«Аист» удивил… Да еще как! Но обо всем по порядку.

Мы с Лакомкой вернулись после ужина и, не теряя времени, направились прямиком в спальню. А что ещё делать после хорошего вечера? Ну и, конечно, не забыл я о гостях моего графства. По дороге я мысленно отдал гвардии приказ: боеготовность на максимум. Ледзору велел размяться — пробежать до кольцевой дороги на Пятый километр. Пусть проверит, ушли ли «ушки» или может удастся за ними проследить.

Ответ пришёл от Студня — его удивление сквозило даже через мыслеречь:

— Дроу в городе⁈

— Ага, — отозвался я, не сбавляя шага.

— А…

— Всё потом. Со всем ко мне — только утром. Если, конечно, не начнётся штурм Невского замка. Но об этом я и без вашей помощи узнаю.

Мы с Лакомкой пропустили по бокалу «Аиста». Хотя, честно говоря, коктейль следовало бы назвать «Кролик» — настолько дикие инстинкты он разбудил. Такого огня я не чувствовал, пожалуй, с самого первого свидания с этой красавицей-альвой. А может, даже раньше — когда вообще понятия не имел, что такое иметь под боком такую диву.

Сказать, что ночь выдалась жаркой — значит ничего не сказать. Это был настоящий ураган страсти и эмоций. Звёзды за окном, кажется, мигали куда чаще обычного, подглядывая за тем, что творилось в спальне. А утром, разумеется, нам обоим было что вспомнить.

Утром Лакомка буквально светится счастьем. Щебечет, ласкается, вся такая довольная жизнью, и уже вовсю делится планами на день. Сегодня — в детский магазин: пижамки, колготки, игрушки и всякое милое добро. Я слушаю её со снисходительной улыбкой, только изредка кивая и, честно говоря, почти не вникая в детали. Всё-таки Лена была права: детская тема с пелёнками, карапузами и прочей милой суетой явно пошла Лакомке на пользу.

Она вдохновилась, и это заметно во всём: в её голосе, в сиянии глаз, в лёгкости движений. И это, безусловно, к лучшему. Ведь когда всплывёт правда о том, что случилось с её родственниками-альвами, когда станет известно, как жестоко монахи над ними издевались, ей понадобится весь этот свет, чтобы не сломаться. Я не питаю иллюзий, что с остальными альвами всё хорошо. «Обитель Мучения» — говорящее название, согласитесь.

Я отправляюсь на кухню — день, как говорится, начинается с малого. Кофе бодрящий, ватрушки свежие, жизнь вроде бы налаживается. На мой зов приходят Студень и Ледзор. Контраст разительный: Студень хмур, словно его только что разбудили среди ночи, а Одиннадцатипалый, напротив, сияет довольством. Похоже, у него утро выдалось явно бодрее.

— Ну, что там с этими дроу? — спрашиваю, спокойно потягивая кофе.

Ледзор, поглаживая бороду, докладывает:

— Отследил ушастых, хо-хо. Прячутся под человеческими личинами, но больно шумные, да и оделись ярко, сразу видно — не наши, в смысле не земляне. Засели в отеле «Нева», сняли себе люксовый апартамент. И не скучают, надо сказать: девчонки из борделя Гересы, пара ящиков дорогого вина и, как вишенка на торте, кокаин. Гуляют на полную катушку.

Я поднимаю взгляд от своей кружки, с раздражением стучу пальцем по столу:

— Кокаин? В моём городе? Ледзор, ты курьера-то отследил?

Тот только усмехается, видимо, ожидая такого вопроса.

— Да, довёл до какого-то притона, — отвечает Ледзор с ленцой. — Но внутрь пока не заходил. Уже рассвет был, решил не светиться лишний раз.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Передай информацию Дятлу. Пусть он этими барыгами займётся.

Ледзор ухмыляется, его борода чуть дрожит от сдерживаемого смеха:

— Да я сам могу, хо-хо-холодом их прижать, — кивает он себе за спину, где поблескивает топор.

