Вот и настал этот день. Когда-то ведь это должно было случиться, правда? Ну да, я знал, что это неизбежно. А то, должно быть, все заждались! Так вот, наконец-то я решил… навестить своего «уважаемого» соседа, графа Епатишко, в его родовом замке в городе Званка.

Да, ещё тогда, в баньке, когда Гереса жаловалась на «графских бандитосов», я понял, что время пришло. Давно хотел уладить кое-какие разногласия между нами, а сегодня как раз подходящий день для этого. Решаю не устраивать излишней суеты, так что беру с собой только Змейку. Мой лимузин мчится по извилистой дороге, а я сижу, расслабившись, разглядывая свою спутницу. Змейка уютно развалилась на противоположном кресле, лениво потягиваясь и поигрывая с клубком ниток. В её движениях чувствуется нечто кошачье, и длинные медные когти придают её облику хищную грацию. Настоящая «духовная кошечка» с телом порнозвезды и пристальным взглядом, в котором явно читается опасность. Кстати, клубок, который она так увлечённо катит по салону, опрыскан специальным раствором от Лакомки. Вроде бы это что-то вроде валерьянки для Горгон — чтобы Змейка не скучала и была в хорошем настроении.

Лимузин плавно останавливается за массивными воротами замка Епатишко. Часовые напряжённо наблюдают за нашей машиной. Визит запланирован, но им от этого не легче, особенно когда они замечают Змейку. Выбираюсь наружу, вдохнув свежий, хоть и немного сырой, утренний воздух.

Встречает кольцо охраны — крепкие физики с жёсткими взглядами. Пока они изучают меня и Змейку, а она чуть прищуривается и тихо шипит. В её шипении есть нечто угрожающее, и это вызывает у стражников заметное беспокойство: их руки инстинктивно тянутся к кобурам с пистолетами. Один из них пытается скрыть дрожь, но у него это не особо выходит.

Не обратив на них внимания, обхожу машину и открываю багажник. Достаю массивный сундук с металлическими накладками и прикольной резьбой. Сундук тяжёлый, но я легко поднимаю его одной рукой, как если бы он был пуст.

— Что это у вас там? — спрашивает один из стражников, сдерживая страх и любопытство.

— Подарок для моего соседа-графа, — отвечаю весело.

Змейка остаётся у лимузина, продолжая играть с клубком. Её присутствие явно напрягает стражников, и они поспешно пропускают меня внутрь, надеясь, что Змейка не передумает оставаться на месте.

Меня провожают в главный зал замка. Он огромный, в средневековом антураже, стены украшены всевозможными видами холодного оружия: от древних мечей до более современных сабель. Охрана исчезает из виду, но я чувствую их присутствие: в стенах, за гобеленами, в пустотах колонн — они затаились, как мыши в норах. Неплохая засада, но недостаточно хорошая для опытного телепата. А я уже опытный, еще как! Мои ментальные щупы улавливают малейшие проблески чужих мыслей поблизости, и никакие кустарные артефакты не способны обмануть их полностью.

Спустя несколько минут, в зал выходит граф Епатишко. Полный мужчина с круглым лицом, обтянутым довольной самодовольной улыбкой. Граф подходит ко мне, широко разводя руки, будто мы старые друзья.

— Граф Данила! Рад видеть вас в моих владениях! — в его возгласе сквозит фальшивая радость.

— Господин сосед, давно не виделись, — отвечаю я, стараясь звучать дружелюбно. — Ваше гостеприимство радует! Решил вот пообщаться по-соседски. Гостинцы принёс.

Я ставлю сундук на пол с лёгким стуком. Епатишко слегка хмурится:

— А что это?

Я ухмыляюсь и слегка подталкиваю сундук в его сторону:

— Слышал, вы коллекционируете холодное оружие. Не стесняйтесь, открывайте — это подарок.

Епатишко, недоверчиво сдвинув брови, осторожно откидывает крышку. Его глаза буквально расширяются от восторга: внутри лежат мечи, ножи, арбалеты, топоры — внушительная коллекция трофеев из Боевого материка, явно дорогих и редких.

— Ох, сосед, ну надо же! — восклицает он, восхищенно перебирая оружие. Но вдруг его лицо меняется, едва он замечает кастеты, лежащие наверху. Лицо у него бледнеет, словно он увидел привидение.

