Земли лорда Гагера, Та сторона

Лорд Гагер сидит в темном зале своего замка, где единственный свет исходит от тлеющего камина. Огненные языки лениво трепещут, треск дров звучит приглушённо. Его взгляд устремлён на потускневшие гобелены, которые несут тени великих побед. Побед, добытых его хитростью, железной волей и, иногда, чистой удачей.

«Мальчишка-лорд,» — проскальзывает у него в голове, будто яд. Его злость давно выветрилась, оставив после себя холодный расчёт. — «Дерзость граничащая с безумием. Заигрался. Но с кем⁈ Со мной… И не боится же.»

Он нехотя садится за массивный письменный стол, покрытый пергаментами, печатями и разрозненными чернилами. Посреди этого хаоса лежит письмо Багровому Властелину. Бумага, словно живое напоминание об унизительном объяснении, требующем признания своих ошибок. Даже в письменной форме это было равносильно ножу в сердце для его гордости.

«Наёмники,» — думает Гагер, потирая виски, словно это может помочь от головной боли. — «Пушечное мясо, которое я послал напролом. Их провал обошёлся мне слишком дорого. Зар разоблачил меня, опять же не без участия мальчишки. Багровый Властелин может закрыть глаза на одну ошибку, но вторую он вряд ли простит.»

Он резко встаёт и начинает мерить шагами холодный каменный пол. Наёмники, посланные против мальчишки, стали провальной ставкой. Но даже из этой неудачи Гагер извлёк урок. Точнее, вспомнил старые истины, давно позабытые в пылу амбиций. Перебирая обрывки информации о молодом менталисте, он наткнулся на нечто интригующее: мальчишка оказался втянут в войну с Обителью Мучений.

«Вот оно,» — тихо произносит он, замерев у окна. Туманный смог у подножия замка извивается, словно змея, медленно сжимающая кольца. — «Обитель Мучений… Мальчишка станет идеальным отвлекающим манёвром. Кость в горле, которую они не смогут вырвать, как ни старайся. Особенно без моей помощи.»

На губах дроу появляется едва усмешка — мрачная, почти хищная. Гагер возвращается к столу, его мысли уже полны новых схем.

«Мальчишка заставил меня проявить больше внимания, чем я планировал,» — размышляет он, выпрямляя пергаменты перед собой. — «Что ж, лорд Филин, отныне ты не проблема, а удобный инструмент для усиления моего влияния.»

Посредством связь-артефакта Гагер вызывает мутанта — одного из тех офицеров, кому разрешено видеть своего владыку в лицо. Полукровка, некогда бывший человеком до того, как гены дроу изменили его сущность, молча склоняет голову, ожидая приказа.

— Ты отправляешься в тот примитивный мир, — велит Гагер. — На Южный полюс. Там встретишься с монахами Обители Мучений. Передай им предложение: союз против мальчишки-менталиста, лорда и конунга Данилы. Скажи, что я готов поддержать их усилия… но на своих условиях.

Он делает паузу, обдумывая, чем могут быть полезны монахи.

— Големостроение и демонология — вот что меня интересует. Их геномантские эксперименты и прочая мерзость мне не нужны. Пусть даже не заикаются об этом. Мне нужны технологии и магия, которые укрепят мои войска.

Гагер поднимает ледяной взгляд на полукровку:

— Взамен я предложу им помощь. Артефакты, чтобы они могли продолжать свои игры. Но пусть понимают: мне плевать на них. Союз этот временный. Я веду, они следуют. Иди, — бросает он, отворачиваясь. — И действуй быстро.

Полукровка низко кланяется, прежде чем исчезнуть в дверях. Лорд Гагер хмыкает глядя ему вслед,

«Тринадцатый,» — мрачно размышляет он, барабаня пальцами по краю стола. — «Нет… даже четырнадцатый, кого я отправляю к этим упёртым монахам за всю свою жизнь. И никто не вернулся. Я уже предлагал им союз очень давно, но без толку. Либо они параноидальны, либо глупы. Сколько ещё раз стучаться в их закрытую дверь? Они и правда считают, что могут игнорировать меня?»

Он встаёт, подходит к окну и смотрит на туманное море, скрывающее границы его владений.