— Ну, если можешь, то сделай, — не спорю. — Если найдешь, откуда тянутся поставки, то еще будет лучше, — задумываюсь. — Сколько их ни дави, эти барыги всё равно просачиваются, как вода сквозь пальцы, даром что они перепончатые…. — Студень с Ледзором удивленно смотрят на мою руку, сжимающую чашку. — Может, по старинке, как в Средние века — повесить их над воротами для устрашения?

Студень замечает:

— Ну, не над Невским замком же. На главной площади дети гуляют, туристы ходят. Вряд ли такое зрелище повысит популярность города.

Я поднимаю бровь и ухмыляюсь:

— Кто знает? Может, наоборот, привлечёт любителей острых ощущений. Туризм бывает разный.

Ледзор широко усмехается, видимо вспомнив что-то прикольное из прошлой жизни:

— Это точно, хо-хо! Граф, так что с этими ушастыми делать будем?

— Отправим им официальное приглашение в Невский замок. Пусть явятся, посидят, расскажут, что за дела они тут тайком провернуть решили. Иномирские туристы — это, конечно, звучит красиво. Но явно не про этот случай.

Студень предполагает:

— Может, они родственники тех пленённых лордов из Совета? Пришли их вызволять или, как вариант, мстить?

Я пожимаю плечами, как бы отмахиваясь:

— Может быть. Вот пусть они и расскажут. Вопросы зададим, ответы услышим. А теперь свободны оба.

Гвардейцы уходят. Я продолжаю пить чай в одиночестве, наслаждаясь редким моментом тишины, когда телефон внезапно разрывает её своим звонком. На экране высвечивается имя Маши Морозовой. Я отвечаю, включив громкую связь.

— Даня, привет, — слышится её взволнованный голос. — Папа там у вас долго ещё будет? Не знаешь? Он мне что-то не отвечает.

Я слегка улыбаясь:

— Скорее всего, он глубоко погружён в изучение альвийского этикета. Слишком занят, чтобы вспомнить о телефоне. А что случилось?

— Тут граф Берзкий заходил, — вздыхает она. — Лучше бы с ним папа поговорил. Мне с ним неприятно разговаривать…

Я киваю, хотя она этого не видит, и успокаиваю:

— Хорошо, передам ему, чтобы перезвонил тебе.

— Спасибо, Даня, — вздыхает Маша, на этот раз с облегчением.

— Не за что. — Мне бы хотелось утешить Машу, но некрасиво просто так лезть в дела Морозовых, и я без понятия что это за Берзкий.

Откладываю телефон на стол и делаю ещё глоток чая. Морозов, правда, увлекся что-то. Кому-то придётся вылезти из своего этикетного оазиса ради реальности.

Решаю проведать Ненею. Как только захожу в зал, вижу знакомую фигуру. Возле саркофага принцессы сидит Юрий Михайлович, с серьёзным видом углубившийся в чтение какой-то внушительной книги. Альвийский этикет, конечно, дело важное, но он явно перебарщивает. Его уже и Лакомка в покое оставила, наигравшись, да и в целом перейдя на тему пеленок и горшочков, а князь и сам рад мучиться.

— Юрий Михайлович, вы домой-то возвращаться собираетесь? — начинаю я с лёгкой улыбкой. — Не то чтобы я против, ваше присутствие нас нисколько не стесняет, но Маша звонила, уточняла.

Морозов отрывает взгляд от страниц, морщит лоб, словно взвешивая каждое слово, а затем спокойно отвечает:

— Дома всё под контролем. Вассалы со всеми делами справятся.

Я хмыкаю:

— Может, и так, но к вам домой граф Берзкий заходил. Маша, кажется, из-за этого немного нервничала.

Морозов складывает книгу с каменным лицом, но по едва заметному движению его бровей видно — тема графа его заинтересовала. Князь переспрашивает:

— Берзкий? Опять за своё? Свататься к Маше собрался? — Он откладывает книгу, постукивая пальцем по обложке, и добавляет с лёгкой усмешкой: — Знаешь, Данила, этот вопрос мы вполне можем решить вместе. Пусть приезжает сюда, в Невинск. Я ему всё подробно объясню, если, конечно, ты не возражаешь против такого визита.

