— Так что подумайте на досуге над перспективами в землях Шпиля Теней, — продолжаю я, оглядывая собравшихся. — Там вам должно понравиться.

Финрод моргает, явно ошарашенный, потом осторожно уточняет:

— Это твой ультиматум, лорд Данила?

Равнодушно встречаю его взгляд.

— Это просто единственное решение, — пожимаю плечами. — Или у вас есть на примете другое место, где вас примут с распростёртыми объятиями?

Альвы мнутся, кто-то поглядывает на Феанора, но тому сказать нечего. Воитель сам-то проснулся на месяц раньше остальных сородичей.

— Слушайте, сиры и леди, — вздыхаю. — Я вас спас, потому что моя главная жена озабочена вашей судьбой. И только поэтому. Изначально у меня не было желания вами править, у меня и без вас народу хватает, которым нужно заниматься. Так что никаких уговоров не будет. Вы будете защищать свой народ в землях Шпиля Теней. Либо так, либо предложите что-нибудь лучше.

Альвы окончательно зависли, словно не ожидали такой прямолинейности. Похоже, они всерьёз рассчитывали, что я стану их уговаривать, объяснять, убеждать. Только вот мне это совершенно не нужно.

— Так их, Даня! — улыбается мысленно Настя, стоящая в сторонке. — А то ишь, какие важные, эти альвы. Ты столько сил на них тратишь, а они еще носы задирают.

Я также случайно улавливаю лёгкий мысленный отклик от Зелы, её голос звучит весело, даже с некоторой долей торжества:

— Так их, милорд!

Нет, я, конечно, знаю — у меня есть право на альвийскую корону. Не меньшее, чем у Феанора. Только вот Феанор — Воитель с большой буквы. Он умеет вести в бой, вдохновлять воинов, принимать тактические решения в сражениях. Но что он может предложить альвам кроме войны? Как он собирается восстанавливать народ, обеспечивать их будущее? Где брать ресурсы?

Я не собираюсь с ним соперничать в том, что он умеет лучше всего. Мне это просто не нужно. Я предложил альвам перспективу. Будущее. И теперь они видят разницу — если, конечно, не страдают дефицитом здравого смысла. В конце концов, им несколько сотен лет, должно же что-то накопиться в этих головах.

— Совещание закончено, — объявляю я, разворачиваясь.

Альвы медленно расходятся, хмуря лбы и осмысливая сказанное. Одни переглядываются, другие тихо перешёптываются, но спорить уже никто не решается.

Ко мне сразу подходят Зела и Бер. Воительница ухмыляется, поправляя широкий кожаный ремень, который едва скрывает её грудь.

— Милорд, это было потрясающе!

— Феанор пытался взять брутальностью, а ты, Данила, берёшь рассудительностью, — добавляет Бер, улыбаясь.

Я ухмыляюсь в ответ, бросая мимолётный взгляд на полог, за который уже выходят последние альвы.

— Мне не нужно доказывать силу. Всё уже разложено по полочкам. Феанор — всего лишь военный лидер. Альвы хотят не войны, а мирной жизни. А дать её могу только я… Сир Финрод, задержись, — подзываю альва-лейтенанта.

Замыкающий альв оборачивается. Зела настойчивым жестом подзывает Финрода. Он подходит. Между его бровей залегла напряжённая складка.

— Да, лорд Данила?

— Как сказала Зела, в альвийском войске ты четвертый по силе после Феанора, Зелы и Бера.

Финрод хмыкает, усмехнувшись краем губ.

— В целом, верно, но насчёт Бера я бы поспорил.

— Эй! Да я тебя порву! — мгновенно вскидывается кузен.

— В другой жизни, оборотень, — невозмутимо парирует Финрод, даже не удостоив его взгляда. — Так зачем вам я? Что-то хотите спросить, лорд Данила?

Лениво пожимаю плечами:

— Я хочу поесть мороженого и поваляться в постели со своей женой, а лучше сразу с тремя. Но вместо этого разбираюсь с твоей странной энергоструктурой. Так что давай рассказывай: что с тобой приключилось, сир?

Финрод замирает и бросает взгляд на удивленных Зелу с Бером. В глазах альва пробегает тревога.

— Как ты понял?..

Я усмехаюсь, позволяя его нервозности нарасти, затем коротко велю:

— Подними правый рукав.

Финрод мрачнеет. Видно, что он колеблется, но, в конце концов, медленно закатывает рубаху.

— Офигеть! — Бер округляет глаза. Зела тоже в шоке.

