Невский замок, Невинск

Камила развалилась на диване, как хозяйка положения, и лениво скользнула взглядом по Лене. В уютной гостиной, где горел камин, царила домашняя идиллия. Лена с чашечкой чая в руках, смотрит на какие-то документы, присланные Кирой из Москвы.

– Моя очередь проведать Олежека, – произносит Камила, взглянув на «сестру».

Лена, отвлекшись от бумаг, вскидывает взгляд:

– А я думала, что очередь Светы.

Камила кивает:

– Вообще-то, да, Светина. Но ведь её вместе с Даней нет дома с самого рассвета. Они же уехали, забыла? Значит, теперь моя. Очередь, так сказать, автоматически перепрыгнула на следующую.

Лена вздыхает:

– Вот оно что…

– Совсем ты заработалась с родовыми проектами, – качает головой Камила. – Может, попросить Даню сбавить нагрузку?

– Да нет, мне по кайфу! – отнекивается Лена. – Тем более что так я приношу пользу всем нам!

В комнату заходит Лакомка. Она скользит взглядом по собеседницам и тут же предлагает:

– Вы тут про очередь в детскую говорили? Тогда как насчёт такого решения: я могу сходить за Олежеком. Принесу его сюда, и вы обе сможете с ним поиграть.

Лена говорит с сомнением:

– Но Даня же говорил, что Олежеку полезно как можно дольше находиться в Астральном кармане. Он вроде бы упоминал что-то про его ментальное развитие?

Улыбка Лакомки становится ещё лучистее. Альве явно приятно, что её «сестры» так заботятся о её с Даней малыше:

– Думаю, пара часов в гостиной никак ему не навредят. К тому же, разве плохо, что обе любимые мамы уделят ему столько внимания и любви?

Дверь в гостиную вдруг распахивается, и входит Ненея. Её лицо выглядит чуть уставшим, но в глазах горит неподдельное любопытство.

– Что за заседание у вас тут? – уточняет невеста князя Морозова, садясь в кресло рядом.

Камила тут же машет рукой:

– Да вот, Ненеечка, решаем сложнейший вопрос – кому сегодня выпадает честь общаться с маленьким графом Олежеком Даниловичем.

Ненея качает головой, словно ей пришлось услышать о глобальном кризисе:

– Ну, если всё настолько серьёзно, может, стоит завести график?

Лена, обожающая регламенты и дисциплину, охотно кивает:

– А почему бы и нет? График – это почти как семейная конституция. Сразу порядок в доме.

Камила фыркает, закатывая глаза:

– Лена, давай только без твоей школьной муштры. Убей в себе старосту наконец. Мы и так уже график ведем даже на мужа! Доколи?

Ненея смеётся, прикрывая рот ладонью, чтобы не разразиться слишком громко. А затем вдруг встаёт, потягивается, и направляется к выходу:

– Ладно, пока вы тут о бумажках и планах, я просто пойду и принесу племянника. Без очередей.

Лакомка провожает её взглядом и с лёгкой улыбкой бросает:

– Не получится, в Астральный карман можем ходить только мы с девочками благодаря связи с нашим мелиндо. Тебя там сразу вырубит.

Ненея застывает на пороге, оборачивается и изображая обиду:

– Ой, ну и ладно! – сложив руки на груди, она с пафосом произносит: – А я, вообще-то, сестренка, только что из больницы. Проведала очнувшихся детей. Может, я все-таки заслужила взглянуть на своего племянника?

Довольная Лакомка, слегка улыбнувшись, машет рукой в сторону детской:

– Да я-то и не против. Сейчас принесу сыночка и все наиграетесь.

Камила оживляется, хлопнув в ладоши:

– Мы с тобой!

Вся компания поднимается и направляется к детской. Однако, подходя к двери, они замечают, что она приоткрыта. Из комнаты струится белоснежный сияющий туман, который мягко окутывает порог.

– Что это ещё за облачное диско? – Камила прищуривается, пытаясь разглядеть, что происходит внутри.

Девушки замирают, не решаясь войти. Лакомка, нахмурившись, резко распахивает дверь, впуская внутрь свет, смешивающийся с загадочным туманом. Их взгляды устремляются вглубь комнаты, и все разом застывают.