«Если они вновь проигнорируют меня,» — думает Гагер, его губы кривятся в холодной усмешке. — «Пусть винят только себя, тупые гомункулы.»

* * *

Через пару дней всё готово для великого шоу — полёта императора Ци-вана на Золотом Драконе. Ражское поле, тщательно расчищенное и огороженное забором, напоминает арену для гладиаторских боёв. Только вместо кровавой битвы здесь — масштабный фарс для публики. Охрана повсюду: каждое движение фиксируется, пропуска проверяются, все же скоро прибудут великие персоны.

Репортёров маленькая группа. Слишком много камер — это же хаос и неуправляемая толпа. «Новостной лев» здесь, конечно. Ольга ведёт себя по-королевски, раздавая взгляды и улыбки, но держится рядом с князем Хабаровым. Репортёры суетятся, пытаясь выжать кадры с максимальной помпезностью.

Я прибываю на место в своём «Буране». Камила и Настя, нарядные и сияющие, словно с обложки журнала, одеты в изысканные платья, которые подчёркивают их элегантность. Махаю рукой Золотому Дракону, который уже с деланным величием летает над полем под щелчки фотоаппаратов.

— Ну как ты не стесняешься? — мысленно поддразниваю его.

— Эти жалкие люди ничего не значат для меня, — гордо отвечает он с привычным высокомерием. — Пусть смотрят, муравьи, и завидуют рожденному летать.

Ну да, конечно. Чешуйчатый позёр.

Оглядываю поле. Князь Хабаров и княжна Ольга заметили моё прибытие. Подхожу, здороваюсь, обмениваемся парой формальных фраз. Дракон, уловив нужный момент, лениво опускается на землю, демонстрируя свои золотые бока так, чтобы каждый папарацци мог запечатлеть этот миг величия. Камеры клацают, объективы горят. Если бы он мог, наверняка собирал бы за съёмки роялти.

— Ты что ли позируешь? — мысленно усмехаюсь.

— Делать мне нечего! Я всегда выгляжу достойно, — бастует Дракон.

И тут на поле въезжает серебряный кортеж Ци-вана. Машины сверкают под солнцем, словно жемчужины в ожерелье. Наконец, из одной выходит сам император, в золотом костюме наездника, расшитом драконами. Пурпурный плащ развевается на ветру. Полуторный меч в ножнах сверкает драгоценными камнями на рукояти. Ци-ван ярко принарядился по сегодняшнему поводу.

«Похоже, что нас с Настей затмили по части наряда» — смеется Камила по мыслеречи.

«Будьте милосердны, — усмехаюсь. — Все же у Ци-вана сегодня праздник».

Ци-ван в окружении сановников уверенно направляется к нам с князем Хабаровым. Его шаги медлительно-величавы.

— Князь, княжна, — учтиво кивает он Хабарову и Ольге Валерьевне, а затем переводит взгляд на меня. — Граф Данила. Благодарю вас за подготовку этого животного, — с пафосом произносит он.

Золотой Дракон выдыхает густой поток пара, сопровождая его громогласным рыком. Звук настолько мощный, что у большинства присутствующих от неожиданности вздрагивают плечи.

Я лишь усмехаюсь:

— Прошу вас, Сын Неба, — спокойно говорю, — не называйте Дракона «животным». Он парень обидчивый. Думаю, вы должны понимать. Ну а теперь прошу — садитесь. Как говорится, долг платежом красен. Я предоставляю вам честь полетать на Золотом Драконе, в знак благодарности за вашу поддержку в прошлой военной кампании.

Ци-ван слегка замешкался, его уверенность на мгновение дала трещину, но он быстро берёт себя в руки. Рассеянно кивнув, император делает несколько шагов к дракону, пытаясь выглядеть спокойно, хотя в его взгляде читается лёгкое напряжение.

Мысленно я обращаюсь к Золотому:

— Веди себя достойно. Шоу должно быть на высоте.

Дракон, будто нехотя, отвечает громким ленивым рыком и медленно сгибает лапы, плавно опускаясь к земле. Золотое сияние его чешуи под лучами солнца отражается в объективах камер и фотоаппаратов.

