Южная пустыня, Боевой материк

Ратвер сидит на раскалённых песках. Вокруг — пустыня, скучная и бескрайняя. Его массивное тело всё ещё ослаблено. Шерсть местами потускнела, словно давно не видела расчёски. Вены пульсируют, напоминая о еще не вышедшем яде.

На сухих губах Ратвера играет кривая ухмылка, полная самодовольства. Новая техника, которую он выдумал, действительно достойна аплодисментов. Превращаешься в полуволка, рвёшь из себя клочья шерсти, словно сдираешь старую шкуру, а затем мнёшь их, пока они не становятся дубовыми от магии. И вот, пожалуйста, результат: из этих слепленных клочьев получаются уродливые, антропоморфные фигуры. Кривые, плотные, словно склеенные наспех монстры. Вместо рук у них — острые, зазубренные палки.

Они вставали, как по команде, готовые к бою. И, что важнее, подчинялись его воле. Марионетки, но какие послушные.

Ратвер довольно хмыкает, наблюдая, как один из созданных им марионеток медленно выпрямляется. Удивительно, как много пользы может быть от клока шерсти. Линька — это путь к спасению.

Теперь осталось дождаться менталиста. Ратвер знает, что Данила скоро снова явится. И что ж, сюрприз уже почти готов. Высшего оборотня распирает предвкушение. В этот раз человечек получит сполна, а он добудет свою Истинную пару.

Внезапно воздух прорезает резкий свист. Топор с глухим ударом врезается в одного из шерстяных клонов. Марионетка разлетается на клочья, как старый коврик под метлой. Песок взвивается облаком, и на второго клона, словно метеор, приземляется массивная фигура. Земля содрогается. Ещё немного — и бархан покатился бы в закат. От марионетки не остается целого места.

— Хо-хо-хо-хо! — раздаётся низкий, басистый смех, от которого у любого песчаного червя мурашки побежали бы. — Хрусть да треск! Не зря я заглянул в эту жару!

Ратвер поднимает взгляд, отмахивая прядь шерсти, попавшую на морду. Перед ним стоит настоящий голиаф: мускулы, как у горного тролля, белоснежная борода длиной до пояса, а глаза сверкают так, будто за ними вечный лёд. Всё это дополняет огромный топор, рукоять которого запросто могла служить мачтой для парусника.

— Ты кто такой? — рычит Ратвер.

Бородач не торопится отвечать. Он лениво разминает пальцы, будто примеривается, что лучше — схватить за горло или сломать пару костей для начала.

— Я? Я — Одиннадцатипалый, хо-хо. Я пришёл посмотреть на достойного врага, — наконец произносит он, небрежно скользнув взглядом по фигуре Ратвера. Этот взгляд — как у мясника, оценивающего тушу. — Граф Данила говорил, что ты таков. Пока не впечатляешь, конечно. — Его глаза останавливаются на ранах ликана. — Но ты ведь, как собака, быстро лечишься.

У Ратвера дёргается глаз, а нервы напрягаются до предела.

Бородач поднимает топор, небрежно закидывает его на плечо.

— Что ж, восстановишься ещё немного, — я снова приду. И тогда мы сразимся насмерть. Либо я стану сильнее, либо… В любом случае, ты этот бой запомнишь навсегда, хо-хо!

Громила разворачивается и уходит. Ратвер остаётся стоять, словно пригвождённый к месту. «Это слуга менталиста? Целый Грандмастер? Где он его достал?»

Земля под ним еле заметно вибрирует. Высший оборотень опускает взгляд и с удивлением замечает, что это трясутся его собственные колени.

* * *

На следующий день звонит Лиан. Я уже отошел от разговора с Леной, ну и успел позвать Лакомку на свидание. Причину не назвал, конечно. Сказал, что просто так. Место тоже пока не выбрал, эту обязанность взяла на себя Лена. Всё же хорошо иметь несколько жен. Одна помогает подготовиться к свиданию с другой. Удобно.

