За завесой всех недавних событий – моего освобождения из кокона, обсуждения новых деловых соглашений с Заром и приезда мамы с новорожденной пухлощёкой сестрёнкой – я как-то упустил из виду поистине важное. Я теперь Грандмастер. Этот ранг открывает передо мной не просто двери, а целые горизонты возможностей, но и требует серьёзного отношения к развитию.

С новым уровнем многое меняется. Теперь у меня накопитель куда мощнее, глубже и шире. Я могу использовать продвинутые практики, недоступные ранее, открывая путь к освоению сложных техник вроде Расширения сознания. Даже мой Легион, состоящий из сознаний поглощённых магов, теперь способен на магию совершенно иного уровня.

Но вся эта мощь требует работы. Чтобы мои легионеры адаптировались к возросшей силе и новым обязанностям, нужны упорные тренировки. Развивать свои способности как телепат я могу без особого труда – тут память Странника и других «прочитанных» телепатов выручит. Но вот с Легионом всё не так просто. Техник разных магий я накачал в голову прилично, и любой легионер теоретически прокачается будь здоров, даже без моего надзора – трибуны для этого существуют. Однако речь идёт не просто о «прокачке», а о наибольшей эффективности. И вот тут встаёт вопрос: как выжать максимум из этой пестрой мозаики личностей? Как довести до совершенства этот хаотичный ворох сознаний, не свихнувшись самому?

Ответ прост: рискнуть. Пробовать. Искать. Звучит как вызов? Прекрасно. Вызов – это моё. Да и профит того стоит.

Кстати, надо бы Владиславу позвонить. Лакомка упоминала, что в мое отсутствие начальник Охранки звонил уже несколько раз. Интересовали его всего два вопроса: жив ли я и, главное, что ещё успел натворить. За исключением прыжка с крыши принца Рагнара больше вроде ничего, но то чучело само напросилось.

На улице уже глубокая ночь. Кабинет освещён мягким светом настольной лампы, я сосредоточенно разрабатываю новые методики развития – и для себя, и для Легиона. Всё вокруг тихо, только шорох ветра за окнами да редкие всполохи магических стел во дворе. Жёны давно легли спать, но я задержался, отложив даже мысли о заслуженном отдыхе.

Решив проветриться, выхожу на балкон. Воздух прохладный, бодрит. Взгляд выхватывает свет на тренировочном полигоне. Кто-то всё ещё машет оружием, несмотря на поздний час. Присмотревшись, узнаю кузена Бера. Он, как одержимый, орудует мечом, оттачивая удары, прыжки, выпады. Надо признать, красиво машет. Я бы так не смог.

Спускаясь вниз, подхожу ближе, привлекая его внимание лёгким кашлем. Бер, заметив меня, останавливается и, вытирая пот со лба, устало вздыхает:

– Конунг, поздновато ты гуляешь.

– Кто бы говорил. Тебя Ледзор мало гоняет что ли? – ухмыляюсь я.

Бер, отложив меч, хмурится:

– Хотел закончить тренировку, но что-то задержался.

Я замечаю:

– Бывает. Только вот у тебя ведь есть проблема с магическим развитием. Ты это знаешь. Меч – дело хорошее, но одной сталью далеко не уйдёшь. Занимайся медитациями, развивай каналы.

Бер качает головой:

– Я лучше буду фехтовать. Чтобы оставаться на уровне, нужно тренироваться постоянно. Меч – это моё.

Смотрю на него внимательно. Он упрям, что в какой-то степени похвально, но одновременно упускает из виду очевидное. На одном фехтовании не выедешь.

– Ты молодец, конечно, что упорно тренируешься, – зеваю, время всё же позднее. – Но что толку от твоих выпадов, если тебя завалят первым же фаерболом? Мечом махаться надо уметь, это бесспорно, но ты живёшь в мире магов, Бер, а сам вовсе не физик. Пора бы уже это смекнуть.

