Королевский дворец, Шакхария

Айра отрабатывает удары на королевском тренировочном полигоне. Её движения точны и быстры, чёрный клинок Тьмы в руках — порождение её магии — сверкает угрожающе. Каждый удар отточен, каждая стойка выверена. Но в её глазах — что-то большее, чем сосредоточенность. Гнев. Все оказалось не так, как она думала.

— Принцесса, — раздаётся низкий, знакомый голос. Генерал Зодр, высокий и свирепый шакхар, приближается к ней с уверенностью, граничащей с дерзостью. На его голове качается малиновый ирокез. В носу — костяное кольцо.

Айра поворачивается к нему, не убирая клинок.

— Говорите, генерал, — её голос холоден.

Зодр останавливается и бросает развязно:

— Выходите за меня замуж.

Айра сжимает рукоять клинка сильнее, её лицо остаётся непроницаемым.

— А вы за словом в карман не лезете, — произносит она, глядя ему прямо в глаза.

Генерал усмехается, не отводя взгляда.

— А чего тут думать? Без меня вы не сможете удержать Шакхарию, когда станете королевой. С моими силами и влиянием все будут подчиняться вам без вопросов.

— Значит, без вас у меня ничего не получится? — в её голосе слышится ледяная издёвка.

— Верно, — он кивает, словно это уже решённый факт. — Вы росли в изнеженной Ликании. Здесь вы — чужая. Даже наши снаряды для вас тяжелы, — усмехается он на зазубрины на столбе.

Слова обжигают Айру. Ещё недавно она думала, что быть принцессой — это блеск и величие. Но реальность оказалась другой: бесконечные вызовы, интриги, необходимость постоянно доказывать свою силу. Здесь ей приходится биться за каждый шаг, за каждое право называться наследницей.

Айра не отвечает. Вместо этого она разворачивается и с яростью размахивается клинком. Удар — мощный и безжалостный. Тренировочный столб разлетается на каменные осколки. Её магия взвивается в воздухе, словно осквернённый дым. Она резко выдыхает, опуская клинок.

— Тяжелы, значит? — её голос звучит холодно;

Зодр коротко хмыкает, смахивая с плеча каменную крошку.

— У вас ещё есть время подумать, принцесса. Моя сила вам необходима, если вы хотите удержать Шакхарию. — Он развернулся и зашагал прочь.

Айра остаётся одна. Чёрный клинок в её руках гаснет, исчезая, как тень. Она тяжело вздыхает и смотрит на свои ладони. Мысли её блуждают далеко отсюда. Пальцы едва заметно скользят по тому месту на руке, где когда-то сверкало кольцо конунга. Теперь его нет, но память о том, кто его вручил, жжёт, как тлеющие угли в холодной золе, оставляя невидимый след боли.

— Как же не хватает его… — шёпот сорвался с её губ, глухой и горький.

Она вспоминает то, что было важнее любых слов: его силу, его незыблемое присутствие. Его мысли, всегда были рядом с её, как невидимая нить, сплетённая из поддержки и спокойствия. Даже в самых сложных битвах он был её якорем, её тихой пристанью.

Но теперь он далеко. Айра поднимает взгляд на горизонты Шакхарии, залитые медным закатом. Степные просторы кажутся бесконечными и пустыми. Она знает: впереди — сражение. Её путь к свободе и трону будет пройден в одиночестве. Без него.

* * *

Настало время лично поговорить с ханьцами. На экране мобильного телефона высвечивается имя Чжу Сяня, личного советника Ци-вана. Его репутация — железный дипломат с ядовитой вежливостью — была известна мне заранее. Да и сам я уже не раз имел удовольствие с ним общаться. Впрочем, другие при императорском дворе в Поднебесной и не выживают.

— Граф Данила Степанович, больших благ вам! — учтиво здоровается ханец. — Император Поднебесной решил, что настал момент полетать на Золотом Драконе. Пора исполнить ваше обещание.

— Конечно. Пусть полетает. Это ведь было оговорено в нашем договоре.

