Ресторан «Матрешка», Москва

Тусклый свет свечей мягко освещает роскошный ресторанный зал, полностью арендованный для этой встречи. Толстые шторы плотно закрывают окна. Атмосфера здесь напоминает заговорщический клуб

Красный Влад, молча входит в зал. Его тяжелые шаги почти не слышны на ковровом покрытии. Владислав ненавидит подобные сборища, особенно когда в них участвуют сильнейшие бояре Русского Царства. Тайные встречи влиятельных людей никогда не предвещают ничего хорошего — слишком часто такие разговоры перерастают в интриги, угрожающие государственной стабильности.

«Надо бы такие сходники вообще запретить на законодательном уровне», — думает Владислав, подходя к столу. Но раз его позвали, то стоит выслушать бояр.

За длинным дубовым столом сидят семеро бояр, чьи лица наполовину скрыты тенью. Эти люди когда-то составляли Семибоярщину, ту самую, что помогла Царю удержаться у власти в смутные времена. Однако время изменило и страну, и их самих.

— Владислав Владимирович, мы благодарны, что вы откликнулись на наше приглашение, — произносит один из бояр, седовласый мужчина с глубокими морщинами на лице.

Владислав кивает в ответ, безэмоционально оглядывая каждого из собравшихся. Он медленно садится на свободный стул.

— Итак? — бросает он коротко, переплетя пальцы рук на столе. — В чем дело?

Мужчины переглядываются, словно подталкивая друг друга начать разговор. Наконец, один из них, дородный боярин с массивной золотой цепью на груди, решается.

— Владислав Владимирович, мы не хотим отдавать наши земли Данилу Вещему-Филинову, — произносит он резко.

— Нас беспокоит декрет, который он выпустил и который Царь поддержал несколько месяцев назад, — продолжает другой боярин, сжимая в руках край своего кафтана так, что его костяшки побелели.

— Декрет о возвращении земель Филиновых их потомку? — уточняет Владислав. — И что же вас так тревожит?

Бояре переглядываются, их взгляды наполняются скрытой досадой.

— Мы воевали за Царя, — наконец произносит седовласый мужчина, его голос звучит громче. — Мы проливали кровь, сохраняли Царство единым. А теперь какой-то мальчишка, едва вылупившийся птенец, может забрать наши земли! Награды, которые мы заслужили честно!

Владислав хмыкает.

— Ваше недовольство понятно. Но почему вы говорите об этом только сейчас? Или, может быть, — он делает паузу, — вас пугает, что Вещий-Филинов растет в силе? Что у него уже не только багровые звери на поводке, но и усиленная гвардия? Что он становится кем-то, с кем стоит считаться?

Эти слова, как кинжал, проникают в сердца бояр. Один из них хмурится, другой отворачивает взгляд, третий нервно постукивает пальцами по столу. Очевидно, что Владислав попал в цель.

— Мы просто обеспокоены, — наконец выдавливает тот, кто заговорил первым. — У нас есть предложение к Царю.

— Просьба, — холодно поправляет Владислав.

— Да, просьба, — послушно кивает боярин с цепью. — Мы предлагаем передать Даниле Вещему-Филинову его земли, но взамен… Пусть Царь отдаст нам Буян. Остров, который до сих пор удерживает князь Буревестник.

Владислав замечает:

— Сомнительная информация. Князь признаёт царскую власть, даже налоги платит.

— И всё же Буревестник держится обособленно, — упирается боярин. — На Буяне даже нет царских частей. Мы предлагаем: пусть Буревестник отдаст нам Буян. Земли наших предков. Когда-то наши роды владели этим островом до начала Гражданской войны. Буревестник отобрал его, но мы готовы отдать Филинову его земли в обмен на Буян.

Владислав хмыкает, откидываясь на спинку стула.

— И как вы предлагаете это провернуть? Отправить царские части, чтобы забрать Буян? Или, быть может, сами возглавите поход?