Он раздражённо стискивает рукоять меча:

– У каждого свои методы. Я больше не умею обращаться в зверя, – прорычал он. – Да и раньше не любил полагаться полностью на клыки. Моя сила в оружии.

Я признаю: как мечник Бер действительно молодец. Да и мне, пожалуй, не помешало бы взять у него парочку уроков. Однако одной лишь техникой владения мечом далеко не уедешь. Тем более если ты не физик. Раньше, будучи сильным магом-оборотнем от рождения, Бер мог позволить себе не задумываться о развитии магической составляющей, но теперь всё иначе. После заточения монахов его потенциал заметно ослаб. Ему придется пересмотреть приоритеты: вместо того чтобы размахивать мечом, как одержимый, он должен сосредоточиться на магическом развитии.

Помолчав, я бросаю насмешливо:

– А какой вообще толк в твоём фехтовании, если ты даже своих кузин защитить не способен?

Бер останавливается, замирает. Ага-ага, мои слова попали точно в цель. Лицо его каменеет. Я замечаю, что, возможно, перестарался, но останавливаться не собираюсь. Правда ведь глаза колет, ничего не поделаешь.

– Любой сейчас тебя завалит, – продолжаю я. – Так что оставь свою гордость. Да, в фехтовании ты лучший здесь, никто не спорит. Но если не займёшься магическим развитием, то ничего хорошего тебя не ждёт. Начни с медитаций, послушай Ледзора.

Бер морщит лоб, явно сдерживая раздражение, и резко выпаливает:

– Ледзор?! Да его типа «магические» отжимания достали уже! Он только и делает, что гоняет меня, пока я с ног не свалюсь!

Я ухмыляюсь:

– Именно. Одиннадцатипалый тебя изматывает, чтобы ты наконец взялся за голову. Но, может, ты сам додумаешься, прежде чем свалишься? Ну так что, пошли медитировать? Или будешь дальше упрямиться?

Бер смотрит на меня, хмурится, но, поколебавшись, нехотя кивает:

– Ладно, давай попробуем.

Мы направляемся в зал для медитаций. Атмосфера там тихая, располагающая: мягкий свет, плавные узоры на стенах. Садимся вдвоём на маты, я начинаю работать пси-волнами, направляя разум Бера в медитативное состояние. А то он слишком дерганый и сам никак не успокоится. Постепенно напряжение спадает, его мысли упорядочиваются, хаос мыслей уходит.

Лена через мыслеречь напоминает о себе:

– Даня, ты где? Сегодня моя очередь!

Я не сдерживая усмешку. Жёны давно распределили между собой все ночи недели, и сейчас черед Лены.

– С кузеном Бером медитирую. Скоро приду. Просто он наконец взялся за голову. Эпохальный момент. Надо бы ему подсобить.

– Ты про свои волны? – в её голосе мысленной речи слышится усмешка.

– Ага. – Мои телепатические волны действительно воздействуют на окружающих, и, надо признать, для них это полезно. – Помнишь, как Камила однажды зашаманила целую пристройку возле школы? Якобы для домашних заданий, но на деле – чтобы заряжаться от моих пси-волн?

Лена мысленно смеётся:

– Это было не ради волн, а ради тебя, Даня. Не делай вид, что не догадался!

Я лишь мысленно хмыкаю. Конечно, знал.

Зазвонил телефон. На экране высвечивает имя Владислава Владимировича. Вот уж кто точно умеет поймать в самый неподходящий момент. А ведь я всё собирался ему позвонить, но как-то не сложилось.

– Ну, Данила, – раздаётся его сердитый голос, – мог бы хоть объявиться, сказать, что жив-здоров. Ты вообще в курсе, что тебя искала вся 105-я бригада морпехов? По всему побережью возле Алукарда рыскали! А ты даже не соизволил сообщить, что тебя вытащили твои жёны и вассалы.

Его возмущение меня одновременно забавляет и озадачивает. Я удивляюсь такой заботе.