Мм, вот значит, что за повод. Ну, Берзкий, ничоси ты дерзкий.

— Не против. Пусть приезжает.

Морозов довольно кивает, взгляд его становится лукавым:

— Ну, вот и отлично. Я всё понимаю, у тебя там свадьба на носу с крошкой Горнорудовой. Но, Данила, не расслабляйся. Не пропускай следующие куски. Видишь, уже граф Берзкий появляется со своими вздохами и очередным сватовством.

— Я бы не назвал Машу «куском», Юрий Михайлович.

Он хмыкает, отмахиваясь рукой:

— Да я так, образно. Но ты молодец, что поправил. А то я бы взял тебя на заметку. — Он смеётся, причём не сразу понятно, шутит или на полном серьёзе.

У Кати всё то же самое. Графы, бароны — кто только не спешит прислать свои предложения с печатями и гербами. Традиции дворянства — настоящая головная боль для старших родственников. Хотя на самом деле я младше Кати, но не суть. Главное, что наша почта завалена до отказа, и приходится разгребать всю эту вороху любовных заявлений, переполненных цветистыми оборотами.

Наконец приступаю к тому, ради чего, собственно, пришёл: осмотр принцессы. Ненея идёт на поправку, и это радует. Альвийский организм действительно уникален. Невольно понимаешь, почему монахи так жаждали заполучить остроухих долгожителей для своих экспериментов. Ну ничего, и до этих скотов доберемся. Уж я им устрою телепатическую лоботомию.

Направляюсь к себе в кабинет, твёрдо намереваясь заняться медитацией. Но не успеваю закрыть за собой дверь, как из ниоткуда появляется Светка. Энергичная, как всегда, блондинка бесцеремонно садится мне на колени, обнимает и начинает с места в карьер:

— Даня, а Даня! — её голос звучит почти весело, но с явным подвохом. — А ты вообще на Насте когда женишься, а?

Я устало вздыхаю, закрывая глаза:

— Ну вот, опять двадцать пять…

— А что такого? — хлопает Светка глазами. — Я, между прочим, сигнал передаю. От Настеньки. Она, знаешь ли, заждалась. Я сама в девках ходила долго, пока ты с Леной… Приятного в этом мало, особенно когда стены в доме тонкие.

— Здесь стены из каменных блоков.

— А я их на раз пробью кулаком насквозь, — отвечает второранговый Мастер с вызывающей улыбкой и эффектно откидывает хвост своих светлых волос за спину.

— Короче, на Новый год давай планировать, — говорю, решив не затягивать с ответом. — Передай Лене и Камиле, пусть включаются. Они неплохо справились с подготовкой вечера с Лакомкой.

Светка поднимает бровь, но продолжает слушать.

— Лакомка, может, тоже что-нибудь возьмёт на себя, — добавляю, отвлекаясь на пейзаж за окном: там Мушка гоняет чаек.— Хотя у неё забот полон рот: и Ненея, и вызволение альв, и, кажется, скорый бэби-бум. Так что действуйте аккуратно, не переусердствуйте.

— А я тоже могу помочь! — тут же заявляет Светка, сияя энтузиазмом.

Я хмыкаю:

— Тогда помогай, но в меру. И обязательно слушайся Лену, а то ты так «поможешь», что потом втроём разгребать будете месяцами.

— Ну Да-а-аня! — Светка закатывает глаза и топает ножкой, но я не ведусь.

— Что я поделаю, если у тебя таланты в другом? — ухмыляюсь.

— Это в чём же? — округляет она глаза-блюдца.

— Челюсти ломать и по шарам заряжать.

Она смеётся, махнув рукой:

— Ха-ха, это да! — Даже не отрицает. — Ратверу аж два раза зарядила, помнишь?

— Он точно помнит.

