Руины Северной Обители, Антарктида

Бер стоит рядом с Зелой, которая с пустым, стеклянным взглядом уставилась вдаль, неподвижно замерев у границы руин Северной обители. Вокруг стоят другие альвы – такие же безмолвные, застывшие, словно ожившие марионетки. Бер тяжело вздыхает, ощущая, как тягучая грусть затягивает его в свои сети. Вот она – его возлюбленная, смертоносная Рыцарь Осени, вернулась, но сказать ей хоть слово оказывается невозможным.

Тишину нарушает насмешливый голос Ледзора, стоящего неподалеку. Его хрипловатый тон, насыщенный ехидством, разрывает плотное молчание:

– Чего ты приуныл, а? Да расколдует ещё граф Данила твою бой-деву, не кисни. Радоваться надо, что вообще вернулась! Могу даже глаза закрыть, пока ты её чмокнешь. А если вдруг решишь… – он прищуривается, усмехнувшись, – ну, погладить или чего ещё, я и этого не замечу. Считай, что не видел.

Бер мгновенно краснеет, словно застуканный за чем-то неподобающим, и резко выпаливает, переходя на рычащий тон:

– Да какого хрена ты вообще несёшь?!

Ледзор, наслаждаясь смущением Берга, заливается громким, заливистым смехом. Он словно подливает масла в огонь, играя на нервах альва:

– Ладно, ладно, шутка! Хо-хо-холод! Но ты покраснел, Бер, покраснел как девчонка!

Бер резко делает шаг вперед, его лицо пылает от возмущения:

– Заткнись, бородач! Иначе я тебе всю бороду выщипаю!

Ледзор, приподняв бровь, драматично прижимает руки к груди:

– Без обид, парень! Но бороду – не дам! Борода – это святое! Меня по ней морхальские детишки узнают, когда я в канун Нового года приезжаю к ним с подарками. Хо-хо!

Бер косится на него, прищурившись, словно примеряясь, где именно выщипать бороду:

– Объясни-ка мне одну вещь, бородач. Ты ведь Грандмастер. Тебе лет, наверное, не меньше, чем мне, – в его голосе слышится язвительное уважение.

Ледзор делает нарочито удивленное лицо, словно не понимает, о чем речь:

– Ты так говоришь, будто сам древний, остроухий. Хо-хо!

Бер невозмутимо продолжает, проигнорировав насмешку:

– Может, я не разбираюсь во всех тонкостях магии, но не такой уж и тупой. Мне и так ясно, что тебе лет триста, а то и больше. Так вот, с таким опытом, с такой силой, скажи мне, зачем ты вообще служишь какому-то юнцу, которому нет и двадцати?

Ледзор на мгновение задумывается. Но уголки губ всё же остаются приподнятыми, будто он вот-вот снова выпалит что-то язвительное.

– Знаешь, остроухий, я ведь стал ледяным магом только благодаря графу Даниле, – произносит он, как бы между делом.

Бер замер, ошарашенный услышанным, а затем отступает на шаг, будто от внезапного порыва ледяного ветра.

– Да ты что?! Правда?! Он и такое может?! Откуда у него такие способности?!

Ледзор тяжело вздыхает, глядя в сторону, словно осознал, что допустил оплошность.

– Вот холод… Похоже, проболтался о каком-то секрете, – с сожалением протягивает он, почесывая бороду.

Бер метает в него испепеляющий взгляд, не собираясь так просто отпускать эту загадку:

– Колись, бородач! Как Данила сделал из тебя ледяного мага?!

Ледзор отвечает не сразу. В его глазах мелькает лукавый огонёк, а лёгкая усмешка возвращается на лицо:

– А вот это, парень, история для тех, кто умеет ждать. Может, когда-нибудь расскажу… если не забуду.