– О, Владислав Владимирович! Спасибо за беспокойство! Признаюсь, я даже не подозревал, что вы так за меня переживаете.

– А как за тебя можно не переживать?! – в его голосе звучит ещё больше негодования. – Ты теперь Грандмастер, стратегический актив страны, на секундочку!

Тон его сменяется на ехидный:

– А раз уж ты достиг такого высокого ранга, пора бы чаще появляться в столице. Да и бал в твою честь устроить. Как тебе такая идея?

Я морщусь, словно мне предложили вальсировать босиком по раскалённым углям:

– Бал? Почему обязательно бал? Нельзя как-то… попроще? Без танцев, фраков и этих мучительно долгих разговоров о том, кто на ком женился и сколько раз?

Владислав невозмутимо продолжает, как будто не замечая моего недовольства:

– Данила, сам подумай. Чем сильнее ты становишься, тем больше от тебя требуется проявлений лояльности. Царю нужно видеть твою преданность. Ты ведь один из сильнейших магов Царства, а это значит, что и спрос с тебя выше. Так что, когда прилетишь? На этой неделе?

Я закатываю глаза и с едва заметным раздражением спрашиваю:

– А нельзя как-то договориться? Ну, обойтись без этих нескончаемых торжеств и вечного светского цирка?

Владислав выдерживает паузу, словно смакуя каждое слово, прежде чем ответить, а его тон становится почти учтивым:

– Один раз можно. Обойтись без бала, я имею в виду. Но только на месяц, не больше. Правда, при условии, что ты проявишь лояльность… скажем, в военном деле.

Я вздыхаю, уставившись в никуда:

– А я, по-вашему, что делал? Недавно с группой «Тибет» диверсии в Антарктиде проворачивал. И это, на секундочку, не вальсы танцевать. Этого разве недостаточно?

Тона Владислава становится чуть более деловитым:

– Это, конечно, так, но там у тебя был и личный интерес. Всё же родственники твоей жены. Потому считаться в полной мере не может. А теперь послушай про Ливию.

– Ливию? Эта которая в Африке?

– Именно, – подтверждает Владислав. – Помнишь, я просил у тебя помощи Чернобуса. Твои вороны там пригодятся как никогда.

– И что там за операция?

– В Ливии засада, – вздыхает Владислав. – Повстанцы засели в скалах каньона. Через этот каньон проходит ключевая тропа для продвижения наших войск. Бомбить каньон нельзя – разрушим проход, а это стратегический провал. Но твои вороны способны обрушить на них ледяную бомбардировку, не повредив сами скалы. Я даже не знаю, чем твои вороны шмаляют…Хотя, пожалуй, и не буду спрашивать.

– Из своих задниц, Ваше Величество, – не могу удержаться от откровения.

Владислав хмыкает:

– Почему-то я не удивлен… В общем, вороны расчистят путь для нашей армии. Мы помогаем ливийским властям справиться с местными повстанцами, и твоя помощь здесь крайне кстати. Но ты всегда можешь отделаться небольшим балом. Выбор на твое усмотрение. Ты и так задействован в диверсиях на Антарктиде, как сам заметил.

Я задумываюсь. На чаше весов: унылый праздный вечер с его танцами, напыщенными дворянами и бесконечными речами о верности Царю… или быстрая вылазка в Ливию. Ответ очевиден.

– Хорошо, завтра летим, – бросаю я, выключая телефон.

Оборачиваюсь к кузену, который удивительно долго медитирует. Хотя, если честно, похоже, что он просто заснул.

– Эй, Бер, ты как? В Африку не хочешь? Смена обстановки тебе точно не повредит.

Бер поднимает голову, хмурится, но, заметив мой взгляд, только пожимает плечами. Кажется, согласен.

