Раз уж моему визиту у князя рады так себе, жен брать не стал. Нечего им настроение портить, таская по гостям, где на нас и без того через зубы улыбаются. Пусть лучше отдыхают.

Машина несётся по трассе. Айра устроилась рядом на заднем сиденьи, она еще перед вылетом в Будовск переоделась в плотный походный костюм из грубой кожи, обтягивающий фигуру как влитой. А фигура у принцессы Шакхарии, надо заметить, потрясающая.

По дороге к Великопермскому время зря не теряю. Развлекаюсь. Хлестакову уже досталось, очередь второго Семибоярина. Через Ломтика забрасываю Георгию Георгиевичу Шереметьеву в ванну пару уисоссиков. Чисто для поднятия настроения. Пусть побулькают с ним, чтобы жизнь мёдом не казалась. Эти тварюшки спреев не боятся, а амбре от них такое, что штукатурка сыплется. Пусть боярин подавится ароматами, глядишь — скромнее станет. А потом, может, и что повеселее для него придумаю. Тут уж фантазии мне не занимать.

Крики боярина отслеживаю краем зрения — чисто фоном, пока подъезжаем к резиденции Великопермского. Надо признать, к приезду Айры князь подготовился на совесть. Всё по высшему разряду: парадный вход, ковры, стол ломится от блюд, официанты в безупречных перчатках, музыка негромкая, ровно чтобы не мешала разговорам.

Сам Ермолай Ермолаевич восседает во главе стола, чеканит каждое слово, как положено старой школе:

— Принцесса Айра, прошу к столу. И вы тоже, Данила Степанович, — добавляет с хмурым взглядом в мою сторону. — Раз уже приехали.

Отвечаю равнодушной улыбкой:

— Благодарю, Ермолай Ермолаевич.

Десерт подают быстро, тут же переходим к делу.

— Принцесса Айра, — начинает князь, аккуратно складывая руки, — я был бы рад наладить с вами торговлю. Поставки мяса с Боевого материка нас всерьёз интересуют. Взамен готовы предложить всё, что пожелаете. Взаимовыгодное сотрудничество, как говорится.

Айра смотрит на князя спокойно, без тени улыбки.

— Ермолай Ермолаевич, — произносит ровно, — прошу не обижаться, но у нас, в Шакхарии, существуют свои строгие законы, не похожие на ваши. Главный из них — закон личной силы. Торговые соглашения с Шакхарией заключают только сильные правители. Лично сильные. Такой порядок.

Великопермский моргает, нахмурился, видно, не ожидал подвоха:

— Но ведь вы уже торгуете с графом Данилой?

Айра кивает, чуть улыбаясь:

— Конунг Данила одолел Пса. Я сама видела. А кого одолели вы? Есть ли у вас подвиг такого же уровня, доказывающий вашу личную силу?

Великопермский оседает в кресле, пальцами постукивает по бокалу, мрачнеет прямо на глазах.

— То есть, чтобы заключить с вами торговый договор, мне нужно победить в схватке багрового зверя? — недоверчиво переспрашивает он.

Айра пожимает плечами:

— Не обязательно. Но подвиг должен быть внушительным, чтобы впечатлить королеву.

— Вы этим странным законом вредите сами себе! — горячится князь.

— Попрошу поосторожнее со словами, — хмуро бросает Айра. — В Шакхарии также уважаем закон кровавой мести за оскорбление.

Князь супится, дуя в усы. Тут я, чтоб предотвратить межгосударственный конфликт, с подключаюсь к беседе:

— Ермолай Ермолаевич, принцесса Айра, в этой ситуации ведь есть решение куда проще. Давайте оформим сделку через меня. Я и так закупаю мясо в Шакхарии. Но часть буду перепродавать напрямую вам, князь. Ну, с самой скромной наценкой, в пределах приличий, конечно. Думаю, десять процентов.