— Нет, пусть этим займется птенец Филиновых, — вмешивается другой боярин. — Пусть он докажет свою силу.

Владислав даже не удивился. «Чужими руками жар загребать… Очень удобно».

— Я вас услышал. Сообщу Царю вашу просьбу, — бросает он, поднимаясь. — И заодно расскажу о вашей тесной дружбе, господа. Уверен, Царю будет приятно знать, что его старые товарищи не забывают о друг друге.

Лица бояр мгновенно бледнеют.

Ни слова прощания, ни дежурного кивка — Владислав молча разворачивается, его шаги уверенно отдаются в тишине зала. За ним остается лишь легкий взмах плаща и подавленное молчание за спиной.

Спустя некоторое время Владислав прибывает в Кремль. Войдя в кабинет Царя, он застает правителя за столом, заваленным бумагами, картами и отчетами. Царь, не отрываясь от изучения документа, коротко кивает Владиславу.

— Ну, что скажешь? — интересуется он.

— Бояре из Семибоярщины вновь строят козни. Они предлагают забрать земли у Буревестника, чтобы компенсировать себе будущую потерю наделов Филиновых, но, конечно же, хотят, чтобы Данила сделал всю грязную работу, — с легкой усмешкой излагает Владислав.

Царь хмыкает.

— Хитрые бояре, хитрые… — протягивает он, постукивая пальцами по подлокотнику. — И Данилу ослабить хотят, и Буян себе получить. Знатно придумали.

— А ты что об этом сам думаешь? — задает Владислав прямой вопрос.

Царь встает, подходит к большому окну, из которого открывается вид на город.

— Думаю, Буревестник действительно демонстративно показывает свое неповиновение. Да и налоги его мы толком проверить не можем — наши аудиторы не допускаются ко многим его отчетам. Слишком уж он сам по себе.

Царь ненадолго замолкает, затем оборачивается к Владиславу:

— Но войны в государстве я не хочу. Незачем Даниле разбивать голову о Буян. Не время.

Владислав, честно говоря, и сам не верит, что Данила, каким бы талантливым он ни был, сможет справиться с Буревестником. Репутация далекого князя была мрачной, почти легендарной. Его называли черным колдуном, говорили, что он живет уже сотни лет. С этим именем всегда были связаны слухи и загадки, как паутина, окутывающая заброшенный замок. Когда Владислав еще под столом ходил, князь уже прославился тем, что в одиночку разбил армаду викингов из Винланда. Истории о той битве передавались из поколения в поколение, обрастая все новыми и новыми подробностями.

Да, Данила был не из простых, он сумел уничтожить иномирца Странника, который, возможно, жил даже дольше самого Буревестника. Но интуиция Владислава — тонкая, натренированная годами службы в Охранке — настойчиво шептала, что столкновение с Буревестником станет совершенно другим испытанием. Буревестник, наверняка, не силен, как Странник, да и не владеет иномирскими магическими технологиями, но хитер будь здоров.

Царь рассуждает.

— В целом же идея здравая. Но только пусть Данила не воюет за Буян. Лучше пусть он договаривается с Буревестником. У князя есть своя идея фикс, и, возможно, юный телепат сумеет её реализовать.

— Ты о….

— Да о том самом. Буревестник всегда раздает награды щедро: земельные активы, ресурсы… Если всё получится, бояре получат земли на Буяне, Буревестник ослабнет, а Данила вернет свои фамильные территории. А мы получим больше налогов с бояр — уж они наших аудиторов пусть только попробуют не впустить. Почему бы и нет?

Владислав кивает, соглашаясь

— Значит, так и передам Даниле, — коротко подытоживает он.

* * *

Давирис встречает кортеж короля Павлинарха ровным строем дружины и суровым видом массивных каменных стен. Издалека уже слышен звонкий перестук лошадиных копыт и скрип позолоченных карет.