— Это всё боевые трофеи иномирцев, — говорю спокойно. — А вот эти кастеты… они принадлежали бандитам, которые попытались сунуться в бордель моей богатырши Гересы. Видите эти пятна? Это кровь бандитов, когда она им головы размозживала. Решил не отмывать — так аутентичнее.

Епатишко нервно сглатывает и бросает взгляд на меня:

— Понятно…

Я достаю из сундука кинжал и кручу его в руках, проверяя баланс. Лезвие переливается на свету, сталь кажется почти живой. Епатишко невольно отшатывается, но я делаю вид, что не заметил реакции графа.

— Хорошая работа, — говорю одобрительно, испытывая вес оружия. — Такой сталью можно пробить даже кирасу.

Немедля, метаю кинжал в узкую щель между створками двери. Металл проникает в цель, а оттуда тут же доносится сдавленный стон. Я лишь пожимаю плечами и, не останавливаясь, хватаю из сундука арбалет:

— Дальность четыреста метров, — произношу спокойно, устанавливая болт в арбалет и прицеливаюсь в гобелен на противоположной стене. Тяжёлое оружие скрипит, когда я натягиваю тетиву, а затем раздаётся глухой щелчок — болт с рёвом пронзает воздух и вонзается в плотную ткань гобелена. На секунду в зале воцаряется зловещая тишина, затем раздаётся приглушенный стон из-за ткани. Я даже не удосуживаюсь повернуть голову — слишком предсказуемо.

С довольной ухмылкой откладываю арбалет в сторону и выуживаю из сундука массивную булаву.

— Легко ломает даже каменных великанов с одного удара, — заявляю, и мой голос эхом разносится по залу.

Епатишко, уже побледневший от стрельбы по гобелену, заметно напрягается, увидев, как я с беззаботной лёгкостью размахиваю булавой. Он делает попытку сохранить лицо, но его глаза выдают: страх в них почти осязаем. Нервный блеск, капли пота на висках — соседу явно стало нехорошо.

Я намеренно делаю несколько лёгких замахов, позволяя оружию свистеть в воздухе. Граф вздрагивает при каждом обороте. Затем я резко разворачиваюсь и, вложив всю силу, бросаю булаву в массивную колонну, стоящую в центре зала.

Булава с устрашающим грохотом врезается в камень, раскалывая его на куски. Колонна трещит и осыпается каменной крошкой, а затем из-за разрушенного укрытия валится тело гвардейца, явно пытавшегося спрятаться там в ожидании команды. Правда, тело бедняги тут же закидывает обломками. Он на самом деле не мертв, только вырублен. Как и двое других «скрытников». Ну ладно-ладно, один вдобавок весь переломан, а двое хорошо так потыканы, но не помрут…наверно. Да нет, не должны. Физики всё-таки крепкие ребята. Целители потом подлечат.

Но Епатишко этого не знает. Побледнев как жирная поганка, он стоит как вкопанный, широко раскрыв глаза.

— Ну как вам демонстрация, сосед? — с лёгкой усмешкой интересуюсь. — Хорошая сталь же?

Епатишко бледен как полотно, его взгляд мечется между обломками колонны и сундуком. На лице застыло выражение смеси страха и злости, но он всё ещё пытается держаться. Видимо, раздумывает: не позвать ли остальных гвардейцев и устроить облаву? Но тут его мысли явно прерываются, когда он бросает взгляд в окно.

На фоне голубого неба за окном разлетаются три дракона — они нависают над замком, их крылья отбрасывают огромные тени на зал.

И словно для пущей наглядности, из-за стены замка выбегает трёхголовый Пёс. Этот здоровяк, больше напоминающий танк на лапах, с громким лаем начинает носиться по полю, разминая массивные конечности. Три головы хаотично вертятся в разные стороны, но одна из них всё-таки сосредотачивается на бабочке. Пёс азартно гоняется за ней, словно за самой важной целью в своей жизни.

— Да… поразительные клинки, — наконец кивает пузатый граф, вытирая носовым платком пот со лба. — И арбалет… точный, да.

Я усмехаюсь. Епатишко окончательно отступил, страх явно взял верх. Ну еще бы! Золотой в два счета сожжет этот зал, а Пес уничтожит всех во дворе. Нечего злить хозяина багровых зверюшек! А то спущу красавчиков, которые у меня на подкормке, хех.