Из связь-артефакта раздаётся знакомый голос турбо-пупса, который за словом в карман не лезет.

— Конунг Данила, когда ты уже возьмёшься за Портакла? — выпаливает он с той же интонацией, с какой дети выпрашивают сладости.

Я лениво отвечаю:

— Ну куда торопиться? Всего-то день прошёл с нашего уговора. Да и, если честно, у тебя ещё есть шанс самому его поймать. Что, не хочешь воспользоваться возможностью показать, какой ты Организатор?

С другой стороны артефакта раздаётся тяжёлый вздох, как будто я предложил ему вымыть всю посуду в замке.

— Да надоело мне всё это, — жалуется Лиан. — В палатке жить, сторожить этого Портакла — это уже перебор. Я хочу вернуться в люкс-апартаменты, расслабиться. И, кстати, попутешествовать по вашему миру. По телику всякую всячину рекламируют. Хочу побывать в зоопарке. Или в стриптиз-бар сходить. А это что вообще? Типа кинотеатра?

Представить этого золотого кудряшку в стриптиз-баре — это уже аттракцион, за который стоит брать деньги.

— Ага, кинотеатр, только в который тебя не пустят, — ухмыляюсь. — Возрастной ценз, знаешь ли. Так что успокойся, не торопи события. Всё сделаю, как только буду готов.

Тут я вспоминаю:

— Кстати, мне нужна пара твоих глушилок порталов. Десять штук где-то.

— Десять? — его голос чуть не звенит от удивления. — Ты вообще представляешь, что это за цифра? Откуда ты ее вообще взял?

Если честно, цифру взял от балды.

— А сколько дашь?

— Одну. Хватит на полкилометра площади.

— Ладно, — соглашаюсь я, прикидывая, как всё это организовать. — Одну так одну. Это всё нужно для разговора с Портаклом.

— В смысле для его пленения?

— Ну там посмотрим на его поведение, — уклончиво отвечаю.

Выбив глушилку у Лиана, я направляюсь к полигону, откуда доносится шум ударов. Там Студень применил нестандартный подход к обучению. Он создал из своей слизистой массы клонов, придал им форму и надёжно прикрепил к тяжёлому основанию. Эти желейные груши выглядят нелепо, но свою задачу выполняют на все сто. А еще они похожи на Студня. А кто не мечтает побить своего тренера, хех? Новобранцы с энтузиазмом обрушивают на них удары, однако удовольствие оказывается обоюдным: груши не только пружинят и принимают урон, но ещё, рикошетом «колошматят» их самих в ответ.

— Студень, — зову я, останавливаясь на краю площадки. — Хватит заниматься сладкой местью желе. Есть поручение для тебя.

— О, шеф! — старший гвардеец двигается ко мне. — Что-то серьёзное или так, на разминку?

— Нужно облагородить один домик в Турьем Роге. Любой, на твой выбор, — говорю я, обводя взглядом его «тренировочную площадку».

— Облагородить? — не понимает он.

— Именно. Вокруг поставить батарею громобоев средней тяжести, раскидать мины для полной гармонии, установить заградительные артефакты и одну глушилку от Лиана.

— Ну и кого туда поселим? Это что, высокоранговый пленник?

— Не пленник, а гость. Но всё это нужно сделать в Сковородщине. Портал тебе в помощь.

— Понял, шеф.

— А как там училище?

— Гереса договаривается со своими наёмниками, — отвечает Студень. — Сам тоже ищу своих ветеранов. Надо найти тех, кто не занят и готов научить молодняк уму-разуму.

— Здорово, — киваю. — Значит, всё движется.

Он отвечает лёгкой ухмылкой и возвращается к своим «грушам».

Просыпается мобильник. Звонок от Владислава совсем не вовремя. Интуиция подсказывает: ну сейчас навалят новой головной боли. Может, не брать? Эх, нет, нельзя, да и всегда я выжимал максимум из любого поручения Царя. Грех жаловаться.