Чжу Сянь, в свою очередь, плавно переходит к манипуляции, сохраняя вежливый тон:

— Мы бы хотели организовать полёт в Хань. Всё должно быть максимально торжественно, чтобы подчеркнуть статус Его Величества. Речь идёт о церемонии в духе эпохи Троецарствия: гирлянды, небесные фонарики, ритуальные украшения…

Он увлеченно скатывается в подробное описание церемониальных украшений. Я жду ещё минуту, а затем прерываю с лёгкой усмешкой:

— Мишуру можете любую выбрать, но в Хань? — хмыкаю. — Давайте уточним: я обещал полёт, но не дракона целиком. Нет уж, спасибо. Господин Чжу, прошу вас быть серьёзнее. Золотой не ступит туда, где есть хоть малейший риск того, что его попытаются отнять. Думаю, вы понимаете, почему.

Советник выдерживает короткую паузу, но затем, с видимым неудовольствием, нехотя уступает:

— Ладно, пусть будет ваш Владивосток. Это близко к нашим границам, но всё же остаётся под вашим контролем. Устраивает?

— Хорошо, — коротко отвечаю. — Владивосток так Владивосток.

Чжу Сянь завершает разговор, и экран телефона гаснет. Я откидываюсь в кресле, медленно обдумывая происходящее. Подвох неизбежен. С Ци-ваном всегда нужно быть настороже.

— Эх, — выдыхаю я, убирая телефон в карман. — Зачем вообще приплёл ханьцев к бомбёжке некромантов? Без них ведь справились бы.

Я тут же отмахиваюсь от сомнений. Нет, жалеть об этом точно не стоит. Во-первых, какой в этом смысл? А во-вторых, тогда это был разумный шаг. Я подстраховался, откупился всего одним полётом, и в результате предотвратил куда более серьёзный риск — что нежить разнесёт царские войска в клочья. Как оказалось потом, риск был переоценен, но я ведь не знал численность нежити, а потому решение верно.

Теперь важно не дать им превратить этот «долг» в что-то большее.

Сижу в кабинете, стучу пальцами по столу, размышляя, кого из девушек взять с собой в эту поездку. Долго не думая, зову Лакомку. Она всегда знает, как лучше.

— Мелиндо, — появляется альва на пороге, излучая лёгкость, — что-то случилось?

— Нужно выбрать, кто поедет со мной во Владивосток, — говорю, опираясь локтем на стол. — Там Ци-ван будет взгромождаться на Золотого. Какие мысли?

Лакомка слегка улыбается, задумчиво поправляя прядь волос:

— Настю и Камиллу.

Я фыркаю, не удержавшись от шутки:

— И правда, Светке жирновато будет.

— Дело не только в этом, —парирует Лакомка. — В Хане будет много восточных вельмож, и Камилла здесь твой козырь. Она стильная, элегантная, и прекрасно покажет тебя в лучшем свете. А Настя… — она делает паузу, внимательно глядя на меня, — она твоя невеста. Пора выводить её в свет.

Я устраиваюсь в кресле поудобнее, прокручивая вариант в голове. Всё-таки прозорливая у меня главная жена, не отнять. А ведь в нашу первую встречу она казалась такой дикой, хех. Кто бы мог подумать, что за этой необузданной внешностью скрывается светская дама с холодным расчётом?

— Принцесса, так и поступим. Если хочешь, сама им скажи, — киваю, и Лакомка, радостная, уходит порадовать девушек. Любит она их, прямо как старшая сестра, а не просто «сестра».

На следующий день мы с Настей и Камилой прибываем во Владивосток. Путь прошёл без происшествий, но, честно говоря, оказался довольно утомительным. И всё же он мог бы затянуться ещё больше, если бы мы не срезали маршрут: сначала вышли через портал в Сковородщину, а уже оттуда сели на борт. Этот небольшой трюк заметно сэкономил время, но даже так дорога оставила ощущение изрядной растянутости.

У трапа нас встречают с почётом, всё как положено. Только вот неожиданно впереди всей делегации стоит князь Хабаров, правитель Приморского княжества, прибывший лично. Он выглядит впечатляюще: бородатый, жилистый мужчина, с крепкой осанкой и цепким взглядом. Его глаза с восхищением скользят по фигуре Золотого дракона, который лениво устроился неподалёку, словно заведомо зная, что он здесь главная звезда.