Ледзор отмахивается, словно отгоняя надоедливую мысль:

– Да дело же не в этом. Суть в том, что граф Данила защитил мой народ. Причём он предложил помощь морхалам ещё до моего появления. Меня тогда и рядом не было. Но когда я объявился, пришлось заставить своего тупоголового племянничка, ставшего старейшиной, принять эту защиту. И знаешь, морхалы ни разу об этом не пожалели.

Он ненадолго замолкает, будто обдумывает сказанное, а затем с усмешкой добавляет, подняв руку. На его ладони появляется крошечная сосулька, искрящаяся в свете:

– Ну а плюшки, которые я имею благодаря графу, ты сам видишь.

Бер хмурится, прищурив глаза:

– То есть всё дело в личной выгоде?

Ледзор разражается громким хохотом, широко разводя руками:

– Ну конечно, всё всегда дело в личной выгоде! Мне было выгодно спасти свой народ. Граф сделал это, а я теперь готов служить ему хоть бесплатно.

Одиннадцатипалый усмехается, покачав головой, и добавляет с ноткой лукавства:

– А всё остальное – просто приятные бонусы. Например, радовать морхальских детишек новогодними подарками.

Бер насмешливо хмыкает:

– Как же мало тебе надо.

Ледзор пожимает плечами, усмехаясь:

– С моё поживёшь, поймёшь. Хо-хо…

Но Бер, вспыхнув, резко отвечает:

– Я и так пожил с твоё, бородач! Просто мы, альвы, не стареем!

Ледзор бросает взгляд на застывших, словно статуи, альвов вокруг и хмыкает, склонив голову набок:

– Да? Ну и что тогда? Ты готов работать на графа Данилу ради всего, что он для тебя сделал? Ради тех, кого граф тебе вернул? – он кивает на неподвижную Зелу и пристально смотрит на собеседника.

Бер на мгновение задумывается, а затем равнодушно пожимает плечами:

– Да, в принципе, готов.

Внезапно выражение Ледзора резко меняется. Он хмурится, скидывает руку, и в его взгляде появляется холодная сосредоточенность:

– Тихо. Тут к нам подобрались монахи. За тем холмом, – он поворачивает голову, всматриваясь вдаль. – Чую этих сволочей.

Одиннадцатипалый бросает короткий взгляд на Берга. Его лицо становится жёстким, взгляд уверенным:

– Хрусть да треск! Пойдём их мочить.

Не дожидаясь ответа, морхал двигается вперёд, его шаги бесшумны даже по хрустящему снегу. Над головой он уверенно держит свой огромный топор, готовый к бою. Бер, подняв фламберг, следует за ним, а позади, словно тени, бесшумно движутся зомбированные альвы. Среди них – Зела. Их движения чёткие, слаженные, подчинённые программе, заложенной графом Данилой: защищать и помогать Ледзору с Бером.

Монахов оказывается немного. Всего лишь диверсионная или разведательная группа. Да и большие силы бы и не просочились так близко.

Столкновение разгорается внезапно и завершается ещё быстрее. Ледзор и Бер, словно буря, прорываются вперёд, ведя за собой остальных. Холодное оружие и магия сталкиваются в грохоте и криках, но сопротивление монашеского отряда ломается мгновенно. Геноманты повержены быстро, без долгих драм и кровопролитных сцен.

Бер, переводя дыхание, оборачивается. Его взгляд невольно цепляется за фигуру Зелы. Она двигалась ловко, слаженно, сражалась бок о бок с ним, как в былые времена. Сердце у него на мгновение замирает. Сколько лет он мечтал снова оказаться рядом с ней, плечом к плечу, как прежде.

Он улыбается, едва заметно, но в этот момент лицо его озаряет тёплая искра. В груди рождается странное, тихое тепло – ощущение, которое он давно забыл.

И всё это благодаря мужу его кузины. Телепату Даниле.

