резко заявляет:

— Менталист, зачем оставаться? Ты можешь просканировать округу и сразу проверить, есть ли ещё гули.

Я хмыкаю, глядя на Воителя:

— Могу. Так же, как и новые гули могут заявиться в любой момент. Поэтому мы остаёмся лагерем и некоторое время наблюдаем за округой.

Феанор морщится, но больше ничего не говорит. Зела рявкает на альвов:

— Вы слышали милорда! За дело!

Лагерь разбивают быстро. Палатки ставят в считаные минуты, альвы организуют дозоры, Местами уже заполыхали костры — запах горячего мяса и травяного отвара разбавляет гарь и кровь.

Золотой Дракон взмывает в воздух, сделав круг над лагерем, а потом улетает пастись неподалёку. Он знает, что если понадобится — я его позову.

Сейчас же мне нужно потолковать с командирами альвов.

В большом шатре начинается совещание. Я собираю всех ключевых фигур: Феанора, Бера, Зелу, Финрода, Галадриэль и остальных командиров. Настя стоит в сторонке, скрестив руки на груди, лениво прислонившись к стойке шатра и щеголяя загорелым животом, который её короткая майка совершенно не скрывает.

Альвы всё ещё смотрят на меня с долей сомнения, их взгляды мечутся между мной и Феанором. Для них он по-прежнему привычный лидер, символ воинской славы, олицетворение старых традиций. Но только вот от монахов спас их не прославленный Воитель, а человеческий телепат.

Провиант, одежда, снабжение, лечение их близких — всем этим занимается мой род. Всё, что у них сейчас есть, обеспечено мной. Они это понимают, но до сих пор им не хватало одного — демонстрации моей личной силы. Сегодня они её увидели.

Я позволяю этой паузе растянуться, затем спокойно заявляю:

— Я готов ответить на все ваши вопросы, сиры и леди.

Финрод делает шаг вперёд. Его лицо сохраняет внешнее спокойствие, но в глазах читается беспокойство.

— Лорд Данила, мы благодарны вам за помощь. Вы нас спасли. Зела и Бер уже всё рассказали. Мы готовы помогать вам в зачистке ваших земель, ведь мы благодарны вам, но… насколько долго это продлится?

Встречаю его взгляд.

— Вы в корне неверно понимаете ситуацию, сир Финрод. Сейчас вам необходимо сражаться не потому, что вы будто бы помогаете мне, а потому, что вашему проснувшемуся организму, после долгого состояния в режиме зомби, нужно адаптироваться. Бой — это часть вашей реабилитации.

Альвы удивленно округляют глаза. Я же равнодушно продолжаю:

— Кроме того, у вас сложилось ошибочное представление: это не вы мне нужны, а я вам. Потому что именно мой род занимается восстановлением вашего народа. Ваша боевая адаптация — это часть этого процесса, но не единственная. Моя супруга, ваша принцесса Люминария, за сотни километров отсюда занимается реабилитацией ваших детей, женщин и стариков, пострадавших от монахов. В рамках реабилитационного процесса я также собираюсь перевезти всех альвов в ваш родной мир, в земли, где стоит замок Шпиль Теней.

Тут же подаёт голос стройная Галадриэль, её глаза засияли недоумением:

— Шпиль Теней, лорд? Разве там не располагается лорд дроу? Не помню, как его зовут, но он был скверным типом.

Я ухмыляюсь.

— Лорд Бесчлин, леди. Он жил там, но его больше нет.

Феанор, который до этого молчал, хмурится.

— Всё равно с такими соседями, как лорды дроу, там опасно размещаться.

Пожимаю плечами, бесстрастно отвечая:

— Отнюдь. Я подчинил весь Совет Лордов. Никто не посмеет даже пальцем вас тронуть.

Альвы переглядываются, и в их взглядах читается всё — недоверие, замешательство… и, что важнее, проблески осознания. Этоя́им нужен, а не они мне. Но Воитель не собирается уступать.

— Подчинил дроу, говоришь? — хмыкает Феанор, скрестив руки на груди. — И каким же способом, менталист? Что, купил их лояльность? Тогда спешу тебя разочаровать: договорённости для дроу — пустой звук. Мы это знаем на своем горьком опыте.

Я качаю головой, усмехаясь.

— Дело не в подкупе, Воитель. У меня в плену сейчас весь Совет Лордов. Они не смогут напасть на мои земли, просто потому что все сидят в темнице.

Альвы застывают. Галадриэль широко раскрывает глаза. Финрод часто моргает, будто пытаясь понять, правильно ли он услышал. Даже Феанор застывает и раскрывает рот.

Похоже, абсолютно все альвы просто охренели.