— Данила, у меня мало времени, поэтому изложу суть. У тебя задание от Царя, — сразу переходит к делу Владислав, без предисловий.— Оно связано с твоей основной целью: преемничество и возврат земель Филиновых.

Я молчу, давая ему возможность развернуться. Разговор выходит занимательным. В деле замешаны какой-то князь Буревестник. Суть в следующем: Царь задумал рокировку земель. Бояре получают земли на острове Буяне, а мне возвращают мои наследственные владения. Но это слишком просто звучит, верно? Вся соль в вопросе: а что в итоге получит сам Буревестник?

Я слушаю внимательно, но не могу не отметить: всё это звучит как какая-то недоработанная легенда для детей. Буревестник, Буян… Не хватает только золушки и тыквы. Я хмурюсь, пытаясь уложить в голове эту путаницу.

Князь Буревестник. Фигура в тени, не то, чтобы совсем неизвестная, но и не вхожая в круг публичных обсуждений. Слышал, что он держался на периферии гражданской войны, пока Царь завоёвывал Царство. Забрал себе весь остров Буян, закрылся там и… всё. Формально, говорят, преклонил колени перед Царём, но что значит «формально», с ними никогда не разберёшь. Может, просто кивнул с вежливой усмешкой. Хотя налоги же платит.

Сейчас же мне предстоит разобраться с этим самому. Остров Буян, земли Филиновых — всё это пахнет квестом, от которого не отвертеться. Причём чем дальше я слушаю, тем сильнее ощущение, что лёгкой прогулки мне не обещают.

— Понял, Владислав Владимирович, — отвечаю я наконец, когда Красный Влад заканчивает. — Приму к сведению.

И отключаю мобильник, пока он не начал вдаваться в сроки.

Захожу в гостиную и сразу вижу Ледзора. Усевшись в кресле, лениво щёлкает пультом телевизора. Экран мигает кадрами — то новости, то какой-то фильм. Я останавливаюсь у дверного проёма и, скрестив руки на груди, спрашиваю:

— Ну что, как пустыня?

— Хо-хо-хо! Хрусть да треск! — Ледзор ухмыляется так, будто только что вернулся с грандиозного праздника. — Отлично, просто великолепно! Жарко как в печке, но не суть. Эта псина мне понравилась. Думаю, я готов сразиться с ней насмерть, как только она немного подлечится.

Он смотрит на меня, и продолжает, чуть прищурив глаза:

— Ещё чуть-чуть восстановится, но не слишком. А то, сам понимаешь, с Высшим Грандмастером в полной силе бодаться мне пока рановато. Но, ох, предвкушение!

Я хмыкаю.

— Ратвер тебе в поединке точно не откажет, — замечаю я. — Да его никто и не спросит.

Он расплывается в широкой улыбке, словно уже мысленно разминает плечи перед схваткой. Очевидно, это будет эпичное зрелище.

По телевизору тем временем включается очередной выпуск новостей. Экран заполняет торжественная картинка: величественный Капитолий, залитый светом, а на ступенях стоит сам Цезарь, словно позирующий для нового учебника истории. Его голос звучит громко и уверенно:

— Сегодня я назначаю нового главного жреца Капитолия. Им станет человек из народа! — Голос Цезаря приобретает патетичную интонацию, словно он лично вернул солнце в пасмурный день. — Капитолий теперь очищен от скверны Юпитерского!

На этом месте он делает театральную паузу, а затем, чуть склонив голову, добавляет:

— Особую благодарность хочу выразить нашим друзьям из России, и отдельно графу Вещему-Филинову.

Я невольно поднимаю бровь.

— Ого, даже меня упомянул! — вырывается у меня.

Ледзор поворачивает ко мне голову с хищной ухмылкой:

— Знаменитость, не иначе, хо-хо.

Я хмыкаю.

— Интересно, с какой целью?

Цезарь не делает такие заявления просто так. Что-то он задумал, старый волк. Или он просто пытается так оправдать потерю Ланга перед римскими подданными? Пойми-разбери.