Кареты, украшенные рельефами и сверкающими гербами, останавливаются у главных ворот. Дверцы распахиваются, и наружу выбираются придворные — дамы в пышных платьях, усыпанных рюшами и кружевами. Рядом с дамами из карет выходят… на первый взгляд, я даже не сразу понял, что это мужчины. Даже заподозрил нехорошее. Но обошлось без всякого. Обычные мужики. Просто с раскрашенными перьями на головах.

Я спускаюсь во двор крепости. Улыбка Павлинарха сияет ярче его кареты, когда он видит меня.

— Конунг Данила, мой дорогой друг! — восклицает он, раскинув руки, будто собирается обнять меня.

— Приветствую вас, Ваше Перьешество, — отвечаю. — Добро пожаловать в мои скромные края.

Павлинарх смеется, его смех звучит как трель флейты.

— Скромные? Я вижу, что эта крепость дышит историей и силой.

Однако стоит мне бросить взгляд на его свиту, как становится ясно: их впечатления от моей крепости далеки от королевского восторга. Каменные стены с грубой кладкой, массивные ворота и суровый облик тавровской архитектуры явно выбивают их из привычного мира роскоши. Лица придворных вытягиваются, их улыбки становятся натянутыми. Один из сударей, осторожно шагая по булыжной мостовой, оглядывается вокруг с таким видом, будто боится испачкать свои сверкающие туфли.

Я мысленно ухмыляюсь. Ну, это только начало.

Веду гостей внутрь, в Торжественный зал.

Как только они видят интерьер, их выражения становятся еще более выразительными. Дубовые столы, грубо вытесанные стулья, балки из массивного дерева под потолком. Тут и там видны следы прошлого: царапины на мебели, следы от клинков на стенах. Этот зал видел многое, и его грубоватый вид лишен вычурности.

— Прошу садиться, — говорю, не скрывая улыбки. — Чувствуйте себя как дома.

Гости морщатся всё больше, но сдержанно занимают места. Один из сударей с опаской касается дубового стула, словно боится занозы. А вот Павлинарх, наоборот, выглядит очарованным. Он с интересом оглядывает зал, проводя рукой по резным узорам на столе.

Тем временем мой взгляд падает на придворных дам. Их настроение меняется только при виде моих жен и Насти Горнорудовой, которые, сумели подготовиться к визиту. Лакомка в своем белоснежном платье с эльфийскими узорами вызывает у них явный восторг. Взгляды скользят к Камиле, Свете, Лене и Насте — каждая из них выглядит безупречно.

И пусть гости все ещё протестуют против облика моей крепости, женское изящество хозяек заставляет их хотя бы на мгновение забыть о претензиях.

— Ну что ж, — любезно добавляю я, усмехнувшись. — Добро пожаловать в тавровский уют.

Один из павлинарских снобов c надменным видом поправляет цветные перья и насмешливо замечает:

— А чем вы нас будете кормить, конунг? Кашей из топора?

Дамочки-павлинари тут же хихикают, пряча улыбки за веерами.

Павлинарх тут же бросает строгий взгляд на слишком вольного подданного:

— Поумерь пыл, — коротко обрывает он, а затем обращается ко мне, уже с извиняющейся улыбкой: — Позвольте представить моего главного церемониймейстера.

Я с невозмутимым видом отвечаю:

— Церемониймейстер? Забавный у вас церемониал. Нет, каша из топора у нас подаётся исключительно по пятницам. Но сегодня для вас приготовлено меню куда более изысканное.

В этот момент в зал входят слуги, ловко балансируя подносами с угощениями. На массивных дубовых столах начинают появляться блюда. Вазы с разнообразными семенами и орехами занимают почётное место: тыквенные и подсолнечные семечки, миндаль, фундук и грецкие орехи, поджаренные до золотистой корочки и приправленные щепоткой пряных специй.

Рядом расставляют подносы с яркими ягодами и фруктами. Чуть дальше — сеты из хлебных палочек, обсыпанных маком и кунжутом, и миниатюрные пирожки с начинкой из сладкого творога и злаков.

