Лес, Тавириния, Боевой материк

Светка, Айра и Настя сидят на поваленных деревьях, окружённых причудливыми иномирскими соснами, чьи иглы отливают странным серебристым светом. Девушки переглядываются, пытаясь отдышаться после жаркой схватки. Перед ними — трофеи дня: три туши здоровенных живнюхов, ещё недавно гордо бродивших по лесу, а теперь лежащих на траве как яркое доказательство доблести жены, невесты и пленницы графа Вещего-Филинова.

— Ну и денёк, — протягивает Настя, вытирая лоб рукавом. Рыжие волосы растрёпаны, щёки пылают, лямка топика слегка замарана. — Три зверюги одним махом! Айра, ты просто кладезь знаний! Так ловко вывела нас на зверей!

Ликанка лишь пожимает плечами. Её лицо остаётся невозмутимым, как всегда.

— Ничего особенного, невеста конунга, — отвечает она тихо.

— Как скромно, — хмыкает Светка, лениво туша остатки мелкого пожара, оставшегося после её огненных атак. Её голос звенит сарказмом: — А вообще, конечно, Ее Высочество Айра, родившаяся и выросшая в этих лесах, просто обязана знать что-то о местной фауне.

Настя же излучает позитив и не упускает случая смягчить обстановку.

— Ну зачем ты так, Светик! — весело встревает она, бросив ликанке ободряющий взгляд. — Всего знать просто невозможно.

Айра благодарно смотрит на оборотницу.

— Два самца дрались за внимание самки. Обычно они одиночки, но сейчас брачный сезон. Это единственная причина, по которой они оказались вместе.

Светка придирчиво оглядывает поляну: пламени больше нигде не видно, только обугленная трава с клубами едкого дыма напоминает о её подвигах.

— Ну вот и всё, закончила! — довольно хлопает она в ладоши, при этом её голос звучит нарочито беспечно. — Да какая разница, почему они тут. Хотя, признаю, — она бросает короткий взгляд на Айру, — завалить одним ударом здоровенного живнюха под двести килограммов — это, знаешь ли, не шутки. Уважуха. Не зря Даня определил тебя к Кострице.

Айра застыла, не скрывая удивления. Она медленно переводит взгляд с туши на Светку, словно не веря своим ушам. Что, её только что похвалили эта грозная блондинка?

— Спасибо, что дали мне возможность попробовать свои силы, дроттнинг Светлана, — тихо говорит она.

— Благодари Даню. Это же по его приказу пришлось взять тебя с собой, — небрежно бросает Светка и тут же улыбается, кивнув на кучу мяса. — Ну и он как всегда оказался прав.

Вскоре сидеть всем троим надоедает. Девушки неспешно расхаживают по поляне, лениво перешагивая через пожухлую траву и подтаптывая остатки тлеющих веток. Вот-вот должна прибыть группа сопровождения тавров, чтобы забрать добычу, но время тянется медленно.

Настя, поглядывая на Светку, решает нарушить молчание, но не словами, а мысленной связью:

— Светочка, а ты заметно смягчилась к Айре, — с лёгким удивлением передаёт она.

Светка лишь слегка поворачивает голову.

— Просто уважаю решение главы рода. Если Даня её поддерживает и готовит к этому Испытанию степи, значит, так нужно.

— А как ты думаешь, почему Даня так активно помогает Айре с подготовкой?

Светка пожимает плечами, будто это и так очевидно:

— Всё просто. Данила рассчитывает получить лояльную будущую королеву «шакалов» и тем самым укрепить связи с ещё одним государством на Боевом материке. Политика, Настя, ничего личного. Ведь Айра — наследница королевы.

Настя замирает на месте, словно громом пораженная:

— Ты серьёзно? Думаешь, Даня настолько… расчетлив и меркантилен?

Светка заливается ментальным смехом, звонким и чуть насмешливым. Лицо же спокойное, разве что голубые глаза хитро поблескивают.

— Ну а как же! — отвечает она. — Ты будто Данечку не знаешь. Он всегда был такой — всё в дом, всё в род. Если что-то может принести пользу — он обязательно найдёт способ это использовать.

Настя удивлённо хлопает глазами, пытаясь осмыслить услышанное:

— Так, если тебя послушать… выходит, он и меня с прицелом присмотрел?