На этой ноте я отправляюсь в постель. Хотя спать, похоже, придётся не сразу – Лена, конечно, ещё бодрствует и явно дожидается меня. Ах, эта чётко выстроенная очередность…

На следующий день весь род собирается за завтраком. На удивление, Лиан на этот раз не врывается в замок с очередными странными предположениями, как это было вчера. Ну и слава богу. А то ещё чего доброго снова предположит, будто я знаю местоположение трёх Высших Грандмастеров. Как он вообще додумался спросить такое?! Конечно, я не просто знаю – я сам их всех пленил, но откуда такие странные выводы у этого турбо-пупса? Надо бы подумать, не оставил ли я за собой следы. Было бы весьма неприятно, если бы ко мне вели какие-то зацепки.

Мама приносит мою младшую сестрёнку, маленькую Лену. Я наблюдаю за малявкой и с улыбкой. Мысли у неё пока не читаются. Да и что там читать? Только «агу-агу» и милые пыхтения. Наверное, сначала нужно научиться говорить, а уж потом связные мысли сформируются.

Зато Катю и Камиллу отсутствие телепатии у сестрёнки совершенно не смущает. Они с удовольствием нянчатся с ней, буквально наперегонки стараясь её рассмешить. Глядя на эту идиллию, я решаю, что сестрёнке повезло с такими энергичными «бебиситтерами».

После завтрака начинается подготовка к вылету. Светка и Настя вызываются сопровождать меня в Ливию. Бер тоже соглашается, хотя и выглядит не слишком воодушевлённым. Вместе с нами летят рептилоиды и тавры, возглавляемые Маврой, внучкой Великогорыча. Рептилоиды, как обычно, в роли телохранителей моих жён, поэтому и Рюса Зелёный Коготь с нами. А Мавра – воевода средней дружины тавров. Раньше в подобных вылазках меня сопровождал её дед Великогорыч, но сейчас он занят куда более серьёзным делом: следит за Тавиринией. Скоро запускаем транспортный портал, а там надо держать ухо востро и следить за маршрутами в оба.

Мавра, важнро склоняя рога, говорит:

– Конунг, для меня большая честь сопровождать тебя!

Я усмехаюсь:

– Хорошо, как скажешь. Только давай без пафоса, ладно? Мы же в обычную командировку летим.

Её щеки чуть порозовели, но она тут же вернула себе серьёзный вид. Ну, а я-то что? Пускай привыкает к рабочей атмосфере.

Вся группа оперативно собирается, загружается в транспорт и направляется в аэропорт. Чернобуса со стаей аккуратно грузят в специальные клетки с дверцами без замков. Уважение к воронам – это не просто слова. Если им что-то не понравится, они могут и ледяной «какой» запулить, а это, мягко говоря, нежелательно.

Скоро наш самолёт взмывает в воздух, направляясь в Ливию. Впереди нас ждёт новая операция, в этот раз в Африке. Ну что ж, это всё же интереснее, чем танцы с дворянками на очередном балу.

* * *

В Ливии на трапе нас встречает полковник Муров с позывным Мур. Высокий, жилистый, судя по каналам – оборотень. А судя по кличке – превращается он в кого-то из семейства кошачьих. Быстрый взгляд на меня, затем на Светку и Настю – и уже ясно: наше появление ему не слишком по душе.

– Наслышан о вас, Ваше Сиятельство, – произносит он с заметным налётом недовольства.

Слова «наслышан» звучат так, будто он больше читал доклады о проблемах, чем о победах. Не успеваю ответить, как он продолжает:

– Сразу расставлю точки над «и». Мне нужны ваши вороны. Но вы сами в операции участия принимать не обязаны.

Светка тут же возмущённо встревает:

– Как это «не обязаны»? Мы же здесь для этого! Точнее меня муж именно для этого взял с собой!

Мур, едва заметно качнув головой, отвечает:

– Сударыня, я бы предпочёл, чтобы вы держались в стороне.

Я приподнимаю бровь:

– Неужели? Странно, Владислав Владимирович, когда мы обсуждали эту операцию, говорил совсем другое.

Полковник сразу поправляет:

– Владислав Владимирович руководит Охранкой, а не армией. Его помощь бесценна, но решения здесь принимаю я.

