— Бей первым, — с усмешкой предлагаю Воителю. — Ты, наверное, ещё не до конца восстановился, так что дам тебе фору. Или, может, тебе подкинуть еще коктейль?

— Нет, — Феанор оглядывает мою эбонитовую чешую, но затем вдруг качает головой. — Сегодня я не буду драться. Ты сдержал слово. Ты спас моих сородичей.

Я хмыкаю.

— Верно. — Делаю шаг вперёд, сокращая расстояние, следя за каждым его движением. — И теперь мы можем разобраться, как ты и хотел. Твои соратники спасены. Это же единственное, что тебя останавливало?

— Правда, ты спас моих подданных…

— Неа, я спас своих подданных, а ты их считаешь своими. Так что давай разберёмся — кого же я спас?

Феанор медлит. Он, конечно, впечатлен моим обликом, но не боится. Воителя так просто не испугаешь, он та еще пороховая бочка и привык смотреть в лицо смерти. И всё же в его взгляде борются ярость и что-то новое — сомнение. Интересно, что это с ним?

Он вдохнул глубоко, задержал воздух в лёгких, затем выдохнул.

— Я хотел бы разобраться, менталист. Да только я был бы последней свиньёй, если бы напал на тебя сейчас, когда ты сдержал своё слово. Потом разберёмся. Не после твоей помощи.

Он разворачивается, собираясь уйти, но я загораживаю ему дорогу, покачивая рогатой головой.

— Знаешь, в целом, я не против отложить разбирательство… — замечаю лениво. — Но сначала ты меня выслушаешь.

Феанор поднимает голову, в его взгляде скользит тревожная настороженность.

Но каналы не напрягает — значит, и правда не собирается драться. А ведь я могу напасть и закончить наш конфликт одним ударом. Конечно, делать так не в моих правилах, но сам факт налицо.

— Давай, менталист.

— Астрального вируса в твоей башке больше нет. Как и у других альвах. Ты больше не подчиняешься моей телепатии. Я не могу остановить тебя одной ментальной волной, как раньше, — нависаю над ним. — Но не обольщайся. Голову открутить тебе я всё ещё могу, конечно, но теперь только руками. При этом ты дикарь, Феанор. Ты чтишь только свои клятвы. И я не позволю тебе находиться рядом с моими родными и близкими, если сейчас ты не поклянёшься, что никогда не причинишь им вред.

Феанор молчит, внимательно изучая меня. Его взгляд скользит по эбонитовой морде, когтям, задерживается на рогах и чешуйчатой броне, ставшей частью меня.

Он глубоко вздыхает.

— Иначе что? — голос у него низкий, глухой.

Я ухмыляюсь, почти лениво.

— Иначе мы сейчас устроим наш последний махач. Ты против меня. Как ты и порывался уже несколько раз.

Феанор задумывается. Его взгляд темнеет, он морщит лоб. А затем, медленно, но решительно качает головой.

— Клянусь своей честью не причинять вреда твоим родным и близким, менталист Данила Филинов-Вещий. — Он выпрямляется, встряхивает плечами, словно сбрасывая груз сражений. — И если наши разногласия дойдут до поединка, он будет честным. Один на один. По всем правилам.

Я хмыкаю. Вариант с клятвой рассматривался, но было пятьдесят на пятьдесят, и я был готов схватиться. Но не сложилось.

Киваю.

— Окей, принято. Теперь пошли.

Мы выбираемся из-под сени деревьев, продвигаясь через выжженный лес, где ещё клубится дым, а на земле валяются сожжённые гули. Я замираю.

— Мои перепонч… эбонитовые пальцы!

Феанор щурится, всматриваясь в даль, тусклый солнечный свет пробивается сквозь дымку.

— Что⁈ Где-то ещё толпы гулей⁈

Отмахиваюсь.

— Если бы… Уже утро!

Весь день и ночь мы месили Орду, убивали, сгоняли её к эпицентру будущего артиллерийского удара — и только сейчас замечаю, что на небе больше нет звёзд. Горизонт уже озаряется холодным рассветом. И сегодня… Сегодня моя свадьба.

В голове тут же раздаётся нетерпеливый голос Светки:

— Даня, долго ты ещё там? Я, конечно, понимаю — орда ордой, но, может, уже поспешишь на свою свадьбу? Или ты там Феанору морду начищаешь? Только вроде бы он с тобой остался.

Мои эбонитовые пальцы! Ещё не хватало собственную свадьбу пропустить. Я тут же бросаю ответ Светке по мыслеречи:

— Нет, Феанору я ничего не начищаю, он уговорил меня пожалеть его пока. Потом, может быть, начищу.

