Возле «Стрёмено», Междуречье

Светка напрягает слух — орда уже близко. За базой, заслоняющей обзор, гули орут так, что даже как-то неловко. Кажется, у них там настоящая агония. Судя по всему, Даня творит что-то совершенно бесчеловечное.

Блин, хочется заглянуть и посмотреть, что он там устроил.

Бывшая Соколова улыбается. Когда-то ещё в школе она подтрунивала над Даней — роковая ошибка связываться с телепатом. Он и отомстил ей сторицей. А потом Светка с боями вырвала себе обручальное кольцо. Конкуренция была нешуточная — взять хотя бы княжну Морозову с ее красавицами-подругами. Ну, не говоря уже о моднице Камиле и красотке Лакомке. Благо Даня выбил у Царя многожёнство, а там и Светке перепало долгожданное счастье.

Впрочем, думать об этом времени уже нет — стая уже здесь.

Светка и тавры во главе с Булграммом стоят непробиваемой стеной, перекрывая дорогу тварям, пока артиллерия методично лупит по левому флангу, не давая монстрам сбежать от Дани налево. Гули прут сплошным потоком — злобные, безумные, бесконечные.

Огненный доспех Светки полыхает, прожигая всё, что приближается. Ливни пламени превращают тела монстров в дымящийся пепел. Её пламя становится плотной стеной, но с каждым мгновением ей приходится отступать, потому что гулей слишком много.

В какой-то момент её охватывает неприятное предчувствие — а не пора ли делать ноги? Уже на пределе. Тавры тяжело дышат, топор Булграмма искрит, вгрызается в плоть, но даже могучий воевода отступает назад. И тут…

Резкий, рубящий размах — словно гигантская невидимая коса разом прошлась по всей стае. Вой гулей резко обрывается, как отрубленный звук. Ещё миг назад их было не пересчитать, а теперь перед Светкой простирается широкая полоса мёртвых тел. Кто-то из них ещё дёргается, в воздухе разносится запах сожжённого мяса и серы.

В один миг стало легче. Слишком легко. Как будто кто-то разом выключил режим «мясорубка».

Светка моргает, вскидывает взгляд и — ее нижняя челюсть под забралом отвисает вниз.

Среди груды мёртвых гулей возвышается демон. Гигантский, покрытый эбонитовой чешуёй, излучающий нечто первобытное, сокрушающее, жуткое. Когти длинные, заострённые, как лезвия, броня на плечах — будто излившаяся магма.

И самое странное — ощущения знакомые. Светка будто знает монстра, но мозг отчаянно сопротивляется.

Демон поворачивает к ней голову, и голос, свирепый и раскатистый, раздаётся у неё в голове:

— Светка, ты чего встала столбом?

Она хлопает глазами.

— Даня, это ты, что ли⁈ Ну ни хрена себе костюмчик… А как ты так?.. — Светка в полном афиге. Эбонитовый монстр — это правда Даня. Её муж. Чёрт возьми. Он, конечно, и раньше рога с копытами себе отращивал, но тут уже полное преображение. Как он вытворяет такие фокусы? Еще одного Демона поглотил, что ли? Блин, тоже хочу! Хотя бы маленького, чтобы всех до усрачки пугать.

А он спокоен. Будто это просто очередной день на работе.

— Так запланировано. Где Студень? — его голос теперь похож на далёкий рокот грозы, тяжёлый и низкий, но знакомый.

Светка сглатывает.

— Держится ближе к артиллерии, координирует отряды, — машинально отвечает она, всё ещё не в силах отвести взгляд от этого чудовища, в которое превратился её супруг.

Великогорыч, которого сложно чем-то удивить, тоже завис. Даня теперь выше его почти на голову, а массивная фигура излучает давление, от которого хочется шагнуть назад. Но тавр, как истинный богатырь, не трогается с места. Осматривает Даню с задумчивым видом, скользит взглядом по жутковатой чешуе, по когтям… Потом переводит глаза на его голову.