Ци-ван приближается к Золотому Дракону, его шаги уже не столь уверенные. Сначала он нерешительно касается гигантской лапы дракона, но тот демонстративно напрягает мышцы, и чешуя едва заметно вздрагивает. Император тут же одёргивает руку, будто обжёгся. После секундного замешательства он, видимо, решает, что храбрости добавляет не что иное, как сталь, и начинает натягивать металлический доспех.

В доспехе Ци-ван осторожно предпринимает новую попытку взобраться на Дракона. Но задача оказывается не из простых: Золотой намеренно качается.

— Чжу! Скажи ему, чтобы он не качался! — раздражённо кричит император, цепляясь за гладкую чешую.

Чжу Сянь, растерянный и заметно нервничающий, поворачивается ко мне с неловкой улыбкой:

— Граф Данила Степанович, может, вы как-то сможете уладить это?

Я мысленно связываюсь с Драконом, пряча ухмылку:

— Слушай, я понимаю, тебе хочется быть здесь единственным парнем в золотом. Но давай без показательных выступлений. Ты же не хочешь опозорить нас перед всем миром?

Золотой тихо хмыкает. Наконец он слегка успокаивается, позволяя Ци-вану забраться на его спину. Император цепляется за выступающие шипы, с трудом устраиваясь на месте. Правда, вид у него не величественный, а скорее комичный — словно он пытается освоиться на неуклюжем механическом быке.

Пауза затягивается. Неловкость заполняет пространство, пока все ждут продолжения.

— Ну что, он будет взлетать? — растерянно спрашивает Чжу Сянь.

Я спокойно улыбаюсь:

— Вы готовы? Отлично. Для начала мы поднимемся в воздух. А потом уже Дракон полетит.

Мы с Камилой забираемся в «Буран», где уже ждёт экипаж. Настю оставляю рядом с княжной Ольгой, все же чем меньше народу тем больше кислорода. А Камила нужна для левитации боевого модуля. Машина, словно обжитый зверь, тихо урчит, готовясь к взлёту. Сажусь в кресло, пристёгиваюсь и мыслеречи говорю желточешуйчатому:

— Золотой, поднимайся аккуратно. И не вздумай его скинуть, понял?

Дракон, послушно выпрямившись, начинает подниматься в воздух. Неожиданно из-за елей показываются два вертолёта ханьцев. Сопровождение, как я и ожидал. Правда, полезности в этом не вижу: если Ци-ван рухнет, ни один вертолёт его не подхватит. Но пусть летают, раз им так спокойнее.

Когда мы все оказываемся в воздухе, я замечаю, как Ци-ван что-то говорит Дракону. Это вызывает у меня любопытство. Подключаюсь к сознанию Золотого. Голос императора звучит с демонстративным пафосом:

— Ты слышишь меня, Дракон? Тебе выпала честь служить Императору Поднебесной. Смотри на образы, что я тебе посылаю. Это реальные сокровища. Я предлагаю тебе горы золота. Они будут твоими, если ты станешь моим наездным животным.

Золотой накрывает глаза третьим веком. Я, хмыкнув, наблюдаю, как он переваривает услышанное. Ну что ж, вот это переговоры. Камила, заметив мою задумчивость, осторожно спрашивает:

— Что там, Даня?

— Нашего Золотого пытаются подкупить, — отвечаю сдержанно, чтобы не сорваться на смех.

— Ого! — восклицает она, удивлённая и немного возмущённая.

— Ага. Тоже не ожидал, — пожимаю плечами. Камила делает любопытные глазки, и я подключаю ее к каналу мыслеречи как наблюдателя.

Золотой отвечает с презрением:

— Горы золота? Ты действительно думаешь, что можешь купить меня? Я никому не служу, ничтожество. И уж точно не стану игрушкой для человека, который боится даже забраться на меня без доспехов.

Ци-ван застывает столбом, видно, что его самолюбие глубоко задето. Я усмехаюсь, радуясь, что Золотой остаётся верным и не поддаётся на такие дешёвые подкупы. Однако Император, собрав остатки своего высокомерия, всё же пытается контратаковать:

— Но ты ведь служишь мальчишке!

Золотой, не скрывая презрения, отрезает:

— Этот «мальчишка» защищает мой народ, ничтожество. Это мой народ служит ему, а я — заодно.

Ци-ван снова замолкает. Видимо, его доводы закончились.