Павлинари принимаются лузгать семечки, показывая этим пренебрежение ко всем траво- и плотоядным, не принадлежащим к миру пернатых.

— Птицебог, как вкусно! — восклицает одна из дамочек, глаза которой буквально сияют.

Я переглядываюсь с сияющей Лакомкой. Альва просто молодец. Удержала меня от того, чтобы выставить на стол фастфуд, и вовремя вспомнила о наших запасах семян и орехов, которые были давно заготовлены для визитов орнитантов. Как оказалось, павлинари с их пернатым наследием оценили это не меньше.

Кроме того, фрукты, ягоды и выпечка тоже оказались в наличие. А павлинари больше и не надо.

Шаурму, кстати, тоже приносят. Сами с женами съедим. Нам семок мало будет.

Даже главный сноб из свиты, который весь вечер выглядел так, будто его насильно заставили быть здесь, нехотя качает головой и выдавливает:

— Да, действительно… необычно.

Павлинарх тем временем поднимает бокал с широкой улыбкой:

— По-моему, это не просто необычно, но и весьма изысканно. Что это такое, конунг Данила?

— Тыквенные семечки, — с улыбкой поясняет Лакомка.

— Изумительно!

Павлинари продолжают щелкать семки и орехи. Когда трапеза подходит к концу, я неспешно поднимаюсь со своего места, позволяя паузе добавить значимости моим словам. С лёгкой улыбкой я обращаюсь к гостям:

— А теперь, дамы и господа, мы приготовили для вас ещё одно небольшое удовольствие. Уверен, оно вас порадует.

— Удовольствие? — переспрашивает Павлинарх, его брови приподнимаются.

Я чуть поднимаю руку, жестом указывая на окно:

— Небольшое огненное шоу.

Король, явно заинтригованный, наклоняется вперёд. Его придворные тут же замолкают, с нетерпением оборачиваясь к окнам.

В небо взмывают одновременно десятки салютов. Ночное небо расцветает красками и огнями.

Дамы вскрикивают от неожиданности и восторга, одна из них роняет веер, другой требуется несколько секунд, чтобы подобрать челюсть обратно.

— Эти огни даже затмили звезды и луну! — восклицает одна из ценительниц.

— Сколько же магов огня вы использовали для этого? — подаёт голос главный сноб, скрестив руки на груди и пытаясь придать себе как можно более важный вид. — И что это за магическая техника?

Светка, не удержавшись, смеется над непросвещённостью сноба. Я же просто улыбаюсь.

— Это вовсе не магия, — спокойно отвечаю, оглядывая собравшихся. — Это, скажем так, массовые артефакты. Фейерверки. В моем мире запускают их в праздники. Кстати, они у нас в продаже. Есть разных ценовых диапазонов: достаточно скромные и грандиозные с десятками залпов. Если хотите, можем обсудить условия оптовых поставок.

Павлинарх с интересом наклоняет голову, его взгляд оживляется.

— Думаю, это будет весьма перспективный разговор, — задумчиво произносит он, а затем, улыбнувшись, добавляет: — Весьма эффектно, Данила, весьма эффектно.

Сноб, всё ещё оправляющийся от вида салютов, кривит губы в попытке вернуть себе надменный вид.

— Конечно, это впечатляет, — неохотно признаёт он. — Но если у вас нет бала и оркестра, никакие артефакты не смогут скрыть этого недостатка. Этикет всё-таки превыше всего. Это я говорю как главный церемониймейстер.

— Клювор! — резко обрывает его Павлинарх, в голосе слышится едва сдерживаемое раздражение. — Не позорь меня перед хозяином дома.

Сноб выпрямляется, скрестив руки на груди, и отвечает с ледяной сдержанностью, словно его правоту ничто не способно поколебать:

— Ваше Пернатое Величество, прошу прощения, но мой долг диктует мне говорить правду. Я служу Вашему Величеству, делая всё, чтобы Перьяндар оставался самой изысканной и приличной страной. Я стал законодателем модных интерьерных решений, в том числе канделябров на потолке. Многие за нами повторяют. Наш дворец стал потрясающим благодаря моим стараниям, и я не могу позволить себе молчать, когда вижу, что что-то не соответствует высочайшим стандартам.