— И правда, скромная, — с удивлением смотрит на меня Великопермский, уже без прежнего недовольства. — И вы, правда, пойдете на это, Данила Степанович?

— Раз я сам предложил, то конечно, — киваю. — Но тоннаж скидочного мяса будет ограничен, безусловно. Чтобы вы не могли спекулировать на других наших рынках. Уж простите за честность, Ермолай Ермолаевич.

— Хм, главное, чтоб Перми хватало… — задумчиво протягивает князь.

— Такой объем обеспечим.

— Шакхарии все равно, кому будет продавать мясо конунг, — подмечает и Айра.

Решаю для себя — схема мне подходит. Пусть Великопермский зависит от меня. Мясо с Боевого материка сейчас на вес золота, а если стабильный поток будет идти через меня — это крепкий повод держать отношения ровными. Меньше риск ссор, больше веса за мной.

Да, продавать буду с весомой скидкой, ниже рынка, но зато наладим связи с князем Перми, а это куда важнее. Здесь живут близкие мне семьи — Енеревы, Соколовы, да и мама со Степаном. Их спокойствие мне дорого.

Великопермский, покрутив в голове выгоды, соглашается.

— Данила Степанович, спасибо. Мне подходит.

И протягивает руку через стол. Пожимаю. Что ж, Великопермский вовремя сообразил, что лучше быть гибче. Буддовские норы давно истощаются, а лезть в конфликт с Шакхарией ради принципа — удовольствие сомнительное.

После рукопожатия князь заметно расслабился: разговоры пошли мягче, пару раз даже попытался пошутить — неудачно, конечно, но князь старался.

Встреча завершается, и мы с Айрой сразу уходим. Задерживаться в Будовске смысла нет — дела сделаны, разговоры закончены.

Этим же днем я, Настя, Айра со своими телохранителями, Светка и Змейка направляемся к местной стеле — той самой, что заранее установил в своём небольшом имении под Будовском. Ещё одна связная точка с Той Стороной, надёжная и проверенная.

Отсюда проще всего прыгнуть прямо на Боевой материк, сразу в Тавиринию, без пересадок и лишней возни. Обычные «норы» ведь ведут только в Заипис, а оттуда до материка — целое море впридачу. А мне сейчас точно не до морских прогулок.

Теперь, кстати, с переходами всё стало куда проще. Гумалин добыл в Северных горах партию портального камня, отладил его обработку, собрал команду и вместе с женой поставил производство стел на поток. А Портакл следит, чтобы эти стелы работали как надо. Если раньше я полагался только на стелы Странника, то теперь есть и свои, новенькие, надёжные. Разбросал их по всем своим имениям — кроме московского, разумеется. Там лучше лишний раз не искушать Царя.

Так что без особых приключений переносимся в Тавиринию.

Во дворе Давириса нас встречают сразу два воеводы. Мавра — командующая средней дружиной, и опытный Дибурд — воевода младшей дружины, правая рука Великогорыча.

— Конунг Данила, явились с гостями! — кланяются синхронно. — Со свадьбой тебя!

— Спасибо, воеводы, — отзываюсь.

Румяная Мавра тут же предлагает:

— Может, пир устроим в честь твоей свадьбы, конунг? Народ порадуется, и всем будет весело.

Отмахиваюсь:

— Нет, не до пиров. Хотите — устраивайте сами, погуляйте за наше с Настей счастье, — тут же поправляюсь. — Вернее, это приказ — пир обязателен. Погуляйте с дружинниками, порадуйтесь за нас. Но нам надо срочно уезжать. Подготовьте припасы и машины, заправленные до полного.

Оба кивают, не задавая лишних вопросов. Знают меня уже прилично, понимают, если я спешу — значит, есть причины.

Тут замечаю, как Светка с Настей переглядываются, бросая косые взгляды на Мавру — точнее, на её пышные формы. Понятно сразу: мыслеречь у них вовсю кипит.