В центре тумана, мерцающего едва заметным сиянием, летает Олежек. Его маленькое тело парит горизонтально, будто невесомое. На голове неожиданно появились крохотные рожки, аккуратно обрамляющие его детские кудряшки. На ручках и ножках вместо обычных пальчиков – крохотные когти и копыта, которые выглядят скорее мило, чем пугающе.

– Боги, мой племянник! – Ненея охает, поднеся ладонь ко рту. – Что с ним?!

Камила только присвистывает, а Лена, заглядывая через её плечо, весело замечает:

– Смотрите, копыта какие классные! Маленькие, черненькие, прям стильные!

– Что ты говоришь?! – Ненея почти кричит, оборачиваясь к Лакомке. – Почему вы такие спокойные? У моего племянника выросли рога, между прочим!

Лакомка спокойно заходит в комнату и ловко берёт малыша на руки. Олежек агукает, его светящиеся глазки блестят довольством.

– Успокойся, сестрёнка, – с улыбкой говорит она. – Ничего страшного не произошло.

– Ничего?! – Ненея хлопает длинными ресничками так быстро, будто собирается улететь вместе с младенцем. – У него же рожки, когти и копыта! Это вообще нормально?!

Камила, облокотившись о дверной косяк, спокойно объясняет:

– Ненеечка, вообще-то, это родовая тайна, но, похоже, придется рассказать. Только ты никому, пожалуйста. Даже Юрий Михайловичу. В общем, эти рога и когти точно такие же, как у Данилы.

Лена, нагнувшись поближе, не удерживается от ещё одной находки:

– Ну да, и копыта тоже как у папы! Выглядят шикарно, правда. Будто маленький дьяволенок.

Ненея застывает, её глаза чуть не выпадают.

– У Данилы есть рога и копыта?! – недоумённо спрашивает альва.

– А чего мы стоим?! Я за фотиком! – вдруг восклицает Камила и пулей уносится прочь.

Лакомка выносит Олежека из детской, поглаживая его по маленьким рожкам. Малыш агукает. Но как только они пересекают порог, всё загадочное исчезает: рога, когти, копыта – всё пропадает, оставляя в руках Лакомки самого обычного младенца с пухлыми щёчками и ясными глазками.

– Эх, жалко, – вздыхает Лакомка, с лёгкой грустью глядя на малыша. – Камила хотела сфотографировать.

Лена пожимает плечами, бросая взгляд на всё ещё ошеломлённую Ненею:

– Ну, ничего, в следующий раз точно успеем. К тому времени и Данила уже будет здесь. Представляешь, какой будет кадр?

– В следующий раз?! – Ненея вскидывает руки, словно не может поверить своим ушам.

Но девушки уже весело смеются, обсуждая, как здорово будет сфотографировать не только Олежека, но и Данилу – обоих с рогами и копытами. Ненея смотрит на них недоумённо, явно пытаясь понять, серьёзно ли они это! Её старшая сестра, похоже, заразилась от мужа этим его специфическим чувством юмора. И не только она…Ну, неудивительно. Мама всегда говорила: «Менталист и жена – как тени под одним дубом». Только вот у Данилы Степановича таких теней уже четыре, и, судя по всему, это далеко не предел.

* * *

Смотрю на гигантские фантомные дирижабли, которые медленно плывут в небе. В этот момент до меня доносится голос Лакомки по мыслеречи.

– Мелиндо. У нас тут небольшая… нет, не проблемка, но… инцидент, – начинает она, растягивая слова так, словно подбирает, как бы лучше объяснить.

– Инцидент? – напрягаюсь чуть сильнее, чем ожидал, хотя в её голосе не слышно тревоги.

– У Олежика прорезались… эм, демонские рожки.

Моргаю. Рожки? Мозг делает короткий обгон по трассе логики, но Лакомка тут же продолжает:

– И копытца. И коготки.

Ах, ну теперь всё ясно. Демонские атрибуты.

– А, понятно, – отвечаю ей с лёгким вздохом, как будто речь идёт о выпавшем молочном зубе. – Всего лишь моё наследие. Я ведь слился с Бехемой. Вот и Олежек обзавёлся кое-чем от меня. Неожиданно, конечно, но ничего страшного.