— Ваше Сиятельство! С прибытием! — громко и радушно приветствует меня Хабаров, шагнув вперёд. Затем он с лёгким жестом указывает на девушку в кокошнике, державшую поднос с хлебом и солью.

— Не побрезгуйте приморским хлебушком, — добавляет он с лёгким намёком на гордость. — Добро пожаловать в Приморское княжество!

Я отламываю от буханки кусок и закидываю горячую краюху в рот. Пока хлеб ещё приятно обжигает, проглатываю и, вытирая уголок рта, отвечаю с лёгкой улыбкой, не забыв представить своих спутниц:

— Ваше Сиятельство Геннадий Геннадьевич, спасибо за оказанную честь!. Разрешите представить — Камила Альбертовна Вещая-Филинова, моя жена, и Анастасия Павловна Горндорудова, моя невеста.

Князь улыбается, вежливо приветствуя девушек, а затем, повернувшись ко мне, с шутливой торжественностью заявляет:

— Вы не поверите, но это нам следует благодарить вас, граф! Вы выбрали наш Приморский край, и, благодаря вашему визиту, столько ханьских туристов сюда хлынуло, что мы квартальную выручку за несколько дней сделали! Все мечтают увидеть, как их хвалёный Сын Неба будет летать на вашем драконе.

Я усмехаюсь, кидая взгляд на Золотого, который даже не двигается, сохраняя свою невозмутимость. Его величественная аура делает всё за него, и каждый проходящий мимо невольно склоняет голову.

Князь Хабаров, смеясь, заявляет:

— Не знаю про Ци-вана, но на вашего зверя я бы сам не рискнул залезть. Пусть лучше он сверху на меня смотрит, чем я с него.

Шутка вызывает общий смех, мои девушки галантно улыбаются, а князь зявляет:

— Граф, позвольте предложить вам и вашим сударыням любые апартаменты города за мой счёт. Всё, что пожелаете, в вашем распоряжении.

Я благодарно киваю и сдержанно отвечаю:

— Благодарю за ваше великодушие, князь. Мы уже забронировали номера в «Золотом Роге», названном в честь главной бухты вашего города.

Хабаров одобрительно улыбается, подкручивая пальцем усы:

— Прекрасный выбор, граф! Тогда позвольте мне взять на себя оплату вашего пребывания.

С лёгкой улыбкой я принимаю его предложение:

— Это будет весьма любезно и щедро с вашей стороны. Спасибо, князь.

Беседа продолжается ещё несколько минут, и вскоре мы с Настей, Камиллой и сопровождающим кортежем отправляемся в гостиницу. «Золотой Рог» оправдывает своё название: номера просторные, с отличным видом на город и бухту, переливающуюся огнями. Пока девушки распаковывают вещи, я нахожу время для медитации и для связи с домом.

Гвардейцы докладывают, что обстановка остаётся спокойной: наёмники больше не появляются, и, похоже, лорд Гагер решил временно перейти к более осторожной тактике. Но радоваться рано — это вовсе не означает, что он отказался от своих намерений. Лорд-дроу ещё даст о себе знать, в этом я не сомневаюсь.

Вскоре меня извещают о визите княжны Ольги Гривовой. Я прошу гвардейца провести её в мой кабинет. Она входит в деловом костюме, уверенно оставляя свою охрану за дверью.

— Ваше Высочество, вы выглядите великолепно, — делаю княжне заслуженный комплимент.

Ольга радостно улыбается, слегка кокетливо поправляя ворот пиджака:

— Благодарю, Данила Степанович, вы, как всегда, внимательны. Не то что мой так называемый жених, князь Юлий Михайлович. Он совсем перестал появляться в обществе.

Слова княжны заставляют меня почувствовать лёгкую вину. Морозов настолько увлёкся кузиной Ненеей, что начал рушить планы Красного Влада — сосватать за него княжну Ольгу. Впрочем, моей вины здесь нет. Пусть Царь наконец разрешит всем аристо многоженство и будет им с Красным Владом счастье.

Ольга переходит к обсуждению предстоящего события — полёта Ци-вана на Золотом Драконе. Она деловито уточняет детали съёмки и организационных моментов, её вопросы точны и профессиональны. Я с лёгким одобрением киваю, давая понять, что всё согласовано и никаких препятствий нет.