Из любопытства подключаюсь, ловлю обрывок фразы от Светки:

— … во вторую очередь Лакомка её рассматривала, скорее в наложницы…

Хм. Оставляю без комментариев. Вид делаю максимально равнодушный, будто ничего не слышал.

Значит, ещё и вторая очередь есть. Интересно, а в первой тогда сколько кандидаток? Ну Лакомка, ну чертовка…

Собираемся быстро. Машины готовы, боекомплект проверен, топливо под горловину. Шакхары-телохранители идут впереди на разведке — благо, кто-то из тавров научил их водить. Мы с девчонками следом. За рулём Светка, и её явно понесло — ловит раж.

Едем-едем, и вот же сюрприз! Нити менталного сканирования цепляются за что-то странное впереди. Засада. Даже отсюда понятно — толпа шакхар сидит в засохшей низине, ждут нас. Ровно ради этого я и поехал. Хотел посмотреть, кто рискнёт напасть на Айру. Проверить, у кого из местных генералов хватит глупости сунуться к лояльной мне принцессе.

Уже почти собираюсь отдать команду на сближение, как вдруг улавливаю в стороне мощный, тугой, неспешный разум. Отвожу взгляд — и точно. Мамонт. Громадина оранжевого уровня, стоит в стороне, перекатывает тяжёлые бока, хоботом по воздуху водит.

Считываю мысли. Мамонт зол. Даже очень. Шакхары развалились прямиком на его любимой лавандовой полянке, растоптали травку, которую он пасёт уже, наверное, много лет. Мамонт, хоть и хищник по статусу, но травку уважает, и настроение у него откровенно испорченное. Думает, не погнать ли незваных гостей прочь к чертям.

Ну, как тут не воспользоваться случаем?

— Ты силён, — аккуратно стучусь к нему мысленно. — Но не суетись зря. Просто спугни их. Напади справа. Они в засаде, испугаются поднять шум, сами уйдут.

Чувствую, как разумный мамонт лениво перекатывает эту мысль у себя в голове, будто жует. Потом соглашается.

— Хор-рошо, — звучит глухо, как гул барабана.

Я по мыслеречи предупреждаю своих:

— Впереди засада. Останавливаемся и идем за мной. Только быстро.

Джипы резко тормозят, мы выскакиваем наружу, скользим в сторону и быстро уходим в заросли. Веду группу на склон небольшого холма, откуда открывается вид на низину впереди.

— И что мы тут делаем, Даня? — спрашивает Светка, на ходу застёгивая доспехи.

— Мазака? — Змейка вертит головой, высматривая цель.

Киваю вперёд, на заросли под холмом:

— Сейчас оттуда рванёт вражеская группа. Встретим с огоньком. Готовьтесь к бою.

— А чего им сюда переться? — удивляется Светка, бросая взгляд вниз. — Место-то дурацкое.

— Их сюда погонит один расстроенный слоник, — ухмыляюсь.

Ментально держу ситуацию под контролем. Вдали, на своей лавандовой полянке, мамонт выходит на сцену. Поднимает хобот и даёт такой сигнал, что поле гудит, земля дрожит.

Враг в панике. Шакхары срываются с места, начинают суетиться, дёргать оружие, бежать, перебрасываясь к запасным точкам. К нам.

Вот он, нужный момент.

— Огонь, — бросаю коротко.

Светка срывает первый залп. В воздух уходит огненный шквал, он осыпает низину, куда вываливаются бегущие. Я тут же подхватываю, врезаю по флангу волной псионики. Змейка с хриплым «Фаааака!» бросается вперёд, перемалывая ближайших. Настя хладнокровно кидается следом, Айра вместе со своими шакхарами облачается в тёмные доспехи, наводит порядок в рядах и идёт срезать остатки.

Бой короткий, как вспышка, но жестокий. Перемололи всех за несколько минут.

