Шакхария, Боевой материк

Айра стоит, не шевелясь, рядом с матерью, королевой Шакхарии. Она старается держать спину прямой, взгляд сосредоточенным, но в животе клубится беспокойство. Зал совета огромен. Холодный свет падает через витражные окна, дробясь на мраморные плиты. Высокородные шакхары с горделивыми осанками, тяжёлыми цепями на шеях и вздыбленными ирокезами рассаживаются вдоль длинного стола.

Королева поднимает руку, и шум в зале мгновенно стихает. Её глубокий голос разносится по сводам:

– Совет начнётся сейчас. Внимание всех собравшихся, – она выдерживает короткую паузу. – В скором времени состоится Громовой Гон. Это древнее состязание, которое объединяет нашу знать. Участвовать обязаны все высокородные шакхары. Без исключений.

Айра не может сдержать короткого вдоха. Гон. Ещё одно испытание, чтобы доказать, что она достойна титула наследницы.

Генерал Зодр резко выпрямляется. Его кольчужный доспех тихо звенит, пока мощные плечи шакхара расправляются. В глазах пылает огонь вызова.

– Ваше Величество, – произносит он с показным почтением, но громко, чтобы все слышали. – Уверен, что именно я вновь принесу больше всех добычи, как и в прошлом году. Никто не сможет оспорить моё мастерство.

Он бросает взгляд на Айру. Его улыбка полна яда.

– И замечу, что даже наследница, – добавляет он, и в зале едва уловимо пробегает тихая волна шёпотов, – должна участвовать.

Слова режут, как клинок. Айра ощущает, как её щеки начинают гореть, но она не двигается. Её мать сохраняет хладнокровие. Королева смотрит прямо перед собой, словно слова генерала – это пустой звук.

– Участие обязательно для всех, – повторяет королева ледяным тоном, её голос разрезает напряжение в зале. – Статус не даёт привилегий. Это и так понятно. Зодр, твоя реплика была лишней. В следующий раз подумай дважды, прежде чем раскрывать рот.

– Конечно, Ваше Величество, – спокойно отвечает Зодр с любезной улыбкой.

Генерал коротко кланяется. Его движения подчеркнуто уважительные, улыбка не сходит с его лица.

Когда совет заканчивается, шакхары расходятся, их шаги гулким эхом отдаются в сводах зала.

– Айра, останься, – мимолетно бросает королева.

Знать покидает зал, и вскоре тишину огромного зала нарушает только их разговор. Айра остаётся рядом с матерью.

– Айра, – королева смотрит на неё пронзительным взглядом, будто пытается заглянуть в самую душу. – Ты должна проявить себя в Громовом Гоне одной из лучших. Это не просто состязание. Для шакхаров это важно. Испытание, которое покажет твою силу и решимость.

Айра молча кивает. Внутри слова матери обжигают, как языки пламени.

– Присоединись к сильной группе, – продолжает королева. – Ты не местная, Айра. Но претендуешь на трон. Ты должна доказать, что достойна быть наследницей шакхаров. Присоединиться к сильной группе – это наиболее простое решение.

Айра знает, что мать права. Победитель Громового Гона становится героем года. Его добыча традиционно кормит всю знать в течение двенадцати месяцев. Да, теперь времена изменились. Торговля с конунгом Данилой обеспечивает стабильные припасы. Но для шакхаров мясо зверей, добытое собственными силами, остаётся бесценным. Это не просто пища – это символ. Победа в Гоне приносит охотникам почёт и статус.

Для Айры это не просто состязание. Это её единственный шанс доказать, что она достойна стать будущей королевой.

– Я понимаю, мама, – отвечает она, стараясь говорить уверенно. – Но мне претит присваивать чужие лавры. Я создам свою группу.

Королева приподнимает бровь, её взгляд становится острым.

– Ты серьёзно, Айра? Группа Зодра могла бы стать для тебя отличной поддержкой.

– Зодр слишком нагл, чтобы я ещё делилась с ним добычей, – твёрдо отвечает Айра.

Королева едва заметно усмехается, её губы изгибаются в тени одобрения.

– Согласна, в принципе, – бросает она, всё ещё внимательно глядя на дочь. – Впрочем, у тебя есть время подумать. Используй его.

– Да, королева.

Покинув зал совета, Айра идёт по длинному коридору. Мысли беспокойно кружат вокруг слов матери. Присоединиться к сильным? К этому Зодру? Щас. Он только и мечтает о троне, а сам не стоит и рога рогогора.