Камила, сияя гордостью, восклицает:

— А я знала, Даня, что Золотой нас не предаст!

— Я тоже не сомневался, — соглашаюсь, наблюдая за происходящим.

Тем временем Золотой, явно раздражённый, отвечает Императору презрительным тоном:

— Ха! Ты — муравей, дрожащий от страха перед высотой. Как ты смеешь думать, что можешь владеть мной?

От Ци-вана начинают исходить волны глухой ярости. И вдруг, резко, он выхватывает меч из ножен, которые до этого были скрыты доспехом. Меч сверкает в лучах солнца, а руки Императора вскидывают его в готовности. Лезвие направлено прямо к шее Золотого Дракона. Наверняка, между краями чешуек.

Камила вскрикивает, её голос дрожит от шока:

— Даня! Он же…!

Я непроизвольно поднимаю бровь. Неужели Император Поднебесной настолько глуп, чтобы попытаться подчинить дракона с помощью меча? Или, что ещё хуже, хочет его убить? Безумие. Они ведь на высоте. Если Золотой решит сбросить его, Ци-вану не поможет ни доспех, ни титулы.

Но затем моё внимание привлекают вертолёты, окружающие Дракона. В первом — маги с энергетическими сетками. Быстро сканирую обстановку. Один, два, три телепата. Все трое насторожены, их внимание сосредоточено на Ци-ване.

И вдруг всё становится кристально ясно. Ци-ван задумал хитрую, но отвратительную игру. План очевиден: ранить дракона, пробить его ментальную защиту, сделать уязвимым для телепатов и захватить контроль. Хитрый ублюдок. Но нет, этого не случится.

Анализ занимает долю секунды. Ци-ван ещё только успевает ухватить меч двумя руками, готовясь нанести удар, а я уже знаю, что делать. Холодная ярость вспыхивает внутри меня, обжигая. Моих зверей не тронут. Они не игрушки и не пешки в чьих-то грязных играх. Я не позволю превратить их в рабов.

Рявкаю экипажу:

— Навести пушку на первый вертолёт!

И тут же подключаюсь к мысленной связи. Вежливость? Нет, не слышал. Обрушиваю на Императора Поднебесной мощный ментальный крик, плевать на все эти титулы и церемонии:

— Глянь сюда, рисоед!

Ци-ван вздрагивает, как будто его ударили по лицу, и резко оборачивается на «Буран». Его глаза сверкают яростью, но в них промелькивает неуверенность, нотка растерянности. Отлично.

Пушка «Бурана» уже пришла в движение, её массивный ствол медленно, но неумолимо разворачивается в сторону ближайшего вертолёта. В его кабине — горстка телепатов, которые явно осознают свою уязвимость. Паника среди магов почти ощутима, словно напряжение в воздухе стало осязаемым, когда они понимают, что прицел направлен именно на них.

Ци-ван застыл с поднятым над головой клинком. Меч, конечно, не простой, а выкован из антимагического металла, но это едва ли его спасёт. Его взгляд метается между мной и вертолётом. Стальной шлем качается в растерянности. Он видит, как пушка надёжно берёт на мушку его людей — тех самых телепатов, от которых зависел весь его план.

Я удерживаю мысленный канал, добавляя ещё каплю яда в его растерянное сознание:

— Ну что, Сын Неба, как тебе такое? Стоит ли игра свеч?

В этот момент он понимает окончательно: любой шаг в сторону агрессии обернётся катастрофой. Я готов прикончить его прямо здесь, в небе, — достойный конец для того, кто называет себя Сыном Неба.

Ци-ван молчит, и причины этому можно предположить разные. Но я думаю, дело в том, что он просто медленно соображает. Не потому что глуп — нет, он явно привык к более стратегическим играм, а не к оперативным решениям в полевых условиях. Если вообще когда-либо оказывался в них.

Я замечаю, как под его доспехом дёргается кадык, а он шумно сглатывает. Он понял. О да, теперь он полностью осознаёт, на какой опасной грани балансирует.

Моя пушка остаётся надёжно нацеленной на его вертолёт, где уютно устроились телепаты. Один неверный шаг, одна попытка удара — и для них всё закончится быстрее, чем Император успеет осознать свою роковую ошибку.