— Ха-ах-ха! Вот за это я тебя и люблю, Вещий-Филинов! — неожиданно прижимается ко мне, её глаза сияют озорным блеском. — За твоё чёрное-пречёрное чувство юмора!

Провожу рукой по её волосам. Светка улыбается, явно довольная, и направляется к двери. Уже на выходе она оборачивается и, словно вспомнив что-то важное, добавляет:

— Ах, да. Там ещё это… Папа твой звонил. Просил, чтобы ты набрал.

— Понял, — отвечаю, провожая её взглядом.

Набираю номер.

— Да, Степан, что случилось?

На другом конце начинается неторопливый монолог, из которого я сперва улавливаю лишь отдельные слова. Слушаю, слушаю… и вдруг смысл сказанного меня буквально сбивает. Я удивлённо выдыхаю:

— Офигеть. У меня появилась сестрёнка. Ещё одна.

Откладываю телефон на стол и, постукивая пальцами по деревянной поверхности, задумываюсь. Мысль приходит простая, но безотказная: такую новость грех не отметить. Даже, пожалуй, стоит устроить нечто эпичное. По-гумалински, так сказать. И нет, не в смысле «пьяной ухой», а в том, чтобы до чертиков, с размахом, который запомнится надолго.

Может, дело и дошло бы до праздничного бокала, но планам помешал внезапный звонок. Телефон завибрировал на столе, высветив незнакомый номер. Поднимаю трубку, и меня встречает басистый голос, звучащий так, будто владелец номера привык командовать с высоты трона.

— Привет, Данила. Не занят?

Хотя почему «будто»? Всё именно так и есть.

— Нет, Ваше Величество. Чем могу быть полезен? — отвечаю сдержанно, хотя удивление всё же просачивается в голос.

Ведь звонит сам Царь Борис.

— Когда ты сможешь заняться Буревестником?

Я хмыкаю про себя. Повод, мягко говоря, неожиданный для прямого звонка. Раньше с Царём мы никогда не общались «по мобиле». Обычно всё происходило через Владислава — он вызывал меня на очные встречи с Царем, где мы обсуждали всяких Странников, Тибетов и Золотых Драконов. Но чтобы вот так, напрямую, да ещё и с лёгкостью, словно речь идёт о повседневных делах? Забавно.

Ну, спасибо хотя бы за то, что ради пары слов не вытянули в столицу. Это уже прогресс.

— Буду откровенен, Ваше Величество. Боюсь, не скоро.

— Ого! Вот оно как, значит? Речь идёт о твоей земле, которую ты обещал вернуть, — напоминает он с лёгким нажимом.

— Да, понимаю, — соглашаюсь. — Земля, безусловно, важна. Но люди важнее земли. Думаю, вы тоже это понимаете, Ваше Величество.

— Конечно, с этим не поспоришь. Но, может быть, получится как-то ускорить процесс?

Я спокойно объясняю:

— На данный момент я занят спасением родственников своей главной жены. Как только разберусь с этим, готов буду взяться за остров Буян и переговоры с его князем.

— Родственники, значит… — протягивает Царь, и в тоне мелькает едва заметный интерес.

Пока на том конце линии стоит короткая пауза, я размышляю. Если Царь лично звонит, значит, его интерес к Буяну далеко не поверхностный. Либо ему важно, чтобы бояре как можно быстрее закрепились на острове ради налогов, либо это часть игры на ослабление влияния князя Буревестника. А может, и то, и другое. В любом случае, царские мотивы ясны: миссия «Буян» для него стратегически важна. А «возвращение наследных земель Филиновых», о котором он якобы печется, всего лишь повод. И нет, я не осуждаю Царя. У него работа такая — постоянно напрягать своих подданных. Главное, чтобы наши интересы совпадали, а пока так и есть.

— Ваше Величество, — я решаю сыграть на своем выводе. — Знаете, кое-что могло бы значительно ускорить решение вопроса с моими родственниками, а следовательно, и с Буревестником.

— Что именно тебе нужно? — голос Государя звучит расслабленно, но чувствуется скрытое внимание. Похоже, я на верном пути.