Айра сжимает кулаки, глядя перед собой. Нет, она пойдёт на Гон сама. Без подачек, без союзов с надменными выскочками. Только так она докажет всем, что достойна своего статуса. Иначе быть не может.

Её шаги замедляются, когда из глубины коридора появляется Зодр. Он неспешно выходит из тени, словно намеренно выбирая момент. Остановившись у окна, генерал лениво прислоняется к стене, загородив дорогу. Свет играет вороненой кольчуге, отбрасывая мерцающие блики, а в глазах загорается холодная насмешка.

– Наследница, – произносит он приторно, растягивая слова. – Какая встреча! Задержалась у королевы?

Айра останавливается.

– А тебе какое дело? – бросает она коротко, не позволяя себе поддаться на его явную провокацию.

Зодр скользит по ней взглядом. С ленивой грацией он наклоняется ближе, будто намеревается исподволь нарушить её личное пространство. На его лице появляется наглая, самодовольная улыбка, в которой уже читается предвкушение победы.

– Принцесса, – начинает он с нарочитой небрежностью, – можешь присоединиться к моей группе в Гоне. У нас лучшие охотники, и, когда мы снова наберём больше всех добычи, ты сможешь приобщиться к моей славе. Будет проще, да и тебе на пользу. Ведь слабую охотницу никто не признает королевой.

– Благодарю за предложение, генерал Зодр, – отвечает она ровным, холодным голосом. – Но я соберу больше всех добычи без твоей помощи.

Усмешка Зодра растягивается ещё шире, превращаясь в самодовольную гримасу. Он делает шаг вперёд, словно хищник, сокращающий дистанцию до жертвы. Его лицо оказывается слишком близко, а дыхание неприятной волной скользит по её коже.

– Это уж вряд ли, наследница, – шепчет он, растягивая слова, словно смакуя каждую букву. В его голосе звучит ядовитая издёвка. – Мечтать иногда бывает вредно…

Внезапно створки окна за их спинами распахиваются с оглушительным звуком. Сильный порыв ветра врывается в коридор, поднимая пыль и заставляя висящие ткани трепетать. Одна из створок со свистом ударяет Зодра прямо в лицо. Его голова резко дёргается назад, а сам он, потеряв равновесие, отшатывается и с грохотом падает на пол.

– Тяв, – раздаётся где-то далеко, едва различимо.

Айра останавливается, чтобы оценить зрелище. Она едва сдерживает улыбку, глядя, как генерал, сморщившись от боли, растерянно потирает нос.

– Кажется, вы не слишком уверенно стоите на ногах, генерал, – произносит она грустным тоном. – Возможно, стоит потренироваться удерживать равновесие подольше, прежде чем участвовать в Гоне.

Зодр яростно рычит, его лицо наливается багровым оттенком от унижения. Поднявшись, он отмахивается, словно стряхивая её слова. Не ответив, генерал разворачивается и чеканит шаги, пока не исчезает в коридоре.

Айра поворачивается к окну. Свет мягко струится сквозь легкие облака. Но тут что-то мелькает в углу её поля зрения. Ломтик, питомец конунга Данилы, свисает вниз головой из тени над окном. Его блестящие глаза хитро сверкают, а за створкой виднеется кончик хвоста, качающийся в воздухе.

Айра усмехается, доставая из кармана маленький кусочек специально заготовленного угощения.

– Конечно, – думает она с теплотой, протягивая лакомство Ломтику. – Конунг Данила снова выручает. Он никогда не оставит меня в беде. И даже в этом Гоне я не буду одна.

Ломтик ловко хватается за угощение и исчезает в тени, оставляя после себя лишь легкий шум сквозняка. Айра смотрит на пустое окно. Гон там или не гон, но ликанку он резко перестал пугать.

* * *

Южная Обитель, Антарктида

Настоятель Южной Обители смотрит на склонённого перед ним монаха.

– Ты связался с демоническим миром?

Монах в рясе склоняет голову ещё ниже. Он так старался, и наконец-то может похвастаться успехом. Радость едва не вырывается наружу.

– Да, я… Правда, не знаю, дойдёт ли эта новость до самого Короля Теней, – признаётся он, тщательно подбирая слова. – Никто ведь не знает, где он скрывается. Но… его вассал точно узнает.

Настоятель задумчиво постукивает пальцами по ручке кресла.