Кроме одного. Последнего цепляю пси-хлыстом, валю на землю, разматываю, держу живым. Лезу в разум. И тут становится интересно.

Засаду организовал кто-то из людей генерала Зодра. Подручный по имени Горк. В памяти «языка» всё чётко: сбор, указания, маршрут. Жаль только, самого Горка среди беглецов не оказалось. И Зодр напрямую в мыслях не засветился. Конечно, обидно, но даже такая информация дорогого стоит.

Выхожу из разума, переключаюсь и лениво кидаю по мыслеречи мамонту, который уже мирно жует свою «лаванду» за зарослями:

— Приятного аппетита.

— ПАСИБА, — гудит в ответ, и полянка снова погружается в спокойствие.

— Даня, а про какого слоника ты говорил? — спрашивает Настя, стряхивая снег с шерсти в волчьем облике.

— Да, один мохнатыч, — усмехаюсь. — Всё, возвращаемся к машинам.

Пока идём обратно, бросаю взгляд на ликанку, задумчиво прокручивая в голове происходящее. Значит, Зодр всё-таки решился сунуться к Айре. Просто так такое не оставляю. Айра — мой союзник. А кто знает… может, и не только союзник. В принципе, если глянуть на стратегические запасы обручальных колец, варианты открываются весьма перспективные.

* * *

Северные горы за Заиписом, Та сторона

Гумалин выходит из шахты вместе со своей недавно обретённой женой. Оба покрыты пылью с головы до пят, с кирками за плечами, но сияют от счастья, будто только что бриллиантовую жилу откопали. Недавно поженились, жизнь удалась. Рядом уже и небольшое поселение казидов образовалось — своя компания, своё дело, родные лица. Сейчас вечерком пивка бахнут, песни погромче заведут, а утром снова копать. Шахта зовёт. Тем более, только что Гумалин наткнулся на новую золотую жилу — богатую, сочную, с жирными самородками, какими редко балует подгорье. Лорд Данила ох как порадуется подарку к свадьбе! Весь месяц теперь уйдёт на то, чтобы аккуратно её раскапывать, перебирать камни, вытаскивать золото, таскать добычу на переработку. Вот она, настоящая казидская мечта.

Гумалин довольно щурится, глядя на закат, размышляя, какое бы имя дать новой жиле, но тут замечает, как к ним неспешно подходит Дед Дасар верхом на шестилапке. Тот ухмыляется, будто давно всё понял, и, не тратясь на приветствия, сразу спрашивает:

— Ну как дела, бородач? Гляжу, медовый месяц у тебя в самом разгаре. Аж блестишь весь, хоть на витрину ставь.

Гумалин тут же смотрит на него с подозрением, сдвигая брови:

— А ты чего припёрся в такую даль? У нас тут без тебя красота.

Дасар пожимает плечами:

— Работа для тебя есть от шефа.

Гумалин хмурится, будто в лицо ему холодной водой плеснули:

— Блин… И, конечно, не здесь?

— Конечно нет, — подтверждает Дасар. — Придётся вернуться в Невинск. Материал, с которым тебе предстоит работать, слишком дорогой, чтобы держать его где-то в стороне от резиденции и охраны. Рисковать нельзя.

Гумалин недовольно бурчит, опуская взгляд на свои сапоги, покрытые шахтёрской пылью:

— Не хочу никуда идти. Мне здесь хорошо. Шефу что, золота мало? Я ему столько самородков доставил, хоть обвешайся.

Дасар качает головой, усмехаясь, как человек, который сейчас выложит козырь:

— Ты не понял, Гумалин. Шеф тебя не неволит — а выбор предлагает. Милорд Данила уверен, что тебе это даже понравится. Сказал, мол, сам прибежишь, как только узнаешь, что за работа. Вот сейчас и проверим, прав он был или нет. Я, между прочим, спорил, что ты ни за что не вернёшься. Сотню золотых поставил. А он — взял и удвоил ставку.