Так-так-так… а как же тогда моя замена бальных торжеств? Хотя в принципе мне по барабану. Сами же отказываются от моего содействия. Я, скрестив руки на груди, уточняю:

– А можете пояснить? Конечно, обязанности лично вступать в бой у нас нет. Но почему вы так настаиваете на нашем «воздержании»? Напомню, моя жена – Мастер второго ранга, а невеста – практически Высший оборотень. Про себя я вообще молчу, – я киваю на сканера за спиной полковника. – Ваши люди прекрасно видя мой ранг.

Полковник морщится будто уязвленный:

– Откуда вы знаете, что лейтенант Скобля – сканер?.. Ладно, не об этом речь. Ваше Сиятельство, вы, конечно, сильны. Очень сильны. Но опыт у вас, Ваше Сиятельство, скажем так, не так уж велик.

Я криво усмехаюсь:

– Мне, наверное, стоило прилететь увешанным Георгиевскими крестами и орденами всех мастей, чтобы убедить вас в своём опыте?

Полковник Мур морщится, но, к его чести, быстро отвечает:

– Я не хотел выразиться именно так. Однако наши подразделения не слажены с вашими. Я считаю, что совместное участие в бою может больше навредить, чем помочь.

Я спокойно пожимаю плечами:

– Как скажете, полковник. Вы здесь командуете.

Мур кивает, явно довольный отсутствием споров:

– Тогда прошу вас в машину…

– Спасибо, но у нас есть свои, – перебиваю его, кивнув в сторону нашего «Кондора», из зева которого в этот момент выезжают бронированные машины и грузовик с клетками для ворон.

Полковник, задержав взгляд на наших машинах, приподнимает брови. Его впечатление от нашего транспорта скрыть трудно:

– Как вам будет угодно, – сухо роняет он, разворачиваясь на каблуках и направляясь к своему джипу.

Как только мы усаживаемся в наш бронемобиль, Светка тут же начинает ворчать, кипя от возмущения:

– Даня, ну как мы это просто спустим? Нас назвали неопытными! Нас! После всего, что мы сделали! Мы же команда, мы элита – дворянская элита!

Я только усмехаюсь, перекидывая взгляд на Настю, которая явно с трудом сдерживает смех:

– Свет, вот когда мне понадобится, полковник Мур сам увидит, кто здесь элита. А пока расслабься и наслаждайся поездкой.

Светка сердито надувает губы, но замолкает, укладывая руки на колени с таким видом, будто не готова мириться с ролью безучастной гости.

После прибытия на военную базу нас размещают в двухкомнатном апартаменте. Настя, как невеста, получает отдельную комнату, а Света селится вместе со мной. Блондинка критически осматривает кровать, легонько присев на неё, затем несколько раз нажимает ладонью на матрас, проверяя, не скрипит ли. А то в соседней комнате находится невинная невеста, и волновать её точно не хотелось. Убедившись, что всё в порядке, блондинка удовлетворённо кивает, словно подтверждая: «Сойдёт».

Однако насладиться отдыхом нам не удаётся – вскоре нас приглашают на собрание военных.

Я предполагаю, что будет что-то серьёзное: планёрка, стратегическое обсуждение, ну или хотя бы вводный инструктаж. Но на деле оказываемся в комнате, больше похожей на офицерский клуб. Здесь читают газеты, обсуждают что-то с явным налётом политики, играют в карты. Атмосфера расслабленная, слишком расслабленная для тех, кто готовится к операции.

Многие офицеры украдкой бросают взгляды на Свету и Настю, что вполне ожидаемо, хотя среди военных женщин тоже немало – от суровых до весьма эффектных. Один из офицеров, заметив нас, тут же подскакивает, широко улыбается и почтительно здоровается, адресуя комплименты и мне, и моим спутницам.

– Ваше сиятельство, госпожи! Не хотите ли выпить или, может, сыграть партию в карты? – предлагает он с восторженной услужливостью.