Светка лишь шире улыбается, её голос звучит с явным намёком:

— Конечно! А ты как думала? Но радуйся смело — теперь ты своя. А это значит, что Даня шею любому свернёт, если что. Ты теперь как за каменной стеной. Помнишь, как он того Жука уделал, чтобы твоего папку спасти? Даже не посмотрел, что тот багрового уровня! Просто взял и разобрал на запчасти. Вот-то и оно! Так что расслабься, подруга… вернее «сестра», хих!

Настя погружается в задумчивость, мысли всё ещё кружат вокруг недавнего разговора. Однако стоило на горизонте появиться таврам с повозкой, как все размышления мигом испарились. Она увлечённо помогает грузить туши живнюхов, не обращая внимания на тяжёлый запах крови и прелой травы. Мысли уже далеко: перед глазами возникает образ сочного, дымящегося жаркого, а в ушах будто звучит довольный голос Дани, восхваляющий вкус приготовленного мяса.

Настя невольно улыбается, почти чувствуя аромат будущего угощения. Её настроение заметно улучшается, и в душе становится тепло — от предвкушения ужина и от мысли, что сможет порадовать главу рода. Своего будущего мужа!

* * *

На следующий день, с бухты-барахты, к Морозову заявился граф Берзкий. Да-да, тот самый, которого Юрий Михайлович так настойчиво приглашал. Претендент на руку Маши, без пяти минут жених. При взгляде на его самодовольную физиономию, невольно подумалось: а не попросить ли Золотого дракона навалить ему подарок на голову? Чисто к удаче, разумеется.

Ну да фиг с ним. Я направляюсь в комнату Морозова с вполне конкретной целью — обсудить с ним одну интересную задумку насчет «Буранов». Только там занято. Из-за закрытой двери доносятся голоса. Разговор в самом разгаре.

Любопытство, как водится, берёт верх. Останавливаюсь у порога, делаю шаг в сторону — ну так, чтобы выглядеть невзначай. Я ведь не подслушиваю, что вы, просто мимо прохожу. Кто виноват, что слух физика позволяет улавливать гораздо больше, чем рассчитывают собеседники? Усиливаю восприятие, прислоняюсь к стене и, совершенно невинно, начинаю слушать.

Берзкий говорит, голос с едва заметным оттенком снисхождения:

— Честно говоря, Юрий Михайлович, я вас не понимаю. Мы могли бы заключить взаимовыгодные торговые контракты. А вы… вместо этого отказываете мне да к тому же поссорились с римлянами. Ваше влияние, между прочим, заметно ослабло, особенно после этих конфликтов. И снова, как я вижу, всё из-за графа Данилы.

Морозов, явно раздражённый, резко отвечает:

— Какие ещё контракты? Ты мне это что, взятку предлагаешь за руку Маши? Думаешь, я продам собственную дочь?

Берзкий хладнокровно отвечает:

— Это называется союзный брак, Юрий Михайлович. Разве не так? Как отец, вы обязаны искать для своей дочери наиболее выгодного жениха. Уж простите за прямоту, но на вашем месте я бы именно так и поступил.

Говорит он это с таким невозмутимым видом, что аж скулы сводит.

Примечательно, что Берзкому около сорока, у него самого есть дочь, ровесница Маши. Но вместо того чтобы сватать дочурку, он почему-то решил, что жениться на Маше будет вполне уместно.

И, как оказалось, Морозов подумал о том же.

— Так ты и так на моём месте, Берзкий. Продавай свою дочку за кого хочешь, только меня не учи. Граф князю не указ.

Берзкий делает вид, что его не задело. Собравшись с мыслями, он делает очередную попытку склонить Морозова на свою сторону:

— Неужели вы всерьёз хотите отдать свою дочь за графа Данилу? — говорит он с наигранным удивлением. Даже через закрытую дверь это ощущается, как сквозняк. Неудивительно, что Морозов шумно и откровенно раздражённо вздыхает. Ему, похоже, вдвойне противно выслушивать эту тираду лицом к лицу. — Вам нужно думать о том, как извлечь из этого максимальную выгоду. Марии Юрьевне нужен влиятельный и надёжный муж, а не мальчишка, пусть даже и с титулом.

Морозов раздражённо бросает:

— Ты что, всерьёз думаешь, что у Данилы нет влияния? Ты в своём уме, Берзкий? У него влияния столько, что тебе и не снилось! Знаешь, чем он там в Риме занимался? Завладел одним из самых известных винодельческих предприятий.