— Дайте-ка подумать, Ваше Величество, — протягиваю я, делая вид, что размышляю над задачей невероятной сложности. Время потянуть нужно, и я это делаю с удовольствием.

В голове начинают всплывать обрывки воспоминаний: разговоры в Охранке, полушёпот царских охотников, случайные фразы, мимоходом подслушанные в элитном клубе Владислава. Я листаю свою память, как книжку с картинками. Как японские комиксы. Забавно, насколько много полезной информации проходит через уши человека за жизнь. Главное — уметь её вовремя вытащить и грамотно применить. Если правильно воспользоваться этой инфой, то можно и полмира под себя подмять. К чему я и иду. Многозадачность, как говорится, моё всё.

Я вытаскиваю из памяти один занятный момент. В Охранке, когда я в очередной раз заглянул туда по делу, экспедиторы как раз обсуждали с Владиславом Владимировичем что-то интересное. Это было перед тем, как я зашёл в кабинет, так что разговор я услышал мимоходом, но детали запомнились. Да и как телепату что-то не запомнить? Это же нонсенс.

Я мгновенно подключаюсь к Студню по мыслеречи:

— Ты слышал о «Буранах»?

Ответ следует почти мгновенно, наполненный удивлением и уважением:

— Ого! Легенда!

Ну всё, этого мне хватило. Студень в восхищении — значит, штука действительно стоящая. Решаю рискнуть:

— Ваше Величество, знаете, модули «Бураны» могли бы мне существенно помочь. Без них я могу годами разбираться с этой засадой.

— «Бураны»? Ты вообще откуда о них узнал, Данила? — слегка офигел Царь. — По-моему, тебе нужно пореже бывать в Охранке. Владислав Владимирович, похоже, слишком часто с тобой встречается. Ты точно уверен, что они тебе нужны? Подумай хорошенько.

Слова Его Величества явно имеют подоплёку. Это не просто размышление вслух. Какие-нибудь простые зенитки он бы выдал без лишних вопросов, а тут, похоже, что-то действительно ценное. Я сразу смекаю, что наткнулся на крупную рыбу. Но характер мой не позволяет теперь отступить. Жора задушит! Если уж поднял вопрос, нужно доводить до конца. Пан или пропал.

— Уже подумал, Ваше Величество. Слово дворянское — не воробей. Без них мне никак. А вы думаете, я взял лишка?

Царь смеется:

— Лишка? Да ты охренел, Данила! У тебя уже и так Золотой Дракон летает по всей России, а тебе всё мало. Конечно, я сам тебя спросил, а ты за своим «воробьем» в карман не полез.

Я думаю —ну, обломс. Что ж ладно, пускай три года ждут, когда освобожусь, сами же пожадничали.

А Царь вдруг делает вдох, а затем бросает с лёгкой досадой:

— Хорошо.

— Что «хорошо»? — не поверил я.

— «Бураны» получишь. Сколько тебе их нужно?

— Всё, что есть в наличии, — отвечаю без тени сомнения. Нагло, конечно. Но Жора не поймет, если не попытаюсь. А еще я не отступлю теперь. Пусть выкладывают, что прошу, раз сами спросили, либо ничего не возьму и буду сам своими силами пытаться, зато и за Буян возьмусь только когда сам решу, что готов.

Царь хмыкает:

— Ладно, три штуки тебе предоставят. Сколько времени потребуется, чтобы разобраться с твоими проблемами? Три месяца хватит?

Я обдумываю вопрос:

— Думаю, да.

— Хорошо, договорились. К Новому году разберись со всем, — заключает Его Величество и завершает разговор.

Откладываю телефон и усмехаюсь. Понимаю, что только что получил в руки черный ящик. Но сожалеть? Смысла нет. Это ставка. Риск — обычное дело в таких играх. Я рискнул и потребовал то, что действительно выдающееся, пусть и непонятно, насколько это окажется подходящим в моих текущих задачах. Ну и что?