– Да, они уже исчезли. Даже сфотографировать не успели, – в голосе Лакомки слышится лёгкое разочарование. – Но он… летал. По детской.

Вот это уже интереснее. Рожки и когти – понятно, наследственность от меня. Но левитация? Это что-то новое.

– Парил, говоришь? – задумчиво тяну. – Хотя нет, вряд ли. Возможно, это астральная проекция. На самом деле он не летает, но Карман создал такую видимость.

– Оу, понятно, – теперь в голосе Лакомки слышится полное спокойствие. – Ну, всё-таки первый раз с таким сталкиваюсь. А вы уже прибыли со Светочкой в Буян?

– Нет, только подлетаем.

– О, тогда не буду мешать, – тактично отвечает она с мягкой улыбкой, которую я чувствую даже через мыслеречь.

И всё, связь обрывается. Я перевожу взгляд обратно на дирижабли, но в голове витают картинки, переданные Лакомкой: маленький Олежек, парящий над детской, с рожками и копытцами. Хмыкнув, думаю: ну что ж, из первенца растёт весьма перспективный телепат.

С этим разобрались быстро. А вот Светка, как обычно, не может угомониться.

– Даня, но объясни! Ну как так-то?! – возмущается она, тряся кресло и чуть ли не топая ногой. – Почему мы видим дирижабли, если они не настоящие?!

Сзади подаёт голос Змейка, протягивая с привычной ленцой:

– Шаррррики, фака. Большшшие.

– Вот и Змейка тоже видит эти махины! – Светка вскидывает руки в театральном жесте.

– Не только дирижабли иллюзорны, – замечаю я, сканируя дома под нами. – Город буквально переполнен иллюзиями. Прямо до краёв, словно их здесь разливают ковшом.

Светка раздражённо бьёт ладонями по подлокотникам кресла:

– Да почему это всё происходит?! У нас же щит! Данечка, милый, ну объясни, пли-и-из!

И правда, день выдался на редкость насыщенным. У сына сначала проявились демонские атрибуты, а теперь весь город погружён в какую-то фантасмагорию. Князь Буревестник, выходит, фигура далеко не простая. Силен, как минимум. Не имея кучи козырей за пазухой, он бы точно не держался особняком в Царстве. Но меня это не слишком шокирует. Загадки тут я не вижу.

– Здесь всё как у моего легионера Хомы, – спокойно объясняю я Светке, стараясь не свалиться в подробности, которые она наверняка не захочет слушать.

– Чего? – Она таращится на меня. – Что за Хома?

Ну, раз так, решаю перейти от слов к делу. Секунда концентрации – и я «включаю» ментального легионера прямо в салоне. Перед нами возникает кривобокая кракозябра с кучей щупалец, шевелящихся так, будто у неё внутри завелся собственный ритм. Ну, конечно, это всего лишь ментальная иллюзия, чтобы Светка могла видеть.

– Это… что вообще такое? – наконец выдаёт она, поджимая ноги на кресле.

– Хома же, – спокойно отвечаю. – Ты не смотри на то, что у него куча острых тентаклей. На самом деле он очень милый и добрый.

Светка смотрит на него с выражением смеси тревоги и недоверия. Я даже начинаю подозревать, что сейчас она попросит его выключить, но вместо этого её брови начинают подозрительно сходиться: знакомый знак, что вот-вот будет новый вопрос.

Светка тут же отскакивает, чуть не споткнувшись:

– И это твой легионер? – удивляется она, глядя на существо, как на пришельца из кошмаров. – Это же зверь! Какой страшный!

– Ну да, зверь, – спокойно отвечаю Светке, глядя на её подозрительный взгляд. – Легионер-зверь.

Через кольцо, соединяющее её сознание с моим, Светка видит всё точно так же, как и я. Хома в этот момент демонстративно чешется своими щупальцами, как будто всем своим видом говорит: «Не отвлекайте, я занят важным делом».

– Он может натягивать личины на ментальные щиты даже телепатов, – поясняю я, заметив, как Светка хлопает глазами, пытаясь осознать услышанное.