Морозов швыряет слова как наковальню на стол. А Берзкий, не моргнув глазом, продолжает, будто вовсе не впечатлён:

— Ну завладел, и что? Это, конечно, прекрасно, но гвардии у него мало. Позиции свои он долго не удержит, уж поверьте мне. Конечно, Ланг так сразу не отобьют, тут я спорить не буду. Но в целом граф Данила — это какая-то… аномалия. То, что он делает, выходит за рамки привычного. Тут я не могу спорить — он впечатляет, но… — подобрав следующие слова, продолжает. — Но давайте смотреть объективно. У него маленькая гвардия, и это факт. А ещё его «конунгство»… Ну, кто знает, что там на Той стороне? Может, это вообще клочок земли размером с ферму, и он там король кур и коз.

Мне окончательно надоедает слушать, как меня обсуждают за спиной. Да ещё в моём собственном доме! Хмыкнув, толкаю дверь кабинета. Разговор обрывается на полуслове, и я вежливо, но с едва заметным холодком в голосе произношу:

— Юрий Михайлович, как поживаете? — перевожу взгляд на второго гостя. — О, господин Берзкий, вы всё ещё здесь? Прекрасно. Ну и как вам наше вино? Ланг не разочаровал?

Берзкий, как ни в чём не бывало, улыбается. Вид у него абсолютно довольный, словно именно я должен быть счастлив его присутствию.

— Вино замечательное, Данила Степанович, — отвечает он с энтузиазмом. — Вино потрясающее. Очень сладкое, вкусное.

Я усмехаюсь, больше про себя, чем для публики. «Поглядите на него: улыбается и попивает моё вино. Причём не из дешёвых. И при этом оскорбляет меня за спиной. Ну и манеры. Может, всё-таки позвать Золотого? У него как раз время выгула…»

— Вы ещё разговариваете? — спрашиваю невинно, переводя взгляд с Берзкого на Морозова.

Юрий Михайлович, выглядящий так, будто ему вот-вот начнут сниться кошмары с участием графа, твёрдо заявляет:

— Нет, мы закончили.

Я киваю князю:

— Отлично. Пойдёмте, Юрий Михайлович, у меня есть кое-что интересное, что я хотел бы вам показать.

Затем поворачиваюсь к Берзкому, не забывая добавить в голос капельку показной любезности:

— Господин Берзкий, а вы не хотите присоединиться? Уверен, вам это тоже будет любопытно.

Берзкий, как и следовало ожидать, соглашается. Причём с таким развязным видом, что кажется, будто делает мне огромное одолжение.

— Да-да, Данила Степанович, — лениво протягивает он, слегка кивая. — Это будет кстати.

Мы выходим на улицу, где мой джип уже готов. Всё же я не стал рисковать с Золотым, а то еще ненароком заденет нас с Юрием Михайловичем. Прицел-то у Золотого, конечно, идеальный, но это спереди. А что у него сзади? Кто знает. Лучше не проверять.

Морозов устраивается на переднем сиденье, Берзкий садится сзади, не забывая критически оглядеть салон. Молчит, но я чувствую, что его внутренний аристократ вряд ли оценил практичность моей машины.

Дорога за город пролетает быстро. Полигон для испытаний боевых машин находится на просторной поляне, окружённой густым лесом. Здесь всё уже подготовлено: бетонные перегородки, стрелковые мишени, технический персонал. Тихое рычание двигателя и глухие удары металла по мишеням создают фон, от которого у меня невольно поднимается настроение.

— Вот, господа, — говорю я, выходя из машины и жестом указывая на площадку. — Добро пожаловать на полигон.

Берзкий откровенно выпадает в осадок. Морозов же выдает с восхищённым смешком:

— Ого! «Бураны»⁈ Это же они⁈ Сибирская легенда во плоти⁈ Ну, Даня, раздобыл, так раздобыл! Добытчик, ничего не скажешь! — Он хлопает меня по плечу, при этом бросив в сторону Берзкого насмешливый взгляд. — А кто-то ещё говорит, что у тебя маленькая гвардия! Да тут одним таким красавцем целую крепость взять можно!

Посмотреть есть на что. Управление «Бураном» оказалось задачкой не из лёгких. Поэтому решили не разбрасываться, а сосредоточить усилия на освоении одной машины. Пусть сначала гвардия привыкнет, разберётся, а там видно будет.