— Вижу, вы снова всё предусмотрели, Ваше Высочество, — замечаю я с искренним уважением. — Ваш репортаж о моем полёте над Москвой был действительно впечатляющим. Уверен, и полет Ци-вана вы осветите не менее профессионально.

Она отвечает лучистой улыбкой, затем переходит к более серьёзной теме. Голос её становится чуть тише, интонация — более осторожной.

— Данила Степанович, Владислав Владимирович попросил передать вам просьбу, — начинает она, деликатно выбирая слова. — Полёт Императора — дело тонкое. И опасное. Скажите, вы не планируете… никаких действий против Ци-вана?

Её намёк я сразу считываю, но даю себе секунду, чтобы ответить.

— Нет, — говорю спокойно. — Я не стану ничего предпринимать, если, конечно, он сам не спровоцирует меня.

После паузы я добавляю с лёгкой усмешкой:

— Но, Ольга Валерьевна, вы ведь не допускаете, что я стерплю обиду от иностранного правителя?

Она краснеет, слегка опустив глаза.

— Нет, конечно, — торопливо отвечает она. — Простите, если мои слова могли навести вас на такую мысль.

Я мягко улыбаюсь, успокаивая её:

— Ничего страшного. Я уверен в вашей порядочности, Ваше Высочество.

Ольга смущённо улыбается:

— Спасибо.

После небольшой паузы она мнётся, но все же решается объясниться:

— Понимаете, Данила Степанович, Ци-ван — это гораздо больше, чем просто монарх. Он — ключевое связующее звено, удерживающее баланс между множеством кланов и сложной системой договорённостей в Хань. Его устранение может спровоцировать хаос и серьёзную политическую нестабильность в соседнем государстве. А это неизбежно отзовётся и на Русском Царстве, создавая для нас новые, далеко не простые проблемы. Например, многомиллионные потоки беженцев.

Обдумываю услышанное. Её доводы логичны, и я не могу их игнорировать. Наконец, я киваю:

— Вы правы, Ваше Высочество. Разрозненный сосед — это подарок для наших врагов. Такое положение нужно учитывать, — соглашаюсь с доводами. — Обещаю, что это будет учтено в моих действиях, если Ци-ван решит допустить какие-либо выпады в сторону моего рода.

Ольга благодарно кивает. В её глазах читается не просто облегчение, а искренняя забота о будущем Царства. Княжна действительно переживает за общее благо, и это заслуживает уважения.

После разговора я лично провожаю Ольгу до лифта. У её охранников, кажется, срабатывает невидимый сигнал: они вытягиваются так резко, будто в них завели тугие пружины. Лифт закрывается с мягким звоном, а я остаюсь один в коридоре на несколько секунд, прежде чем возвращаюсь в гостиную своего номера.

На душе… нет, не то чтобы тяжело, но ощущение, что расслабляться теперь не получится, накатывает, как прилив. Слишком многое намекнула княжна, слишком многое теперь зависит от моей выдержки. Стерплю ли я выходки Ци-вана, которые точно будут? Кто знает…

Камила подходит почти бесшумно, садится ко мне на колени и уютно устраивается, положив голову на моё плечо. Её спокойствие заразительно, но ненадолго.

— Как прошла беседа с княжной? — спрашивает она мягко.

Отвечаю с видимой задумчивостью:

— Ты не могла бы поговорить с Машей? Намекни ей аккуратно, чтобы она рассмотрела вопрос как-то повлиять на отца. Возможно, Юрий Михайлович уделяет недостаточно внимания Ольге Валерьевне. Они почти не общаются, и это может плохо сказаться на отношениях Морозовых с царским родом.

Камила чуть приподнимает голову, серьёзно кивает.

— Сделаю. Без давления, как ты сказал. Пусть они сами всё осознают.

Я одобрительно касаюсь её руки, и она снова расслабляется, хотя ненадолго.

— Даня, а что Ци-ван? Ты думаешь, он устроит ловушку? — спрашивает она с прямотой, которую я всегда ценил.

Я усмехаюсь, глядя куда-то в сторону:

— Скорее всего, устроит. И, похоже, так думают многие. И многие волнуются, что он свернет себе шею в полете.