Не давая ей времени на лишние вопросы, продолжаю:

– Благодаря ему я могу надевать личину любого, кого поглотил, и обманывать телепатов. Например, вот так.

Мой легионер плавно трансформируется в престарелого ханьца. Теперь перед нами стоит суровый старик с морщинами и странным прищуром.

– Ну, ты уже видела мою маскировку.

– Ага, только ты не рассказывал, как такое проворачиваешь, – соглашается офигевшая Светка.

– Такая личина позволяет скрываться или вводить противника в заблуждение, – добавляю. – Буревестник использует тот же принцип. Он натягивает иллюзии поверх щитов, чтобы скрыть что-то или отвлечь внимание. Взломать нас Буревестник не может, так что не кипятись.

Светка задумчиво тянет:

– Ну, это хорошо, Даня. Фух, – наконец облегчённо выдыхает, её плечи расслабляются. Видимо, ей на самом деле нужно было услышать только одно: что всё под контролем, и она под моей неприступной защитой, как всегда. А я тут устроил целый показ с Хомой, хотя мог бы просто сказать пару слов.

Она кивает в сторону окна, глядя на пейзаж за стеклом:

– А иллюзии у Буревестника, надо признать, впечатляющие.

– Да, – соглашаюсь, – но я сразу понял, что это фальшивка. Иллюзия легко снимается. Но я не стану этого делать. Пока это нас не трогает, пусть остаётся. Не хочу лишний раз светить свои навыки.

Светин взгляд устремляется в иллюминатор. За облаками плывут фальшивые дирижабли.

– Ну а зачем князю Буяну весь этот цирк?

– Дирижабли? – пожимаю плечами. – Скорее всего, они выполняют роль отвлечения или закрывают пространство, чтобы мешать возможному обстрелу с материка. Другой причины я пока не вижу.

Светка снова смотрит на Хому, который вернулся в свой привычный облик и теперь играет со своими щупальцами, как ребёнок с игрушками. Щупальца двигаются плавно и неспешно, словно у Хомы есть свой ритм, известный только ему.

– Даня, а у тебя в голове кого только нет… – протягивает она, её тон немного странный.

– И не говори, – фыркаю я, едва сдерживая усмешку.

– А бабы есть? – спрашивает Светка, прищурившись так, что в её глазах загорается искра подозрения.

Хмыкаю, ощущая, как уголки губ тянутся вверх сами собой:

– Хм, легионеров-женщин у меня нет.

На этом я благоразумно умолкаю, предпочитая не углубляться в тему девчонок-НПС, предназначенных для развлечения легионеров. Ну, знаете, не время и не место. Да и Светке такая информация точно ни к чему – она же сразу начнёт придумывать какие-нибудь невероятные сценарии, а потом ещё полночь будет ворочаться в постели, размышляя, кого из «сожительниц» мне подсунул Астрал. Лучше оставить всё, как есть, и сохранить её спокойствие… и свое тоже.

Мы спускаемся ниже. Я вновь ощущаю поток ментальной активности. Город буквально утопает в иллюзиях, и их источник сразу бросается в глаза – высокие вышки, расставленные по всем ключевым точкам. На первый взгляд, они выглядят как обычные водонапорные башни или электровышки, но это не просто утилитарная инфраструктура.

Каждая из вышек едва заметно светится на энергоуровне, а у основания словно клубятся потоки магической энергии, питающие иллюзии.

– Эти вышки создают иллюзии, – сообщаю я по мыслеречи, обводя взглядом местность.

Светка напрягается и тоже смотрит в ту же сторону:

– И что, они работают на каком-то источнике энергии?

– Именно. Артефакты питаются встроенными аккумуляторами, – поясняю. – Но тут дело не только в энергии. Кто-то управляет этим процессом, задаёт форму и содержание иллюзий.

– Кто? – Светка нахмуривается, пытаясь вникнуть.

– Скорее всего, князь Буревестник, – отвечаю я, не отрывая взгляда от одной из вышек. – Это слишком мощная штука, чтобы доверить её кому-то ещё.

Светка переводит взгляд с одной вышки на другую:

– А их ведь по всему городу наставили, – её голос становится серьёзным. – Я видела в иллюминаторе, пока спускались…

– Ага, – киваю, медленно оглядываясь вокруг. – Похоже, помимо всего прочего, это ещё и система безопасности. Иллюзии могут не только запутывать, но и скрывать стратегически важные объекты.