Но стоит отметить — пузатый граф и не собирался со мной конфликтовать. Просто он слеплен из такого чудного сорта теста, когда… Кстати, об этом сорте и стоит поговорить с соседом.

— Знаете, есть особая порода людей, — говорю я неспешно, удерживая взгляд на Епатишко. — Они живут по принципу: «А вдруг прокатит?» Такие себе рисковые джентльмены, которым непременно нужно пощупать границы допустимого. Им важно понять, где проходит черта, за которую нельзя переходить. Прекрасно понимают, что могут схлопотать, но зуд в одном месте оказывается сильнее любого здравого смысла.

Я делаю шаг вперёд, усмехаясь:

— Так вот, со мной этот трюк не пройдёт. И с моим городом тоже. Не стоит играть с огнём, если не готов гореть. Мы понимаем друг друга, господин сосед?

Епатишко судорожно сглатывает, вцепившись в носовой платок. Он кусает его от нервозности и отчаяния. Голосом, едва дрожащим от страха, выдавливает:

— Понимаем, понимаем…

— Вот и отлично, — подытоживаю я с легкой усмешкой. — Кстати, советую не давать этой красоте пылиться на стенах, — киваю на сундук. — Пусть лучше ваши гвардейцы снарядятся как следует.

Епатишко, вспомнив о любезности, нервно произносит:

— Ну что ж, раз мы обо всём договорились и закрыли вопрос… Может, чаю? Или кофе?

Я лишь бросаю на него быстрый взгляд и, улыбнувшись, отвечаю:

— Не могу, к сожалению. Куча дел, куча дел, сосед. Сами понимаете.

Без лишних слов разворачиваюсь и уверенно направляюсь к выходу, оставляя Епатишко с его нервами и подарочным сундуком.

Змейка уже успела разорвать клубок в клочья и теперь бросает игривые взгляды на стражников у ворот. Можно себе представить их облегчение, когда я велю Горгоне вернуться в лимузин. С явной неохотой она ныряет в салон, и мы, наконец, отправляемся в обратный путь, оставив охрану замка радоваться ещё одному дню, прожитому без встреч с медными когтями нашей змееволоски.

Вернувшись в Невский замок, я чувствую лёгкое удовлетворение. День только начался, а уже удалось разрулить все дела с соседом. Хорошо, когда утро начинается с правильного хода.

В кабинете царит приятная тишина, а на столе пустует лоток для писем. Все запросы от «женихов» для Екатерины я сжёг без лишних раздумий, отправив им вежливые, но твёрдые отказы. Теперь этот вопрос можно считать закрытым. Катя сама призналась, что пока не собирается выходить замуж, и я согласился с желанием сестры. Пусть эти амбициозные аристократы пока посидят в сторонке и поищут счастья где-нибудь в другом месте.

Но пора переключаться на более серьёзные задачи — скоро в Москве состоится турнир вассалов. Нафиг он мне сдался, но Владислав Владимирович настоял на участии моего род. Мол, так положено. Задолбало, если честно. Но всё не просто так. Это ведь еще одна демонстрация послушания и покорности перед Престолом. Эх. Надо кого-то выставить. Кого же, кого же… Да, наверно, Студня, Дятла и Гересу. Все трое разорвут соперников в клочья, и мне это нравится.

Днём в Невский замок приезжает Теэт, теперь уже в статусе нового руководителя Тавробанка. Уже не в комбинезоне садовника, а весь на стиле: в костюме, с прилизанными волосами и накрахмаленным воротничком рубашки. Едва переступив порог моего кабинета, он без лишних предисловий приступает к делу. Мы обсуждаем общие штрихи предстоящей работы по регулированию денежно-кредитной и валютной политики, а затем бывший регулятор Царского банка замечает:

— Данила Степанович, у меня к вам вопрос по условиям работы, — начинает он с серьёзным видом, явно намереваясь выжать максимум из нашего разговора. — Мы не обсуждали стоимость моих услуг. Как руководителю Тавробанка, мне потребуется соответствующий оклад

— Это верно, — киваю. — И сколько вы хотите, дорогой Теэт?

Он называет зарплату, сопоставимую с окладом целого департамента.

Я хмыкаю, ожидая подобного поворота.

— Лихо, дружище, лихо. Ещё не успел освоиться, а уже ставишь условия, — говорю я с легкой улыбкой. — Ты уверен, что этого будет достаточно?