Павлинарх угрюмится и, поджав губы, смотрит на своего шумного придворного. Явно за снобом числится определенная репутация. Он здесь типа метра моды, и спорить с ним на этом поприще не могут даже короли.

Я развожу руками:

— Ну что ж, господин церемониймейстер, вы мне просто не оставляете выбора, — произношу с театральной серьёзностью. — Придётся вам доказать состоятельность моего приёма… тогда прошу вас, господа, в бальный зал!

Конечно же, никакого бального зала в крепости тавров нет. Но есть тренировочный зал для дружинников. Сегодня он послужит развлечению павлинари.

Павлинарх и его свита с интересом следуют за мной.

Когда мы заходим в «бальный зал», на лицах павлинарских придворных появляется выражение шока, граничащего с негодованием. Они медленно осматривают помещение: тяжелые кольца для борьбы, деревянные манекены, стоящие вдоль стен, гири, сложенные в углу. Всё это освещается парой тусклых ламп, которые едва справляются со своей задачей.

— Вот, — говорю я с улыбкой, небрежно указывая в угол, — и оркестр.

В углу действительно стоит аккумуляторный караоке-центр. Металлический корпус слегка поблёскивает в свете, а динамики обещают достойное музыкальное сопровождение.

Слуга быстро включает устройство, и зал тут же наполняется мелодией. На экране появляются строчки текста песни, а первые аккорды вызывают удивление у придворных дамочек.

— Это караоке, — объясняет Лакомка, обращаясь к гостям.

Камила и Лена, с улыбками, присоединяются к ней, демонстрируя, как пользоваться устройством. Одна из дамочек с розовыми перьями, не теряя времени, первой берет в руки микрофон. Под строгим взглядом сноба она начинает напевать весёлую песенку.

Даже главный сноб, тот самый, кто ещё минуту назад хмурился, словно его заставляют вкушать мясную похлебку, не выдерживает. Он, пытаясь сохранить свою надменность, берёт следующий микрофон. Секунду он колеблется, а затем начинает распевать шансон. И быстро входит в раж. Его лицо краснеет, а голос звучит неожиданно эмоционально.

Я ухмыляюсь и, дождавшись, пока он закончит, насмешливо произношу:

— Вот вам и наш этикет.

Павлинарх одёргивает своего подданного, уже собравшегося зарядить второй вокал:

— Не мешай дамам веселиться, Клювор. Ты свое отпел. Уступи им очередь.

Неугомонный сноб, у которого уже забрали микрофон, делает шаг ко мне. Его взгляд скользит по суровым стенам зала, и на его лице вновь появляется холодная маска критика:

— Конунг Данила, у вас, безусловно, впечатляющая крепость. Честно говоря, это вызывает у меня диссонанс. Я всё же не могу понять, почему интерьер у вас такой… отсталый, простите за правду. Дубовые столы, каменная кладка, никакой штукатурки. Даже намёка на изысканность.

Мои перепончатые пальцы! Как он достал! Я уже готов бросить какую-нибудь резкую отмазку этому снобу, но, к счастью, на помощь приходит модница Камила.

— Сударь, это же стиль лофт, — с лучезарной улыбкой произносит брюнетка, словно объясняет что-то очевидное.

— Лофт? — сноб явно теряется, нахмурив брови.

— Да, — Камила ловко разворачивает объяснение, — открытые коммуникации, грубая отделка, промышленные элементы архитектуры. Новый писк моды. Всё это говорит о статусе и прогрессивном вкусе владельца.

Подошедшая Лакомка кивает:

— Абсолютно верно. Это сейчас самый актуальный тренд в дизайне интерьеров. Промышленные элементы — настоящий мейнстрим.