Речь шла об экспериментальных «Буранах». Экспедиторы тогда упоминали Владиславу, что эти машины способны ликвидировать оранжевые уровни без особых проблем. Судя по их тону, эксперимент оказался успешным, и царские охотники отлично справились с управлением. Причём тут, спрашивается, Охранка? Судя по всему, ведомство курировало проект, ведь он явно был связан с городской средой, где каждая ошибка могла стоить жизней подданных.

Конечно, моё решение отталкивалось от ключевых слов: «оранжевый уровень», «городская среда», «управляемый модуль». Даже если «Бураны» не идеальны в нынешних ситуациях, в хозяйстве точно лишними не будут. А с Портаклом, монахами и всей этой заварушкой мы как-нибудь разберёмся.

Слышу, как у двери кто-то шуршит, будто не знает, как себя вести. Ещё секунда — и понимаю, что это Студень. Он явно взволнован, ходит туда-сюда, не находя себе места.

Посылаю ему мысленный сигнал:

— Заходи уже.

Тот тут же залетает, как метеор. Видно, что спешил — дыхание тяжёлое, хотя запыхаться по-настоящему ему сложно: Студень всё-таки элита моей гвардии. Этот парень и на Эверест взбежит, даже не замедлив шага. Но сейчас он явно гнал, не давая себе передышки, потому что голос ещё немного сбит:

— Шеф, а почему ты про «Бураны» спрашивал?

Я отвечаю, ухмыляясь:

— А ты как думаешь, Студень? Ты вообще понимаешь, что только что требовал у Царя «Бураны»?

Он хлопает глазами, явно сбит с толку:

— Я⁈ Требовал?!! Когда?!!

— Когда сказал: «Ого! Легенда!», — невозмутимо уточняю. — Но можешь доставать шампанское. Или нет. В зависимости от того, что нам привалило. А ты, похоже, знаешь. По глазам вижу. Ну, давай, выкладывай, что это за сюрприз мы получили.

— Мы… мы получили «Буран»? — проговаривает он с недоверием, будто не до конца верит своим ушам.

— Три, Студень, — поправляю его.

— Три⁈ — глаза у него становятся ещё больше. — Шеф, ну ты даёшь!

— Ладно, просвещай. Что это вообще такое?

Он оживляется, переключаясь на объяснительный тон:

— Ну, кое-что я знаю. Это мобильная машина для уничтожения аномальных зверей в городском ландшафте. Их специально разрабатывали для Сибири, где города плотно заселены, а Сибирская Аномалия совсем рядом. Я, когда ещё царским охотником был, работал с предшественником «Бурана» — «Сибиряком».

— И что, «Сибиряк» сильно отличается от следующей модели? — спрашиваю, пытаясь понять масштаб.

Студень кивает, и его лицо озаряет почти восхищённая улыбка, как у человека, который рассказывает о чём-то, что видел собственными глазами. Он явно проникся этой темой.

— По слухам, как небо и земля, — он замирает, вспоминая росказни. — «Сибиряк» был хорош. Он мог влететь в самую гущу орды, пробиться сквозь любые твари — даже через этих кислотных ежожопсов — и выехать целым. У него была невероятная манёвренность. Машина — не просто броня, а монстр, способный удерживать стойкость в самых тяжёлых условиях.

Он словно заново переживает те моменты, когда всё это тестировалось.

— А ещё у него была огневая мощь, основанная на магии. Это не просто пушки и огнемёты, как у обычных машин, а магические установки, что придавали огромную силу каждому выстрелу. Криопушка — ты бы видел её в деле, шеф. Мог замораживать целые стада в считанные секунды. Это и объясняет, почему «Сибиряк». Морозил всё вокруг, замораживал тварей на ходу.

Одиннадцатипалому бы точно понравилось. Он бы этой криопушкой остужался бы летом.