* * *

Офис «Вести недели», Москва

Ольга Гривова сидит в кресле главного редактора новостной студии «Вести недели». Перед ней стоит Борис Борисович, сам главный редактор, который выглядит так, будто его поймали за нарушением дисциплины. Его голос слегка дрожит, как у школьника перед строгой учительницей:

– Ваше Высочество! Это всё Годуновы! Они позвонили, сказали, что у них сенсация. Я тут ни при чём! Я бы никогда…

Ольга, сохраняя невозмутимость, слегка наклоняет голову, её голос звучит мягко, но не терпит возражений:

– Успокойтесь, Борис Борисович. Я всё понимаю. Вы правильно поступили, что вызвали меня. Дождёмся представителя Годунова и разберёмся на месте.

Её взгляд скользит по его напряжённому лицу, после чего она откидывается в кресле, давая понять, что разговор окончен. Главный редактор переминается с ноги на ногу, отчётливо чувствуя себя не в своей тарелке.

Спустя сорок минут дверь кабинета открывается, и в помещение заходит Себастьян Годунов. Его уверенная поступь останавливается, как только он замечает Ольгу. На мгновение он замирает, широко раскрывая глаза.

– Ольга Валерьевна?! Как вы… тут…

– Здравствуйте, Себастьян Федотович, – её голос холоден, но вежлив. Тонкая, почти незаметная улыбка на её лице больше похожа на предупреждение. Она кивает в сторону Бориса Борисовича, который теперь притих у стены. – Возможно, вы не знали, но я контролирую всю новостную повестку Царства. И хотя формально я не числюсь в руководстве «Вестей», Борис Борисович посчитал необходимым поставить меня в известность о вашем материале.

Она протягивает руку, жест ясный и уверенный:

– Покажите, пожалуйста.

Себастьян бледнеет, его взгляд мечется по комнате в поисках слов:

– Пожалуй, у меня… ничего нет, Ваше Высочество.

– Неужели? – Ольга едва заметно изгибает бровь, её взгляд становится ледяным и острым. – А как же ваши обещанные снимки существ с острыми ушами, похожих на мифических англосаксонских эльфов? И это вы утверждали, что они в союзе с графом Данилой?

Себастьян нервно облизывает губы, но Ольга смотрит на него так, что любая ложь застревает у него в горле.

Княжна делает паузу, затем уточняет:

– Фотографии, предположительно сделанные с борта военного броненосца, патрулирующего Антарктику. И, разумеется, на них запечатлён Данила Степанович Вещий-Филинов в окружении иномирцев. Разве не эти кадры вы предлагали Борису Борисовичу?

Себастьян выглядит так, будто хочет провалиться сквозь пол.

– Тут… какая-то ошибка, Ольга Валерьевна. Борис Борисович, должно быть, не так меня понял…

Ольга поднимает на него холодный взгляд и спокойно говорит:

– Вот как? Что ж, хорошо, что недоразумение разрешилось.

Ольга говорит с непреклонной уверенностью, в её голосе слышится едва уловимая сталь:

– Мне неважно, кто именно во флоте сделал эти снимки. Но запомните на будущее: такие материалы следует публиковать только с согласия графа Данилы. И что ещё важнее – если ведомство Охранки не выдвинет возражений. То есть вы обязаны сначала спросить Красного Влада. Вам ясно?

Себастьян напрягается, его лицо становится мрачным.

– Конечно, Ваше Высочество, – произносит он, пытаясь сохранить спокойствие.

Ольга кивает, но не смягчается. Её тон остаётся твёрдым:

– Я понимаю, что раньше вам удавалось якобы скрытно подбрасывать материалы Борису Борисовичу. Но это лишь иллюзия. Я прекрасно видела, что происходит, просто не находила причин вмешиваться в мелочные дела. Однако сейчас, Себастьян Федотович, я настоятельно советую вам не пытаться распространять этот материал через другие студии.

Она делает паузу, подчеркивая серьёзность своих слов.

– В противном случае мне придётся сообщить Владиславу Владимировичу, как именно эти снимки оказались в новостной редакции. Хотя, разумеется, велика вероятность, что они так и не попадут в газеты. Надеюсь, я ясно дала понять, что всё это может плохо закончиться для вас. Охранка, как вы знаете, действует решительно и без лишних промедлений.