Я наблюдаю, как Ци-ван лихорадочно оценивает ситуацию, его взгляд мечется, выискивая хоть малейший шанс. Но он знает: если он хоть на мгновение прикоснётся мечом к шее Золотого Дракона, его телепатов разнесёт на куски. А что потом?

Он останется один на один с разъярённым Драконом, который либо скинет его вниз, словно мешок с рисом, либо, что вероятнее, превратит его в хрустящий тост прямо в воздухе. Ни один из этих сценариев явно не входит в планы «Сына Неба».

Ци-ван вздрагивает, словно от удара, затем медленно убирает одну руку от рукояти меча, а второй возвращает оружие обратно в ножны. Ага, сдался. Молодец. Не придётся поджаривать тебя в прямом эфире, под прицелом камер, через которые за нами наблюдает весь мир.

Теперь Ци-ван сидит на спине Золотого Дракона, как стоптанная кукла, явно избегая любых лишних движений. Каждый мускул его тела напряжён до предела, но он отчаянно старается сохранить хотя бы иллюзию достоинства. Его спина прямая, голова чуть приподнята, но вот руки судорожно вцепились в шипы Дракона, выдавая всё.

И тут в моей голове раздаётся знакомый голос Золотого, раздраженный и скучающий:

— Ну что, долго мне ещё таскать этого муравья на себе?

Я усмехаюсь:

— Ещё немного. Потерпи. Но, знаешь, давай напоследок подарим ему незабываемые впечатления. Сделай так, чтобы он вспоминал этот полёт до конца своих дней.

— Даня, что ты задумал? — спрашивает Камила, подключенная к каналу.

— Сейчас увидишь, — с предвкушением отправляю Золотому Дракону схему следующего манёвра. Он, уловив замысел, фыркает с лёгким раздражением, но соглашается.

— Ну, держись, Сын Неба, — бормочу себе под нос, глядя на экран, уже готовясь разразиться смехом.

В следующую секунду Золотой Дракон резко взмывает вверх почти вертикально, оставляя за собой мощный поток воздуха. Ци-ван, явно не ожидавший такого поворота, судорожно хватается за всё, что под руку попадётся. Но удержаться оказывается задачей почти невозможной.

И тут наступает кульминация: Дракон выполняет мёртвую петлю, переворачиваясь вверх ногами. Ци-ван, отчаянно вопя, срывается с его спины, головой вперёд устремляясь в свободное падение.

Но всё идёт строго по плану. Золотой, заранее предупреждённый, с изяществом хищника пикирует вниз, ловя Императора Поднебесной в свои мощные передние лапы. Ци-ван продолжает орать, уже находясь в «безопасности». Паника его не отпускает, несмотря на крепкую хватку Дракона и тот факт, что его жизнь всё ещё в относительной сохранности.

Я не могу сдержать хохота и заливаюсь громким смехом. Взгляд на Камилу, которая, прижав руки к животу, буквально содрогается от смеха, делает этот момент ещё веселее.

Золотой, словно наслаждаясь моментом, выполняет ещё пару крутых виражей, испытывая нервы несчастного Императора Хань на прочность. Его вопли доносятся даже через рев ветра. Наконец, уловив мой мысленный сигнал, Дракон начинает плавное снижение.

— Пожалуй, хватит, — бросаю я Дракону, вытирая слёзы смеха. — А то ещё решат, что мы тут устроили авиашоу.

Да и Ци-ван и так уже напуган до предела. Грандмастеры, конечно, не должны страдать от инфарктов… но кто их знает.

Золотой медленно теряет высоту, направляясь к полю. Не дожидаясь полной посадки, он вдруг резко сбрасывает Ци-вана с небольшой высоты. Император громко шлёпается на землю, распластавшись, будто выжатая тряпка. Его доспехи глухо звякают, а сам он стонет, пытаясь подняться.

Золотой мягко приземляется рядом, с явным удовольствием оглядывая плоды своих усилий.

— Муравей спущен, — фыркает он в моей голове.

Мда. Ци-ван явно надолго запомнит, что бывает, когда злишь Дракона и телепата одновременно.

Когда «Буран» мягко приземляется рядом с Золотым Драконом, я выхожу из кабины, подаю руку Камиле, помогая ей спуститься, и бросаю взгляд в сторону леса. Там вертолёт с телепатами медленно идёт на снижение, скрываясь за деревьями.