Я легко отказываюсь:

– Благодарю, но не сейчас. Лучше подскажите, будет ли совещание по операции в каньоне?

Офицер немного тушуется, но отвечает:

– Совещание уже провёл полковник Мур.

В этот момент Светка в мысленной речи возмущается, сохраняя внешне невозмутимое выражение лица:

– Без нас? Ему нужны наши вороны, а проявить хоть каплю уважения он не считает нужным?

Я отвечаю горячей благоверной:

– Свет, не кипятись. Мура понять можно. Я приехал не просто с воронами, а также с поразитльными воительницами. Вот ему и неймётся своё ЧСВ почесать.

Настя беззвучно смеется, а Светка слегка улыбается, но в её взгляде ещё горит искра негодования.

Долго задерживаться в клубе нам всё равно не приходится. Через пару часов поступает приказ о начале операции.

Наша группа вместе с Муром и его людьми выезжает к скалистому каньону. Место внушительное: огромный каньон с крутыми утёсами, на дне хаотично разбросаны скалы. Причём скалы здесь необычные – в форме столбов, будто остатки гигантских колонн. Проезд через каньон единственный, а на противоположной стороне – база повстанцев.

Полковник Мур, сосредоточенный и напряжённый, обращается ко мне:

– Ваше сиятельство, вы готовы задействовать ваших ворон?

В этот момент Светка отправляет мне и Насте мысленный комментарий:

– А вот теперь мы понадобились этому зануде.

Я, не обращая внимания на мысленные комментарии Светы, спокойно отвечаю полковнику:

– Конечно, нет, полковник.

Мур аж всю свою спесь потерял, его глаза округляются:

– Как это нет, Ваше Сиятельство?!

Я пожимаю плечами, изображая лёгкое недоумение:

– По странному стечению обстоятельств меня, как вы помните, не пригласили на совещание. А значит, я не в курсе ни целей операции, ни критериев их идентификации, ни каких-либо опознавательных знаков. Вороны, как вы понимаете, тоже не телепаты. Им нужно было заранее задать параметры.

Светка в моей голове тут же ехидно шепчет:

– Так его, Даня! Пусть знает, как выпендриваться перед графом и графинями!

Она едва не ржет в голос. Глянув на блондинку, Мур всплескивает руками:

– Ваше Сиятельство, прошу прощения за недоразумение! Цели – это все люди в каньоне! Наших там нет!

Я спокойно киваю:

– Всё равно. Птицам нужна была заранее запрограммированная закладка. Проверенная, правильно настроенная, чтобы они, не дай бог, случайно не «облегчились» прямо над нашими головами.

Мур, нахмурившись, переспрашивает:

– Облегчились?

Да ладно! Он что, правда, не в курсе?

– Вы знаете, как именно работают их ледяные атаки?

Мур заметно смущается, его лицо принимает виноватое выражение. Всё ясно. Похоже, нюансов работы с вороньей артиллерией он даже не удосужился изучить.

Мур хмурится, потом, видимо, пытается включить логику:

– Но вы же Грандмастер! Может, есть способ как-то это исправить?

Я делаю вид, что задумался, а потом снисходительно отвечаю:

– Ну, если только под вашу ответственность.

Полковник заметно бледнеет, понимая, что теперь ему придётся выбирать: либо сворачивать операцию, либо принять риски. Я делаю равнодушное лицо, наблюдая за его метаниями. Риски на самом деле минимальны. Чернобус и его стая – умные птицы, они прекрасно понимают, кого трогать не стоит. А уж сам Чернобус и вовсе разумен. Мне совершенно не обязательно их программировать.

Но Муру этого знать не обязательно. Немного нервов ему явно не повредит. В будущем будет полезно. А то он даже не знает азов работы с запрограммированными зверями. В любом деле главное – отличная подготовка.

– Я беру всю ответственность на себя, – вздыхает Мур.

– Договорились, – киваю.