Годунов хмурится, осознавая, что его план полностью провалился. Но, несмотря на это, он всё же пытается найти хоть какой-то выход:

– Ольга Валерьевна, при всём уважении… я думал, вы гоняетесь за сенсациями…

Ольга вскидывает голову, её голубые глаза излучают лед, а голос звучит как удар кнута:

– Я гоняюсь за сенсациями, только если это не вредит Царству. Граф Данила – один из столпов нашего государства, не забывайте этого.

Себастьян, кивнув, что его аргументы бесполезны, покидает кабинет. Его спина напряжена, движения резкие – видно, как ему тяжело скрывать раздражение.

Ольга смотрит ему вслед, не выказывая ни капли эмоций. В её голове уже чётко оформляется следующий шаг: доклад в Охранку. С Годуновыми нужно быть предельно осторожной, и Ольга Валерьевна не намерена допустить ни одной новой провокации, способной нанести вред Даниле Степановичу.

* * *

Я наблюдаю, как Маргарита Ноздрёва буквально выпрыгивает из машины. Судя по номерам, арендованной в салоне. Её глаза бегают по детям, которых аккуратно выгружают на носилках из гусеничных автобусов и переносят в обычные фургоны. Выглядит она удивлённой.

– Шеф, без понятия, что она тут делает, – раздаётся мысленный комментарий Студня в настроенном ментальном канале.

– Маргарита Егоровна, – обращаюсь я, когда она подходит ближе. – Что вы тут делаете? Вы должны быть в общежитии стажёров и проводить там проверку.

Ноздрёва, словно почувствовав моё недовольство, заметно теряется, её лицо приобретает оттенок смущения.

– Данила Степанович, я… – начинает она с ноткой оправдания в голосе. – Услышала, что у вас здесь… столпотворение солдат, вернувшихся с боевой миссии. Решила, что могу помочь. Подумала, что будет много раненых. Я ведь Целитель.

Её взгляд скользит мимо меня, будто ищет поддержку у Светки, но блондинка смотрит на неё мрачно, как на бесячий комар.

– Вы – инспектор Магической Академии, – произношу я с подчеркнутым нажимом. – У вас нет права свободно передвигаться по моим владениям. Это военная операция. Посторонним здесь находиться запрещено.

Она опускает глаза, словно школьница, пойманная на списывании.

– Простите, я не думала, что могу вам помешать.

– Ещё как можете, – отрезаю я. – Уезжайте.

Но, к моему удивлению, Ноздрёва внезапно поднимает взгляд. В её глазах читается упрямство.

– Я клянусь, никому не расскажу о портале или о том, что здесь увижу, если вы… чего-то боитесь, – произносит она с ноткой вызова.

Ах, вот оно что. Боюсь? Серьёзно? Похоже, она так просто не хочет сдаваться. Взвешиваю риски. Целители никогда лишними не бывают… Ну что ж, хочешь работать – получай.

Я жестом подзываю Юрия Борисовича, главного Целителя. Мой голос остаётся спокойным, но в нём звучит лёгкая ирония:

– Маргарита Егоровна, раз вы так настойчиво напрашиваетесь и, к тому же, обладаете Даром Целителя, у вас теперь есть новый начальник – Юрий Борисович. С этого момента вы подчиняетесь ему и выполняете все его распоряжения без малейших возражений.

Юрий коротко кивает, а я, встретившись с ним взглядом, добавляю:

– Если она нарушит дисциплину или чем-то вас не устроит, просто выпроводите её.

Через мысленный канал передаю Юрию дополнительные инструкции:

– Не подпускай её к детям. Пусть занимается чем-то безопасным и на отдалении. Работает как медсестра, не больше. И пусть кто-то за ней приглядывает.

Юрий Борисович кивает уверенно, прекрасно меня поняв:

– Сделаем, Данила Степанович. Лишние руки не помешают.