— Ты убьёшь его? — её тон спокоен, как будто речь идёт о чём-то обыденном.

— Зависит от того, что он предпримет, — отвечаю я, вспоминая тревогу Ольги. — Если это будет мелочь, убивать его слишком. Но если перейдёт черту… ну, он сам виноват.

Камила снова кивает, её глаза остаются спокойными, но в них читается полное понимание серьёзности ситуации. Ещё немного тишины, и её голос звучит, как заключительный аккорд:

— Тогда и поделом ему.

Я коротко смеюсь и предлагаю Камиле прогуляться. Она мгновенно соглашается, но тут же уходит вытаскивать Настю из ванной. Я, зная женскую неторопливость, одеваюсь без спешки — девушки всё равно будут собираться дольше. Успею даже помедитировать.

Через сорок минут, как и ожидалось, обе уже готовы. Настя поправляет волосы, мельком проверяя отражение в ближайшем зеркале, а Камила улыбается с таким довольным видом, будто прогулка — её блестящая идея. Я усмехаюсь, глядя на их подготовку, и наконец киваю на дверь:

— Ну что, дамы, на свежий воздух?

Мы выходим на улицы центра Владивостока. Город встречает нас огнями витрин, пахучими потоками кофе и ароматами моря, смешанными с выхлопами машин. Всё это создаёт странную, но уютную атмосферу. Через некоторое время мы находим подходящий ресторан, а его меню — просто песня для желудка. Утка. Жареная, ароматная утка, прямо как любит один пушистый кудряш. Заказываем.

Когда блюдо подают, я почти физически ощущаю, как Ломтик выглядывает из моей тени. Хитрый щенок уже облизнулся, будто знает, что ему тоже перепадёт. Мы с девушками наслаждаемся едой. Камила аккуратно отделяет кусочки мяса, а Настя изящно отрезает себе ломтик. Я же просто отламываю и ем, как любой уважающий себя голодный человек. Всё идеально, пока не доносится шум с соседнего стола.

Группа ханьцев в дорогих костюмах решает, что субординация и приличия сегодня не для них. Они громко смеются, роняют фразы на своём языке и явно наслаждаются вниманием окружающих. Один из местных посетителей решается сделать им замечание, но вместо извинений слышит резкий выкрик:

— Уймись! Этот город уже наш!

Я вздыхаю и, не отвлекаясь от своей утки, спокойно вмешиваюсь:

— Судари, вы могли бы потише?

Ханец, видимо, главный в этой шумной компании, резко оборачивается ко мне. Его лицо перекошено от раздражения, и он смотрит на меня, как на досадное недоразумение.

— Судари⁈ Мы господа! Как ты смеешь, русский⁈

Просто продолжаю есть, игнорируя претензии. Камила смотрит на меня вопросительно, но я только улыбаюсь. Настя выглядит будто бы равнодушной, но, поднося еду ко рту, едва заметно обнажает заострившиеся клыки.

Наглец, однако, не унимается. Он подходит ближе, его шаги громкие, как барабанная дробь.

— Ты не ответил! — рявкает ханец как овчарка, уже нависая над нашим столом.

Я спокойно поднимаю взгляд и отвечаю с ленивой усмешкой:

— На глупые вопросы не отвечаю, сударь.

Его лицо багровеет, и, прежде чем я успеваю взять очередной кусок, он хватает ножку утки прямо с моего стола. С показной издёвкой откусывает кусок, шумно пережёвывая, и насмешливо произносит:

— Всё здесь уже наше, потому что наш Император здесь. Вместе с гвардией. А ваш где? За Уралом?

Ломтик выглядывает из тени под потолком, глаза-бусинки сверкают с опасным интересом. Настя тихо ставит вилку на тарелку, а Камила невозмутимо приподнимает бровь как настоящая аристократка.

Я замечаю спокойно:

— Ты бы не торопился. Большие куски — опасны. Можешь подавиться.

Ханец презрительно усмехается, его самодовольная улыбка растягивается до ушей. Глаза его блестят, явно поддатый, а на моё графское кольцо он, кажется, вообще не удосужился посмотреть. Сам рисоед явно не дворянин, но костюм на нём дорогой, явно сшитый на заказ. Типичный представитель богатой простонародной элиты.

