Церковь, Москва

Камила, стиснув зубы, проверяет каждую мелочь. Всё должно быть идеально. Не просто хорошо, не просто роскошно, а безупречно. Потому что это не просто торжество, а свадьба графа Данилы Вещего-Филинова, её супруга.

Организация легла на её плечи, вернее, она сама взяла на себя эту ответственность, и теперь Камила с привычной дотошностью держит всё под контролем. Гости стоят строго по рангу. Меню для бала составлено с учётом вкусов каждого влиятельного гостя, музыка расписана по минутам, чтобы переходы между танцами, речами и перерывами были плавными, а украшения выдержаны в идеальном балансе между аристократической сдержанностью и демонстрацией могущества рода Вещих-Филинов. Никаких случайностей, никаких недочётов — всё продумано до мелочей.

Но чем ближе момент церемонии, тем сильнее Камила ощущает угрожающее напряжение.

И вот в церковь явился сам Царь.

Разумеется, для царственных особ всегда готовят отдельный уголок ближе к алтарю, подальше от всех, чтобы не нарушать их приватность. Но самодержец почти никогда не посещает чужие церемонии лично — его присутствие редкость, знак особого внимания. Камилу охватывает гордость за супруга — сам Государь счёл нужным лично присутствовать, чтобы запечатлеть этот день в своей памяти.

Царь ведёт неспешную беседу с Морозовым Юрием Михайловичем, а рядом стоит Владислав Владимирович, которого тоже редко встретишь на свадьбах.

И ещё один важный штрих: княжна Ольга Валерьевна Гривова тоже здесь.

Камила чувствует, как в груди нарастает ледяной ком волнения. Столько влиятельных лиц, а жениха всё ещё нет. Брюнетка сдерживается, чтобы не обратиться к супругу по мыслеречи, но это не имеет смысла. Отвлекать его сейчас — только мешать, да и так ясно, что Даня спешит изо всех сил.

Минуты тянутся мучительно долго, и гости начинают волноваться — многие из них не привыкли ждать.

Разумеется, на церемонию прибыли знатные дворяне, даже те, чьи отношения с Вещими-Филиновыми сложно назвать дружескими. Вражда между родами — дело привычное, и даже конфликты с Горлановыми или Бирюзовыми не стали препятствием. Вещие-Филиновы чтили дворянский этикет: если ты не воюешь с графом или князем открыто, то обязан пригласить его на праздник, каким бы напряжёнными ни были ваши отношения.

Но Камила не забывала и о верных соратниках рода. Ледзор, Змейка и Гереса и другие старшие гвардейцы тоже присутствовали на церемонии. Хоть они и стояли чуть поодаль, за загородкой, их присутствие имело значение. Важно признавать преданных людей, давать им понять, что их ценят и что они — часть рода.

Камила всё же не выдерживает, но не беспокоит Даню, а связывается со Светкой:

— Ну что, вы уже здесь?

— Да, мы подошли, — раздался в ответ голос блондинки.

Камила облегчённо выдохнула. Слава Богу! Без жениха свадьбы бы не было, а это означало бы полный, абсолютный крах. Но всё обошлось.

— Отправишь Ледзора в раздевалку к Дане? — добавила Светка.

— Да, — кивнула Камила и тут же поручила это служанке, которая, не теряя ни секунды, отправилась выполнять распоряжение.

Теперь оставалось только ждать.

Светка почти сразу снова вышла на связь:

— А где Красивая? Не знаешь?

Камила нахмурилась, скользнув взглядом по залу.

— Вчера утром ушла куда-то и так и не вернулась, — ответила она, одновременно продолжая следить за гостями.

Дворяне тихо переговаривались, заполняя ожидание церемонии шёпотом интриг. Внимательные взгляды, едва заметные усмешки, недовольные перешёптывания — все гадали, что именно сегодня произойдёт. Лакомка беседовала с Царём, её поза была расслабленной, но внимательной. Олежек остался дома с няньками — для ребёнка подобное мероприятие было бы слишком утомительным.