Главным в фокус-группе назначили Студня. Опытный, надёжный — уже обкатывал в прошлом «Сибиряка», так что на новом железном звере освоится быстрее остальных. Сейчас он не просто тестирует «Буран», а фактически становится первым инструктором. Сперва он посадил на машину небольшую группу будущих «буранщиков», чтобы дать им базовые навыки. Как только ребята перестанут путать кнопки с рычагами, пересадит более умных из них на остальные «Бураны». План понятный и, главное, реалистичный.

Сейчас Студень демонстрирует качество приобретения. «Буран» шустро лавирует между тесными бетонными перегородками, словно эта махина весит не несколько тонн, а пушинку. И это ещё не всё: на ходу он ухитряется стрелять из встроенных пушек. Где-то выпускает кислоту, превращая мишень в дымящую лужу. Где-то — огонь, который моментально пожирает фанерные заграждения. А потом, словно вишенка на торте, включается боевая криопушка. Она опускается с хищным щелчком и запускает замораживающий поток, превращая всё перед собой в сверкающий ледяной монумент.

Ради криопушки, между прочим, и Ледзор явился. Вон он, в группе наблюдателей, стоит во всей своей брутальной снежной красе и одобрительно хлопает в ладоши со своим «хо-хо!». Наверное, в прошлой жизни морхал был ледовиком. Или белым медведем.

Берзкий, едва скрывая черную зависть, язвительно замечает:

— Граф, а энергоартефактов вам не жалко? Этот тест-драйв, должно быть, обходится в кругленькую сумму.

Я улыбаюсь:

— О, не переживайте, граф. Я нашёл способ значительно снизить затраты.

И способ, надо сказать, действительно гениален в своей простоте. Конечно, если у тебя под рукой есть низкорослый рунописец, пускай и с алкогольной зависимостью, но чертовски талантливый

Дело в том, что «Бураны» питаются от энерго-кристаллов, а стоят эти штуки, мягко говоря, неприлично дорого. Редкие они, блин. Но наш Гумалин, светлая голова и мастер своего дела, нашёл выход. Он разработал технологию создания одноразовых энерго-кристаллов. Да, их хватит только на один боевой цикл, но они в разы дешевле и позволяют устраивать хоть ежедневные «тест-драйвы».

Также помог еще один козырь в рукаве — меч-артефакт Гриммартов. Этот красавец вытягивает энергию с каждого пореза, как хищник, что радуется добыче. Завоевал я его, кстати, на турнире вассалов в Москве.

Меч я передал в заботливые руки Гумалина. И не прогадал. Бородач переделал артефакт. Теперь меч не просто тянет энергию из людей, а поглощает её из любого подходящего источника — будь то магический поток, природный ресурс или какая-нибудь хитрая технология.

Так вот насчет топлива. Хмельной использовал свои руны для создания одноразовых энерго-кристаллов. Мне, кстати, пришлось помочь карлику. Изначально его рунная система выглядела сложнее, чем документы налоговой проверки, но я подключил мысленный анализ и упрощал схему до тех пор, пока она не стала компактной и удобной.

Теперь руны работают идеально. Энергия тратится рационально, заряжается быстро, а кристаллы обходятся намного дешевле. Это решило главную проблему: эксплуатация «Буранов» больше не разоряет казну. Можно хоть каждый день устраивать показательные выступления, а завистники пусть завидуют черной завистью. Вот прямо как Берзкий.

Кстати о нем. Берзкий вдруг решает вставить своё слово. Голос ровный, но в нём сквозит буря эмоций, совсем нерадостных:

— Поздравляю, граф, с приобретением машин.

Я бросаю на него невозмутимый взгляд и с лёгкой улыбкой уточняю:

— Машины? — делаю паузу, чтобы эффект был посильнее. — Тут всего одна. С чего вы взяли, что у меня их несколько?

Берзкий мямлит, застигнутый врасплох:

— Да… просто решил. Не знаю…показалось почему-то… Ведь два «Бурана» всегда лучше, чем один, разве нет?

Я продолжаю, не обращая внимания на оправдания в духе нашкодившего первоклашки:

— И вас, кажется, не особо удивило, что у меня есть «Бураны». Вас больше впечатлило то, что мой род позволяет себе тратить драгоценную энергию и гонять их по полигону. Верно?