– Хорошо, – кивает он с одобрением. – Большего и не требовалось. До Короля Теней достучаться невозможно, он всегда вне зоны досягаемости. Но его приближённый – это именно то, что нужно. Ты действительно постарался ради Великой Идеи. Монах мгновенно оживляется, его голова поднимается, а голос звучит почти торжественно:

– Настоятель! Да я ради Великой Идеи горы сверну! – Он кивает так усердно, что кажется, капюшон вот-вот слетит с лысого черепа гомункула. Но тут монах вдруг запинается и робко добавляет: – Настоятель… А можно мне в награду дополнительную плошку риса на обед?

Настоятель хмурится. Слово «обед» явно режет ему слух.

Обилие еды – это грех, – произносит он строго. – Еда должна быть скромной, чтобы очищать дух, а не обременять тело. А раз ты о ней грезишь, то грех твой удваивается. Желать лишнего – значит ставить удовольствие выше Великой Идеи. Не ожидал от тебя такого. Иди, постись. Очищай своё сердце от лишнего.

Монах вздыхает, словно его только что лишили высшего благословения.

– Как скажешь, настоятель, – промямлил он, поклонился и ушёл, утопая в тенях коридора.

Как только дверь за монахом закрывается, настоятель мгновенно теряет свою аскетичную маску. Из-под стола появляется коробка с надписью «Ватрушки от Ирины». С выражением лица, будто он готовится решать судьбы мира, настоятель открыл крышку. Аромат свежей выпечки наполнил воздух, и настоятель с явным удовлетворением протянул руку за первой ватрушкой.

– Ну, а мне сама Великая Идея велела угоститься, – бормочет он себе под нос, откусывая с аппетитом. – Должность настоятеля требует энергии. Как ещё мозг справится с этим грузом проблем? Мальчишка-телепат ведь тоже себе не отказывает в подпитке для мозгов, – добавляет настоятель, скосив взгляд на оставшиеся ватрушки. – Чем я хуже?

Он откусывает кусок ватрушки, едва заметно улыбаясь. Однако радость долго не задерживается. В голову вновь закрадываются тревожные мысли. Но настоятель уже принялся решать проблемы. Благо, что союзник-дроу Гагер передал важное известие: у Филинова родился сын.

Откуда у Гагера всегда берутся такие точные сведения? Вообще его шпионы работают слишком уж хорошо…

Подозрения давно грызли настоятеля. Но, несмотря на них, он не может не признать: информация полезна. Тем более Гагер ясно дал понять, что это его последняя помощь. Дальше Обитель должна действовать сама.

Настоятель понимает: тянуть дальше невозможно. Время не ждёт, а ситуация становится критической. Восточная и Северная Обители уже пали – катастрофа, которой они так боялись, стала реальностью. Зомбированные альвы оказались в распоряжении Филинова, исследования по вирусу утрачены, и теперь сама «Великая Идея» балансирует на грани краха.

– Ещё одного провала мы не можем себе позволить, – размышляет он, задумчиво откусывая кусок творожной ватрушки. Вкус изысканный, нежный. Настоятель почти улыбается, но быстро подавляет эту слабость. Война войной, а ватрушки – это святое.

Теперь перед ним стоит важнейшая задача: разработать план, который спасёт их от неминуемого краха. Южная Обитель, сильнейшая из всех четырёх, вместе с Западной остаются последними бастионами. Никакая человеческая сила не пробьёт её оборону. Но настоятель знает: времени у них мало. Даже самые непреступные крепости со временем могут пасть.

Он аккуратно отламывает ещё один кусочек ватрушки, наслаждаясь её мягкой текстурой. Во всей этой череде бедствий остаётся хотя бы одно светлое пятно: выпечка некой Ирины. Настоятель останавливается, глядя на оставшуюся половину.

– Кто бы ни была эта Ирина, она истинный мастер своего дела, – думает он, чувствуя лёгкий прилив вдохновения. – Наверняка одухотворена Великой Идеей.

Планирование продолжается, ватрушка убывает. «Великая Идея» требует жертв, но вкусное подкрепление ещё никому не мешало вершить судьбы мира.

* * *

Я покачиваю Олежека на руках. Младенец совсем крошечный, розовый и мягкий, как облачко. Но уже рвется в бой. За ментальной стеной рычит Демон, а Олежек ему весело машет, как будто это коллега по песочнице, а не древнее зло.