На миг я замираю, позволяя себе сосредоточиться на энергопотоках, уходящих от вышек. Их движение и структура достаточно сложны, чтобы скрыть нечто действительно значимое.

– Позже разберёмся с этими вышками и выясним, зачем всё это шоу. Пока никому ни слова.

– Да понятно, – отзывается Светка, её взгляд всё ещё настороженно скользит по горизонту.

Самолёт плавно снижает высоту и мягко касается земли. Шасси стукаются о взлетно-посадочную полосу аэропорта Буянграда. Собираемся на выход.

Сойдя с трапа, я сразу замечаю делегацию встречающих. Во главе процессии идёт Ярослав Герасимович Буревестник, наследник князя Буяна.

Я узнаю его сразу. Ну ещё бы, видел его фото: высокий, представительный, с тем особенным выражением лица, которое обычно бывает у людей, твёрдо уверенных, что весь мир вращается вокруг них.

Он подходит ближе, раскрыв руки в преувеличенно гостеприимном жесте, и, чуть приподняв уголки губ, произносит:

– Какая честь, Данила Степанович и Светлана Дмитриевна! Мы так долго ждали вашего прибытия!

– И вам здравствуйте, Ярослав Герасимович, – отвечаю, вежливо кивая. – Прилетели как только смогли.

За его спиной стоят девушки в национальных нарядах острова Буян. Соболиные шубки с аккуратными меховыми подтонами выглядят так, словно сошли прямо с иллюстраций к старинным сказкам. Княжич делает лёгкий жест рукой, и одна из девушек с улыбкой выходит вперёд. На её подносе – аккуратно нарезанные кусочки вяленого мяса.

– Не побрезгуйте, граф! Наша буяновская оленина! – заявляет Ярослав с довольным видом.

Делаю шаг вперёд, беру небольшой кусочек и пробую. Оленина… ну, скажем так, на любителя. Вкус терпкий, даже резкий, но есть можно. Светка, правда, держится идеально – следует моему примеру с таким невозмутимым видом, будто дегустирует гастрономический шедевр.

– Какие у вас примечательные воздушные судна, Ярослав Герасимович – говорю я, кивая в сторону иллюзий дирижаблей, которые медленно плывут по небу, словно киты в воздушном океане. – Мы с женой любовались ими последние полчаса.

Фраза случайная, на первый взгляд, но Ярослав вдруг цепляется за неё. Его глаза чуть прищуриваются, а взгляд становится цепким, изучающим. Похоже, он пытается понять, не заметил ли я их фальшивки.

Секунда напряжённой паузы – и он натягивает улыбку. Его голос звучит нарочито небрежно, почти расслабленно:

– Да, это отец придумал, Данила Степанович. Он любит удивлять.

– Не сомневаюсь, – отвечаю, сдержанно кивая.

Светка, придав своему лицу идеальную холодную улыбку, добавляет резко:

– Да, мы действительно удивлены, Ваше С-сиятельство.

Ярослав бросает на неё удивлённый взгляд, но не подаёт виду. Вместо этого он плавно меняет тему:

– Машины готовы для вас и ваших людей, Данила Степанович. У аэропорта мои люди передадут ключи и всё необходимое. А вы, Данила Степанович, можете с супругой присоединиться ко мне в лимузине, – он кивает в сторону чёрного красавца, припаркованного неподалёку. – Мы быстро доставим вас в кремль Буянграда – с комфортом. Ваши апартаменты уже готовы.

– Благодарю, Ярослав Герасимович, – отвечаю, слегка кивнув.

Подходим к кортежу. Светка садится рядом, и мы устраиваемся на мягких кожаных сиденьях. Ярослав занимает место напротив, не скрывая пристального взгляда, словно пытается нас прочитать. Лимузин плавно трогается с места, мягко катясь по ровной дороге.

За окнами проплывают фасады зданий, которые с первого взгляда поражают роскошью. Архитектура выглядит так, будто её вырезали из глянцевого журнала: всё идеально вылизано, отполировано и дышит богатством.