— Конунг, у тебя с каждым разом рога всё ветвистее и больше, — наконец заключает он восхищенно.

Даня лениво поворачивается к нему. Красные глаза вспыхивают чуть ярче, силуэт слегка наклоняется вперёд, и от этого движение тени становится ещё зловещим.

— Тебя только рога волнуют, воевода?

Великогорыч невозмутимо пожимает плечами.

— А что ещё меня должно волновать? Рога — это важно! По рогам встречают…

— А по уму провожают, — хмыкает Даня. — Ладно, пойду проведаю Студня, а вы продолжайте защищать орудия.

И телепат эбонитовой молнией устремляется в сторону артиллерии.

* * *

Выручив Светку, бросаюсь вперёд проведать Студня.

Орудия продолжают бить по позициям гулей, от взрывов воздух дрожит, а земля покрывается дымящимися кратерами. Студень стоит чуть поодаль, раздавая приказы, но, когда я подхожу ближе, он вдруг замирает, уронив челюсть.

Я не обращаю внимания на его офигевший вид.

— Это я, Студень, — бросаю по мыслеречи, не тратя времени на вступления. — Орда откатилась от альвов, но её надо добить. Отправишь тавров на правый фланг. Пусть помогают Псу и Золотому сдерживать тварей, чтобы те не прорвались и не разбежались. — Студень пялится на меня, не моргая. — Со мной ещё отпусти десяток гвардейцев и десяток тавров — с носилками и санитарами. Артиллерию пока придержите, пусть твари бегут налево, а потом вдарите со всей силой. Работаем по моим сигналам. Мы с альвами гоним гулей как можно жёстче.

Студень открывает рот, закрывает, снова открывает. Видно, что в его голове идёт масштабный процесс принятия реальности, в которой его командир внезапно превратился в эбонитового гиганта с горящими глазами.

— Эм, понял, шеф… А с тобой всё в порядке, да же?

— Более чем, — оскаливаюсь акульей пастью.

Я не жду, пока он окончательно придёт в себя, и ухожу обратно к фронтиру. Да и гвардейцу так проще будет отойти.

Эбонитовые альвы продолжают крошить гулей, не снижая темпа. Эбонитовая броня блестит в пламени, когти разрывают мелких тварей, удары молниеносны. В самом начале гули пытались их растерзать, но быстро поняли, что эбонит не по зубам, и теперь шарахаются от них, как от проклятия. Да только альвы быстрее.

Феанор выделяется больше всех. Тут уже не остаётся вопросов, почему именно он Воитель. Он крошит гулей без остановки, за ним остаются настоящие горы тел. Даже Зела и Бера вдвоём, наверное, столько не успели навалить.

Но даже мои новые солдаты не вечны. Один из альвов вдруг резко замирает, будто выключенный, чешуя осыпается, он тяжело оседает на землю, хлопает глазами, не понимая, что произошло. А всего-то излечился от вируса.

Я машу когтистой рукой, и прибежавшие тавры реагируют мгновенно — подхватывают альва, ловко перекидывают на носилки и уносят в тыл. Всё чётко, без паники, без суеты.

Неплохой способ лечения я придумал. Монашеский вирус синтезировался с бактерией Миража и теперь исчезает сам, как только носитель выдыхается. Именно поэтому я заставил альвов пить энергококтейли — чтобы их хватило на эбонитовый облик как можно дольше.

Но ничто не вечно. Это повторяется снова и снова. Альвы один за другим сбрасывают эбонитовую чешую, освобождаясь от вируса. Разум возвращается в их тела, но осознание случившегося обрушивается на них, как ледяная волна. Они ошарашенно оглядываются, в глазах смесь замешательства и паники. Только что они были живым оружием, их тела двигались сами — без воли, без мыслей, без контроля… А теперь всё снова принадлежит им.