Рядом переминается с ноги на ногу Фирсов. Хмурый, с прищуром, он всматривается в белый туман за стеной. Мы оба пытаемся разглядеть, что там за существо. Ну, что-то разглядели.

– Не люблю кошаков, – выдает старый ликвидатор сухо.

Ну да, морда у этой твари кошачья. Чем-то напоминает Бегемота, но с кучей своих отличий. Если, конечно, представить, что кошка вдруг решила отрастить щупальцами, как спрут. В глазах котяры-каракатицы – жадность, такая, от которой инстинктивно хочется схватить пси-копьё и метко заехать прямо между этими глазами.

– Моё тело… – снова тянет оно свою шарманку, как заевшая пластинка.

Я перехватываю Олежека поудобнее и бросаю:

– Демонюга, ты ошибся адресом. Здесь твоего тела нет.

Щупальцевая тварь раздражённо шевелится. Кажется, мои слова её задели. Раздражённый взгляд, шипение сквозь зубы. Не понравилось ей слово «демонюга», видимо.

– Я не демонюга. Я – Высший Демон, – цедит она, словно это должно что-то изменить. – Король Теней обещал мне своего потомка. Своего ребёнка. Он говорил: когда захватит новое тело на Земле, я получу свою плату. И вот потомок появился…

Ах, вот оно как. Претензии и договора. Король Теней позарился на меня, а его щупальцевая шестёрка – на моего сына.

Демон скалит хищные зубы, будто думает, что это добавляет веса его бреду. Я перевожу взгляд на тварь, потом на Олежека. Он лениво зевает, его маленькие глазки едва открыты.

Ну да. Видимо, Демон не впечатлил его.

– Слушай, – говорю, качая малыша чуть сильнее. – А ты вообще откуда взялся? Тоже был человеком? Как-то не верится, слишком уж ты пупырчатый.

Тварь за стеной недовольно подаётся вперёд. Не хочет отвечать, ну и ладно. Ему больше нравится в ментальную стену долбиться.

– Филинов, он не пробьется? – Фирсов начинает волноваться.

– Это вряд ли, – отвечаю с ленцой.

Я смотрю на эту тентаклевую каказябру и думаю: «Ну что ж, раз уж заявился, давай знакомиться поближе.» Решение щёлкает в голове мгновенно. Ментально активирую Шельму из Жартсерка. Благо дотянуться ментальным щупом до браслета на моей руке в материальном мире не так уж и сложно.

Она появляется рядом, как всегда эффектно, будто только что сошла с подиума. Красотка – тут и спорить нечего.

На этот раз она блондинка. Золотистые волосы распущены, мягкими волнами спадают на плечи, переливаясь в свете. Едва заметный поворот головы – и на её губах расцветает игривая улыбка, от которой тени будто становятся светлее.

– Милый, ты меня звал? – мурлычет она, касаясь моего плеча лёгким движением, будто случайно.

Фирсов стоит рядом, выглядя так, будто его одновременно ослепили прожектором и облили ведром ледяной воды. На лице смешиваются недоумение и лёгкая паника. Он нерешительно переступает с ноги на ногу, пытаясь разобраться, что за чертовщина перед ним.

– Филинов, это точно Демон? – бормочет он, делая шаг назад. Я его сейчас прекрасно понимаю. Ментальное сканирование говорит одно, а глаза явно не согласны. Сразу вспоминается моя первая встреча с Шельмой.

Я не могу удержаться от усмешки.

– Ещё как Демон, учитель.

Шельма поворачивается ко мне с укоризненным взглядом, её театральный жест – настоящая маленькая драма. Она закатывает глаза, словно хочет сказать, что я окончательно разочаровал её.

– Демонесса, попрошу, – поправляет она с непоколебимым достоинством, обводя нас взглядом. – И, между прочим, я обаяшка… Хм, у тебя родился ребенок, милый? – только сейчас замечает она Олежека.

– Ага, – обхожусь без комментариев. Не для этого ее вызвал.

– Красивый, весь в тебя. Только уши явно мамины, – фыркает Шельма. – Альвийка, значит…

– Закрыли эту тему, – одергиваю Демонессу. – Посмотри направо.

Она скрещивает руки на груди, поворачивая голову к кошачьему осьминогу. В её взгляде сверкает презрение, словно сама мысль уделить этой твари внимание кажется ей нелепой.