Ци-ван, заметно потрёпанный и хромающий, наконец поднимается на ноги. Его доспех испачкан грязью, лицо мрачное, а осанка далека от императорской. Даже странно что он не сбросит доспех — видимо, все еще опасается за свою жизнь.

Ханьские сановники громогласно приветствуют спустившегося Сына Неба. Да только виновнику торжества не до этого. Не оглядываясь ни на кого, он направляется к своему лимузину. Шаги неровные, но он упорно двигается вперёд.

Забравшись внутрь машины, Ци-ван с силой захлопывает дверь. Едва проходит несколько секунд, как лимузин резко трогается с места, вздымая облака пыли. Остальной кортеж в спешке бросается за ним, хаотично выстраиваясь в колонну, чтобы не отстать.

Сановники, оставшиеся на месте, растерянно переглядываются, явно не понимая, что происходит. Один из них неуверенно нарушает тишину:

— Император… просто уехал?

Удивление быстро перекидывается и на репортёров, которые не перестают щёлкать камерами, фиксируя каждую деталь происходящего. Вспышки мелькают одна за другой, словно праздничный салют. Некоторые из них начинают подходить ближе, явно собираясь выяснить у кого-нибудь из свиты, что только что произошло.

И вот, к ним выходит Чжу Сянь. Его уверенная, даже широкая улыбка выглядит почти идеальной, но глаза нервно блестят, выдавая внутреннее напряжение. Он, не теряя самообладания, начинает свою вымученную речь:

— Его Императорскому Величеству Сыну Неба настолько понравился полёт, что он решил лично испытать крутые манёвры. Особенно мёртвую петлю, — с неподдельным энтузиазмом заявляет Чжу Сянь, словно всё происходящее было заранее запланировано и тщательно отрепетировано. — Наш Император в восторге и выражает искреннюю благодарность графу Вещему-Филинову и Русскому Царству за возможность насладиться этим захватывающим опытом.

Он делает паузу, чтобы дать репортёрам время для осознания услышанного, а затем добавляет ещё пару комплиментов, стараясь увести внимание от поспешного бегства Ци-вана.

К нам подскакивает Настя, шурша юбками платья:

— Даня, всё в порядке? Камила уже по мыслеречи всё показала.

— Ну тогда ты сама видела, как всё получилось. Здорово и весело, правда? — улыбаюсь я.

Настя отвечает улыбкой, в которой блеснуло лёгкое одобрение:

— И правда.

Мы с девушками едва успеваем отойти от «Бурана», как к нам стремительно направляется Ольга. Кажется, ещё чуть-чуть, и она бы просто побежала. Её глаза блестят от нетерпения, а на лице сияет улыбка журналиста, который только что получил сенсацию века.

— Ну, ну, — говорит она, едва сдерживая смешок и качая головой. — Данила Степанович, вы, конечно, мастер устраивать шоу!

Её взгляд устремляется к удаляющемуся лимузину Ци-вана, за которым судорожно выстраивается кортеж. Затем она снова смотрит на меня, прищурившись, явно ожидая пояснений.

— Ваше Высочество, шоу устроил Ци-ван, — отвечаю я с невинной улыбкой.

Ольга только качает головой и, понизив голос, добавляет:

— Ты понимаешь, что репортёры это не пропустят? Ци-ван теперь точно главная звезда заголовков.

— Так ему и надо, — пожимаю плечами. — Пусть привыкает к вниманию. За что боролись, на то и напоролись, как говорится.

Она не выдерживает и заливается смехом, прикрывая рот рукой.

— Нет, конечно, Его Императорское Величество падал с таким изяществом! Полагаю, без шоу вы обойтись просто не могли?

Я пожимаю плечами и перехожу на мыслеречь:

— Ци-ван попытался подчинить Дракона силой, и получил по заслугам. Это вы расскажете Красному Владу и Его Величеству. А для публики… — я усмехаюсь, подыгрывая ситуации. — Император захотел экстрима: крутые виражи, мёртвая петля… Настоящий герой, разве нет? Молодец, что рискнул!