Теэт не теряется и спокойно отвечает:

— Я предпочитаю работать за достойное вознаграждение, Данила Степанович. Это позволяет мне сохранять нужную мотивацию.

— Хорошо, — соглашаюсь, в конце концов понимая, что такой человек действительно стоит своих денег. — Договорились, цена меня устраивает.

Теэт кивнул, явно обрадованный достигнутым результатом:

— Благодарю. Обещаю, что не разочарую.

Сделка заключена. Теперь у меня есть уверенность, что банкир будет трудиться на полную мощность. А вопросов еще много. Нужно над всем покумекать.

Посреди дальнейшего обсуждения Лакомка грациозно входит в кабинет, неся на подносе чай. Теэт, занятый проверкой бумаг, вдруг замечает альву и резко меняется в лице. Его строгий, деловой вид мгновенно исчезает, уступая место смущению. Щёки начинают предательски краснеть, а взгляд робко скользит в сторону, будто он застигнут врасплох. Выглядит это забавно для опытного банкира, привыкшего к железной выдержке.

Альва не упускает момент и с озорной улыбкой решает поддразнить его:

— Ой, господин Теэт, что-то вы покраснели, — замечает она, довольно глянув на меня: мол, смотри и цени, мелиндо, свою красавицу-жену. — Неужели тут так жарко?

Банкир запинается, явно стараясь сохранить остатки самоконтроля:

— Да-да, очень жарко…

— Мелиндо, может, стоит открыть окошко? — спрашивает Лакомка, поставив передо мной чашку.

— Мы подумаем, дорогая, — киваю, а по мыслеречи добавляю:

«Давай уходи уже, проказница, а то у моего регулятора мысли вразнобой идут от одного твоего вида».

«Ухожу-ухожу, а ты цени-цени сам знаешь кого».

Лакомка, самодовольно улыбаясь, удаляется. Но банкир уже переволновался. Стараясь держать себя в руках, Теэт поспешно завершает все дела. Подписав бумаги и уточнив последние детали, он сдержанно кланяется и уезжает в Москву первым же рейсом, не тратя ни минуты.

В это время и мне с жёнами пора начинать сборы в столицу. Решаю прихватить и Золотого, ибо с ним я смотрюсь. Хе, опять попаду в новости красивой княжны Ольги. А Пса велю перебазировать поближе к Акульей Пади. Финны в последнее время стали слишком наглеть, и Чернобусу может понадобиться подмога. Трехголовому же сам астральный черт не страшен.

Я сижу в кабинете, лениво жуя батончик и обдумывая, какие артефакты стоит взять с собой в Белокаменную. Времени на сборы осталось не так уж много, а ведь нужно предусмотреть всё: и для турнира, и для возможных неожиданностей.

В этот момент дверь приоткрывается, и в комнату входит Лакомка с привычной грацией. Она подходит ближе и, прищурившись, с лёгкой улыбкой произносит:

— Может, заодно и нашу свадьбу в Москве отпразднуем?

Я от неожиданности давлюсь батончиком и, откашлявшись, удивлённо смотрю на альву.

— Нашу? Дорогая, так мы вроде бы женаты.

Но Лакомка, не поддержав шутку, продолжает с нажимом:

— Сколько можно тянуть, мелиндо? Ты только посмотри на Настю! Она ведь молодая девушка, ей не подобает так долго оставаться в подвешенном состоянии.

В её голосе звучит искренняя забота — словно это вовсе не Лакомка, моя легкомысленная и весёлая альва, а настоящая наседка, что бережно опекает своих цыплят. Удивительное преображение! Но, с другой стороны, становится ясно, что из неё получится прекрасная мать.

Задумчиво смотрю в окно. Настя в облике волчицы носится по полигону, ловко перепрыгивая через ограды. Её движения быстры и грациозны, она будто сливается с природой. Рядом с ней Айра занимается пробежкой, её стройное тело движется в ритме, а черный ошейник сверкает на солнце. Чуть дальше Камила осторожно прикасается к разбитой губе Светки, сосредоточенно шепча себе что-то под нос, и её пальцы светятся слабым магическим свечением. Похоже, последний спарринг с Айрой оказался для Светки не самым удачным.