Он оборачивается к Ноздрёвой и говорит строгим, но ровным голосом:

– У вас есть дар Целителя? Отлично. Тогда займётесь насыщением лекарств энергией.

– Но я могу работать с пациентами! – настаивает Ноздрёва, не собираясь сдаваться.

Юрий Борисович, словно заранее ожидая подобной ситуации, лишь отмахивается:

– Нам сейчас нужны лекарства, а не споры. Идите в медфургон, там вам подскажут, чем заняться.

Ноздрёва бросает на меня грустный, полный надежды взгляд. Она явно ждёт поддержки. Но я даже не думаю реагировать. Вместо этого разворачиваюсь и спокойно направляюсь к машине вместе со Светой. Девушке ничего не остаётся, кроме как нехотя повернуться и отправиться выполнять поручение.

Мысли о Ноздрёвой я скидываю с плеч, как старый пиджак – без сожаления и промедления. Вместе со Светой иду к машине. Дела важнее.

Перед самым отъездом Чилика, подошедшая к джипу за нами, вдруг тихо произносит. В голосе – тепло, в словах – простое пожелание:

– Удачи вам, граф Данила!

– Спасибо, Ваше Высочество, – отвечаю коротко, запрыгивая в машину. Времени терять нельзя. Мой сын ждет меня.

Машина мчится к замку, фары режут сгущающиеся сумерки. Я протягиваю руку к Свете, беря у неё портальную статуэтку. Дорога уходит под колёса, а я активирую связь с Портаклом.

– Готовься, – командую. – Телепортируй.

Мерцающий свет портала переносит нас прямо во двор Невского замка. Мы со Светкой не задерживаемся ни на секунду и сразу перемещаемся в спальню к Лакомке. На такое расстояние портальная статуэтка мне уже не нужна. Легионер-портальщик знает свое дело.

Лакомка лежит на широкой кровати, её золотистые волосы рассыпаны по подушке, лицо бледное, а губы чуть потрескались от усталости. Под глазами темноватые тени, но взгляд остаётся тёплым, несмотря на измождённость. Родовая рубашка слегка смята, а покрывало небрежно скинуто на край.

Я подхожу ближе и осторожно беру её за руку. Её кожа кажется теплее, чем обычно, но я тут же чувствую слабость, разлитую в её теле.

– Мелиндо, всё будет хорошо, – произносит она тихо. Её голос звучит спокойно, но всё ещё слабо.

Я киваю, присаживаясь рядом.

– А сейчас станет ещё лучше, – отвечаю уверенно.

Сосредотачиваюсь, пробуждая Дар геномантии. Тепло моей энергии плавно вливается в её ослабленное тело, устраняя последствия тяжёлых родов, возвращая утерянный баланс. Постепенно дыхание Лакомки становится ровным, её лицо расслабляется, а в глазах появляется расслабленный блеск.

– Отдыхай, – тихо говорю я, нежно касаясь её лба.

Её веки смыкаются, и, убедившись, что она спокойно засыпает, я выхожу из спальни и направляюсь в детскую. Но не успеваю подойти к двери, как ощущаю мощный всплеск энергии, исходящий из комнаты. Кажется, сама комната дышит, будто живёт собственной жизнью.

У дверей меня встречают Камилла и родовой телепат. Камилла сразу бросается ко мне на шею, её голос звучит взволнованно и радостно.

– Даня! Наконец-то!

– Почему вы стоите в коридоре? – спрашиваю, отстраняясь от Камиллы и переведя взгляд на телепата. Сейчас не до телячих нежностей. – Почему не рядом с моим сыном?

Телепат опускает глаза, избегая моего пристального взгляда. Его голос звучит тихо, почти извиняясь:

– Ваше Сиятельство, никто не может оставаться внутри дольше одной минуты. Там… слишком больно. Астрал бушует. Боль становится невыносимой.

Киваю, не теряя ни секунды, и захожу внутрь. Дверь за мной тихо закрывается, и меня тут же накрывает тяжесть. Воздух в комнате кажется густым, вязким, словно пропитанным энергетическим туманом, который давит на тело. Каждое движение даётся с усилием, а внутри всё начинает неприятно ныть.