Ольга удивлённо смотрит на меня, её глаза широко раскрыты. Затем она качает головой и тихо, почти шёпотом, говорит:

— Данила Степанович… Простите меня за то, что я просила вас сдерживаться. За то, что умоляла вас не мстить этому… мерзкому человеку за его попытку навредить вашему благородному зверю.

Я ловлю её взгляд и, улыбнувшись мягко, отвечаю:

— Ольга Валерьевна, никаких извинений не нужно. Вы думали об Отечестве, а это важнее всего.

Её лицо слегка краснеет, и она на мгновение отводит глаза. Но лёгкая улыбка остаётся, чуть смягчая её смущение.

В моей голове раздаётся обрывистый голос Золотого:

— Пусть садится на меня.

Ну надо же. Золотой расщедрился на полёт. Я поворачиваюсь к княжне:

— Ольга Валерьевна, — улыбаюсь, — не хотите прокатиться?

Она замирает на мгновение, словно не веря своим ушам, но тут же её лицо озаряется широкой, почти детской улыбкой:

— А можно?

— Конечно. Он сам предложил покатать вас, — отвечаю невозмутимо.

Но тут в моей голове звучит возмущённый протест Золотого:

— Да ничего я не предлагал!

Я игнорирую желточешуйчатого, а Ольга, слегка растерявшись, смотрит на меня, её восторг всё сильнее прорывается наружу.

— Правда? — спрашивает она, явно взволнованная.

— Правда. Хотя, если быть точным, он скорее ворчит, чем предлагает, — уточняю с лёгкой усмешкой. Затем оборачиваюсь и зову:

— Камила!

Моя жена, которая стояла рядом спокойно наблюдала, подходит ближе.

— Да?

— Прокатись с Её Высочеством, — предлагаю я. — Сопровождай её.

Камила, чья магия воздуха гарантирует, что любой полёт пройдёт идеально, лишь спокойно кивает, соглашаясь.

— Хорошо, — говорит она и улыбается Ольге. Её голос звучит уверенно и ободряюще. — Ваше Высочество, не волнуйтесь, со мной вам будет летать так же комфортно, как и с моим мужем.

Ольга, уже сияя от предвкушения, с радостью произносит:

— Не сомневаюсь, Камила Альбертовна.

— Тогда прошу, Ваше Высочество.

Княжна забирается на спину Золотого, а следом за ней поднимается Камила, усаживаясь рядом. Золотой и сам аккуратно поднимает девушек на своей лапе.

Желточешуйчатый плавно взмывает в воздух. Полёт проходит спокойно: Камила мягкими потоками воздуха удерживает пространство на спине безветренным, заботясь о комфорте Ольги. Тем временем папарацци внизу снова принимаются щёлкать камерами.

Ко мне подходит князь Хабаров, в глазах которого читается явный интерес.

— Прошло, кажется, неплохо, — произносит он ровным голосом, но в его тоне ощущается уважение. — Благодарю за вашу выдержку.

Я киваю. Видимо, князь всё понял. Он понял, что Ци-ван пытался устроить нечто гадкое, а я сдержался, чтобы не прихлопнуть его в порыве гнева. Вместо этого я ограничился одним уроком. Это понимание читается в его взгляде. Хотя, честно говоря, предсказать поведение Ци-вана было не так уж сложно — многие ждали, что он сделает какую-нибудь пакость.

Хабаров переводит взгляд на Золотого, который парит над полем с Ольгой и Камилой на спине, и с лёгкой улыбкой замечает:

— Всё же это потрясающее создание. Я не могу осуждать желание Императора Поднебесного обладать таким зверем. Но вот его поступок — совсем другое дело.

Я улыбаюсь и предлагаю:

— Хотите прокатиться?

Князь качает головой, его глаза блестят лёгкой усмешкой.

— Нет уж, благодарю. Я уже стар для подобных экспериментов как драконьи горки.

Я улыбаюсь шире.

— Понимаю, князь. Зато можно любоваться полетами других на безопасном расстоянии.

— Именно так, — подтверждает он, улыбнувшись. — Кстати, граф, благодарю за урок дипломатии. Проучить, но не убить — очень действенно.

Он разворачивается и уходит. Что ж, забавно. Такой уважаемый человек оценил мой подход к ситуации, и это дорогого стоит.