Но времени тупить нет. Рядом мгновенно появляются тавры и гвардейцы, хватают проснувшихся альвов, буквально выдирая их из бойни. Кто-то падает на колени, цепляясь за голову, кто-то судорожно хватает воздух, а кто-то просто бормочет проклятья монахам Обители. Но это потом еще успеют. Сейчас их место — в тылу.

Один из альвов, упав на носилки, поднимает на меня затравленный взгляд.

— Я, правда, что ли еще жив? — его голос дрожит.

— Живее живых, — отвечаю я коротко, и тавры тут же уносят его прочь.

Я бросаю взгляд наверх.

Небо уже тёмное, словно кто-то незаметно выключил свет. Когда успела прийти ночь? Чёрт, битва затянулась сильнее, чем я рассчитывал. А завтра свадьба. Свадьба. Вот ведь ирония судьбы — сегодня я ношусь как угорелый по Междуречью, а уже через десяток часов буду стоять в церемониальном наряде с кольцом в руках.

Но времени на лишние мысли нет.

Орда всё ещё не иссякла. Гули рычат, беснуются, но уже наполовину прорежены альвами. Главное сейчас — не дать им разбежаться, загнать в одну точку и накрыть артиллерийским огнём.

В голове раздаётся резкий голос Светки, да еще недовольный чем-то:

— Даня! Студень передал, что Семибоярщина вышла на связь. Эти бородатые свиньи типа хотят прислать подмогу — сотню магов. Спрашивают, куда их можно отправить. Вот же скоты! Явно что-то задумали! Может, их ко мне отправишь?

Я хмыкаю, усмехаясь в полголоса.

— Всю сотню? Многовато, Свет, для тебя одной.

Семибоярщина, конечно, вовремя проснулась. Их великодушное предложение действительно кстати, и неважно, что у него есть тройное дно.

— Ну ты же мне подсобишь, муж? — Светка улыбается, её глаза лукаво блестят в моем сознании. — Сделаем Настеньке подарок на свадьбу в виде связки семи боярских голов, а?

— Жутковатый подарок. Где ты вообще набралась такого? Вряд ли Настя оценит.

— А Айра бы оценила… — грустный вздох.

Ага, значит, бывшая Соколова скучает по будущей королеве Шакахарии. Да еще до такой степени, что уже делает намеки на мою свадьбу с ней. Ну даёт!

Светка на том конце не унимается.

— Так что, Даня?

Я пожимаю плечами.

— Ну что ж, не будем отказываться от такого жеста. Пусть присылают сових магов на правый фланг. Я их встречу. Передай Студню.

— Конечно!

Сначала глянем на этих магов. А там уж посмотрим, с чем они явятся — с реальной помощью или со своими интригами.

* * *

Шакхария, Боевой материк

Принцесса Айра покидает королевский замок. Она выходит на улицу, хмуро вглядываясь в сумеречное небо. Воздух свеж, пропитан запахами земли и костров. Её шестилапка топчется на месте, дёргая ушами, а рядом уже рассаживаются её стражники — закаленные шакхары, в полной боевой готовности.

Один из них отрывисто говорит:

— Можно отправляться, принцесса?

— Да, — кивает она.

Сегодня Айра отправляется в Тавиринию, чтобы через портал добраться до Невинска, а оттуда — самолётом в столицу Русского Царства. Там состоится свадьба конунга Данилы и его суженой. Принцесса Шакхарии приглашена на церемонию как важная гостья.

Где-то в глубине души эта поездка её раздражает. Часть её хочет остаться, продолжать тренировки, не терять форму. Не слишком-то приятно смотреть на другую невесту конунга, но и обижать Данилу своим отсутствием не хочется.

К ней подходит генерал Зодр, усмехаясь так, что хочется врезать. Хищно, самодовольно, словно он тут пуп земли.

— Принцесса, желаю вам хорошенько гульнуть на свадьбе иномирянина, — тянет он, подходя близко. — Надеюсь, к Гону вы вернётесь.

Айра делает безразличное лицо.