И вдруг в голове снова прозвучал голос Светки:

— Жених сейчас появится.

Камила резко вскинула голову, но прежде чем успела что-то сказать, среди гостей появилась сама Светка, в камуфляже.

— Света, что за вид⁈ — Камила ошарашенно уставилась на «сестру» и, понизив голос, одернула её. — Ты бы могла успеть переодеться! Я даже взяла тебе платье! Голубое, под цвет твоих глаз!

— Да какое платье без макияжа? — Светка хмыкнула, расправляя плечи, и незаметным движением убрала в карман торчащую из разгрузки гранату. — Макияж за пять минут не наложишь!

Камила хотела еще повозмущаться — такой день, а Светка в камуфляже, как произошло нечто, чего не ожидал никто. Появился Данила. Это, конечно, было ожидаемо. Но не то, в каком облике он пришёл. Огромный. Рогатый. В чёрной, эбонитовой чешуе.

Камила застыла, разинув рот. Не только она.

Весь зал замер в шоке. Перешёптывания стихли разом, а на их месте повисла гробовая тишина.

Данил вышел не от главного входа, а сбоку, из-за стены рядом с алтарём. Массивный, внушительный, с рогами, сверкающими под светом люстр.

На секунду казалось, что он сам — языческое божество, шагнувшее в мир смертных.

— Света, это что такое⁈ — выдохнула Камила, всё ещё не веря своим глазам.

— Это Даня, — невозмутимо ответила Светка, хотя Камила и без того ощущала своего мужа в этом гиганте.

Блондинка, скрестив руки на груди, с удовольствием наблюдала за шокированными дворянами.

— Больше нет претензий к моему наряду, «сестрёнка»? — усмехнулась она. — Ну, теперь можно запускать невесту.

Камила моргнула, собралась, кивнула и жестом подозвала помощницу.

— Позови невесту.

А Данил шагнул вперёд и остановился у алтаря.

* * *

За пару минут до выхода к алтарю

Я, значит, весь в дилемме. Идти к алтарю вот так? В полном рогатом великолепии, как залётный гость из Астрала? Ну, придется: Красивой-то нет.

Ладно, я хотя бы Ледзора вылечил. Это главное. Одним меньше, осталась только своевольная тигрица.

Камила быстренько отправила ко мне Ледзора, и тот явился с ухмыляющейся рожей, но стоило ему завидеть меня, как ухмылка слегка поползла вниз.

А ещё через минуту полностью исчезла, потому что он сам же словил демонскую бактерию, а вместе с ней — рога, эбонитовую чешую и плюс ещё полметра роста. Хорошо, что в церкви потолки высокие.

И вот стоял ещё один чёрный рогатый монстр, моргал в шоке.

А потом Ледзор, счастливый как медведь, нашедший бочку мёда, аж захлопал в когтистые ладони.

— Ого! Граф, а мне так нравится! Хрусть да треск!

Я закатил глаза.

— Обычно, чтобы снять вирус, надо разрядиться в бою и устать, — пояснил морхалу. — Но я тебе помогу.

Ледзор, понятное дело, был доволен, светился, как новогодняя ёлка.

— А можно так остаться? — мечтательно вздохнул Грандмастер.

— Слишком сильно для гостей свадьбы, — отказал.

Ну, обычно надо драться, чтобы вирус вышел, но теперь я ещё и ускоренная вакцина. Просто коснулся Ледзора, выкачал лишнюю энергию — и всё, вирус сдуло.

Ледзор вернулся в свой обычный вид, разве что сильно уставший.

Грандмастер слегка пошатнуло, но тут же получил энергококтейль от служанки, выпил залпом, восстанавливая силы.

— Хо-хо-холод! — довольно выдал Ледзор, потягиваясь. — Граф, но ощущения были что надо!