На его коже, от запястий до локтей, проступают чёрные руны. Татуировки. Они выглядят чужеродно, будто впаянные в тело чем-то нечистым, пульсирующие слабым магическим свечением.

Зела качает головой, её голос звучит недоумённо:

— Раньше ведь ничего не было! Их осматривали Целители.

— Значит, проявились недавно, — я быстро осматриваю татуировки, пробегаю взглядом по контурам, оцениваю их на всех уровнях — физическом, энергетическом, ментальном.

— Верно, — вздыхает альв с наколками, устало потирая плечо. — Они начали проступать только после боёв с гулями. Без понятия, что это значит.

Я усмехаюсь.

— Да всё просто. Ты, Финрод, — якорь.

Финрод моргает, на его лице отражается полное непонимание.

— Кто я?..

— По ночам снятся кошмары? — спрашиваю.

Он резко поднимает на меня взгляд. В его глазах удивление — слишком искреннее, чтобы быть наигранным.

— Да…

— Сколько вас таких?

Финрод тяжело выдыхает, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость.

— Все лейтенанты. Галадриэль и остальные тоже.

Я киваю.

— Значит, самых умных из вас монахи покрыли татуировками… Без понятия зачем. Наверное, ставили эксперименты. Ты понимаешь, что это значит?

Финрод смотрит на меня напряжённо, почти не моргая, его плечи невольно напрягаются.

— Нет. Лорд Данила, надеюсь, ты знаешь?

— И не зря надеешься, сир, — хмыкаю. — Знаю. Вы притягиваете всякую астральную дрянь.

Финрод заметно бледнеет, словно кровь уходит с его лица.

— Эти татуировки — пси-накопители, — поясняю спокойно, наблюдая за его реакцией. — Сейчас вы не ощущаете влияния Астрала, но со временем оно усилится. Вы впадёте в бешенство и начнёте убивать всех подряд.

Зела и Бер недоуменно переглядываются.

— Они могут напасть на своих, Данила?

Я коротко киваю.

— Ага. Именно поэтому им нужно периодически сражаться. С гулями, с другими врагами. Им необходим выход для бушующих эмоций, иначе рано или поздно крышу снесёт. Но это не лекарство, а лишь временная мера. Я найду настоящее решение.

Финрод, нахмурившись, потирает лицо, словно пытаясь взять себя в руки.

— И ты правда это сделаешь?

Я усмехаюсь.

— Я уже вас один раз спас. Было бы странно, если бы теперь позволил вам перебить друг друга.

Финрод сглатывает, на мгновение опускает взгляд, потом снова поднимает его на меня. Теперь в его глазах читается не просто тревога, а осторожная благодарность.

— Спасибо, лорд Данила… Зела всегда хорошо о тебе отзывалась. Говорила, ты лучший воин.

Я приподнимаю бровь и скосив взгляд на парочку голубков.

— Надеюсь, она не говорила это при Бере?

Финрод усмехается, его плечи немного расслабляются.

— Говорила. Да и Бер то же самое повторил.

Бер, который до этого старался сохранять невозмутимость, мгновенно краснеет, его взгляд метается, а Зела рядом ухмыляется, явно наслаждаясь моментом.

— Да просто случайно вырвалось! — бурчит кузен, отводя глаза. — Конечно, это я лучший мечник и воин тоже.

Я фыркаю, качая головой.

— Ладно. Теперь будем думать, что с вами делать дальше. А пока передай остальным лейтенантам то же самое. Про руны. Пусть понимают, с чем столкнулись.

Финрод низко кивает, его голос звучит уже более уверенно:

— Сделаю, милорд.

Он быстро уходит, а Зела тут же поворачивается ко мне с радостной улыбкой.

— Вы заметили⁈ Он назвал вас милордом!

— Я тоже заметила! — подмечает Настя, до этого молча стоявшая в сторонке и задумчиво теребившая лямку своей майки.

— Финрод просто с мозгами, — пожимаю плечами. — И уже правильно оценивает ситуацию. Скоро и остальные подтянутся.

Затем коротко киваю:

— Все свободны. Отдыхайте.

Бер с Зелой уходят, негромко переговариваясь, а Настя, мелькнув рыжим силуэтом, отпрашивается побегать в лесу.

Я же остаюсь в шатре, мысленно перебирая возможные решения новой проблемы. Нужно разобраться с этим до того, как пси-татуировки начнут работать в полную силу и превратят альвов в бешеных берсерков. Мои перепончатые пальцы. Вот же монахи подсобили, гады.

Вдруг Феанор заходит в шатёр и косо смотрит на меня.