— Не волнуйтесь, — говорит ровно. — Я не только вернусь вовремя, но выиграю Гон.

Зодр кивает с ухмылкой.

— Очень самонадеянно. Что ж, посмотрим.

Когда Айра уезжает, он медленно разворачивается к своим людям. Глаза прищурены, голос тихий, но ледяной.

— Езжайте за ней. Засаду устроите где-нибудь возле пограничной деревни. Когда принцесса будет возвращаться со свадьбы этого менталиста… встретьте её. И позаботьтесь, чтобы я больше не видел её смазливого личика.

Приспешники понимающе переглядываются и уходят седлать шестилапок.

* * *

Правый фланг восточной орды гулей, Междуречье

Мастер второго ранга Рубилов вывел сотню своих людей в лес, и джипы мягко качнулись, оседая на неровной почве. Маги в тёмных боевых мундирах один за другим выскакивали из машин, на ходу облачаясь в магические доспехи.

Вдалеке раздавались истошные вопли тварей. Где-то правее уже методично зачищали гулей, и, судя по крикам, делали это с особым усердием. Мальчишка-телепат, оказывается, разошелся.

Но Рубилова это не заботило.

В его распоряжении было сто магов — отборных бойцов из трёх знатных боярских родов: Хлестаковых, Шереметьевых и Годуновых. Эти люди не были уличной швалью или солдатами в первом поколении. Нет, это была элита, воспитанная с рождения для войны, заговорённая и укреплённая знаниями своих родов. Люди, которых не взять дешёвыми трюками.

Граф Данила не имел против них ни единого шанса. Особенно если ударить ему в спину.

Приказ был ясен: двигаться на правый фланг, встретить «дорогого графа» и, разумеется, оказать ему «помощь».

Рубилов чувствовал, что сегодня будет весело. Правда, он любил растягивать удовольствие, но сейчас не тот случай. Данилу надо было убрать быстро, без церемоний. Он мог быть опасен, в конце концов, это телепат.

Разведка передала нечёткие, плохо снятые фотографии. На них угадывались смутные фигуры — тёмные, покрытые тенями, с рогами. Может, это просто вычурная экипировка… но что-то в этом казалось неправильным. И Рубилов не собирался рисковать. Первым делом следовало убрать Данилу. А потом… потом можно будет заняться его женой.

Информация была точной: блондинка находилась неподалёку.

Рубилов лениво скользнул взглядом по своему «соратнику» — тому самому человеку, с которым он не раз делал свои «любимые» дела.

— Ты же просёк, где находится блондинка?

Тот ухмыльнулся, глаза блеснули сальной самоуверенностью.

— Да, конечно, босс.

Рубилов удовлетворённо кивнул.

— Как только телепат сдохнет, выцепим её.

Он говорил спокойно, словно обсуждал план выгула собак.

— Сейчас вся его гвардия занята ордой и спасением своих шкур, они не смогут ее защищать. Думаю, выбить девчонку не составит труда.

Он облизнул губы, зрачки сузились от предвкушения.

— А там уже посмотрим, как с ней развлечься.

Но в этот момент Рубилов заметил, как над лесом пролетел Золотой Дракон. Вспышка пламени осветила ночное небо, дальние деревья вспыхнули, словно сухие факелы, а гули завыли и рванулись прочь от огня.

Рубилов побледнел.

— Отойдём в сторону, — выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Его бойцы переглянулись, но без слов подчинились. Этот зверь впечатлял. Огнедышащий, гигантский, неуправляемый. Лучше не убивать графа при нём, а подождать, когда отлетит подальше.

Но отходить оказалось ошибкой. Стоило им двинуться, как впереди, прямо из тени, появилось нечто не менее страшное, чем Дракон. Огромный пёс.

Не просто собака. Пёс. С большой буквы. Выше коровы, массивный, с окровавленными челюстями, он вышел из мрака, двигаясь медленно, но с непоколебимым превосходством. Рубилова пробрало холодом, но это было только начало.