Светка ловит мой взгляд и с лёгким раздражением отвечает по мыслеречи:

«Да она просто везучая! Выиграла всего один бой из трёх!»

Я ухмыляюсь в ответ:

«Надо бы и мне как-нибудь с тобой поспорринговаться.»

Светка мгновенно подхватывает, с лукавой улыбкой:

«В бассейне можно… И девочек позовём.»

«Блин, Свет, я про спарринг! Спарринг, понимаешь?» — хмыкаю я.

Светка лишь весело фыркает в ответ, а я только качаю головой.

Снова поворачиваюсь к Лакомке, альва задумчиво пожёвывает нижнюю губу.

— Насчёт свадьбы… Точнее, того, что ее отложили. Это наше с Настей совместное решение. Она хочет дать отцу Павлу время. Пусть обвыкнется с мыслью, что его «цветочек» теперь принадлежит коварному телепату, да ещё и бывшему простолюдину.

Лакомка удивленно хлопает глазами, а потом смеется, искренне и звонко, будто колокольчик на летнем ветру

— Ой, мелиндо, скажешь тоже. «Коварный телепат», хи-хи. Ну что ж, тогда ладно, — проговаривает она, но следом грустно вздыхает, её брови слегка супятся. — Эх, Настенька… Зачем она себя так мучает?

Лакомка уходит, а я снова ловлю себя на мысли: из неё выйдет отличная мать. Да уж, похоже, скоро и у меня начнёт по-настоящему «подгорать». Появится желание стать отцом, воспитывать карапуза-наследника и видеть, как он растёт.

Но мечтать — это одно, а вот превращать амбиции в реальность — совсем другое. Если я действительно хочу стать не только сильным телепатом, но и достойным государем и батей, придётся ускориться. Время не ждёт, и ставки растут с каждым днём. Надо развивать свое конунгство и увеличивать мощь Тавиринии.

Мои мысли прерывает осторожный стук в дверь. Айра заходит, и её уверенная походка сразу привлекает внимание.

— Конунг Данила, — произносит она с уважением, — желаю вам хорошей дороги!

— Спасибо, — отвечаю ей машинально.

— А я буду тренироваться, — добавляет она с решительным взглядом. — К вашему возвращению пройду Степь, и вы будете мной гордиться.

Я на миг прифигел. Гордиться? Это что, я уже стал папкой? Причём приёмным папкой для клыкастой ликанки? Не-не-не, стоп, она же старше моего тела, куда это мы катимся? А смотрит она так… обожающим взглядом. Чё за хрень?

* * *

Вечером мы с женами, Настей и сестрой вылетаем в Москву, захватив с собой и Змейку. В компанию вассалов я выбрал Гересу, Студня и Дятла, а вот Айра остаётся в Невинске для тренировок с Кострицей. Пускай принцесса готовится к Испытанию Степи, да и вообще она пленница, между прочим, жирно ей будет ездить по столицам.

По прибытии в нашу московскую усадьбу мы быстро расселяемся по комнатам. На территории нас встречают привычные слуги и лишь постоянные «стражи» усадьбы: шафрановый тигр Шархан и стая волков Акелы.

Лена и Камила едва ли успевают переступить порог усадьбы, как сразу бросаются к Шархану, обнимая его за массивную, теплую шею.

— Ну здравствуй, пушистый гигант, — шепчет Лена, поглаживая тигра по гриве. — Ты ведь наш самый верный охранник, правда?

— Ах ты, мой золотой, — добавляет Камила, прижав его голову к себе и нежно почесывая за ухом. — Самый красивый и могучий!

Шархан прищуривается от удовольствия, урчит, а затем, словно чревовещатель, повторяет слова девушек своим глубоким, слегка шипящим голосом:

— Здравствуй, пушистый гигант… самый красивый и могучий…

Лена и Камила захихикали, а тигр довольно щурится, словно понимает, чем радует девушек.

Тем временем Лакомка и Светка уделяют внимание стае Акелы. Огромные волкомедведи, чуть прижав уши, радостно виляют хвостами и лижут протянутые руки. Лакомка нежно гладит особенно крупного Раму по морде, а Светка устраивает массирующий «поход» по шерсти Ракши, подруги Акелы, отчего та морщит нос и закрывает глаза от удовольствия.

Как оказалось, Кира со своим дебильным скелетоном-попугаем уже переехала в отдельные апартаменты. А вот Гепара на этой неделе занята в делах на Лубянке, где решает свои важные задачи.