Слегка прикрыв глаза, я даю ментальную команду воронам в грузовике. Без суеты они самостоятельно открывают дверцы клеток и поднимаются в небо, образуя над каньоном плотную чёрную тучу.

С помощью артефакта удалённой телепатии я подключаюсь к зрению Чернобуса. Его острое восприятие позволяет мне отлично видеть каньон. Через телепатический канал я фиксирую сознания повстанцев, прячущихся среди скал, и направляю воронов точно в их укрытия.

– Начинаем, – спокойно отдаю команду, и вороны, как единое целое, синхронно приступают к атаке.

Они поочерёдно выпускают ледяные залпы, действуя с хирургической точностью. Морозные вспышки проносятся по вражеским позициям, постепенно лишая повстанцев не только укрытий, но и всякой возможности на сопротивление. У повстанцев нет дотов, только шатры и шалаши. Идеальная мишень для ворон, Скалы остаются на месте, будто ничего и не произошло, а вот для врагов шансы что-либо предпринять стремительно тают.

Когда операция практически завершена, я вновь подключаюсь к артефакту, чтобы осмотреть местность через зрение воронов. Среди обмороженных тел замечаю несколько раненых, которые каким-то чудом смогли укрыться от основного удара.

– Всё сделано, полковник, – сообщаю Муру. – Но на вашем месте я бы подождал, пока раненые не умрут или не отступят. Мало ли, какие сюрпризы они могут подготовить.

Мур мрачно отвечает, с явной ноткой напряжения в голосе:

– У нас нет времени. Вы правы, Ваше Сиятельство, но мы должны устранить угрозу как можно быстрее, пока у нас есть такая возможность.

После этих слов он даёт своим людям команду наступать а сам, внезапно принимает форму огромного чёрного ягуара-пантеры. Ну, так я и думал. Вот потому его и зовут Мур.

Группа солдат начинает быстрое продвижение через каньон. Мур, принявший свою звериную форму, уверенно ведёт их всё вглубь скал. По-моему, слишком уверенно.

Я наблюдаю за происходящим через зрение Чернобуса, и вдруг один из раненых привлекает моё внимание. Он медленно тянется к чему-то. Предмет явно не простой. Я прищуриваюсь. Да уж, детонатор. Конечно, детонатор.

– Так и знал, – вздыхаю, отправляя одного из воронов в сторону находки.

Ледяной залп достигает цели. Повстанец заморожен, как курица в морозилке. Но расслабляться рано.

Тревожное чувство никуда не уходит. Где-то ещё в каньоне наверняка спрятан детонатор. А может, даже не один. А Мур с солдатами уже далеко в каньоне. Если скалы рухнут, им крендец.

Чтобы предотвратить катастрофу, я быстро оборачиваюсь к телохранителю Светки, рептилоиду Гюге.

– Гюга, одолжи своё сознание, – говорю без лишних объяснений.

Рептилоид даже не успевает ответить – я уже использую Легион, забирая его сознание. Гюга мгновенно обмякает, теряя сознание.

– Лови товарища, – бросаю Рюсо.

Ну а Рюсо всегда наготове. Он хватает Гюгу прежде, чем тот успевает поцеловать землю. Всё чётко, как по инструкциям.

– Хорошая работа, Зеленый Коготь, – бросаю я, не задерживаясь. Время не ждёт.

Обретя рептилоидную способность левитации, я стремительно взмываю в воздух. Подлетаю к Мавру и хватаю её за подмышки. Затем стрелой уношусь над каньоном. Мимо летящие вороны удивленно смотрят на меня.

– Господин?! – восклицает Марва, болтыхая ногами в воздухе. – Куда мы летим?!

– Воевода, – командую, – ищи вибрации, которые могут обрушить скалы!

Вот и грохот разносится где-то вдалеке. Тавриха быстро смекает что к чему.

– Есть, конунг!

Благодаря Дару «резонанса», которым наделила её Камила, Мавра способна видеть вибрации и слабые места в каменных структурах. Это позволяет ей заметить даже те участки, которые скоро обвалятся.