– О, знакомая дешёвка, – бросает она насмешливо, с такой интонацией, будто этот эпизод – просто ещё один неприятный пункт в её переполненном расписании.

– Ты знаешь его? – спрашиваю, с интересом глядя на Шельму.

– Знаю, – с фальшивым сожалением протягивает она, склонив голову набок. – Только у этого бездаря щупальца выросли с тех пор, как я его видела в последний раз.

Кошачий осьминог заметно напрягается, но Шельму это только забавляет. Демонесса кривит губы, её взгляд полон презрения.

– Ну да, видела пару раз… – бросает она небрежно, словно говорит о таракане, забежавшем на кухню. – Какая-то шестёрка Короля Теней… Ах, да, вспомнила. Это же Бельзовул. Когда-то он был у него тюремщиком.

Едва она произносит это имя, щупальца осьминога начинают нервно извиваться. Бельзовул смотрит на Шельму, и его голос звучит неуверенно:

– Моё тело… – лепечет он, будто сам не верит в то, что говорит.

Я перевожу взгляд на тварь.

– Слушай, Барсик Осьминогич, – начинаю я с лёгкой усмешкой. – А ты ведь попал.

Он дергается, явно не понимая, что я имею в виду.

– Что? – спрашивает он, тон его вздёрнут от растерянности.

– Короля Теней здесь нет, – охотно поясняю. – И никогда не было. А ты, склизкая кошара, полез вперёд батьки в пекло. Думаешь, он тебе это простит? Задумал себе заграбастать тело вперед Короля? А он потом просто это проигнорирует? Попал, ты, короче. Скоро твой Король тебе все щупальцы повыдергивает и засунет в одно место по очереди.

Бельзовул резко замирает, его тентакли начинают дёргаться в судорожных, хаотичных движениях. Мысль о гневе Короля Теней, похоже, раньше даже не мелькала в его голове. А теперь, когда наконец дошло, вся картина явно не добавляет ему уверенности. Он начинает мелко дрожать, а его немигающие глаза хлопают так быстро, что кажется, вот-вот выпадут.

Шельма, наблюдая это представление, еле сдерживает смех. Её глаза сверкают весёлым огоньком.

– Ну-ну, – протягивает она с явным удовольствием, скрестив руки на груди, – смелость, как видно, никогда не была его сильной стороной.

Бельзовул завис. Он буквально застыл на месте, дрожа, как щупальцевая желеобразная масса. Мысли, похоже, буксуют в его голове. С одной стороны, перспектива получить тело манит, но, с другой, наказание Короля Теней пугает до дрожи. Наконец он выдавливает:

– Но моё тело…

Я не выдерживаю и усмехаюсь, оборачиваясь к Шельме.

– Ну он и мозгами явно не отличается, – бросаю, иронично оглядев дрожащую каказябру.

Шельма смеётся, изящно прикрыв рот рукой. В её глазах пляшут насмешливые искорки.

– Милый, ты заставил зависнуть Высшего Демона! – заявляет она, словно это выдающееся достижение. – Хотя, признаю, он явно не из самых умных. Но всё же высокого ранга.

Я киваю, с лёгкой усмешкой перевожу взгляд на Бельзовула. Его щупальца слегка подрагивают.

– Ну, так что? Решил надурить самого Короля Теней? – спрашиваю, прищурившись.

Демон мнётся, а потом, после паузы, выдаёт:

– Я… Наверное, пойду.

– Наверное? – переспрашиваю с поднятой бровью, но он уже не отвечает, а отползает прочь. Эй, куда тентакли навострил? Никто тебя не отпускал.

Не торопясь, я поворачиваюсь к Фирсову и протягиваю ему Олежека.

– Учитель, поддержи-ка моего сына, – произношу с невозмутимостью.

Фирсов, как будто его только что попросили держать на руках самого ядовитого уисосика, отступает на шаг.

– Филинов, ты совсем?! Я терпеть не могу детей!

Шельма тут же поднимает брови, возмущённо фыркает и вставляет:

– А почему мне нельзя? Милый, я просто обожаю маленьких детишек. Такие вкусные… такие аппетитные. – Она облизывает губы с таким видом, будто уже мысленно добавила специи.

Я закатываю глаза и с тяжёлым вздохом оборачиваюсь к Фирсову.

– Вот видишь, учитель? – говорю с ноткой сарказма. – Только тебе могу доверить свою кровинку. Цени.