Слова бьют точно в цель. Берзкий мрачнеет, как гусь перед топором. Осознание того, что его подловили, отражается на лице, но молчание его не спасает. Я продолжаю, делая голос нарочито задумчивым:

— Или дело в том, что вы решили устроить засаду на моих гвардейцев в Москве, когда они перевозили этих красавцев?

Морозов, до этого равнодушно наблюдавший за разговором, вскидывает брови так, будто только что услышал новость года.

Берзкий, заметно напрягшись, делает вид, что всё это смешное недоразумение:

— Засада? С чего вы это взяли, граф? — его голос звучит на удивление ровно, но глаза бегают. — Это какая-то ошибка.

Я саркастично киваю, словно с ним полностью согласен:

— Конечно, ошибка. Только вот не моя. Вы действительно отличились, Берзкий. За такое впору выписывать премию Дарвина. А что касается доказательств… — Я улыбаюсь, как учитель, хвалящий двоечника за попытку. — Мы вскрыли всю вашу схему с посредниками. Это, кстати, оказалось проще, чем вы могли подумать. — Это было, правда, несложно. У Ломтика нюх отменный, как и его теневые карманы. — Три цепочки — это, конечно, попытка. Но не более. Их оказалось недостаточно, чтобы запутать моих людей. В конце концов, они дошли до человека, который прекрасно знал, что это именно вы всё подстроили.

Морозов гремит с отвращением:

— Надо же, Берзкий! Ты ведь пил его вино! В его доме!

Меня же волнует не совесть графа, а более практичные вопросы:

— Граф, так как вы думаете, считать ли мне вас угрозой моему роду?

Берзкий заметно бледнеет, как гопник, внезапно осознавший, что нарвался не на мелкую разборку, а на серьёзных братков. И по всем понятиям — ему крышка. Тем более что он, с завидной наглостью, умудрился заявиться в моё родовое гнездо, едва ли не на следующий день после попытки ограбить меня.

И Берзкий прекрасно понимает, в какую яму сам себя загнал. Лоб у него моментально покрывается испариной, а изо рта срывается поток торопливых оправданий:

— Ни в коем случае! Это какое-то недоразумение! Данила Степанович, богом клянусь! Родненький, не причем я! Мои люди… они не так всё поняли! — Торопясь, проглатывает слова. — Они должны были просто разведать. Никто и не думал пытаться отбить «Бураны»!

Морозов хмыкает, мол, заливай-заливай.

— Не знаю, не знаю… — делаю задумчивый вид. — Может, мне стоит просто сдать вас в Охранку? Пусть Красный Влад разбирается. Всё-таки он лучше меня решит, правильно ли вы сделали, что попытались ограбить того, кому Царским указом было предоставлено право владения.

Берзкий, как загнанный в угол зверёк, торопливо выпаливает:

— Что вы хотите за молчание⁈ Давайте не будем доводить до войны. И до Охранки тоже! Я готов заплатить. Сколько угодно!

Я мысленно ухмыляюсь. Не Берзкий, а Мерзкий.

Морозов, с презрением в голосе, резко вставляет:

— Не только отморозок, но и трус. И этот паршивец сватался к моей дочери? Да его бы ссаными тряпками удавить, Данила!

Я улыбаюсь, сдерживая смешок:

— Саными тряпками, боюсь, уже поздно — у него штаны сами справились.

Делая шаг ближе к Берзкому, я добавляю уже серьёзнее:

— А деньги, граф Берзкий, меня не интересуют. Но у меня есть предложение. Как насчёт спарринга с моим физиком? Вы ведь Мастер физики, если я не ошибаюсь? Ему как раз не помешает вспомнить навыки.

Берзкого заметно трясёт.

— Спарринг? — хлопает он глазами. — Всего лишь спарринг?

— Ага, — киваю я с самой невинной улыбкой.

— К-конечно… — выдавливает он, не веря такому счастью. Хотя тут он поторопился.

Я вызываю Ледзора из группы наблюдателей. Едва услышав о спарринге, Одиннадцатипалый расплывается в довольной ухмылке и громко заявляет, перекрывая общий гул:

— Хо-хо-хо! Хрусть да треск! Я-то всегда за!

Настроение у него явно боевое. А вот Берзкий начинает выглядеть так, словно его только что пригласили на собственную казнь. Морхал умеет впечатлять.