Ну рад за тебя, конечно. Я перевожу дух и начинаю думать. А теперь к проблемам: Красивой нет. Либо она где-то гуляет, либо что-то случилось. В любом случае я не мог просто так оставить оборотнице, заражённую вирусом. Надо вылечить. И всё-таки ждать её или идти к алтарю вот так, в чешуе? Ответ приходит сам собой. Светка сообщает, что Камила волнуется, больше затягивать свадьбу нельзя.

Я выдвигаюсь.

Выхожу в зал, весь такой красивый в эбонитовой чешуе, становлюсь у алтаря и ловлю шокированные взгляды гостей. Оценим реакцию. Священник трясётся, будто перед ним не жених, а сам нечистый дух. Дворяне умолкли, рты у них открыты, будто они пытаются словить ветер. Царь Борис удивлённо поднимает брови. Ну ещё бы! Для него это такой же сюрприз, как и для всех остальных.

Кстати, я тоже удивился. Сам Государь на моей свадьбе? Это у дворян редкое явление.

Я видел его реакцию и заставил себя не ухмыльнуться, хотя губы так и тянулись в веселой улыбке. Ох, ну ещё бы — такие лица у гостей не каждый день увидишь. Графы, бароны, князья — все как один ошарашенные. Особенно шокирован Павел Горнорудов — это ведь его дочь выходит за такого красавца.

Соблазн лыбнуться велик, но если бы я сейчас ещё и оскалился, так священник точно бы грохнулся в обморок, и свадьбу пришлось бы откладывать до вызова запасного батюшки.

Но я держался. Камила что-то распоряжается, суетясь у края зала, и я замечаю движение в конце коридора. Подготовка к выходу невесты.

Сначала появляется Акела. Гигантский волкомедведь идёт спокойно, неторопливо. Густая шерсть, исполосованная шрамами, массивная туша, бубенцы на ошейнике приглушённо звенят в такт его шагам. Картина внушительная — живое предупреждение, что род Вещих-Филинов — не те, с кем стоит связываться.

За ним уже идёт Настя.

Я моргаю, ловя себя на том, что любуюсь невестой. Платье ослепительное — пышное, расшитое серебряной нитью, сияющее в свете люстр. С одной стороны подол ловко придерживает Шипучка, идя на четвереньках и аккуратно удерживая ткань пятой и шестой лапками. С другой шествуют два подросших големчика-кустарника, хотя один из них упорно норовит уткнуться в шлейф кроной-головой.

Настя не останавливается, доходит до алтаря и замирает, удивленно смотрит прямо мне в лицо.

— Даня? — её голос в мыслеречи полон недоумения.

Я слегка усмехаюсь.

— Ага! Не узнала? — Она моргает, оглядывая меня с ног до головы. — Пришлось остаться в этом облике, чтобы оптом вылечить Красивую. Надеюсь, ничего страшного, что я сегодня так?

Настя молча смотрит, и, кажется, наконец осознаёт, за кого именно выходит замуж. За неугомонного телепата, вечно экспериментирующего с Астралом и психикой окружающих.

— Даня, конечно, нет! — вспыхивает Настя, а затем, будто в подтверждение своих слов, у неё вырастают волчьи уши — острые, рыжие, идеально сливающиеся с её распущенными волосами. Она улыбается, и клыки удлиняются, острые, хищные, добавляя её облику дерзости и хищного обаяния. — Теперь хоть немного в твоём стиле. Так ведь лучше? — усмехается Настя, слегка склоняя голову набок.

Я киваю с ухмылкой:

— Очаровательно выглядишь.

И тут раздался бах.

Священник, который и так стоял на последних нервах, упал в обморок.

Прямо без лишних движений — бах!

Гости тут же загомонили, пересуды зашипели по рядам, пока послушники подхватывали бедного батюшку и утаскивали его в угол, приводить в чувства.

Камила, напряжённая как струна, переговаривалась с прислужницей церкви, что-то торопливо выясняя.

Я связался с ней по мыслеречи.

— Какие-то проблемы?

— Даня, больше нет священников.

Я замер.

— Как это нет⁈ Церковь же большая.

— Ну… вот так. Все сбежали… когда узнали, что ты в церкви.