— Неужели? А утка-то вкусная… — снова демонстративно прикладывается к ноге.

В голове вспыхивает идея — слишком хороша, чтобы не воплотить. Включаю легионера-некроманта, и через секунду ножка утки в руке рисоеда начинает шевелиться, словно оживая.

Глаза ханьца широко распахиваются от изумления. Ножка резко дёргается, как живой зверёк, и с прыжком исчезает у него в распахнутой пасти.

Он хватается за горло, закашлявшись, его лицо моментально меняет цвет на синюшный. Слёзы льются градом, а он валится на пол, корчась в агонии и судорожно пытаясь вдохнуть.

Мы с девушками равнодушно смотрим. Но мысленно велю ножке выскользнуть из его горла. Она бесшумно исчезает в тени, где её уже ловит Ломтик. Улика уничтожена. Быстро и метко.

Другие ханьцы подскакивают к захлебывающемуся товарищу. Начинают хлопать по плечу, тормошить, очевидно, пытаясь вернуть к жизни. Когда тот, наконец, начинает дышать, один из них резко поворачивается ко мне и подходит с явной агрессией. Его палец, как обличающий жезл, указывает на приятеля.

— Ты ударил его, русский! — выпаливает мой обличитель.

Я ещё даже не успеваю открыть рот, чтобы ответить, как внезапно встаёт Камила. Она делает это с грацией, но её кулак летит с такой силой, что буквально вбивает ханьца в стену.

— Не клевещи на моего мужа! — сухо заявляет она, поправляя локон волос, который выбился из причёски.

Зал замер. Впечатляющий полёт ханьца вызывает у всех лёгкий шок. Даже я на мгновение замираю, прежде чем мысленно связаться с Камиллой:

— Вообще-то, я действительно его ударил.

Камила округляет глаза, её мысли звучат смущённо:

— Ой… Прости, Даня. Я не выдержала.

— Ничего страшного. Но честно, такого я ожидал от зажигалки Светы, а не от тебя, мисс элегантность. Ты меня удивила.

Камила только отводит взгляд, пытаясь скрыть лёгкое покраснение. Тем временем другие ханьцы начинают окружать наш стол, их намерения явно не дружелюбны.

Но прежде чем они успевают что-то сделать, посетители — владивостокцы, раздражённые и возмущённые всей этой сценой, поднимаются со своих мест. Их голоса звучат громко и решительно:

— Всё, хватит этого цирка, рисоеды! Ждите полицию!

Слово «полиции» моментально охлаждает пыл агрессивной компании. Ханьцы уже было дернулись к дверям, но русские быстро окружили их, отрезав путь к выходу. Загнанные в угол, ханьцы начинают оправдываться, громко обвиняя меня и Камиллу:

— Это они напали на нас!

Но русские только хмурятся, возмущённо возражая:

— Не выдумывайте! Мы всё видели. Это вы начали их оскорблять и полезли первыми!

Понимая, что вот-вот начнётся серьёзная потасовка, я спокойно оборачиваюсь к Камилле и Насте:

— Думаю, нам пора уходить.

Мы встаём и проходим мимо обеих групп. Один из русских бросает мне вслед:

— Да, Ваше Сиятельство, правильно, уводите сударынь. Девушкам нечего на такие бесстыжие рожи смотреть. А то мы не выдержим и сами их стукнем. Это не для девичьих глаз.

Я благодарно киваю, но спокойно добавляю:

— Только сильно не бейте, чтобы полиции легче было допросить.

Пропустив вперед своих женщин, я покидаю ресторан. Ресторанный шум остаётся позади, и вечерний Владивосток встречает нас мягким теплом. Здесь, на побережье, воздух совсем другой, не такой, как в остальной России. Мы неспешно прогуливаемся, наслаждаясь тихими огнями города, а затем возвращаемся в наши апартаменты.

* * *

Временная резиденция Сына Неба, Владивосток

Распорядитель императорских удовольствий появляется во временном кабинете Чжу Сяня в резиденции во Владивостоке. Его нервозность видна с первого взгляда: плечи напряжены, а пальцы беспрестанно ломают невидимые узлы. Он бросает на Чжу Сяня тревожный взгляд и наконец выдавливает:

— У нас проблема, господин Чжу. Вы можете мне помочь?