— Ну и что? — сразу спрашиваю я, не давая ему времени на вступления. — Какой у тебя план действий на будущее?

Феанор ухмыляется, скрестив руки на груди.

— Мы с тобой сразимся за корону, менталист. В смертельном поединке.

Я фыркаю с насмешкой:

— Ага, конечно. Только вызовешь ты меня лет через десять.

— Что? С чего ты взял? — морщится он, хотя прекрасно понимает, что я прав. Умный ведь дядька, хоть и с синдромом нарцисса. Возраст у него куда больше, чем у Лакомки, а она, на минуточку, уникальная травница.

Я усмехаюсь, пожав плечами:

— Потому что сейчас я занят. Я даю вам земли, вытаскиваю вас из кучи проблем, спасаю ваш народ. Так что сразишься со мной только тогда, когда альвы полностью переселятся в Шпиль Теней и обустроятся. Потому что, если ты вызовешь меня сейчас и даже победишь, ты и сам не будешь знать, что делать с бездомными альвами.

Феанор раздражённо щурится и цедит сквозь зубы:

— Всё ты знаешь, умник.

— Ну я-то не против, — пожимаю плечами. — Потом мы с тобой устроим поединок. Как ты хочешь. Если еще будет актуально.

Феанор бросает на меня тяжёлый взгляд, его зубы сжимаются так, что слышен скрип. Затем, не сказав больше ни слова, резко разворачивается и уходит, явно раздосадованный. Смотрю ему вслед, приподнимая бровь. Так я и не понял, зачем он вообще приходил. Попугать меня, что ли? Так мы пуганые.

Вообще, в прошлом я никогда не стремился быть лидером. Даже когда у меня были перепончатые пальцы в постапокалиптическом прошлом, я инстинктивно отшатывался от этой роли. Руководить поселением? Не-не, разбирайтесь сами. Конечно, я мог показать, где водится мелкое зверьё, и первым поднять тревогу, если к нам сунется банда мародёров. Но вот управлять всей этой бытовухой — не моё.

Просто выделите мне нору побольше, а в соседи пусть будет девчонка пофигуристее, да чтоб тараканью похлёбку готовить умела. Я всё-таки заслужил.

Но это было тогда. Теперь я граф, конунг, лорд. И, что удивительно, новая жизнь мне больше нравится.

Ночь прошла спокойно — никаких новых гулей не появилось. Так что с Настей время провели вполне неплохо, если не считать язвительных мысленных комментариев Светки из Невинска. «Ну-ну, веселитесь там, да-да?» — завидовала она. Но долго мешать блондинка не смогла. Стоило мне отправить ей через ментальную связь женскую эйфорию, и она благополучно вырубилась от счастья. Да, телепаты могут доводить женщин до экстаза, даже не прикасаясь. Но, если честно, касаться всё же приятнее.

А наутро мы выдвигаем к Сибирской Аномалии. Золотой Дракон парит над нами, его огромные крылья отбрасывают тень на дорогу. Машины гудят, двигатели рычат, колонна движется к ставке Годуновых.

Пора разобраться, что затеяла Семибоярщина и зачем они перебазировались ближе к Аномалии. А заодно стоит заглянуть к старому знакомому.

Лагерь Годуновых замаячил через пару часов. Наша колонна остановилась неподалёку, но в стане бояр уже наблюдалась настороженность. Их дозорные не отрывали от нас напряжённых взглядов, явно не ожидая столь внезапного визита целого войска иномирян.

Я еду к ним один, не считая водителя.

— Граф Данила Степанович к Федоту Геннадьевичу на чаёк, — бросаю на КПП.

Дежурный караульный быстро связывается со штабом, что-то бурчит в рацию, и через пару минут меня пропускают.

Прибыв в лагерь, не мешкаю и сразу направляюсь к Годунову. Федот Геннадьевич встречает меня настороженным взглядом. Похоже, он уже догадался, что чаёк — это не главная причина моего визита. Хотя, надо признать, чайник уже стоит на столе, а рядом — аккуратно расставленные фарфоровые чашки.

— Федот Геннадьевич, мы так не договаривались, — беру рогогора за рога с ходу, без церемоний. — Вы мне уже здорово надоели своими выходками, уж простите за прямоту. Я мог вас уже десятки раз сдать Охранке и Царю, — говорю хмуро, наблюдая, как его пальцы чуть заметно сжимаются. — Но не стал. Потому что мне выгодно, чтобы вы воевали с гулями.