Спарринг проводится по жёстким правилам: бой идёт до тех пор, пока боец может стоять. Сдача? Даже не обсуждается, пока все кости целы. Пускай и без убийства, но урон гарантирован.

Ледзор, как и ожидалось, разбирается с Берзким без особых проблем. Его атаки быстрые, точные, почти играючи, но с такой мощью, что Берзкий долго не выдерживает. Всего одна минута — и граф оказывается на земле, дергая переломанными руками. Но тщетно. Поломанные рёбра выдают каждый его хриплый вдох, лицо превратилось в пёструю картину синяков и кровоподтёков. Один глаз совсем заплыл, второго практически не видно. Живого места не осталось.

— Херня, а не спарринг, хо-хо, — отмахивается от лежачего Одиннадцатипалый.

Я демонстративно оглядываюсь по сторонам:

— Ой-ой, какая досада. А у нас, кажется, нет Целителя под рукой. Граф, вам придётся возвращаться домой в таком состоянии.

Берзкий лишь хрипит что-то неразборчивое и пускает кровавые пузыри. Его аккуратно выволакивают, закидываю в транспорт. Морозов, наблюдая за этим, качает головой и с презрением произносит:

— Вот же сволочь! И эта дрянь ещё на моей дочери жениться хотела!

Я отмахиваюсь:

— Да бросьте. До него ещё очередь дойдёт. — Кстати, а чего тянуть? Пускай Ломтик подкинет в салон графского бизнес-джета пару плюшевых уисосиков. Если Берзкий долетит до дома, это будет настоящее чудо. — Юрий Михайлович, я хотел обсудить с вами одну важную вещь. Для начала скажу, что не стоит так переживать из-за альвийского этикета или прочих светских мелочей. Женщины любят нас не за то, как мы держим вилку, а за то, как мы управляемся с оружием, защищая их.

Князь, словно его осенило, вдруг светлеет лицом:

— Данила, это правда! Очень мудрые слова для такого молодого человека.

Слегка улыбаюсь и скромно добавляю:

— Всё-таки я многоженец со стажем. — Как бы между прочим. — Юрий Михайлович, вы не франт, а воин. Настоящий. И пора это показать. Например, попробовав себя в роли… крио-танкиста.

— Да…! Что⁈ Кого⁈ — вытаращил князь глаза.

— Наводчика огня в «Буране».

Я объясняю, как и что с этим делать.

— «Буран» оснащён стихийными зарядами. Это и даёт машине такую универсальность: она может плеваться кислотой, стрелять огнём, а сейчас особенно важен ледовый заряд. Но есть одна сложность, — продолжаю. — Эти стихийные кристаллы активируют разные виды магии, от кислотных залпов до огня, и, как бы там ни было, они стоят дорого и быстро теряют свою эффективность. Но есть альтернатива.

Я кидаю взгляд на Морозова.

— Заряд мага.

— Хочешь, чтобы я заряжал «Буран» ледяной магией? — понимает князь.

— Верно, — поясняю. — У меня нет сильных ледовиков, как вы. А нужны именно крио-заряды. Они часто используют в городских условиях, потому что лёд не разрушает здания и инфраструктуру. К тому же он эффективен против некоторых существ, например, Саламандр. Чтобы сберечь стихийный кристалл, можно посадить «ледовика» — человека, который будет подпитывать пушку своей энергией.

Морозов задумчиво теребит усы, но я добавляю:

— Если вы поможете мне спасти родичей Ненеи, будьте уверены, принцесса узнает о вашем участии, когда проснется.

Морозов мгновенно переключается:

— Тогда чего мы мнем булки! Данила, я за любой твой кипиш! Рим меня впечатлил! Даже интересно, куда ты закинешь нас дальше!

— Ха-ха, в места очень далекие, Юрий Михайлович. Их даже нет на карте, по крайней мере, на наших.

Я зову командующего «Бураном», и Морозов, под внимательным руководством Студня, наконец садится в машину. Он готовится к испытаниям, но сразу же сталкивается с проблемами. С трудом размещается внутри и начинает пытаться стрелять из крио-пушки, что явно вызывает у него неудобство.

— Темно, тесно… как в жопе великана! — из открытого люка доносит гомон Морозова. — Бесит! Фака! Мазака!