Светка хмыкает.

— Жаль, но ладно. А со свадьбой-то что? Едешь?

— Да-да, сейчас. Ждите в Стрёмено, готовьтесь к отправке в Москву.

— Как поедем?

— Через портал поедем. И скажи, чтобы Бер, Зела и Студень готовились. Хотя нет, Студень здесь понадобится. Только Бер и Зела.

Я тут же раскидываю телепатическую сеть, ловлю ближайшую группу поддержки, подзываю к себе. Тут же в ответ раздаются визги покрышек, грохот железного кузова на ухабах — через пару минут подкатывают три машины.

Мне хватит одной. Я подхожу, запрыгиваю на заднее сиденье. Феанор молча садится вперёд.

— Куда, шеф? — уточняет водитель, рогатый тавр.

Оказывается, они уже вовсю осваивают технику. Конечно, я поручил Студню готовить мою рогатую дружину к реалиям современных войн, но что тавры уже лихо гоняют на военных джипах — как-то пропустил. Видимо, действительно хорошо у них получается.

Вождение военной техники требует спецправ, но, несмотря на их негениальный ум, тавры обладают завидной практичностью и быстро адаптируются. У них это, похоже, в крови.

— В Стрёмено, — командую, пристегиваясь. Приходится нагнуть голову, а то рогами крышу прогну.

Во дворе Стрёмено уже ждут Студень, Светка и Великогорыч. Эвакуация откатилась назад, гвардейцы вернулись на базу, снова выставлены патрули. Гули так сюда и не прорвались, так что все корпуса целые и невредимые. Однако работа кипит — гвардия привозит эвакуированное оружие, укрепляет оборону.

Я выхожу из машины, за мной Феанор.

— Обстановка? — коротко спрашиваю по мыслеречи, а то голос у меня нынче рычащий и раскатистый, самое то, чтобы пугать боярских магов.

Студень тут же докладывает:

— Шеф, альвов приводят в порядок в медкорпусе. Им дают энергококтейли, ставят капельницы, восстанавливают силы. Врачи следят за состоянием, обрабатывают раны. Всё под контролем.

Киваю:

— Отлично. Светлана Дмитриевна, где Бер и Зела? Пора отправляться.

— Сейчас подойдут, проверяют альвов, — Она оглядывает меня с ног до головы. — А ты не хочешь сначала сбросить чешую и надеть костюм с галстуком?

— Не могу. Если сброшу, не смогу вылечить Ледзора и Красивую. Хотел сделать это за день до свадьбы, но теперь придётся прямо перед церемонией.

— Почему? — Светка хлопает глазами.

Я устало выдыхаю, поясняю:

— Бактерия Миража осталась во мне. Я — её носитель. Только я могу заразить Ледзора и Красивую, чтобы вирус синтезировался с бактерией, и потом уже снять его.

Светка закатывает глаза:

— Да ну, я в ваши телепатические сложности не вникаю. Надо — значит надо. Только, надеюсь, к алтарю ты в чешуе не пойдёшь?

Хмыкнув, разворачиваюсь к Студню:

— Ты за главного. Следи за порядком, держи оборону. Если что-то пойдёт не так — действуй по обстановке.

Перевожу взгляд на Великогорыча, который уже скрестил руки на груди, ожидая распоряжений:

— Дружина за тобой, воевода. Слушайся Студня, координируйтесь.

— Понял тебя, конунг, — кивает тавр.

Тем временем из корпуса выходят Зела и Бер, явно удивлённые.

— Данила, а почему ты ещё не сбросил эбонит? — Бер хмурится.

— Милорд, так его можно было не сбрасывать⁈ — Зела округляет глаза, потом смотрит на меня с горячим интересом. — Милорд, а это ещё можно вернуть? Я бы тоже оставила.

Бер оборачивается к ней, недоумённо хмурится:

— Зела! Зачем тебе это⁈

Зела с жаром объясняет:

— Потому что я воин, а в эбоните сила возрастает.

Бер качает головой, бросает на возлюбленную взгляд — гибкая, стильная, в топике и кожаных шортах, поджарая, загорелая до цвета бронзы… И совсем другое как она выглядела в эбоните: рогатая, шипастая, чёрная, с акульими клыками и ростом под два метра.

Он тяжело вздыхает, зная, что невесту не переубедить, и сдается:

— Тогда и меня тоже обратите снова в чудище.