Пока Фирсов, мучительно кривясь, принимает ребёнка, я переключаюсь на другую задачу. Перехожу через ментальную стену. Шаг вперёд – и я оказываюсь лицом к лицу с Бельзовулом. Его щупальца шевелятся чуть быстрее, но в целом тварь выглядит готовой к бегству.

Но я-то знаю: такую тварь нельзя оставлять. Она пришла за моим сыном. Олежек едва успел родиться, а эта щупальцевая хрень уже тут, как будто у неё запись на встречу.

Сегодня она дрогнула. Сегодня у неё хватает трусости уйти. Но если отпустить её сейчас, она вернётся. Вернется за моим сыном. И я этого допустить не могу.

– Ну что, Демонюга, твои последние слова? – бросаю с ледяной усмешкой, готовясь сделать то, что нужно.

Бельзовул бросает на меня раздражённый взгляд, его щупальца нервно подрагивают, словно выдавая внутреннее напряжение.

– Чего тебе ещё? Я же ухожу! – рявкает он, отползая в сторону.

Трогать меня он явно не собирается – моё тело «забронировано» самим Королём Теней, и он это прекрасно знает.

Я яростно оскаливаюсь, глядя прямо в его немигающие глаза:

– Значит, Король Теней обещал тебе моего сына?! И ты думал, что просто придёшь и заберёшь его?! Да кто ты вообще такой?! Шестёрка рыбная! – Я делаю шаг вперёд, и мой голос становится холоднее. – И ты правда думаешь, что я теперь просто так отпущу тебя?! – рычу я, чувствуя, как во мне нарастает бешенство. – Я – отец ребёнка, на чьё тело ты осмелился позариться!

– Но ты сам меня уговаривал… – пытается возразить Бельзовул, но его голос звучит уже не так уверенно.

Я фыркаю:

– Я просто показал тебе, насколько ты туп. – Мой тон становится ледяным. – А сейчас покажу тебе твои кишки.

Щупальца Бельзовула начинают дёргаться ещё сильнее, словно он уже чувствует неизбежное.

Мои мысли становятся обострёнными, точными, как натянутая тетива. Из них рождается пси-граната, которая мгновенно формируется в воздухе. Вспышка ослепительного света разрывает пространство. Щупальца демона разлетаются в стороны, словно жалкие обрывки ткани.

Бельзовул орёт, его крик наполняет пространство. Но я не останавливаюсь. Не сейчас. Не с таким врагом. Ментальное усилие, и я создаю частичное Расширение сознания. Два легионера, Воронов и Стоеросов, появляются рядом, как призраки из теней.

– Ох, ну и образина… – поражается Воронов, увидев Демона.

– Огонь! – мысленная команда звучит отчётливо и безапелляционно.

Мы атакуем одновременно. Пси-удары, Теневые клинки и горящие валуны, обрушиваются на Демона. Вокруг начинают появляться мелкие твари – головастики с тентаклями, порождения самого Бельзовула. Легионеры уничтожают их без колебаний, с холодной точностью.

Бельзовул яростно отбивается. Его щупальца свистят в воздухе, рассекая пространство. Он накидывается на Воронова и Стоеросова, но те рубят щупальца, не давая ему ни единого шанса.

Демон осознаёт своё скорое поражение. В отчаянии он совершает последний рывок. Все его щупальца отбрасываются назад, словно натянутые пружины, и он бросается на меня. На концах отростков появляются острые когти, вытянутые и направленные прямо в мою грудь.

Я ухмыляюсь, наблюдая за этой жалкой попыткой впечатлить меня.

– Коготки отрастил? – бросаю я с насмешкой, вытягивая руку с ленивым видом. – У меня тоже есть!

На пальцах тут же появляются мои собственные когти, наследие Бехемы. Теперь посмотрим, кто здесь настоящий хищник.

Демонские когти формируются в мгновение ока. Взмах – и Бельзовул оказывается насаженным, как шашлык на шампур. Ему явно не по вкусу такая дегустация. Для полной убедительности я добавляю некротический заряд. Шарахаю так, что искры мрака вспыхивают вокруг. Это радиусное удовольствие я приберегал специально, экономя силы. А снежок, смертоносный и белоснежный, уже готовится в моей голове.