Всё становится ясно мгновенно: здесь образовался Астральный карман. Мой сын сделал Карман? Ну ничего себе. Энергия настолько насыщена, что её можно почти увидеть – мерцающие потоки, как струны, пронизывают пространство.

В центре комнаты, на небольшой кроватке, лежит мой новорождённый сын. Олег Данилович. Крошечный кудрявый карапуз, на первый взгляд, мирно посапывает. Но, подойдя ближе, я вижу, что он вовсе не спит.

Нет, он, если говорить просто, медитирует. А если сложнее – находится в Астральном измерении.

Мои размышления прерывает появление Фирсова. Дверь открывается, и он заходит, как всегда уверенно, с хмурой физиономией.

– Ну что, у тебя тут всё серьёзно? – бросает он, скользнув взглядом по кроватке.

Я смотрю безотрывно на сына и спокойно отвечаю:

– Разбираюсь. Замок надёжно защищён, так что ему ничто не угрожает, даже в Астрале. Но ему пора домой.

Мой голос звучит твёрдо:

– Я отправлюсь за своим сыном.

Фирсов поднимает бровь.

– Я слышал уже, что ты разобрал на куски Северную обитель. Причём опять без нашей помощи. Ну, скажи, зачем тебе тогда группа «Тибет»? Раньше, когда ты мочил Странника, мы хотя бы рядом стояли. А тут ты даже нас с собой не взял.

Я выпрямляюсь и объясняю:

– Всё дело в том, что големы могли появиться в Невинске в любой момент. Именно поэтому я оставил «Тибет» в городе, чтобы они могли защитить жителей. Я доверяю вам и вашей командной работе больше, чем кому-либо.

Фирсов внимательно смотрит на меня, взгляд его белесых глаза на мгновение становится мягче. Он кивает, вздыхая, и наконец произносит:

– Ну ладно, задобрил. Умеешь ты, конечно, оправдать всё так, что и не подкопаешься, Филинов.

Я усмехаюсь, но быстро перехожу к делу:

– Слушай, мне бы не помешала твоя помощь в Астрале. Пойдёшь со мной, мой учитель?

Его лицо мгновенно светлеет, и на губах появляется довольная улыбка.

– Правда? Ну, давай вместе пойдём.

Мы садимся на кушетку рядом с детской кроваткой. Фирсов по-прежнему ухмыляется, но уже с каким-то детским предвкушением. Закрыв глаза, ощущаю, как рядом со мной возникает его сознание. Позволяю энергии унести меня в Астрал. Пора позвать сына домой.

Мы с Фирсовым появляемся в Астрале, окружённые густым белым туманом. Взгляд тут же находит цель – моего сына.

Олежек, совсем кроха, едва родившийся младенец, сидит в центре этой астральной пустоты, окутанный сияющими клубами тумана. Его крошечные ручки весело хлопают, а звонкий смех эхом разносится по всему пространству, заполняя его удивительной живостью. Он смотрит по сторонам с таким любопытством и беззаботностью, какие бывают только у младенцев.

В Астрале он двигается непринуждённо, будто родился для этого мира. Олежек легко двигается, даже ползает, хотя ему и дня нет. Здесь, в Астрале, не важны физические рефлексы – всё зависит от энергии.

Фирсов останавливается как вкопанный, пристально вглядываясь вдаль.

– Филинов, ну ты даёшь! Откуда у тебя столько сил на такой барьер?!

Мой взгляд сразу цепляется за копошащиеся неподалёку тени. Скорпионы, змеи, какие-то неописуемые чудовища астрального мира собрались за защитной магической стеной. Барьер, который я однажды поставил, чтобы оградить замок, сейчас сдерживает их натиск.

– Так я же Грандмастер, учитель, – с лёгкой иронией отвечаю я, не отвлекаясь от наблюдения за тварями. – Как я мог осрамить вашу школу? Если ставить защиту, то только самую надёжную.