* * *

Временная резиденция Ци-вана, Владивосток

Ци-ван и Чжу Сянь сидят в роскошных апартаментах. На огромном экране напротив них идут имперские новости. Всё выглядит безупречно: диктор с серьёзным выражением лица рассказывает о героическом полёте Его Императорского Величества. Камера плавно сменяется кадрами, где Ци-ван изображён под идеальным углом, создавая впечатление бесстрашного и решительного наездника.

— Настоящий ас! — восторженно восклицает диктор. — Император Поднебесной продемонстрировал поистине выдающиеся навыки, совершив головокружительные виражи и даже мёртвую петлю!

Чжу Сянь украдкой бросает взгляд на Ци-вана. Император сидит в кресле, хмурясь, сжимая бокал в руках так, будто он может треснуть в любой момент. Картина на экране идеально отредактирована, но он знает правду. И она далека от того, что сейчас видят миллионы.

Ци-ван молчит, но его мысли неумолимо возвращаются к событиям дня. Он вспоминает, как мальчишка навёл пушку на вертолёт с его телепатами. В тот момент что-то внутри него сжалось. Всё, что он так тщательно планировал, рухнуло, как карточный домик.

Но это ещё не всё. Ему достаточно закрыть глаза, чтобы снова почувствовать, как силы гравитации вырывают его из седла, а мир переворачивается вверх ногами. Воспоминание о том, как он беспомощно летел вниз, уверенный, что его размажет о землю, по-прежнему вызывает леденящий ужас.

Этот страх пробуждает другое воспоминание — давно забытое, из детства. Маленький Ци-ван, впервые севший на карусель, и тот панический ужас, когда она закрутилась быстрее. Тогда он испугался так сильно, что обмочился. Это унижение он помнит до сих пор. Сейчас же он понимает, что если бы не доспехи, история могла повториться. Сегодня он вновь почувствовал себя беззащитным, униженным и обоссанным.

— Сын Неба, вы в порядке? — осторожно спрашивает Чжу Сянь, замечая его затравленный взгляд.

— Всё хорошо, — хмуро бросает Ци-ван, не желая вдаваться в подробности.

Чжу Сянь неловко кивает.

Ци-ван сидит молча, медленно вращая бокал в руках. Воспоминания о падении в бездну, унижении и страхе всё ещё гложут его, но на их место постепенно приходит другая эмоция — решимость.

— Я больше не хочу летать на этом драконе, — наконец говорит он, стиснув зубы. — И пытаться его подчинить тоже. Это… бессмысленно.

Чжу Сянь облегчённо выдыхает, но тут же напрягается, когда Ци-ван резко добавляет:

— Выпусти разрешение!

— Какое разрешение, Сын Неба? — спрашивает Чжу Сянь, растерявшись.

Ци-ван откидывается на спинку кресла, его лицо становится жёстким.

— Выпусти разрешение, в котором я, Император Поднебесной, выражаю благодарность роду Филиновых за доступ к поставкам мяса в будущем через транспортный портал или за какую-нибудь другую ерунду, неважно. И… — он делает паузу, — разрешаю этому мальчишке летать на Золотом Драконе. Это будет моей милостью.

Чжу Сянь ошеломлённо смотрит на него, словно не веря своим ушам.

— Летать на Золотом Драконе? — переспрашивает он. — Но как мы это объясним?

— Очень просто. Мы подадим это так же, как делаем с пандами. Поднебесная «раздаёт» панд в зоопарки по всему миру, но они всё равно остаются нашей собственностью.

Чжу Сянь, быстро осмысливая услышанное, медленно тянет:

— Но… панд мы можем в любой момент отозвать обратно.

Он осекается, осознавая, что Император только что заключил сделку со своей гордостью.

— Значит, «дарим» дракона роду Филиновых, — наконец соглашается сановник.

— Именно, — подтверждает Ци-ван, его голос становится твёрже. — Свяжись с канцелярией Царя Бориса. Убедись, что их телепат не устроит никаких фокусов во время церемонии вручения этого разрешения.

Чжу Сянь кивает, внутренне признавая, что это мудрый ход. Убедиться, правда, не помешает.

Граф Данила, без сомнений, будет удивлён, когда Император Поднебесной «великодушно подарит» то, что и так ему принадлежит.