За Псом двигались тени. Нет… не тени. Демоны. Из тьмы вышли гиганты, покрытые эбонитовой чешуёй, рогатые, с жуткими, нечеловеческими силуэтами. Их ауры давили, будто сама ночь начала сгущаться вокруг.

Рубилов узнал их. Тени на мутных снимках и в половину не передавали того ужаса, что стоял перед ним сейчас. И впереди, во главе этой кошмарной свиты, двигался самый крупный из них. Он шагал неторопливо, его рогатая голова чуть склонилась, будто он изучал, играл. Он смотрел прямо на Рубилова.

— Это кошмар… — кто-то прошептал, но голос утонул в гробовой тишине.

Пёс зарычал. Звук прошёлся по земле ударной волной, сотрясая воздух, вдавливая людей в землю. Джипы вздрогнули, в воздухе затрещали ветки.

— Кто главный? — Голос главного демона раскатился.

Рубилов, чувствуя, как кровь стынет в жилах, заикаясь, поднял руку.

— Я… я…

Демон склонил голову, уголки его челюстей дрогнули в жуткой ухмылке.

— Я — граф Данила. Очень приятно!

Рубилов сглотнул, холод пробежал по позвоночнику.

— Здррравствуйте, граф… — выдавил он и даже поклонился. Какого чёрта он кланяется⁈

Но ноги подкашивались, дыхание сбивалось, в груди давило. Демон рявкнул. Звук разнёсся по поляне, как гром перед бурей.

— Вас прислали мне помочь? Помогайте. Кивок в сторону леса, откуда доносились душераздирающие вопли гулей.

Рубилов не мог поверить в происходящее. Как? Как обычный телепат, без магических доспехов, не оборотень, смог стать этим чудовищем⁈ Его рогатая фигура, покрытая эбонитовой чешуёй, источала тьму, а глаза светились, словно раскалённые угли.

Что это за техника? Какой это Дар⁈ Или это одержимость? Но думать некогда. Демон снова зарычал.

— Чего встали⁈ Идите и мочите гулей. Живо! Вы пришли помогать — так помогайте. Или вам помочь?

Рубилов открыл рот, чтобы что-то сказать, но…

— Пёс, помоги им.

Огромная лохматая зверюга дунула серым туманом, и деревья рухнули, как скошенные колосья. Паника сжала грудь.

Рубилов вскинул руку:

— В атаку! За мной!

Сотня магов рванула вперёд, в густые заросли, где мелькали белые гули. Лучше уж гули, чем эти чудовища с Псом…

Рубилов бежал впереди своих бойцов. Может, потом удастся отмазаться перед Хлестаковым. Сказать, что не нашёл графа. Или придумать что-то получше.

Но связываться с этим монстром он больше не собирался. Он влетел в заросли, разрезая ветки вспышками пламени, пробиваясь сквозь колючую листву… и внезапно застыл.

Перед ним раскинулось море гулей. Сотни. Нет, тысячи. И это живое, кишащее, орущее море накрыло пламя с неба. Золотой Дракон.

Вспышка. Лес вспыхнул, превращаясь в гигантский костёр. Гули, подгоняемые пламенем, рванулись на магов со всех сторон. Рубилов опешил. Некуда бежать. Но отступать некуда.

Он видел, как его маги один за другим падали, утопая в волнах орды.

Рубилов бился. Жёг направо и налево. Но затем… он просто утонул под массой белых гулей.

* * *

Я скучающе наблюдаю, как сотня магов из Семибоярщины просто исчезает под наплывом гулей. Один за другим они тонут в кипящем котле орды. Магические барьеры разрываются, боевые щиты лопаются, защитные амулеты разряжаются в воздухе всполохами бесполезной энергии. Волны гулей захлестывают их с головой.

— Цыц… — хмыкаю, покачав головой. — Вот же слабаков послали. Совсем меня Радий Степанович не уважает. Или это были маги Федота Геннадьевича?