Я покачиваю головой. Ну да, прекрасно.

Специально выбрали большую церковь, чтобы избежать проблем — и всё равно они начались.

Гости всё ещё не унимались, обсуждая упавшего священника, мои рога, Настины уши, волкомедведя Акелу, а заодно, видимо, весь строй мироздания, который прямо сейчас трещал по швам.

А пока я развлекаюсь с Настей молчаливым переглядыванием, ко мне выходит Ледзор.

— Что, проблемы, граф? — ухмыляется он, будто только этого момента и ждал.

— Да, нет священника, — поясняю.

Ледзор задумчиво покачивает головой, глядя на бледного батюшку в углу, а потом вдруг широко ухмыляется.

— Как это нет, хо-хо? — поднимает одиннадцатый палец вверх. — Ровно девяносто лет назад я окончил церковную семинарию!

— Серьезно? — приподнимаю бровь.

А Грандмастер совершенно спокойно лезет в карман штанов, достаёт потрепанную и блеклую корочку, разворачивает. И, судя по всему, говорит чистую правду. Даже фото в дипломе на месте — молодой Ледзор, посерьёзнее, но с той же ехидной ухмылкой.

— Специально взял, как чуял, что ты снова всех ошеломишь, — замечает он довольно. — Я могу вас обручить, если позволишь, граф, хо-хо.

Я пожимаю плечами.

— Ты нас выручишь. Других священников все равно нет.

Грандмастер-физик быстро встаёт к алтарю, хлопает в ладони и громовым голосом гаркает на толпу:

— Хрусть да треск! А ну, тихо все!

Гости, разумеется, в шоке.

Перед ними стоит огромный, накачанный здоровяк с бородищей Деда Мороза, да ещё и с такой ухмылкой, будто не венчание сейчас проводить будет, а объявит бойцовский турнир под куполом храма.

— Ну что, готовы, жених и невеста? — прогудел Ледзор.

— Да, — киваю я.

— Да, — подтверждает и Настя.

Дворяне молча переглядываются. И вот в этот момент дверь в зал распахивается.

С глухим ударом, будто в неё влетает живой снаряд. Заходит тигрица Красивая. Её глаза сверкают хищным огнём, шкура растрёпана, лапы в пыли, дыхание тяжёлое, напряжённое, будто она неслась сюда через полконтинента без остановок.

В мыслеречи раздаётся голос Камилы, полный нервного облегчения:

— Даня, Красивая здесь!

Я хмыкаю.

— Да уж вижу.

И сразу заражаю тигрицу бактерией Миража. В следующую секунду Красивая меняется.

Гости ещё не успевают осознать её эффектное появление, а перед ними уже не просто тигрица, а гигантская эбонитовая демонокошка. Чудовище на четырёх лапах, с чёрными когтями, горящими глазами и ветвистыми рогами.

Кто-то из гостей сдавленно ахает, кто-то поспешно отступает, и, похоже, у части дворян появляется срочная необходимость пересмотреть свои взгляды на бестиарий местной фауны.

Я поворачиваюсь к Насте, перехватывая её взгляд.

— Думаю, можно снять костюм.

Невеста улыбается, слегка склоняя голову:

— Ты мне любым нравишься, Даня.

Миленько, конечно, но мне ещё предстоит целовать невесту. Сбрасываю эбонитовую чешую, возвращаясь в обычный облик. Ну, почти обычный. Теперь я в камуфляже, потому что не успел переодеться в костюм перед превращением. Свадебный дресс-код, значит, соблюдён частично.

Ледзор откашливается, складывает руки на груди и с полной серьёзностью добавляет:

— Согласно древнему обычаю… хрусть да треск, и чтобы клыки не шатались! — моргает в сторону дворян и расплывается в широкой ухмылке. — Целуй уже невесту, граф!

Ну, раз благословение получено…

Я не заставляю себя ждать. Прижимаю Настю к себе, чувствую, как её пальцы скользят по моей спине, и целую невесту.