Со вздохом я пригубливаю чай:

— Под «вы» я имею в виду всю Семибоярщину. Но вот незадача — почему-то войска бояр вместо защиты Междуречья отходят в сторону Аномалии. — Я развожу руками, показывая, что мое терпение на исходе. — У меня на вас была всего одна надежда — что вы будете защищать Междуречье. Если вы не справляетесь, мне придётся вас сдать, и пусть Владислав Владимирович сам с вами разговаривает.

Годунов тяжело вздыхает, потирая переносицу.

— Данила Степанович, я тут ни при чём, честное слово. Просто Семибоярщина… решила убить гиганта-гуля.

Я резко смотрю на него.

— Где сейчас остальные бояре?

Годунов качает головой.

— Они уже там. Полезли внутрь.

— Внутрь? — я мгновенно соединяю все пазлы в голове. — Они тоже сунулись в Аномалию?

Годунов взлохмачивает бороду, кривится, но всё же кивает.

— Верно. Мои товарищи решили, что если завалят гиганта-гуля, то смогут уравнять силы, учитывая, что у тебя численное преимущество за счёт обычных гулей. Они посчитали, что один гигант стоит сотен обычных.

Я чешу подбородок, обдумывая ситуацию. Вот же Хлестаков и Ко, опять учудили. Но что хуже всего — я сам виноват в том, что у Семибоярщины появилась возможность сунуться в Аномалию.

Это ведь я договорился с Кутузовым, чтобы войска Годунова охраняли Аномалию со стороны Междуречья. Думал, будут выполнять свой долг, держать границы, но Семибоярщина воспользовалась этим. Пока Годунов держал охрану периметра, его друзья рванули в Аномалию и теперь охотятся на гиганта-гуля вместо того, чтобы защищать Междуречье от стай обычных гулей.

Я тихо выдыхаю, потирая виски:

— Мои перепончатые пальцы… Додуматься же полезть черти куда.

Как бы ни были тупы эти бояре, но вытаскивать с Той Стороны их всё равно придётся. Их войска нужны мне для зачистки Южной Обители, а что их ждёт внутри Аномалии — никто не знает. Вдруг Гагер там их просто грохнет?

Чай у Годунова так и остался недопитым. Не до чаепитий, когда боярские войска записались в камикадзе.

Возвращаюсь к альвам.

— Ставьте здесь лагерь, — коротко приказываю, встречая кивок Зелы.

Без лишних слов запрыгиваю на спину Золотого, дожидаюсь Настю, и через пару секунд мы уже взмываем в небо. Маршрут — прямиком в Аномалию.

* * *

Невский замок, Невинск

Светка ловко раскидывает троих ящеролюдей-телохранителей, словно это не бойцы-физики, а тренировочные манекены. Их шкуры скользкие, удары тяжёлые, но она с лёгкостью уворачивается, используя усиление организма — Даня когда-то поколдовал над телами жён, так что теперь они могут значительно повышать свою физическую мощь.

В один момент блондинка ловко отбивает когтистую лапу противника, резко уходит в сторону, а затем, подпрыгнув, с хрустом врезает ему по голове, отправляя в полёт.

— Света, что ты делаешь! Ты же беременна! — голос Лены выдёргивает её из боя.

Светка раздражённо разворачивается, стряхивая со лба светлую прядь.

— А мне Лакомка разрешила, — спокойно отвечает она, хлопая по фляге, болтающейся у неё на поясе. — Только сказала пить этот коктейль каждый час.

В подтверждение она делает глоток густого, терпкого зелья, которое защищает организм от перегрузок и физического урона, затем с довольным вздохом вытирает губы тыльной стороной ладони.

Лена берёт у «сестры» флягу, крутит её в руках, заглядывает внутрь, но затем лишь грустно улыбается:

— Светик, ты только не расстраивайся. Даня тебе всё так же доверяет, как никому другому.

Светка фыркает, недовольно тряхнув мокрыми волосами.

— Конечно, доверяет! Он же именно меня обрюхатил! И нет, я не то, что расстраиваюсь, наоборот, очень-очень рада! Но меня могли хотя бы спросить! А то, видишь ли, порешали напару с Лакомкой, что Олежеку нужен братик или сестричка!

Лена качает головой:

— У нас теперь иерархия, Света. Посмотри, сколько уже у Дани нас, то есть жён, а скоро будет ещё больше, и это даже без учёта наложниц! Даня не может бегать к каждой из нас и согласовывать каждое решение. Для этого есть Лакомка.

Светка сжимает кулаки.

— Я всё это прекрасно понимаю, но всё равно чертовски зла!

Лена лишь пожимает плечами. Ну, Светка есть Светка. А может, это уже гормоны беременности дают о себе знать вдобавок.