Гумалин фыркает скептически, перекатывая в руках любимую кирку:

— Вряд ли вернусь. Если мне дали свободу выбора, то я отсюда точно не уйду. Чего ещё надо казиду? Кирка, пивасик, шахты вокруг — красота!

Дасар делает паузу, криво усмехается:

— А как насчёт медасия? Слышал о таком?

Гумалин замирает. Глаза округляются, рот приоткрывается, кирка выпадает из рук прямо в пыль.

— Голубой металл? Тот самый? Редчайший на свете? За всю историю казидских царств только одну жилу нашли…

— Точно он, — довольно хмыкает Дасар. — Ты ведь не только рунописец, но и руду уважаешь.

Гумалин кивает, чуть сбивчиво, словно просыпаясь от сладкого сна:

— Я, вообще-то, не особо по кузнечному делу, мне бы только добывать… Но если у шефа и правда медасий есть — за право молотом по нему стукнуть хоть жизнь отдам! Всё, собираюсь! Сейчас только своих перекличкой подниму — и двинемся!

Дасар чешет затылок, явно удивлённый такой прытью:

— Серьёзно? Проспорил я шефу бабки, выходит. Данила опять оказался прав. Я-то думал, ни за что не сорвёшься отсюда. Спорил, что и шагу не сделаешь.

Гумалин отмахивается, сияя так, что и закат меркнет:

— Ты что! Для каждого казида счастье — работать с медасием! А уж если что-то из него выковать… Это же седьмое небо!

Дасар осторожно добавляет:

— Только там его немного. Всего маленький слиток.

Гумалин аж распахивает глаза, словно Дасар сейчас бриллиант ему под нос сунул:

— Слиток⁈ Целый слиток! Подгорье ж ты моё! За него всё золото этих гор купить можно!

Он резко оборачивается к жене и громко командует:

— Любимая! Срочно собираемся! Всё бросаем! Это же медасий!

Дасар только головой покачивает, удивленно глядя на убежавшего за пожитками Гумалина:

— Надо же — даже не пришлось уговаривать. Ну, лорд Данила, конечно, знает своих подданных как облупленных.

* * *

Мы прибываем в королевский дворец Шакхарии. Хотя дворец — сильно сказано… Так, крепость из грубых каменных блоков. Я машинально хмыкаю и думаю, что король Павлинарх, окажись он тут, наверняка бы схватился за сердце и рухнул бездыханным от одного взгляда на каменную неэстетичность.

Во дворе нас встречают молчаливые конюхи. Хотя они остаются без работы — тачки мы просто бросаем у стены конюшни. Затем с Айрой, Светкой, Змейкой и Настей поднимаемся в башню. Провожатые ведут дальше, прямиком в тронный зал. Хотя «тронный» — это громко сказано. По факту это просто огромная каменная комната с низкими потолками, больше похожая на казарму. Даже пахнет тут гарью, металлом и чем-то копчёным. В центре стоит массивный стол, заваленный горами мяса и кувшинами с местной брагой. За ним уже расселись генералы и дворяне, которые в Шакхарии, по сути, одно и то же.

На троне, сделанном из костей каких-то особо крупных зверей, восседает королева Шакхарии. Настоящая воительница с ирокезом, в кожаной броне, и с таким взглядом, что ей бы в одиночку баронства грабить, а не государством править.

Королева стучит ножом по столу, и шум тут же сходит на нет:

— Приветствуйте конунга Данилу, нашего гостя и партнёра! А также вернувшуюся принцессу Айру!

Шакхары рявкают в ответ хором, будто команду на построение отдали:

— Приветствуем!

Я окидываю взглядом зал и сразу замечаю, кто тут главный после королевы. Ближе всех к ней сидит, конечно же, генерал Зодр. И здоровый шакхар явно расстроен, что Айра жива и невредима.