Через пару часов неожиданно заявляется Игорь Стяжков, бывший однокурсник, который сейчас крутит роман с Катей Смородиной. Он выглядит слегка взволнованным, а я, по привычке, хлопаю его по плечу и бросаю:

— Ну здравствуй, мой лучший друг!

Игорь улыбается, но в глазах его все же проглядывает какое-то напряжение. Мы обмениваемся рукопожатием, и я представляю его Лакомке и Лене — они как раз дома, пока остальные жёны ушли по магазинам.

— Рад видеть тебя, Данила, — с искренней улыбкой говорит Игорь, явно чувствуя себя чуть более расслабленно. — Я хотел тебе сказать…Спасибо, что принял Смородиных в вассалы.

— Пустяки…

— Нет! Правда, спасибо! Теперь их род больше не висит в неопределённости, и я могу открыто встречаться с Катей.

— Рад помочь, — киваю я. — Это было правильное решение для всех. Пойдем, поболтаем.

Мы проходим в гостиную и устраиваемся поудобнее. Игорь, кажется, колеблется, но потом, как будто решившись, говорит:

— Кстати, у меня есть к тебе предложение. Я хочу пригласить тебя и твоих жён завтра в ресторан. Там я планирую сделать Кате публичное предложение, чтобы показать ей, что не стесняюсь ее как невесты и готов сделать это на глазах у всех. Она должна видеть, что для меня это серьёзно.

Я присвистываю, слегка удивлён его смелостью.

— Смело, — замечаю с одобрением, — Конечно, мы придём, мой лучший друг!

Игорь хмыкает, но в его глазах появляется тёплая искорка.

— А ты, правда, считаешь меня лучшим другом, Данила? — спрашивает он с ноткой недоверия, будто ожидает подвоха.

Я слегка пожимаю плечами, сохраняя невозмутимость:

— А почему бы и нет? Я ведь даже отдаю тебе в жены своего вассала.

Игорь сразу оживляется, и глаза у него буквально загораются энтузиазмом.

— Это большая честь, граф! — серьезно произносит. — Называться вашим другом! А лучшим — тем более!

— Взаимно, граф, — киваю с ухмылкой.

Мы ещё немного болтаем, обсуждая мелочи предстоящего вечера и детали предложения, прежде чем он спешно откланивается, намереваясь пригласить других гостей на завтрашний вечер в ресторан.

Не успеваю я вернуться к своим делам, как раздаётся звонок от Маши Морозовой. В её голосе слышится весёлая усмешка:

— А правда ли, что герой Ханьской войны, граф Вещий-Филинов, собственной персоной прибыл в столицу?

— Истинная правда, Мария Юрьевна, — с привычной ухмылкой подтверждаю я. — Уже в своей усадьбе вместе с женами.

— Тогда будет несправедливо, если ты меня не навестишь, — полушутя добавляет она. — Жду в гости!

— Всё равно скоро зайду, Маш, — отвечаю. — У меня встреча с римским префектом, а твой отец-князь — наш посредник в переговорах.

Маша смеётся, удовлетворенная ответом:

— Отлично, тогда до скорого, уважаемый граф!

И со смехом Мария кладет трубку. Понятно, заигрывает. Эх, княжна Морозова, ты, конечно, та лапочка и лакомый пирожок, а телепаты, как известно, те еще сладкоежки, но… А хотя какие нафиг «но»? Я сейчас сосредоточусь на обустройстве своего рода и конунгства, начну заводить деток, а потом можно будет подумать и о новой жене для ещё большего процветания.

Дождётся ли меня Маша? Дотерпит ли? Не знаю, но это не так уж и важно. Главное, чтобы она была счастлива со своим избранником. Я на самом деле за счастье, если что. За то клыкастое счастье с кулаками, которое способно постоять за себя и надрать задницы всем отморозкам на своём пути.

На следующий вечер я с женами направляюсь в ресторан «Боярское Угощение», известный своим великолепным обслуживанием и атмосферой благородства. За банкетным столом уже расположились Катя Смородина и Игорь Стяжков, а также другие гости. Атмосфера наполняется смехом и шутками, пока официанты разносят блюда.

— Угощение на славу, — замечает Камила, обводя взглядом меню. — Говорят, здесь подают лучший борщ в столице!