Чжу Сянь поднимает глаза от бумаг, аккуратно складывает кисти рук и любезно спрашивает:

— В чём дело, господин Ван?

Распорядитель, глубоко вздохнув, берёт себя в руки и начинает объяснять:

— Местный управляющий борделя для ханских аристократов во Владивостоке устроил потасовку в ресторане. Русские схватили его, он чуть не умер, подавившись, а потом его передали полиции.

— Ну и что?

— Полицейские, как положено, просканировали его память с помощью телепатов и выяснили, что его бордель не платил налоги, — распорядитель почти шепчет. — Естественно, бордель тут же закрыли, а управляющего арестовали по международному протоколу.

Чжу Сянь хмурится.

— И теперь?

— И теперь, — продолжает распорядитель, всё ещё нервно переминаясь, — у нас проблема. Сын Неба ожидает ежедневных… удовольствий, а в этом городе больше не осталось мест с подходящими девушками. В русских борделях нет ханских девушек того типажа, который любит Сын Неба. Что мне делать?

Чжу Сянь ненадолго задумывается, его взгляд скользит по комнате, прежде чем он отвечает:

— Лучше всего сказать Сыну Неба правду. Он мудр, он поймёт.

Распорядитель замирает на месте, его лицо выражает смесь шока и отчаяния. После короткой паузы он начинает метаться по комнате, нервно теребя свой пояс:

— Вы действительно так думаете? Сказать правду?

— Конечно, — отвечает Чжу Сянь с абсолютной уверенностью.

Распорядитель облегчённо выдыхает, его лицо мгновенно разглаживается. Слегка поклонившись, он благодарит Чжу Сяня и спешно уходит, словно поспешность может как-то смягчить последствия.

Когда дверь за ним закрывается, Чжу Сянь поворачивается в кресле, опирается на локоть и задумчиво смотрит в окно.

— Бедняга, — тихо произносит он, чуть заметно усмехнувшись. — Ему не позавидуешь. Ци-ван отличается резким характером, и такую провинность он вряд ли простит.

Ещё несколько мгновений Чжу Сянь обдумывает возможное будущее несчастного распорядителя, затем с лёгкой усмешкой возвращается к своим бумагам.

* * *

Когда возвращаемся в апартаменты, у двери уже ждёт гвардеец.

— Шеф, к вам пришли два гостя, — сообщает он, как только мы переступаем порог.

— Гости? — удивляюсь я, бросая взгляд на часы. — Уже поздно. Кто?

— Принцесса Ай Чен и принц Го Джи.

Я хмыкаю. Принцесса, конечно, лапочка, а вот второго я не знаю лично.

— Ну что ж, раз уже поздновато, приму сразу обоих. Пусть не томятся.

Оставив Камиллу и Настю разбираться с ужином, отправляюсь в просторную комнату для приёма. Здесь всё обставлено с претензией на комфорт: мягкие диваны, приглушённый свет, столик с напитками — всё, чтобы гости не чувствовали себя слишком чужими. Войдя, я окидываю взглядом гостей.

— Ваши Сиятельства, — приветствую я с лёгким кивком.

Принцесса Ай Чен, утончённая и лучезарная, поднимается навстречу с радостной улыбкой.

— Как рада вас видеть, Ваше Сиятельство Данила Степанович! Как вы поживаете? — на ее губах играет лёгкая обворожительная улыбка. Она одета в ханское платье с вышивкой, где каждый узор напоминает лепестки сакуры

— Прекрасно, принцесса, — отвечаю с улыбкой, садясь напротив. — Для меня также большая радость видеть вас. Чем обязан такому визиту?

Но прежде чем она успевает что-то сказать, принц Го Джи резко берёт слово, будто боится, что его не пустят к микрофону.

— Данила Степанович! Я хотел бы обсудить вопрос сватовства к вашей сестре Екатерине Степановне.

От неожиданности я едва не моргаю.

— Я не с ним если что, — тут же вставляет принцесса Ай, слегка отодвинувшись от принца.

Я внимательно смотрю на ханьца.