В этот момент вбегает Змейка, а за ней — гуськом её горгоныши.

— Мазака? — спрашивает хищница, округляя желтые глаза.

Я улыбаюсь, погладив подбежавшую мелюзгу по змейкам-волосам:

— Да нет, не я тебя звал. Это просто Юрий Михайлович так громко осваивает новое рабочее место.

* * *

К вечеру получаю донесение от Дятла: оказывается, все местные наркодилеры получают товар с базы, расположенной на территории соседнего графства графа Епатишко. База представляет собой огромный притон. И, разумеется, Епатишко не может не знать о её существовании. Значит, покрывает.

Я качаю головой. Ну, Епатишко! Это ты наркоту в моём городе толкать вздумал⁈ Зря, сосед. Но это ты и сам вскоре поймешь.

Решаю разбираться с этим лично, чтобы всё заснять и передать информацию Владиславу Владимировичу. Пускай потом хватает Епатишко за бороду и вскрывает все цепочки поставок. Это работа силовиков вообще-то. С помощью Хомы снимаю личину одного из бандитов, которого успели захватить мои люди. Надеть чужое лицо — и теперь я выгляжу точь-в-точь как он. В таком облике и отправляюсь на склад, где кипит основная деятельность наркоторговцев.

Приезжаю на бандитской тачке, один, чтобы не привлекать лишнего внимания. Атмосфера здесь соответствующая: грязь, полуразрушенные стены, угрюмые лица. Попав внутрь, я начинаю осматриваться, сохраняя спокойствие.

В роли наркодилера неспешно хожу по притону, тщательно осматривая помещения. Параллельно записываю всё происходящее на камеру. Мелкие подробности, вроде перебранок или нелепых шуток, меня не интересуют — я фиксирую доказательства. Эти записи точно пригодятся Охранке, чтобы наказать наглеца через официальные каналы.

В одном из помещений я наталкиваюсь на зрелище, от которого всё внутри закипает. Тайские рабыни, измученные, напуганные, заперты в условиях, которые даже скотине не пожелаешь. В углу несколько бандитов — насильников, обсуждают свою очередную «развлеченьку», явно ни на секунду не задумываясь о человеческой стороне вопроса.

Мои мысли не колеблются. Пси-клинки появляются мгновенно, будто сами знают, что делать. Одним движением я отправляю этих выродков туда, где им давно место — к их собственным демонам.

Но этого мало. Их сознания слишком грязные, чтобы просто оборвать их жизни. Под моим ментальным воздействием оставшиеся бандиты берут дубинки и начинают… наказывать самих себя. Весьма показательно, в лучших традициях кармы. Ведь это самое они же и хотели сделать с девушками.

Чем дальше я продвигаюсь по притону, тем больше всё это утомляет и раздражает. Грязь, вонь, наркотики, разврат, который просто сочится изо всех щелей. Я собрал достаточно доказательств, всё заснято. Пора действовать. Радикально.

Активирую артефакт связи, передаю точные координаты своим гвардейцам. Они знают, что делать. Через удалённый телепатический канал связываюсь с Золотым. Дракон приближается стремительно. Его задача проста: уничтожить всё, кроме одного склада.

Золотой нависает над территорией, внушая незабываемые чувства всем, кто успел его заметить. Он начинает работу: яркие вспышки пламени превращают склады в пепел. Одно за другим здания сгорают, очищая место от этой мерзости.

Остаётся только одно уцелевшее строение. Именно там находились пленённые женщины и небольшая партия наркотиков, которую я оставил для доказательств против соседа. Остальное — история, которую никто из бандитов уже не расскажет.

Разведка докладывает: к месту событий выдвинулись гвардейцы Епатишко. Только до меня они не доедут. Князь Морозов со Студнем уже метнулись навстречу. На своём «Буране» они добираются до нужного перекрестка. Сначала дорога, по которой двигались машины гвардейцев, покрывается толстым слоем льда. Ледяное покрытие превращает её в идеальный каток, и вскоре машины начинают терять управление. Одна за другой вылетают с трассы, словно неуклюжие жуки, скользящие по замёрзшей луже.

Следом добавляет толчка наш Пёс. Его ударный туман с кинетическим эффектом завершает дело: машины окончательно выходят из строя. Их водители и пассажиры не спешат вылезать из разбитых колымаг. Багровый уровень — это вам не безобидная дворняжка. Лучше пересидеть.