— А я жду чурчхелу, — добавляет Светка. — Надеюсь, они не подведут.

Я тем временем заказываю для себя простое, но родное: щи с говядиной, блинчики с семгой и солёные огурчики на закуску. Классика, проверенная веками. Впервые сладкого несильно хочется что-то. Видимо, пластыри и коктейли Лакомки сделали свое дело и мне хватает энергии. Теперь могу и солененького вкусить для разнообразия.

Когда к столу подают десерт, Катя с радостью начинает пробовать карамельное яйцо. Но я замечаю, что Игорь выглядит взволнованным, его глаза блестят от тревоги.

«Эй, лучший друг, всё в порядке? — спрашиваю я через мыслеречь. — Волнуешься?»

«Не то чтобы волнуюсь, но… Катю угостили не тем десертом!» — говорит он, его ментальный голос дрожит от напряжения.

«Как это?» — недоумеваю я.

«В нужном яйце должно было быть кольцо! — добавляет он. — Катюша надломила бы скорлупу и увидела бы его, тут бы я и сделал предложение…А она уже почти половину слопала! Похоже, официанты что-то напутали…».

Игорь и я начинаем оглядываться по сторонам. Вдруг замечаем, что десерт, еще одно карамельно яйцо, которое, похоже, и предназначалось Кате, отнесли в другую часть зала. Десерт теперь стоит на столе перед другой барышней, рядом с которой сидит пижон в элегантном костюме. Мы с Игорем спохватились, когда девушка уже успела надломить ложечкой карамельную скорлупу.

«Блин, разбила! Его нельзя теперь отдать Катюше!» — плачется по мыслеречи Игорь.

Я, не теряя времени, подключаюсь к пижону через мыслеречь:

«Эй, дружище, ты не поверишь, но в десерте твоей пассии обручальное кольцо. Похоже, сейчас ты невольно сделаешь предложение».

Пижон резко замирает, его лицо побелело от шока:

«Что⁈ Предложение⁈»

«Ага, мой лучший друг хотел по-особенному посвататься к своей девушке, но официанты напутали».

«Но… Да я вообще не готов к этому! Мы только раз перепихнулись…Сделай что-нибудь, потребуй назад десерт!»— истерично требует он в ответ, испугавшись не на шутку.

«Уже поздно» — констатирую я, наблюдая, как девушка, ничего не подозревая, продолжает наслаждаться своим карамельным сюрпризом. Игорь становится всё мрачнее, а пижон, напротив, выглядит так, словно видит свою кончину.

«Да уж, круто получилось…» — бормочет Игорь, явно расстроенный.

«Мне хана! Я же не отверчусь потом! А если попробую — ее отец меня грохнет!» — пижон аж вспотел.

«Не ссыте, парни, — уверенно говорю я через мыслеречь, стараясь вернуть им самообладание. — Щас всё разрулю, только не паникуйте»

«И как?» — сдавленно спрашивает Игорь.

«Готовься к большому фокусу, лучший друг» — ухмыляюсь.

Я через мыслеречь отдаю команду Ломтику:

«Закинь пару свертков под стол. Тех самых, колючих»

«Тяв!»

Мой кудрявый пушистик моментально принимается за дело. Через несколько секунд из-под скатерти у одной из парочек начинают выползать Адские ежики, сонно позевывая и потягиваясь, словно только что проснулись. Их иглы начинают испускать зловещее, мягкое свечение, а маленькие глазки пылают ярким красным светом, словно живые угли.

Этих колючих ароматизаторов я специально держу на складе в зоне досягаемости Ломтика, как и взрыв-артефакты. Никогда не знаешь, когда может понадобиться устроить небольшую панику. Или ароматотерапию.

В зале мгновенно вспыхивает хаос. Визги, крики о помощи и паника захлёстывают всех разом. Люди в панике вскакивают со своих мест, опрокидывая стулья и переворачивая столы. Столовые приборы летят на пол с грохотом, а официанты, растерянные и не понимающие, что происходит, пытаются утихомирить гостей, но тщетно.

— АДСКИЕ ЕЖИКИ!

— БОЖЕ, ПОМОГИТЕ! ВЫЗОВИТ АРМИЮ!

Мы тоже вскакиваем. Я поднимаю руку и громким, командным голосом кричу:

— Всем назад! Ежики перекрыли выход! Бегите наверх!