— Но «Сибиряк» жрал много энергии. Не только солярки, но и магической энергии. Он буквально выжигал всё, что можно было, а каждая его атака требовала немалых затрат. Он не был вечным, скажем так. Мощный, но с ограничениями. А вот говорят, что «Буран» — это совсем другое дело. Сам не видел, но слышал. Мол, новое поколение. Он, похоже, потребляет ещё больше энергии, чем его предшественник, но зато и мощнее, быстрее. И если «Сибиряк» был способен выдержать, «Буран» должен разрывать всё на своём пути. Только вот один заезд этого красавца стоил состояние.

— Ну, энергию уж мы достанем, — отвечаю, думая о другом.

Если эта машина предназначена для городской среды, то и в замковом ландшафте она должна нормально работать. Вспоминаю крепостной комплекс, где разместился Портскал. Да, условия там довольно специфические, но машина должна справиться. Я поворачиваюсь к Студню:

— Саламандр выдержит?

Студень, не задумываясь, отвечает:

— «Сибиряк»? Ну, если его хорошенько обклеить защитной бронёй, может, двадцать минут выдержит. Может, даже сорок. Но, конечно, всё зависит от уровня тварей. Если они серьёзные, то… тут и «Сибиряка» не всегда хватало.

Я киваю, размышляя, как лучше подготовиться. Важно, чтобы «Буран» был не просто на бумаге мощным, а реально мог справиться с чем-то серьёзным.

— Ладно, короче! — говорю решительно, подходя к следующей стадии плана. — Хватай паспорт и лети в Москву. У Киры возьмёшь доверенность на моё имя. Потом в Кремль — получишь разрешение на «Бураны», и сразу на склад, где их хранят.

Студень, немного колеблясь, всё же спрашивает:

— Шеф, разреши взять с собой пятнадцать бойцов и пару пулеметов.

Я поднимаю брови:

— Зачем? Ты же не в Аномалию собираешься, а в Москву.

Студень разводит руками.

— Шеф, не уверен, что в Аномалии было безопаснее. Это секретная разработка, о которой ходят легенды. Не так просто её достать, многие рода её хотят. А разрешение есть только у нас. Понимаешь? Мне в любом случае придётся пробиваться с боем, когда буду в Москве.

А боец-то прав. Его сто пудово не пропустят, если он будет со слабым отрядом. Кто-нибудь да прицепится. Даже мое имя не отпугнет. У местных сорвиголов же как принято: прокатит или не прокатит. О последствиях никто не задумывается. Главное — действовать, а что потом их заживо сожжет Золотой Дракон и разорвет на куски Пес — так и что с того? Это же потом.

— Бери тогда тавров-Каменщиков. Целый взвод.

Студень мгновенно оживляется:

— Вот это другое дело!

— Тогда выполняй… — стоит только сказать, и он тут же уносится за дверь.

Уже через полчаса я вижу в окне, как Студень, таща огромный пулемёт, загружается в бронемобиль. Вскоре он отправляется в аэропорт за военными тачками экспериментального образца.

* * *

Отель «Нева», Невинск

Лорд Бершарк сидит в удобном кресле, лениво потягивая шампанское из бокала. Вино он всегда любил, но с пузырьками попробовал впервые. Шипучее, лёгкое, с ярким послевкусием. Вообще человечишки этого мира очень изобретательны. Говорили, это поставки из Ланга. И даже со скидкой — винодельня, как оказалось, принадлежит графу Невинска. Бершарк усмехается: ирония в том, что он пьёт вино своего врага, придаёт напитку особую пикантность.

Его размышления обрывает спокойный, но твёрдый голос слуги Лагадро:

— Милорд, напоминаю, тебе назначена встреча у лорда Филина. Сегодня, после обеда. Так что не напивайся.

Бершарк поворачивает голову в сторону своего подчинённого.

— Какой он лорд? Он всего лишь человек. Лорды — это титул для носителя истинной дроуской крови, а не для жалких смертных.

Лагадро, оставаясь невозмутимым, отвечает:

— Возможно, милорд. Но в подобных переговорах полезно хотя бы внешне проявлять уважение к оппоненту. Это показывает, что тебя не в свинарнике воспитывали.