Жены так увлекаются вешать лапшу на уши снобу, что я не могу удержаться и решаю добавить масла в огонь. Вернее, одного малого в тень. Ломтик, жги.

— Вот, чтобы вы могли оценить, взгляните сами, — с улыбкой произношу я и достаю из своей тени каталог интерьеров из моей библиотеки. Она — моя гордость. Чего там только нет: от подробных схем замков до редких викингских комиксов. И, самое главное, всё удобно распределено по алфавиту, так что найти нужное — пара секунд.

— О, точно! — Камиля буквально сияет, моментально перехватывая у меня каталог. Её энтузиазм виден за версту.

Эта жуткая модница знает каталог практически наизусть. Она быстро находит нужную страницу, даже не заглядывая в оглавление. И вот перед глазами сноба предстают изображения лофтов в лучших традициях: открытые деревянные балки, грубая кирпичная кладка, массивные столы с нарочито неотёсанными краями.

Сноб, у которого до этого было выражение лица человека, готового отчитывать за плохие манеры, мгновенно меняется. Его глаза жадно впиваются в иллюстрации. Видно, что глянцевые картинки сделали своё дело. Он явно загорелся идеей.

— Нам нужен такой же интерьер! Во дворце! — с энтузиазмом спрашивает он, обглаживая пальцами иллюстрации какого-то гаража. — Ваше Величество, мы не можем отставать от моды! Конунг Данила ввел новые стандарты! Наше величие в прошлом! Между нами пропость!

Павлинарх хмурит брови.

— Ну, не знаю. У нас же лепнина, барельефы, золотые инкрустации…

— Всё снести! — восклицает сноб. — Содрать обои, открыть кирпичные сены и вентиляционные трубы! Это же тренд!

Я поднимаю ладонь, останавливаю его пыл.

— Церемониймейстер, советую всё-таки подумать ещё раз, — указываю на черноволосую красавицу жену. — Есть и другие модные стили, не такие радикальные. Моя младшая супруга Камила вам подскажет, если нужно. А вообще, у нас есть собственная студия дизайнеров. Мы можем подключить их к вашему проекту, и они создадут что-то эксклюзивное — специально под ваши требования.

Камила, с улыбкой и ноткой гордости в голосе, добавляет:

— Мой конунг-муж абсолютно прав. Обращайтесь к нам — мы не только подскажем и поможем, но, если потребуется, полностью организуем всё для вас.

Церемониймейстер буквально бросается с каталогом к Камиле, как будто она, засыпая её вопросами о другом стиле, который только что привлёк его внимание. Камиле явно нравится её роль, она с энтузиазмом объясняет каждую деталь.

Тем временем Павлинарх просит меня о разговоре наедине. Я, кивнув, увожу его на балкон, оставляя гостей в разгар обсуждений. На балконе свежий ночной воздух кажется особенно приятным.

— Конунг Данила, — произносит король Перьяндара. — На самом деле я прибыл в твою столице не только ради визита вежливости.

— Неужели?

— Дело в том, что мой восточный сосед — баран.

— Звучит резковато, — замечаю.

Король отмахивается.

— Я имею в виду буквально. Он — расы бараноидов.

— А!

— А ещё, — добавляет он, слегка понизив голос, — он, похоже, связался с некромантами из заморья. Того самого проклятого острова.

— Некроманты? — внутри меня вспыхивает неподдельный интерес. Теперь это действительно становится занятно.

— Именно, — кивает король, его лицо хмурится. — По нашим сведениям, они подняли несколько деревень других рас, полностью уничтожив их жителей, превратив их в нежить. Нежить распространяется, как зараза. По разведке, некромантов немного — три-четыре, ну, может, пять. Но их пакости уже наносят серьёзный урон.

Он вздыхает:

— Я предлагаю объединиться против бараноидов и их проклятых союзников. Тем более, — он на мгновение колеблется, — что по нашей разведке где-то в той же стороне прячется Белюга.