– Красивые постройки, – замечает Светка, глядя в окно с подозрительным интересом.

– Гордость города, Светлана Дмитриевна, – гордится княжич.

Я, не теряя времени, переключаюсь на ментальное зрение и направляю щупы на одно из зданий. Надавливаю. Иллюзия тут же просвечивается, как тонкая пелена дыма. Под ней открывается совсем другая картина. Вместо великолепных фасадов – обветшалые дома, некоторые даже с облупившейся краской.

Буянград явно не блещет реальным богатством. Город-то тухленький. Всё это великолепие – искусная маскировка, мираж, скрывающий обыденность.

Возвращаю взгляд к Ярославу. Его лицо остаётся спокойным, но я чувствую в нём напряжённость. Он явно что-то ждёт – может, саркастического комментария или колкости.

– Ваш город словно сошёл с картины, Ярослав Герасимович, – произношу я с улыбкой, оставляя простор для интерпретации.

– Мы стараемся создать для гостей лучшее впечатление, Данила Степанович, – отвечает он сдержанно, не отводя взгляда.

Мельком он бросает на меня подозрительный взгляд, явно проверяя, не раскрыл ли я этот фокус. Светка тем временем смотрит на него так, что, кажется, если бы взгляд мог стрелять, Ярослав уже бы не сидел напротив.

Вдруг её голос раздаётся в моей голове по мыслеречи:

– Так бы зарядила этим фокусникам фаерболами промеж глаз!

– Рано добавлять искры.

Ярослав, похоже, решил, что их с отцом план сработал, и я ничего не заподозрил. А раздражение Светки он явно списал на её характер. Разведка Буревестников должна была донести до него что-то вроде «Светлана Дмитриевна любит говорить в лоб, а иногда в придачу еще и по этому лбу хорошенько лупануть».

Сидя напротив, княжич с напускным равнодушием начинает подкалывать:

– У вас в графстве разве не так же красиво, Данила Степанович? Ваши архитекторы вряд ли уступают буянским? И барельефы тоже есть на фасадах?

Самодовольство буквально плещется через край, и это начинает раздражать уже не только Светку, но и меня.

– Вот он, козёл, – раздаётся её голос снова. – Думает, что нас провёл, и ещё гордится своим фальшивым городом.

– Если гордиться нечем, – мысленно отвечаю я, – то люди сами себе придумывают повод для самовосхваления.

Затем смотрю на Ярослава и с видимой непринуждённостью парирую:

– Наш город ничуть не менее красивый. А ещё на Невской губе люди честные и не склонны приукрашивать правду. Это, знаете, иногда ценнее, чем самые замысловатые барельефы.

Улыбка на его лице застывает, а взгляд становится снова подозрительным. Опять гадает, не раскусил ли я их маскарад. Но судя по всему, иллюзии уже успешно протестированы на других телепатах, так что Ярослав пока держится уверенно.

Буянград, мелькающий за окнами лимузина, действительно производит впечатление. Но это впечатление – не более чем искусная ширма. Я вижу, как много энергии уходит на поддержание иллюзий. Вышки, которые мы заметили на подлёте, питают эту мишуру. Расточительство такого масштаба даже по царским меркам выглядит абсурдным.

Колонна медленно движется мимо светофоров. Светка сидит рядом, надув щеки и угрюмо глядя в окно. Ярослав тоже молчит, явно решив больше не поднимать тему «красоты» своего города. А то княжичу, кажется, уже непонятно, кто над кем на самом деле смеется.

Но тишину неожиданно прерывает утробный рёв. Передняя машина резко тормозит, визг шин режет воздух. Из переулка на неё бросаются твари – огромные, черные, мохнатые, с рогами, внешне напоминающие каких-то Демонов. Их когти впиваются в металл машины, словно в бумагу, а люди внутри мгновенно превращаются в фарш.

– Тревога! Красная! – командую по мыслеречи, быстро обращаясь к таврам, Змейке и Красивой.

Горгона, кстати, уже в деле: её медные когти сносят мохнатых, как коса траву. Мы со Светкой тоже не остаёмся в стороне и уже снаружи.