Бельзовул хрипит, извиваясь, и между судорожными вдохами пытается угрожать:

– Я… перерожусь… И тогда ты… поплатишься…

Я ухмыляюсь шире, демонстративно растягивая слова:

– Не-а. Не переродишься. – Мой голос звучит спокойно, почти насмешливо. – Я слился с Бехемой. Теперь я могу убивать таких, как ты, безвозвратно.

Рожа Бельзовула в этот момент – бесценна. Остатки щупалец затрепетали, глаза расширились, а хрип превращается в тишину.

– Съел, кошак? – добавляю с искренним смехом. – Ха-ха!

Демон замирает, словно осознавая всю глубину своего провала. Его тело разлетается на куски, разрывается в клочья. Больше он не вернётся. Никогда. Разлетится на куски по всему Астралу, которые схавают низкоуровневые твари.

Я разворачиваюсь к Воронову и Стоеросову, поднимая руку в жесте благодарности.

– Молодцы, парни, – говорю одобрительно.

Воронов, тяжело вздохнув, смотрит на меня с усталой иронией:

– Я вообще-то легат, шеф. Высокая должность. Мне управлять Легионом надо, а не Демонов гонять самому.

Я смеюсь.

– Ладно, в следующий раз позову троих. Двое будут драться, а ты просто наблюдай.

Воронов хмыкает, чуть покачав головой:

– Троих? А чего так мало?

Я пожимаю плечами с самым невинным видом:

– На одного Демона звать больше легионеров нельзя. Трата сил. Всё, вольно, легионеры!

Я мысленно отзываю их. Воронов и Стоеросов исчезают, растворяясь в энергетическом мареве, а я возвращаюсь через ментальную стену. Она пропускает меня, словно вертикальный водопад, который распадается в стороны под напором.

Картина, встречающая меня, заслуживает места в галерее современного искусства. Фирсов держит Олежека на вытянутых руках, будто перед ним граната с выдёрнутой чекой. На его лице читается смесь отчаяния и полного недоумения.

«Как он вообще мою сестру воспитывал?» – думаю я про себя, не сдерживая лёгкой усмешки, и подхожу ближе.

Забираю Олежека с лёгкой улыбкой и спокойно говорю:

– Вот видишь, а ты переживал.

– Наконец-то! – выдыхает Фирсов так, будто избавляется от бомбы замедленного действия.

Шельма обольстительно улыбается, проводя рукой по своим золотистым волосам, которые мягкими волнами ложатся на плечи.

– А ты, милый, стал сильнее, – мурлычет она с лёгкой усмешкой. – Уже пользуешься частичным Расширением сознания в Астральном Кармане.

Я пожимаю плечами, делая вид, что это пустяк.

– Да так, ничего особенного, – отвечаю буднично, скрывая, что мог бы провернуть и полное Расширение, если бы захотел. Зачем пугать зрителей? И давать о себе больше информации?

Шельма фыркает и усмехается, в её голосе слышится кокетство.

– Ну да, ну да, конечно! – Она приподнимает бровь, смотря на меня с лёгкой иронией.

Я ухмыляюсь в ответ, решая завершить эту небольшую сцену.

– Ладно, Демонесса, пока, – говорю с полуулыбкой.

Шельма тут же делает обиженный вид, скрещивает руки на груди, а её пышные волосы слегка подрагивают, подчёркивая драматизм момента.

– Что, уже? – произносит она с преувеличенной грустью. – Ну ладно… До скорой встречи, милый. Зови ещё.

Я мысленно отзываю её обратно в Жартсерк. Её образ начинает расплываться, словно растворяясь в воздухе. Лёгкое дрожание окружает меня, пока её присутствие окончательно не исчезает. На мгновение всё вокруг затихает, будто затухли последние шёпоты.

Фирсов, хмурясь, бросает взгляд в мою сторону:

– Что дальше, Филинов? Возвращаемся? Блокировка исчезла.

– Не торопись, учитель, – отзываюсь я, складывая руки на груди. – Демон ведь сюда не сам пришёл. Кто-то его натравил на Олежека.

Фирсов хмыкает, его взгляд становится задумчивым:

– Хм, да, скорее всего, Филинов. Ты на кого-то думаешь?

Я бросаю взгляд в сторону улепётывающих в белом тумане головастиков, которые ещё чувствую через сканирование. Маленькие твари, торопясь скрыться, оставляют за собой слабые энергетические следы.

– У меня есть парочка претендентов, – отвечаю я с ленивой усмешкой, прищурившись. – Но вместо того, чтобы гадать, лучше допросим свидетелей.