Вообще вечером мне предстоит важный разговор с Лакомкой — да, тот самый. Лена взяла выбор ресторана на себя, и я ей доверяю, но даже думать об этом слегка волнительно. Планирование семьи, знаете ли, дело серьёзное. Такие темы требуют настроя, а я, похоже, пока ищу, куда бы спрятать своё волнение.

Чтобы отвлечься, я решаю заняться делом. Вместе с Дятлом отправляюсь в Невинск. Вдвоем на «Майбахе» уезжаем на север города. Там мы осматриваем старый жилой район — местное гетто, по сути. Останавливаемся возле одной особенно обветшалой хибары. Дом выглядит так, будто только чудом держится на последнем гвозде, и даже тот, кажется, раздумывает, стоит ли ещё постоять или уже пора рухнуть.

Дятел достаёт из бардачка папку с документами.

— Вот, проект готов, — говорит он с ноткой гордости в голосе, указывая на затёртый лист с чертежами. — Нашёл застройщика, готов приступить хоть завтра. Мы сможем организовать здесь строительство многоэтажек. Часть квартир пойдёт этим жителям, чтобы они наконец жили в тепле и не мёрзли.

Я киваю, пролистывая планы.

— Ты очень заинтересован в этом, смотрю, — замечаю с одобрением.

Старший гвардеец чуть улыбается. Его взгляд остаётся прикованным к разваливающемуся дому, словно он видит в нём не руины, а что-то большее.

— Так точно, — наконец произносит он. — Я сам вырос в похожем районе. Знаю, каково это, жить в холоде и сырости. Мне повезло выбраться. Хочу, чтобы у других ребят тоже был шанс.

— Да, я тоже из похожего места, — соглашаюсь, разглядывая загаженный подъезд без двери.

Мой взгляд снова цепляется за полуразрушенные дома, когда из-за угла появляются двое ребят. Молодой парень, наглый, идет вразвалочку. Семнадцать на вид. Безбородый прямо как я. Штаны у него спущены так низко, что, даже интересно, как они не путаются в ногах. Он выходит с вызывающим видом и спрашивает с кривой усмешкой:

— Вы чего припёрлись сюда, богатеи? Пялитесь на мой дом. Кто такие вообще?

Рядом с ним держится девчонка. Она молчит, безостановочно жуя жвачку.

Сделав предупредительный жест Дятлу, я произношу спокойно:

— А что, посмотреть нельзя? Дорога общая.

Парень щурится, тут же хмурится и с вызовом отвечает:

— Это наш район, ясно? Сейчас покажу, куда вам идти!

И, словно пытаясь подкрепить слова аргументом, задирает футболку, чтобы продемонстрировать пистолет за ремнем.

Нас с Дятлом это, конечно, несильно впечатлило.

— А зачем тебе змея?

Мгновение — и на его лице отражается замешательство. Он рефлекторно бросает взгляд вниз, туда, где должен быть пистолет. Но вместо оружия он видит извивающуюся змею. Это фантазия, конечно, но для него — самая настоящая.

— А-а-а-а! — орёт парень, хватаясь за «змею» и пытаясь её стряхнуть. Он метается, как в театре, пока не падает на землю, дрожа от страха.

Я неспешно открываю дверь машины, подбираю выпавший из-за пояса пистолет и, небрежно крутанув его в руке, передаю Дятлу.

— Закинь в бардачок, — говорю вполголоса.

Девчонка рядом замерла. Её лицо стало на тон бледнее, но жвачка работает так же интенсивно. Похоже, это её единственная защита от всего мира.

Парень, лежащий на земле, поднимает на меня взгляд. Лицо его мгновенно меняется — страх мешается с осознанием. Теперь-то он заметил дворянское кольцо.

— Вы… вы граф! — бормочет он, заикаясь.

Я наклоняюсь к нему, холодно произношу:

— Это мой район, как и весь город. Ты зря его себе присвоил. Есть что сказать?

Парень сжимает челюсти, но ничего не произносит. Гордый слишком. Мог бы хотя бы ради сестренки попросить прощения. Но нет, туповат для этого. Хотя за сестренку и боится — это я в его голове прочитал. А за себя — вот нет, ни капли. Говорю же, что туповат.