— Во-первых, Екатерина Игоревна — у нас с сестрой разные отчества. Во-вторых, насколько мне известно, она уже дала вам ответ.

Принц хмурится, его тон становится раздражённым:

— Да, но я в растерянности. Как женщина может принимать такое решение? Это ведь дело главы рода!

Я сохраняю невозмутимость и поясняю:

— Вы правы, принц, обычно это дело главы рода. Но, будучи главой, я передал ей это право. Если она вам отказала, значит, это окончательное решение.

Лицо Го Джи заливает багровая краска.

— Я не понимаю, как это возможно! Что за вар… — выпаливает он, но до открытого скандала не доходит. В этот момент вмешивается принцесса Ай Чен. Её голос мягкий, но в нём чувствуется твёрдость:

— Примите поражение с честью, принц Го Джи.

Его взгляд, брошенный на принцессу, полон ярости, но он сдерживается. У дверей, не глядя на нас, он мрачно произносит:

— До скорого.

Я провожаю его взглядом и пожимаю плечами. Спокойствие — лучший ответ в таких ситуациях.

— Видите ли, — вдруг произносит принцесса Ай Чен с лёгкой улыбкой, — принц Го Джи только что потерпел второе поражение в сватовстве, свидетелем которого я стала.

— Второе? — удивляюсь я, поднимая бровь. — Неужели первое было к вам?

Принцесса слегка смущается, но её улыбка остаётся безупречно изящной:

— Именно так.

— На крыше отеля есть отличный ресторан, — предлагаю я, глядя на принцессу. — Может, поднимемся туда на ужин, если вы не против?

Ай Чен обворожительно улыбается.

— Да, конечно. Я буду только счастлива.

Я подаю ей руку. Она берётся за неё легко. Вместе мы направляемся к лифту, который доставляет нас в ресторан с потрясающим видом на бухту.

Вечерние огни Владивостока обнимают нас мягким, почти уютным светом. Ресторан на крыше — идеальное место для неспешного разговора. Атмосфера располагает, как говорится.

Во время ужина Ай Чен, слегка понизив голос, говорит:

— Я слышала о транспортном портале, который вы готовите в другой мир. Уже начали поступать заказы от хозяйственников Его Величества Ци-вана. Я бы хотела присоединиться к вашему проекту, если это возможно.

Я на мгновение задумываюсь, глядя на её лицо.

— Мне как раз нужен транспортный коридор по поставке мяса внутри Поднебесной. Было бы здорово, если бы вы взяли на себя его обеспечение.

Её улыбка становится шире, она явно довольна:

— Вы его получите, мой дорогой граф.

— Тогда выпьем, — предлагаю я, поднимая бокал.

Звон стекла звучит, как обещание. Мы пьем, наслаждаясь моментом. Ай Чен, слегка наклонив голову, спрашивает:

— Кстати, а вы взяли с собой дао нашего рода?

— Конечно, — киваю я. — Он в номере. Я ношу его с честью.

Её улыбка становится ещё теплее:

— Это приятно слышать.

Ужин подходит к концу. Мы встаём, готовясь покинуть ресторан. На выходе, в коридоре, неожиданно сталкиваемся с Го Джи.

Ай Чен с лёгкой иронией в голосе произносит:

— Кажется, мы уже попрощались, принц.

Го Джи смотрит на неё, его тон сдержан, почти холоден:

— Верно. Но по пути к своему кортежу я вспомнил, что хотел пригласить графа Вещего-Филинова на охоту.

— На охоту? — уточняю.

— Да, — отвечает он, явно подбирая слова. — На аномальных зверей в моей провинции. Это официальное приглашение от нашего рода. Надеюсь, вы его примете.

— Раз это официальное приглашение, почему бы и нет. Я или мои представители обязательно будут на охоте.

Го Джи кивает, молча разворачивается и уходит.

Когда его фигура исчезает за углом, Ай Чен, всё это время наблюдавшая за ним, тихо говорит:

— Честно говоря, мне не нравится это приглашение. Особенно после того, как он получил отказ в сватовстве к вашей сестре.

Я слегка улыбаюсь, глядя в её огромные задумчивые глаза:

— Мне не привыкать, принцесса.