Так что к пожарищам прибывают только мои гвардейцы. Хотя нет, не только. Неожиданно появляется лорд Бершарк. Его вид мгновенно объясняет, почему он здесь: слегка шатающийся, с заметными следами белого кокса на лице, он явно под приходом.

Я встречаю его с самой тёплой улыбкой:

— Какие люди! Вернее, нелюди! Лорд Бершарк собственной персоной. Чем же обязаны такому визиту?

Бершарк, слегка покачиваясь, бросает недовольное:

— Филин….Ты что, преследуешь меня? Я нашёл курьеров, которые сказали, что тут полно порошка. Почему вы опять тут? Я снова не получу порошок?

Сложно не заметить состояние Бершарка. Тот шатается, глаза красные, нос в белой полоске, а движения… словно он только что проиграл битву с лестницей.

— Почему же не получите? — удивляюсь. — Вы взрослый хрен, и это ваше право нюхать что хотите. Товар ещё есть, склад вон там. Берите сколько хотите, но пленниц не трогайте. Им предстоит дорога домой, к пальмам и морскому берегу.

Бершарк недоверчиво хмыкает:

— Правда, можно?

Я улыбаюсь:

— Конечно. Кстати, надеюсь, вы не забудете поделиться порошком со своим сюзереном, Багровым Властелином. При встрече с ним, если она вдруг состоится, я обязательно спрошу, как ему понравился сахарок.

— Э-э… конечно, поделюсь, — с недовольной рожей бормочет он. — Хотя мне и самому мало…Ладно…

Дроу топает к складу. Я хмыкаю ему вслед. Пусть Бершарк и его сюзерен, этот Багровый Властелин, наслаждаются порошком в своё удовольствие. Как Лакомка рассказывала, Властелин — тот ещё кадр: садист, геноцидник и вообще истребитель всего, что дышит. С таким окружением развлечения должны соответствовать. Пусть подсаживаются на наркоту и слабеют. Чем меньше у них сил, тем спокойнее жить остальным.

Я машу лорду рукой на прощание, разворачиваюсь и направляюсь к своим людям. Время возвращаться домой. Уже ночь, и, скорее всего, Лакомка давно вернулась. А это значит, что планы на вечер ясны. Всё просто: ужин, немного разговоров… и, конечно, дети сами себя не сделают.

* * *

«Лубянка», Москва

Утро в кабинете Красного Влада начинается ритуально, как по заведённому обычаю. Строгая тишина, тусклый свет от лампы, натёртая кожа кресел и лёгкий запах бумаги — всё располагает к сосредоточенной работе. Владислав входит, с невозмутимым видом садится за массивный дубовый стол и замечает на его поверхности нечто новое. Видеозапись. Никаких сопроводительных пояснений, только надпись на коробке: «Для Владислава Владимировича».

Он хмурится, вставляет кассету в проигрыватель и нажимает на «воспроизведение». Экран оживает, и из динамиков раздаётся знакомый голос — уверенный, с ноткой иронии:

— Всем привет! С вами граф Данила. Сегодня у нас эксклюзивный репортаж: нелегальный наркосклад графа Епатишко!

На экране мелькают кадры с шок-контентом. Пакеты порошка, явно не с мукой, разгромленные помещения, испуганные лица освобождённых пленниц. Голос Данилы звучит энергично, с таким воодушевлением, будто он ведущий на популярном шоу:

— А вот здесь мы видим великолепные доказательства. Слева — опиумный уют, справа — будущее криминальных историй. И, конечно, наша гордость — освобождённые пленницы. Ставьте лайки, подписывайтесь, а мы идём дальше!

Когда запись заканчивается, Красный Влад угрюмо поджимает губы. Ещё одна проделка Данилы. Да-да, на пользу Царства, тут не поспоришь, только Владиславу это радости не прибавляет. Он берёт телефон, быстро набирает номер и коротко, но предельно ясно излагает:

— Срочно отправьте наряд для проведения следствия по заварушке у Епатишко. Жду доклад в течение суток.

Его голос становится жёстче:

— А ещё вызовите моего зама по наркоконтролю. Хочу услышать, почему он умудряется упускать из виду целые склады на Балтике, заставляя меня быть в долгу у одного пронырливого телепата. Который, уж будьте уверены, скоро этим долгом воспользуется на полную катушку!