Фирсов качает головой и угрюмо фыркает, будто бы и не радуясь успехам своего лучшего ученика:

– Ну да, не осрамил – это ещё мягко сказано.

Астральные твари не могут приблизиться к замку, но их явно привлекла сила моего сына. Для них он слишком необычен, слишком… «вкусен». Только зубы они скорее обломают, чем доберутся до него.

Я подхожу к Олежку, осторожно поднимаю его на руки и смотрю на его любопытную моську.

– Ну что ты тут делаешь? Не скучно? – спрашиваю с мягкой улыбкой.

Он смеётся, а я подбрасываю его чуть выше. Взгляд автоматически возвращается к теням за стеной. Они становятся всё активнее, толпятся всё ближе.

– Ну что вы смотрите? – бросаю я, глядя на этих тварей.

Формирую пси-гранаты и швыряю их в толпу. Раздаётся оглушительный взрыв, тени разлетаются в разные стороны, растворяясь в астральной пустоте. Олежек весело тянет ручки, заливается смехом.

– Тебе нравится? – спрашиваю я. – Ну давай ещё покидаем!

Создаю новые гранаты и бросаю их. Фирсов тоже присоединяется и бросает пси-бомбы. Твари исчезают с каждым взрывом. Но тут меня удивляет Олежек. Он сосредотачивается, и у него в крошечной ручке формируется небольшой псионический шарик. Малыш бросает его, и шарик с силой ударяет ближайшую тварь по голове.

– Ну ты молодец, сынок, – хмыкаю я.

Но радость длится недолго. В стороне собирается странная группа существ, похожих на головастиков. Они шипят, но не приближаются. Их поведение кажется странным.

– А вы чего тут делаете? – спрашиваю, не опуская сына.

Один из головастиков шипит, его голос звучит тихо, но я отчётливо слышу:

– Мы ждём господина.

Фирсов хмурится.

– Филинов, эти существа выглядят примитивно, но они явно кем-то управляются.

– Ага, – соглашаюсь. – В них ощущается чужая воля.

– Мы ждём господина, – повторяют марионетки.

– Ладно, тварюшки, ждите, – бросаю я головастикам. – Я скоро вернусь и посмотрю на вашего господина. Только сына уложу спать. Ему ещё рано общаться с таким отребьм, как вы.

Но когда пытаюсь выйти из Астрала, чувствую, что что-то удерживает меня. Блокировка. Меня не пускают обратно в физический мир. Головастики шипят громче:

– Ты не уйдёшь без нового тела господина.

– Филинов, ты понял что это? – Фирсов, видимо, тоже ощутил блок.

Я мгновенно разбираюсь: это сложная психическая сеть. Чтобы вырваться, нужно распутать узлы.

– Блокировка, Мозгоед, – отвечаю. – Но плетения словно бы сделаны из соплей и легко рвутся.

– Ну что ж, будем пробовать, – говорит Фирсов себе под нос.

Тоже сосредотачиваюсь на разрыве узлов, но замечаю, как головастики начинают двигаться ближе. Они формируют новые узлы, словно якоря, чтобы удержать меня здесь. Приходится снова швырять в них пси-гранаты. Взрывы отгоняют их, но только временно.

И вдруг всё меняется. Я чувствую, как в Астрале появляется нечто новое. Энергия становится более плотной. Психическое пространство сгущается, превращаясь в огромного демона. Его уродливая морда расплывается в хищной ухмылке.

– Телепаты, я пришёл за своим телом, – говорит он низким голосом, от которого вибрирует само пространство.

Олежек смеётся, смотря на Демона, словно это самое забавное зрелище, которое он видел.

– Весело, да? – усмехаюсь я, глядя на сына.

Демон делает шаг вперёд, а я формирую в руке пси-клинок, ощутив, как энергия струится вдоль пальцев.

– Посмотрим, как тебе понравится эта игрушка.