Она отвечает сразу, горячо. А напоследок, прямо у её губ, усмехаюсь:

— А ушки оставь. Тебе они идут.

* * *

Ставка Семибоярщины, Междуречье

Трое бояр из Семибоярщины снова собрались. В тускло освещённой комнате сидят Хлестаков, Шереметьев и Годунов.

Шереметьев и Годунов мрачнее тучи, но Хлестаков, как обычно, непринуждён. Словно у Радия Степановича иммунитет ко всем проблемам, а кризисы и заговоры для него — просто очередная шахматная партия. Он откидывается на спинку кресла, бросает короткий взгляд на бокал вина, небрежно усмехается и лениво произносит:

— Смотрел свадьбу по телевизору. Ну и видок у мальчишки.

— Видок, Радий⁈ — Годунов озверел, ударив ладонью по столу. — Да он чёртов монстр! Это не просто телепат! Это телепат с взрывными козырями! Он разгромил орду, уничтожил наших магов, а теперь, на собственной свадьбе, демонстрирует силу! Мы в заднице! — он зло кивает на бокал в руках Хлестакова. — А ты ещё и спиваешься!

— Терпение, мой друг, — хмыкает Хлестаков, отпивая вино с таким видом, будто разговор вообще его не касается. — Мы просто узнали о нашем враге ещё больше, пускай и пожертвовали нашими людьми. Федот Геннадьевич, будь добр. Пока Филинова нет, свяжись со своим остроухим другом. Попроси его добавить ещё одну орду, но в этот раз направить её прямо в Стрёмено.

Годунов вздрагивает. Боярин резко мотает головой, будто отгоняет особенно мерзкую мысль.

— Мы уже хлебнули лиха! — его голос глухой, но яростный. — Наши земли затоплены гулями, а ты снова хочешь связаться с этим выродком Гагером⁈

Хлестаков усмехается, снова прихлебывая из бокальчика.

— А почему бы и нет? Нам уже нечего терять. Земли уже не наши, а по факту — Филинова. Он ведёт по счёту убитых тварей, а мы ничего не можем с этим сделать. Но если дадим остроухому иномирянину точные координаты, новая орда заполнит Стрёмено, и этот граф-мальчишка лишится боеприпасов и орудий.

— И что дальше? — заинтересовался Шереметьев.

— Дальше — только наша победа. Орда останется, а мы будем её зачищать. А вот у Филинова не останется ни сил, ни ресурсов, чтобы очистить свои земли. Может, он даже всех людей потеряет.

Годунов с грохотом бьёт кулаком по столу. Бокалы подпрыгивают.

— Ты совсем рехнулся, Радий! Я больше этой хернёй не занимаюсь!

Он выхватывает из кармана артефакт связи, с глухим стуком швыряет его на стол и резко поднимается.

— Тебе нужно общаться с этим выродком? Сам и общайся! — бросает он зло. — А я умываю руки.

Разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что дрожат стены.

Хлестаков переглядывается с Шереметьевым, а затем хмыкает:

— Была не была.

И включает артефакт.

Почти сразу раздаётся резкий, раздражённый голос:

— Годунов? Опять ты? Мало тебе гулей, хаха?

Хлестаков почтительно обращается с сильному иномирянину:

— Нет, господин Гагер. Это не Федот Геннадьевич. Он передал артефакт нам — его друзьям, боярам. Мы — его соратники по борьбе с Филиновым. И у нас есть предложение.

— Какое же, бояре? — хмыкает Гагер.

Хлестаков переводит дыхание.

— Мы бы хотели попросить вас прислать ещё одну орду. Но только конкретные координаты. Именно туда, где базируется наш общий враг — и ваш тоже. Если орда прорвётся туда, Филинов лишится всего вооружения. Это его точно уничтожит.

На той стороне связи — неестественная тишина. На мгновение кажется, что Гагер просто отключился.

Но затем раздаётся медленный, тягучий голос:

— Давайте свои координаты.

А потом, с лёгкой насмешкой, могущественный иномирянин добавляет:

— Я вам отправлю не только орду.