Впрочем, разницы нет. Я знал, что отправляю их на смерть. И Золотого попросил погнать гулей на них не просто так.

Просто заранее с помощью Ломтика подслушал их разговор. Эти ублюдки обсуждали, как после моего убийства «развлекутся» со Светкой. Их главарь буквально облизывался.

Так что я без зазрения совести сгубил их. И правильно сделал. Они даже не поняли, что бросились на многотысячную орду. Думали, что справятся, что их «элитная сотня» прорвётся, что они великие и непобедимые. Теперь их нет. А мне нужно заняться своими подданными.

Я разворачиваюсь к эбонитовым альвам и киваю:

— Вперёд! Зачищайте лес!

Альвы рычат в ответ, бросаясь на гулей, а я большей частью воздерживаюсь от боя — мне ещё лечить Ледзора и Красивую, а для этого надо сохранить «эбонит». Мираж мёртв, и его бактерия осталась только в телах зараженных. В том числе у меня.

Я внимательно наблюдаю за пациентами, и не зря — не все выдерживают. Многие сбрасывают эбонитовую чешую, их тела истощены, они падают на колени, жадно глотая воздух, в глазах шок и непонимание.

Их тут же грузят на носилки подъехавшие тавры и гвардейцы. Затем грузят в кузова машин и увозят в тыл. Один за другим альвы исчезают с поля боя.

Остаются только трое: Зела, Бер и Феанор. Бер тоже сбрасывает чешую, но делает это спокойно, осознанно. Без посторонней помощи загружается в кузов, кивает Зеле на прощание и уезжает. Вскоре и Зела отправляется следом — оказалась покрепче своего жениха, пусть и ненамного.

Остается только Феанор.

Мы вдвоём добиваем последних гулей на правом фланге, а артиллерия уже выжигает левый. Громыхают орудия, снаряды вспарывают землю, превращая остатки орды в пылающий ад. Основная орда смещена в центр. Левого фланга уже нет.

Задача выполнена. Остались только разбежавшиеся десятки гулей — не тысячи.

Феанор вдруг сбрасывает эбонитовую чешую, и его тело с глухим шлепком падает на землю. Он даже не пытается сгруппироваться, будто ноги просто отказались держать его. Лёгкие отчаянно хватают воздух, пальцы дрожат, мышцы ноют, словно он только что отбегал десятки километров без остановки.

Его блуждающий взгляд натыкается на останки гулей, клубы дыма. Он моргает. Наконец, его затуманенный взгляд останавливается на мне.

Я всё ещё стою перед ним — закованный в эбонитовый доспех, с когтями, рогами, огромный как тавр-переросток.

Феанор, поднимаясь, хрипло дышит, голос срывается:

— Менталист… Это ты? Это ты же, да?

Я ухмыляюсь. Впервые в глазах Воителя — испуг.

— Ага, я.

Феанор медленно поднимается, но тело его подводит, и он теряет равновесие, вновь опускаясь на одно колено. Глухо выдыхает, пальцы впиваются в землю, словно пытаясь удержаться в реальности.

— Орда… — начинает он, но я перебиваю, наблюдая, как он пытается восстановить силы после многочасовго боя.

— Рассеяна. — Я протягиваю ему энергококтейль, доставленный Ломтиком, и альв жадно набрасывается на подпитку. — Вроде бы ты хотел мне надрать задницу перед тем, как я тебя запаковал в эбонит? Извини, что прервал тебя на процедуру лечения. Теперь мы можем продолжить.

Феанор отрывается от шейкера, молча оглядывает меня. Его взгляд скользит по когтям, рогам, задерживается на массивной броне, покрытой рубцами от ударов, так и не пробивших защиту.

Он сжимает зубы, мышцы перекатываются на скулах.

— Да, менталист, нам следует закончить начатое. — Воитель кивает и расправляет плечи. — У Золотого Полдня может быть только один король.