Бершарк отмахивается от Лагадро, словно тот назойливая муха, и с явным нетерпением тянется под журнальный столик, доставая целлофановый кулёк.

— Включи колдовской ящик. Ту самую иллюзию про мышей и кота, который говорит: «Ребята, давайте жить дружно». Под неё приход быстрее накатывает… Ах, чёрт!

Он резко обрывает себя, уставившись в пустой кулёк. Лицо мрачнеет, будто всё его величие разом испарилось. Порошка в пакете нет. Раздражение накатывает волной, и он грубо рявкает:

— Где номер этого человека? Почему он не приходит и не приносит новый порошок?

Лагадро, сдержанно поджав губы, всё же решается высказать своё мнение:

— Милорд, у вас уже появилась привыкаемость. Мне кажется, этот порошок начинает влиять на ваше восприятие.

Бершарк снова машет рукой, как бы отметая любые сомнения:

— Ерунда! Я — Мастер, а в этом порошке никакой магии нет, — фыркает Бершарк. — Он даже называется смешно — «кекс». Этот человек сказал, что всё просто: скручиваешь их бумажки, которые здесь называют деньгами, в трубочки, нюхаешь через них — и всё, кайф! Офигенно же. Так что не умничай. Доставай золото, я сам к нему поеду.

Лагадро тихо вздыхает, но, как и положено верному слуге, без лишних вопросов подчиняется.

Они спускаются к арендованной машине, за рулём которой сидит водитель-человек. Тот молча кивает на указанный адрес и трогается с места. Спустя несколько минут их экипаж стремительно мчится к притону, где должен находиться курьер. Однако, подъехав к месту, они застают зрелище: небольшой склад за городом охвачен пламенем. Огненные языки лижут стены, а вокруг слышны треск и гул рушащихся конструкций.

На фоне этого хаоса выделяется фигура бородатого мужика с топором в руках. Его массивный силуэт, освещённый всполохами пожара, выглядит устрашающе. Грубый голос разносится над пожаром, звучит громко, словно выстрел:

— Хо-хо-хрусть да треск! Ушастики! А вы чего здесь забыли?

Бершарк хмурится. «Ушастики»? Это какое-то местное обращение к представителям дворянства? Ведь лорд надел поддельное дворянское кольцо российского рода. Да, скорее всего так.

— Мы за порошком. Где курьер?

Бородатый мужик ухмыляется так, что от одной его улыбки становится не по себе. Он медленно качает головой, словно укоряя:

— Сахарком балуетесь, значит? Ну-ну, — ухмыляется бородач, его бас звучит одновременно насмешливо и угрожающе. — А барыга ваш там, — он лениво кивает в сторону охваченного пламенем склада, — если ещё не сгорел, то, может, найдёте. Правда, уже обезглавленным, хо-хо.

Затем он добавляет, его тон становится чуть серьёзнее:

— Только, если что, к нашему графу не под кайфом идите, а то хуже будет. Чему только молодёжь учится, а? — и в голосе снова звучит издёвка.

Бершарк напрягается, но, всмотревшись в фигуру бородача, решает взять себя в руки. Гордость дроу тут явно ни к месту. Мужик с топором, сказав своё, демонстративно разворачивается и, не торопясь, уходит, оставляя за собой ощущение неясной угрозы. Бершарк с Лагадро остаются стоять в полном смятении.

— Милорд, он же… — Лагадро еле сдерживает дрожь в голосе.

— Да, чёртов Грандмастер, — бурчит Бершарк, ещё раз проводя взглядом силуэт уходящего бородача.

Он делает паузу и тихо добавляет:

— Как этот… лорд Филин вообще смог подчинить такого монстра?

— Теперь лорд Филин, значит? Я рад, милорд, что ты наконец внял моему предупреждению и решил соблюдать приличия. Хорошие манеры всегда к лицу аристократу.

Бершарк, нахмурившись, мгновенно оборачивается к слуге, пытаясь уловить хоть намёк на насмешку. Но Лагадро сохраняет невозмутимое выражение лица. Разве что глаза чуть поблёскивают.