Я слегка кланяюсь королеве и спокойно говорю:

— Благодарю за тёплый приём, королева Крана.

Королева указывает на свободное место рядом с собой:

— Садись со своими жёнами, конунг. Это пир в твою честь.

Мы устраиваемся за столом, рассаживаемся. Шакхары сразу оживляются — по столу начинают разносить местную брагу. Мутная, тягучая, пахнет так, будто её на спор настаивали на железе и дёгте. Пьют все, не глядя, веселеют на глазах, кто-то уже в ладони хлопает и песни горланит. Видно, что для шакхаров любой повод — праздник.

Я к кружке даже не прикасаюсь. Как и мои жёны, как и Айра со Змейкой — каждая ждёт меня: кто как мужа, кто как союзника, кто как вожака. Сижу спокойно, наблюдаю. Королева это, конечно, замечает почти сразу. Прищуривается, постукивает пальцем по столу и спрашивает:

— Почему не пьёшь, как все, конунг?

Поднимаю взгляд и спокойно отвечаю:

— Я бы хотел сначала разрешить один вопрос с генералом Зодром.

— Со мной? — удивляется Зодр, отрываясь от куска жареного мяса.

Поворачиваюсь к нему, чуть кивая:

— Дело в том, генерал, что ваш подчинённый Горк отличился. Устроил западню, вывел людей и попытался нас уничтожить.

В зале сразу становится тише. Королева хмурится, бросает взгляд на Зодра:

— Горк — твой подчинённый?

— Да, королева, — отвечает тот спокойно, будто речь о погоде.

Я продолжаю, не торопясь, чтобы каждый в зале расслышал:

— Горк предал тебя, королева. Он напал на принцессу Айру.

Зодр только фыркнул, закатал рукав и показал свежий шрам поперёк предплечья:

— Не только её, конунг. Горк сегодня напал и на меня. Но я его убил. Отрубил голову и забрал с собой — сушится в покоях на память. Если хотите, могу принести показать. Для антуража.

По залу прошёл смешок, глухой, будто кто-то кашлянул, но в основном все молчат. Я замечаю, как Зодр сдержанно ухмыляется — ловко, мол, выкрутился из истории. Шустрый тип.

Киваю на его руку:

— А почему шрам не залечили?

Зодр пожимает плечами:

— На память. Чтоб помнить: нельзя ошибаться в убийстве, — и смотрит на Айру кровавыми глазами.

«Вот же сволочь!» — разносится голос Светки в моей голове.

«Терпения, Искра, — мысленно одёргиваю блондинку, почувствовав, как у неё закипает желание метнуться к Зодру и выдрать ему глотку за Айру. — Он своё ещё получит. Не сейчас».

Зодр, похоже, расслабился, решил, что выпутался из истории. Но рано радуется. Делаю свой ход, спокойно, почти небрежно:

— Королева, я хотел бы присоединиться к Гону на стороне принцессы Айры.

Айра вскидывает на меня удивлённый и радостный взгляд — ей я об этом не говорил, сам ещё взвешивал решение. Но сегодня стало ясно: пора.

Зодр тут же вскипает яростно:

— Извиняй, конунг. Только шакхары участвуют в Гоне.

Усмехаюсь в ответ. Ну-ну, Зодр, держись. Ты ведь ещё не понял, с кем играешь.

— Так ли это, принцесса? — оборачиваюсь к ликанке.

Айра возбужденно отвечает, даже стулом по каменному полу скребёт:

— Не правда, не только шакхары.

Зодр поворачивает к ней голову, рычит:

— Ты плохо знаешь наши обычаи, принцесса.

Айра только презрительно фыркает:

— Я прекрасно знаю наши обычаи, генерал. Любой сильный, доказавший свою силу, может участвовать в Гоне в составе группы шакхара. И если конунг Данила хочет идти со мной, то имеет полное право. Он достоин как никто другой.