— Мм, Белюга, — заинтересовываюсь еще сильнее. Белюга в уравнении добавляет новый уровень пикантности. Неспроста это. Возможно, некромантов подослал сам Лич, Организатор-нежить. И что тогда? Некромантов посылает сильнейший некромант? Если так, то он почти не палится. Хе.

Я задумываюсь над самым важным. Над плюшками, канеш. Конечно, звучит заманчиво заполучить в Легион целую когорту некромантов. А ещё это возможность выяснить, кто скрывается за Белюгой и что задумал Лич.

— Некромантов я возьму на себя, но позже, — спокойно отвечаю, глядя на короля. — По старой дружбе. Если тебе не горит, конечно. А ты можешь взять на себя разведку.

Павлинарх тут же оживляется.

— Вот это я понимаю! Вместе мы справимся. Спасибо, Данила, я знал, что могу на тебя рассчитывать!

Интриг, похоже, будет больше, чем я думал. Ну вообще красота же.

* * *

После ужина с Павлинархом я возвращаюсь в Невский замок. Жёны обсуждают последние модные идеи Камилы — возможно, теперь стиль лофт станет популярным на Боевом материк. Но у меня в мыслях совсем не декор.

Кабинет встречает привычной полутьмой, только слабое пламя камина гоняет тени по углам. Я сажусь за стол и начинаю обдумывать одну конкретную проблему. Портакл.

Портальщик окружил себя стаями чудовищ и сидит в подвале.

Гиппокрылы? Забавно. Но с ними уж справлюсь. А вот саламандры… Это уже посложнее. Хотя и они, если честно, не производят впечатления неуязвимых. Так, ходячие факелы.

Но настоящая проблема — не чудовиа. Настоящая проблема — это сам Портакл.

Этот тип — не просто кто-то из Организации. Он портальщик. А это уже серьёзно. Пока портальщики на низком ранге, они совсем слабачки. Без доспехов, без атакующих техник. Соплёй пришибить можно. Но когда они растут… вот тут становится весело.

Высшие Грандмастер-портальщик — это ходячая катастрофа. Если дать такому разгуляться, он будет творить хаос с такой лёгкостью, с какой я вызываю Ломтика из тени. Даже Ратвер вряд ли смог бы его одолеть. А ведь Ратвер — это тебе не мелочь пузатая. Он считается одним из сильнейших в Организации.

В лобовую на Портакла идти? Нет, мне с ним не справится. Надо оценивать свои силы разумно

Здесь нужна тонкость. Дипломатия. А лучше — игра на страхах. Потому что Портакл, при всей своей магической мощи, трус. Знатный трус.

Я барабаню пальцами по столу, ловя мысли, как рыбу в мутной воде. В целом складывается неплохой план, но эту идею ещё предстоит хорошенько обдумать.

Кстати, о Ратвере. Оборотень застрял в своей пустынной передышке и, наверное, уже забыл обо мне. А это недоразумение нужно исправить.

Почему бы не отправить к нему Ледзора? Морхал уже давно просил достойного противника. Даже не просто достойного, а чуть сильнее его самого. Но не настолько сильного, чтобы у Ледзора вообще не оставалось шансов на победу. Тут главное — найти баланс между вызовом и реальной угрозой. Такой соперник даст Одиннадцатипалому шанс развиваться в бою, подтянуть свои навыки и, возможно, достичь следующего рана.

Решаю заглянуть к Морозову. Вхожу в его кабинет и застаю князя за мрачным листанием пухлых томов по альвийскому этикету. Заметив меня, Юрий Михайлович вздыхает и с непередаваемой усталостью выдаёт:

— Фака, мазака!

— У Змейки нахватался?

— Слышал в коридоре, — угрюмо бурчит он. — Судя по звучанию, очень точно описывает ситуацию.