– Граф, это опасные существа! – раздаётся голос Ярослава из глубин лимузина. Выходить он явно не торопится. – Данила Степанович, предоставьте это гвардии…

– Да твоей гвардии уже половины нет, циркач! – кричит Светка, не сдержавшись, и бросается в бой, налету накидывая на себя огненный доспех.

Княжич застывает, как статуя. Я захлопываю дверцу лимузина перед его носом, спокойно бросая по мыслеречи:

– Ярослав Герасимович, вы пока посидите. А мы с женой тем временем посмотрим ваш город поближе, вживую.

Тем временем тавры и Красивая уже вовсю сражаются с тварями, но ситуация резко меняется. На глазах эти твари начинают… почковаться. Их точные копии появляются прямо из воздуха, словно кто-то за кадром запустил мультипликацию.

Мои перепончатые пальцы! Численность врагов удваивается с каждым мгновением.

– Даня, они плодятся! – кричит Светка, отбиваясь огненными шарами. – Как это вообще возможно?!

Я осматриваю поле боя, что-то явно не сходится. Сканирую подуровни…

– Это опять иллюзия! – бросаю я по мыслеречи.

Способ тот же – обманка обвивает щиты, пытаясь скрыть истинное количество врагов. Но в этот раз вышки явно ни при чём. Значит, князь Буревестник тут не при делах? Фиг знает. Но для него же лучше бы так.

Я приглядываюсь внимательнее, сосредотачиваюсь, и фальшь начинает просвечиваться. Вместо пятидесяти тварей на поле остаётся всего пятнадцать настоящих.

– Светка, седьмой слева! – кричу, указывая направление.

– Один-два-три-чтыре… семёра! – быстро считает она, и уже через мгновение в её руках вспыхивают огненные смерчи. Они безжалостно уничтожают выродков, один за другим превращая их в пепел.

– Красивая, пятый справа! – командую я.

Тигрица, среагировав мгновенно, бросается вперёд и буквально рвёт живого врага, прятавшегося за остатками иллюзии.

Змейке я просто указываю нужные цели по мыслеречи красными флажками – ей с математикой не очень, как, впрочем, и таврам. Им тоже подбрасываю флажки, чтобы не терялись в подсчётах. Они, конечно, ребята надёжные, но в таких вещах лучше не рисковать. Иллюзии рушатся, а враги постепенно теряют численное преимущество.

Я направляю Голод Тьмы на тех, кто остаётся позади. Одно за другим чудовища падают замертво, словно марионетки, у которых внезапно обрезали нити.

Подхожу ближе, чтобы рассмотреть их внимательнее. Чем дольше я смотрю, тем больше странностей бросается в глаза.

Внешне они действительно напоминают Демонов: рога, когти, мохнатые тела и даже характерные ментальные «отпечатки». Но вот их тела… они материальны. Настоящие Демоны так себя не ведут. Они существуют исключительно в Астрале, их форма – нереальная проекция, сотканная из чужих страхов и иллюзий. А тут передо мной – физическая оболочка, вполне осязаемая и, к сожалению, весьма смертоносная.

Когда бой заканчивается, Ярослав, наконец, выбирается из машины. Вид у него слегка потрясённый, но он старается держаться. Светка уже по мыслеречи успела охарактеризовать княжича как «последнего труса». Тут, пожалуй, сложно с ней спорить. Да, Ярослав без доспехов, но он телепат с серьёзным рангом, да ещё и при защитных артефактах. В таких условиях он мог бы внести вклад хотя бы парой пси-ударов.

Он смотрит на тела убитых тварей, словно пытается осознать, что только что произошло.

– Всех убили вы и ваши люди? И так быстро… – его голос звучит ровно, но взгляд выдаёт растерянность. – Они не использовали иллюзии?

– Иллюзии? – я изображаю удивление. – О чём вы? Кстати, княжич, ваш город не даёт скучать своими… красотами.

Ярослав бледнеет ещё сильнее, бросая взгляд на развороченные тела тварей. Он явно не знает, что сказать, и растерянно спрашивает:

– Вы не хотите узнать, что это за существа?

– А вы разве не хотите рассказать? – парирую я, прищурившись и глядя ему прямо в глаза. Мне уже порядком надоело водить хороводы из намёков и полуправды.