Толпа гостей в панике разворачивается и бросается к лестнице, сбивая всё на своём пути. Столы и стулья валятся набок, а звон разбитых бокалов перекрывает общий гул. Я вместе с жёнами, Игорем и Катей уверенно поднимаюсь наверх, лавируя между спешащими гостями.

Наконец, мы выходим на крышу. Золотой дракон уже ждёт нас там, желтая чешуя переливается в лунном свете, будто покрыта алмазной пылью.

— Быстрее, залезайте на спину! — командую я, указывая на спущенное крыло, и без лишних слов первым взбираюсь наверх, а затем подаю руку женам и Кате.

Мы наконец забираемся на широкую спину Золотого. Я поднимаю руку, давая знак всем держаться крепче. Внизу, у подножия здания, раздаётся жалобный хор оставшихся гостей:

— Пожалуйста! Мы не хотим умирать!

Но я остаюсь в роли безжалостного командира и, перегнувшись через спину дракона, отвечаю громогласно:

— Мест больше нет. Ваша жертва не будет забыта! Прощайте!

Сразу после моих слов Золотой взмывает в небо. Ветер хлещет по лицу, ресторан быстро уменьшается в размерах и вскоре остаётся лишь маленьким пятном на городском горизонте.

Лакомка подозрительно косится на меня, явно смекнув, что тут что-то не так. А я продолжаю целеустремленно смотреть вперед, как бравый спасатель. Кстати, Адские ёжики, хоть и выглядят жутко, на самом деле безобидны. Я заранее поставил на них ментальные закладки, чтобы они не распыляли свою вонючую субстанцию. Всё это было лишь частью небольшого спектакля.

Мы парим над вечерним городом, наблюдая за яркими огнями внизу. Ветер свистит в ушах, и я даю Игорю мысленный пинок:

«Давай, действуй, пока момент подходящий!»

Игорь поджимает губы, но всё же обнимает Катю и, указывая на огни внизу, произносит:

— Всё обошлось. Смотри, какая красота!

Взгляд Кати всё ещё тревожен:

— Но что с твоими гостями? Адские ёжики их не убьют?

Я усмехаюсь:

— Проблема уже улажена. Мне только что доложили, всё под контролем. Уисосики обезврежены, никто не пострадал. Давайте лучше наслаждаться полётом, раз мы здесь. Смотрите какой вид!

Катя, наконец, расслабляется и начинает любоваться ночным видом столицы. Небо темнеет, а внизу светится бесконечный город — идеальная картина для влюблённых. Но только вот нервный Игорь совсем не находит себе места:

«Данила, но кольцо ведь осталось в ресторане…»

«Не паникуй. Всё схвачено».

Ломтик выскакивает из теневого кармана ко мне на колени. Щенячья мордаха перепачкана остатками десерта, а в зубах — то самое кольцо из карамельного «яйца». Пушистый смотрит на меня довольно.

«Мелиндо, ты настоящий озорник, — мысленный голос Лакомки полон весёлого укора. — Знаешь это?»

«Я — сваха» — небрежно парирую в ответ, аккуратно забирая кольцо у Ломтика.

С ловкостью фокусника, я незаметно передаю кольцо Игорю, который мгновенно преображается, получив второй шанс. Сжав ладонь Кати, он встаёт перед ней на одно колено и, взглянув ей в глаза, говорит:

— Катя, выйдешь за меня?

Катя замирает, а затем с улыбкой, полной счастья, кивает:

— Да! Да! Конечно!

Она едва успевает закончить слово, как Игорь надевает ей кольцо на палец и поднимается, целуя её. Вся сцена происходит под радостные возгласы и аплодисменты моих жён, которые счастливо обнимают друг друга.

А в это время ветер приносит характерный запашок. Со стороны ресторана. Кислый, бе-е-е.

— Что это⁈ Какая вонь⁈ — Игорь и Катя синхронно зажимают носы, их лица кривятся от отвращения. Мои жёны тоже отворачиваются, сморщив носики. Все, кроме одной. Которая смотрит на меня обличающим взглядом голубых глаз.

«Мелиндо!!!»

В этот момент внизу проносятся полицейские мигалки. Сотни ярких огней.

О-о-о-о, кажется, одному уисосику я всё-таки забыл поставить обезвреживающую закладку.