Она напрягает свои каналы, сосредотачиваясь на вибрациях скал. Пальцем указывает на зоны, где уже через мгновение начинается дрожь, предвещающая обрушение.

– Не надо тыкать пальцем, – бросаю воеводе по мыслеречи. – Я и так читаю твои мысли. Просто ищи места вибраций.

Я, используя силу каменщика Стоеросова, мгновенно направляю энергию в эти слабые места, укрепляя их, пока всё не рухнуло.

Взрывы уже близко, их грохот разносится по каньону, и цепная реакция начинается: каменные блоки срываются вниз, угрожая погрести всё вокруг. Главное – предотвратить эффект домино, чтобы все ближайшие скалы не попадали.

Мы действуем слаженно, почти интуитивно. Мавра указывает, я укрепляю, а её энергия дополняет мои усилия. Скалы трещат, но остаются на месте. В конце концов, нам удаётся стабилизировать каньон и предотвратить полное обрушение.

Когда всё затихает, и гул в ушах постепенно уходит, становится ясно – мы справились. Операция завершена успешно. А где же полковник Мур? Надо бы его проведать.

* * *

Скалистый каньон, Ливия

Полковник Мур, приняв свою боевую форму – массивного чёрного оборотня-пантеру, двинулся вместе с войском вглубь каньона.

«Наглый мальчишка, – мрачно думает полковник. – Приперся сюда, да ещё и своих смазливых жен приволок. На совещание он захотел! Ишь ты какой взрослый!»

В глазах Мура паренёк был неопытным, слишком юным для подобной ответственности. Сколько ему, девятнадцать? Да ему в этом возрасте положено драить казармы и учиться у старших, а не возить своих мадмуазелей на самолётах в военные базы.

Да, надо было сразу дать Даниле чёткие инструкции. Мур не мог не признать, что сам сглупил, не дав наводки телепату. Если бы вороны не выполнили задачу, всё действительно накрылось бы медным тазом. И несмотря на это, он всё ещё считает парня неоправданно самоуверенным.

Мур недовольно стегает хвостом, чуть не задевая ближайшего солдата. Молодёжь. Да, у парня Дар, да, фамилия обязывает. Но где дисциплина? Где понимание, что война – не место для демонстрации статуса? Всё ему нужно везде быть, всё ему типа важно. А на самом деле ему просто хочется показать, как он тут значимый!

Полковник фыркает, подавляя желание выругаться. Главное, чтобы этот мальчишка не устроил ещё какой-нибудь цирк.

Его мохнатые лапы тяжело ступают по земле, как вдруг все вокруг начинает сотрясаться от грохота, доносящегося с разных сторон. В воздухе повисает едкая пыль, а сверху сыплются камни и осколки, угрожая похоронить их всех под обломками.

Впереди с ужасающим грохотом рушатся целые утёсы, и этот звук приближается, словно безжалостная волна. Мур застывает. Шансов выжить практически нет. Остановившись на месте, он готовится к худшему. Если скалы обрушатся полностью, вся колонна окажется в каменном гробу.

Но вдруг всё меняется. Грохот неожиданно стихает, будто наткнулся на невидимую преграду. Камни утихли, а угрожающий шум постепенно сходит на нет.

И тут, из-за одной из скал, в клубах пыли и обломков, вылетает граф Данила. Зачем-то в его руках болтается рогатая тавриха. Тут до Мура доходит. Полковник застывает, не веря своим кошачьим глазам. Этот парень, которого он считал необстрелянным воробьём, спас ему жизнь и, похоже, всех, кто шёл за ним.

Граф приземляется рядом, отряхивая пыль с плеч и с лёгкой усмешкой смотрит на полковника.

– Полковник, а вы стали… блондином!

Мур недоумённо опускает взгляд на свои лапы. Они стали целиком белоснежным. И не только лапы! Весь мех целиком! Его некогда блестящая чёрная шерсть теперь стала абсолютно седой, словно лунь!