Я понимающе киваю. У князя, конечно, есть телепаты, которые могли бы внушить ему все эти знания за пару минут. Но, видимо, доступ к княжескому сознанию строго ограничен. И Морозов, как истинный аристократ, решает разбираться с этим сам, упорно погружаясь в этикетную науку.

— Удачи тебе, князь, — говорю сочувственно, кивая на книжные горы.

Оставляю Морозова наедине с его мучениями и возвращаюсь к себе. Из окна балкона замечаю Айру, которая спаррингуется с Кострицей на тренировочной площадке. Заметно, что ликанка уже прилично подтянулась в рукопашке. Если так пойдёт дальше, скоро будет драться наравне со Светкой. В рукопашной, конечно. Боевая магия — это другой уровень, туда ещё расти, а у Светки настоящий талант, ее далеко не каждый Мастер завалит.

Сажусь в кресло, потягиваюсь,. И тут дверь кабинета приоткрывается, и появляется Лена.

— Даня, — мягко говорит она, входя внутрь, — можно с тобой поговорить?

Я отодвигаюсь от стола, устало потирая виски:

— Давай, —приглашающе махаю рукой.

Лена не садится напротив, как это делают все, кто хочет обсудить что-то важное. Нет, она мягко устраивается ко мне на колени, обнимает за шею и шепчет, почти касаясь губами уха:

— Лакомка очень грустит.

— Это из-за сестры, — киваю, прекрасно понимая причину. Лакомка, конечно, старается не подавать виду, держится с привычной гордостью, но наши узы с жёнами дают мне доступ ко всем их чувствам. Я ощущаю сильные всплески в настроении своих благоверных.

Лена кивает, её взгляд тревожный.

— Да. — Лена выдерживает паузу, словно подбирает слова. — А ты помнишь коктейли, которые Лакомка заготавливала для укрепления рода?

— Ты имеешь в виду препарат «Альвийский демографический рывок»? — уточняю, нахмурив брови.

— Всё ты знаешь, Даня, — хлопает глазами она, словно от меня можно было такое утаить.

— И что? — спрашиваю, начиная подозревать, куда она клонит.

— А что, если сейчас самое время? — говорит Лена тихо, но уверенно.

Я приподнимаю бровь, внимательно глядя на неё:

— Э-эм. Ты думаешь, пора?

Лена чуть поднимает голову, чтобы заглянуть мне в глаза, её голос звучит мягко, но с решимостью:

— Да. Это отвлечёт её от грусти. Ведь Ненея скоро проснётся и расскажет, как тяжело приходится её народу. Ты же понимаешь, в заточении у монахов им вряд ли хорошо. А ребёнок… ребёнок — это надежда на будущее. Он может дать Лакомке утешение.

Я тяжело вздыхаю, откидываясь в кресле. Час от часу не легче. Нет, Лена умничка, тут не поспоришь. Её слова разумны, всё логично. Но дети… Это же не просто новый виток в жизни — это огромная ответственность. Причём такая, к которой я не имею ни малейшего опыта.

В прошлой жизни детей у меня не было, и, честно говоря, я даже не знаю, с чем их едят. С другой стороны — мне не помешает компаньон. Вместе веселее. Интересно, а верхом на Золотом во сколько можно уже летать? Сразу после родов или стоит подождать пару дней? Может, для начала прикрутить к чешуе детское автокресло?

Да, время пришло. Род действительно укрепился. Жёны есть, земли тоже. Причём не только в этом мире, но и в Боевом материке. Всё выстроено для стабильности. Но впереди ещё так много работы…

Мысленно пробегаю список ближайших целей: вернуть земли Филиновых, освободить родственников Лакомки, самому достичь уровня Грандмастера. И самое главное — укрепить положение рода так, чтобы мои будущие дети жили в настоящем величии.

— Ну что ж, — говорю тихо, прижимая Лену ближе, — пора так пора.

* * *

Друзья-мазаки, Фирсову было Провидение: если вы не отожмете сердце под книгой, первое слово Данилы-младшего будет «ЛАЙК!!!»