Я обрываю их болтовню:

— Никого я обращать не буду. Забудьте эту затею. Мой облик временный, так что не мечтайте, — Зела вздыхает грустненько, а Бер обрадованно улыбается. — Вы оба, идите сюда.

Окидываю взглядом Светку:

— Ты тоже.

Я связываюсь по мыслеречи с Ломтиком, запрашиваю портальную статуэтку из места хранения. Пушистый друг выполняет приказ — из теневого кармана возникает статуэтка. Беру её когтистыми пальцами, ощущая знакомый вес.

Следом прошу передать артефакт связи, потому что мой спрятан в разгрузке, а та — где-то под эбонитовой чешуёй. Пока не скину оболочку, достать его не смогу. Ломтик подкидывает запасной, я перехватываю его в воздухе и тут же связываюсь с Портаклом.

— Портакл, ты где⁈

Голос в артефакте звучит лениво, но недовольно:

— Возле стелы. Твоя жена Светлана сказала быть во дворе замка, потому что тебе надо на чью-то свадьбу. Я уже час тут торчу, не могу своими делами заняться. А между прочим, на улице не май месяц.

— Тебе недолго осталось во дворе стоять, Портакл. Активируй портальное перемещение в московскую усадьбу. Координаты помнишь?

— Помню, — бурчит он в ответ.

— Отлично. Все, держитесь за меня.

Бер, Зела и Феанор осторожно касаются моей эбонитовой чешуи. С другой стороны Светка, ни в чём себе не отказывая, прижимается к моему боку чуть ли не всем телом.

— И зачем это было? — бросаю ей взгляд.

— Хочу покайфовать, — улыбается блондинка, снизу вверх заглядывая мне в демонские глаза. — Ты сейчас такой большой, черный и твердый…

Ну кто о чём, а бывшая Соколова — о телесном контакте.

Статуэтка оживает, наполняется силой.

Портакл активирует портал, но я не жду завершения — запускаю его сам.

Рывок. Потеря веса, мгновение без времени, холодный вихрь… Мы оказываемся во дворе московской усадьбы.

В ушах звенит раздражённый голос Портакла:

— Конунг, ты опять сам перенёсся⁈ Как ты это постоянно делаешь⁈

Я ухмыляюсь:

— Не трать нервы, всё равно не узнаешь. — И, с лёгкой насмешкой: — Ну всё, Портакл, ты свободен, удачи в твоих делах.

— Но сначала скажи как…

Обрываю связь. Пусть теперь сам думает над своим поведением — пряник ему пока не положен. Слишком много ворчит.

Мы перенеслись прямо во двор усадьбы, рядом с летним садом. Сейчас деревья лысые, всё вокруг покрыто лёгкой изморозью.

К нам несётся Гепара, нарядная, в лёгком платье и на каблуках, её хвост вильнул в предвкушении.

— Наконец-то! Данила Степанович!

Но радость вмиг сменяется шоком — она резко тормозит, её взгляд цепляется за мою чешую, когти, рога. Ей вообще не холодно в одном платье? Она же не огневик. А Феанор, гад такой, уставился на голые плечи моей подданной, даже не скрывая интереса.

— Светлана Дмитриевна… — лепечет Гепара. — А где Данила Степанович?..

Светка усмехается, кивает на меня:

— Да вот же он.

Я киваю:

— Гепара, не узнала — богатым буду. Где Ледзор и Красивая?

Она моргает, переводит взгляд с меня на Светку, пытаясь переварить мысль, что огромное эбонитовое чудовище перед ней — не забредший демон, а её господин, который однажды спас ее из лап Бехемы.

— Господин, Ледзор сейчас в церкви, как и остальные гости. Как и ваши жены. Ледзор прибыл недавно. Он ждал вас, как вы и велели, но до свадьбы осталось немного, и он решил, что вы прибудете сразу в церковь. А Красивая…

Она запинается.

И тут из-за лысой яблони выходит тигрица, её гладкая шкура покрыта хлопьями снега.

— Красивая, иди сюда, — зову.

Огромная кошка замирает, щурит глаза и повторяет моим же голосом:

— Иди сюда.

Шархан. Ошибочка вышла, не признал сразу кошака. Стоял слишком далеко, да ещё в снегу, белый налёт скрывал её привычную окраску.

Гепара виновато опускает голову.

— Я не знаю, где Красивая, господин.

Цокаю языком. Только этого мне еще не хватало.

— Ладно, едем на свадьбу. Там разберёмся. Гепара, скажи, чтобы подавали машину.