В зале на мгновение воцаряется тишина. Королева задумчиво смотрит на меня, потом на Айру, кивает, словно взвесила всё и решила, что зрелище может получиться неплохое:

— Айра права. Конунг, ты можешь присоединиться к Гону. Но чтобы доказать, что ты достоин участия, тебе придётся убить сильного зверя. И принести его к моему престолу. Таков закон.

Зодр усмехается:

— И пусть этим зверем будет ушкоширь, королева.

Айра сразу бледнеет, аж губы побелели:

— Почему именно он?

Зодр пожимает плечами с язвительной ухмылкой:

— А почему бы и нет? Это самый сильный зверь поблизости. Оранжевого уровня. Подумал — раз уж доказывать силу, то по-крупному.

Айра собирается что-то сказать, явно протестовать, но я её мягко прерываю, спокойно, чтобы не раздувать лишний спор:

— Ладно. Я достану ушкоширя. Приведу его в Шах.

Шакхары переглядываются, кто-то прыскает, кто-то фыркает в кружку. Плохо они меня знают, ну да ладно, скоро это изменится.

Королева хлопает в ладони, и её голос раскатывается по залу, как удар боевого гонга:

— Дела обсудили! Начинайте праздник!

Шакхары дружно вскидывают кружки с мутной брагой, пьют. Я тоже присоединяюсь к трапезе вместе с девушками — поря и перекусить, а то у Змейки уже слюнки текут.

В центре зала без лишних церемоний образуется импровизированный круг, и туда начинают выходить желающие размяться. Потасовки тут, похоже, обязательная часть банкета. Без доспехов, без оружия, без магии — просто честная кулачка, чтобы не заскучали.

Наблюдаю за этим, приподняв бровь. Вижу, как один из шакхаров сначала по-дружески хлопает соперника по плечу, а потом так ему в челюсть заехал, что тот аж пару метров пролетел.

Зодр замечает моё недоумение и лениво поясняет:

— Это наши обычаи.

Киваю, криво усмехнувшись:

— Прикольно.

Тем временем Светка тихонько наклоняется ко мне и шепчет:

— Даня, мне бы… ну, в туалет.

Я только киваю. Ей показывают направление, и она вместе с Настей выходит. Проходит несколько минут, и вот они возвращаются. Бывшая Соколова идет походкой победительницы, гордо подняв подбородок, да и Настя тоже. Светка садится обратно на своё место, поправляет волосы и делает вид, будто ничего особенного не случилось, только мелкий фингал на скуле выдает. Настя тоже улыбается довольно.

И почти сразу за ними в зал входят две шакхарки с ирокезами. Обе в синяках, которые размазаны по физиономиям так щедро, будто им кисточкой разрисовывали. Подходят к нашему столу, останавливаются напротив Светки и Насти, руки в боки, и одна говорит, сипло, но с вызовом:

— Мы не закончили, иномирки.

Светка, не теряя самообладания, отвечает с резкой улыбкой:

— А мы думали, закончили. Вы так мило лежали.

Я поворачиваюсь к этим боевым девушкам, с лёгким интересом в голосе:

— Сударыни, а в чём вопрос?

Одна из них фыркает, потирая кровоподтек на глазу:

— Твои жёны перед нами в уборную полезли, конунг. Вот и получили.

Настя пожимает плечами:

— Так это вы сами на нас набросились. Хотя мы первые стояли.

— И получили в итоге тоже вы, — добавляет Светка.

Я развожу руками, глядя на шакхарок:

— Ситуация ясна. Ну и что же вы хотите теперь, сударыни?

Одна ухмыляется, но тут же морщится из-за разбитой губы:

— Решить вопрос кулачкой, что же еще!

Настя тут же подпрыгивает на месте, глаза блестят от восторга:

— Даня, можно? — хлопает она ресничками.

Ну и как такому солнышку можно отказать?