— Я тебе в голову вшил номер. Как только успокоишься и штаны сменишь, позвони, — бросаю. — Тебе объяснят, куда идти и что делать. Потому что барыжить наркотой в моём городе запрещено. Наркоторговля карается смертью. Ты понял?

— Д-да, — хватаем ему мозгов не промолчать в этот раз.

Потом поворачиваюсь к девчонке и добавляю:

— Тебе я тоже вшил номер.

Она не отвечает, только слегка кивает, не переставая жевать.

Я спокойно сажусь в машину рядом с Дятлом.

— Едем в одно место, — бросаю, откинувшись на сиденье.

— Куда, шеф?

— К начальнику этих ребят, — усмехаюсь. — Я же сказал, что наркоторговля в моем городе карается смерть. Время это показать.

Мотор тихо рычит, и мы трогаемся, оставляя ребят на дороге.

* * *

Ресторан «Ёлки-палки», Невинск

Лена сидит с Камиллой в одном из самых дорогих ресторанов Невинска. Их столик у окна уставлен изысканными блюдами, которые официанты приносят одно за другим. Подача впечатляет, но каждая тарелка подвергается тщательному осмотру. Лена, с серьёзным видом дегустатора, пробует кусочек очередного шедевра и отдает короткие указания:

— Вот это оставьте, очень неплохо. А вот это… — она взмахивает рукой, будто прогоняя неудачный вкус, — уберите из сегодняшнего меню. Граф Данила не любит оливки, а они почему-то не указаны в составе.

— Мы можем сделать это блюдо без оливок, Ваше Сиятельство, — предлагает официант.

— Не стоит рисковать, — качает головой Лена. — Человеческий фактор никто не отменял, и лучше снизить его до минимума. Вдруг повар забудет и всё же добавит?

— Согласна, — кивает Камила.

Девушки здесь не просто наслаждаются ужином, а выбирают блюда для предстоящего ужина Данилы и Лакомкой. Каждая деталь должна быть идеальной, и Камилла, явно настроенная не менее решительно, осматривает помещение.

— Что это за пятно на двери? — вдруг замечает брюнетка, прищурившись.

Администратор, стоящий поблизости, подскакивает, как будто его укусил электрический угорь.

— Простите! Мы это всё уберём незамедлительно!

Камилла чуть хмурится, обводя взглядом интерьер:

— И шторы, кажется, в этом году ещё не стирали. Пожалуйста, позаботьтесь об этом тоже. Всё должно быть безупречно.

— Всё будет исправлено к вечеру, — торопливо кивает администратор, стараясь излучать профессионализм.

Лена и Камилла, довольные наведённым порядком, спускаются из ресторана и направляются в торговый центр неподалёку. Там они прогуливаются по магазинам, обсуждая предстоящий ужин и, конечно, семейные планы.

— Как я рада, что у нас наконец-то появится… — Лена вдруг запинается, разглядывая витрину. — А кто у нас появится, собственно?

Камилла мягко улыбается:

— Если мальчик — то сын. Если девочка — то дочка. В дворянских семьях дети общие, не забывай.

Лена округляет глаза, как ребёнок, услышавший, что скоро Новый год:

— Я стану мамой? О, это же так круто!

Но её энтузиазм внезапно меркнет. Она замирает на месте, нахмурившись.

— Что случилось? — спрашивает Камилла, заметив её растерянность.

Лена мотает головой, словно прогоняя неприятную мысль:

— Мне почудилось, что я видела дроу.

Камилла приподнимает бровь с лёгким недоверием:

— Дроу? Здесь? Откуда бы? Наверное, показалось.

Лена ещё раз оглядывается, но ничего странного больше не замечает. Она делает глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Да, может, и правда показалось, — бормочет она, всё ещё пытаясь избавиться от неприятного ощущения.

Камилла пожимает плечами, и девушки продолжают прогулку.