— Да, господин, — быстро отвечает она.

Светка тут же косится на меня:

— Даня, ты серьёзно собираешься ехать в церковь в таком виде? Ты же вылитый дьявол.

— А что ты предлагаешь, Свет? — вскидываю эбонитовую бровь. — Пропустить свою свадьбу? Ждать, пока Ледзор приедет сюда? Пока я его вылечу? Пока найдём Красивую? Это может затянуться. Лучше на месте всех исцелю, затем переоденусь в нормальный вид и пойду к алтарю. Всё под контролем.

И я потопал копытами в сторону парковки.

* * *

Ставка Семибоярщины, Междуречье

Годунов сидел в одиночестве в своём кабинете во временной ставке, кипя от ярости. Тридцать магов. Тридцать лучших бойцов Годуновых в составе отправленной сотни, чтобы прикончить мальчишку. И уже второй день ни один из них не выходит на связь. Это всё Хлестаков виноват со своими затеями! Сам-то он отправил не больше пятнадцати магов!

Федот Геннадьевич стиснул зубы, пальцы вжались в подлокотники кресла, но он заставил себя дышать ровно. «Надеюсь, они хотя бы разобрались с Филиновым и унесли его с собой в могилу». Шансы были — сам граф-телепат тоже не появлялся. Разведывательные самолёты не засекли его в Стрёмено, словно он не пережил истребление орды.

Годунов щёлкнул пультом, включая телевизор. По расписанию как раз — венчание Филинова. Там будут репортёры, а значит, через новости можно будет что-то узнать. Если мальчишка не появится на собственной свадьбе — значит, правда мёртв, и можно плясать от радости.

Экран мигнул, появилось знакомое лого «Новостного Льва», и тут же радостный голос репортёра разнёсся по комнате:

— Вот наконец-то явился кортеж графа Вещего-Филинова!

Годунов затаил дыхание, подался вперёд, а затем, к своему стыду, поймал себя на том, что молится. Просто он устал. Устал проигрывать. Устал наблюдать, как какой-то безродный мальчишка переворачивает всё с ног на голову.

Дверь флагманского лимузина с филином на эмблеме распахнулась, и из неё вышел рогатый гигант. Его чёрная, словно эбонит, чешуя отливала в свете вспышек, а тяжёлая поступь гулко отдавалась по мостовой. Рука об руку с ним шла Светлана Вещая-Филинова, ослепительная блондинка в камуфляжной экипировке, а рядом держалась красивая девушка с гепардовыми ушками.

Годунов побледнел.

— Матерь Божья, это Филинов⁈ —если этот гигант идёт рядом с графиней Светланой, то другого варианта просто не может быть.

Несколько секунд боярин молча смотрел на экран, не в силах отвести взгляда. Затем медленно выдохнул.

— А всё-таки хорошо, что он там, а не здесь.

* * *

Подъезжаем к церкви. Золотые купола сверкают в свете дня. Я выбираюсь из машины, подаю когтистую руку Светке, помогая выйти. С другой стороны Бер открывает дверь и помогает выбраться Зеле и Гепаре. Оборачиваюсь, направляюсь к церкви через площадь.

Слева от меня идёт Светка, взяв меня под локоть, с другой стороны Гепара. У входа жужжит толпа, но едва я ступаю на ковровую дорожку, звуки резко стихают. Только мои копыта гулко ударяют по полу.

Разговоры смолкают. Люди замирают. Репортёры сперва застывают, затем бросаются к фотоаппаратам. Вспышки ослепляют, но мне плевать. Быстро сканирую церковь. Ледзор на месте. А Красивой нет. Чёрт. Где её носит⁈

Оборачиваюсь к Гепаре и по мыслеречи приказываю:

— Я иду в раздевалку. Приведите ко мне Ледзора, хотя бы его вылечу.

Гепара кивает сосредоточенно:

— Да, господин.

Я тяжёлой поступью направляюсь к церкви, не обращая внимания на толпу. Светка идёт рядом, держа марку — подбородок гордо вздёрнут, осанка безупречна. Она не успела переодеться к церемонии, лишь сняла бронешлем, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам, но ни капли не расстроена и даже виду не подаёт.

На крыльце застыл священник. Когда я прохожу мимо, его взгляд цепляется за мои рога и эбонитовую чешую, в глазах — не то страх, не то неверие.

Я киваю вежливо:

— Здравствуйте, батюшка.

Открываю дверь, вхожу внутрь и краем глаза замечаю, как он судорожно крестится за моей спиной.