Какой-то пират, завидев Лакомку, кричит с борта своей посудины:

— Эй, цыпочка, скоро мы познакомимся поближе!

Я фыркаю. Знаете, что больше всего раздражает в этом мире? Нет, не вездесущие разбойники, не бесконечные банды, пираты или прочие отморозки. Всё это привычно и даже нормально в своём роде. В конце концов, они всегда хотят получить своё силой — и это хоть и неприятно, но логично.

Меня бесит похабщина. Мои перепончатые пальцы! Как же меня бесит бравада отморозков! Им обязательно надо вставить гадость, грязно пошутить или сделать мерзкое замечание в адрес меня или моей жены. Это как неизменный рефлекс, сопровождающий любую попытку нападения. Вот и сейчас пираты ведут себя, как будто борта яхт уже соединены, а моя жена — уже часть их добычи.

Пока пираты приближаются, их ржавая посудина скрежещет по волнам, будто старый шкаф тащат по паркету. Абордажные крюки начинают раскручиваться, как боевые лассо, стремящиеся поймать нас в ловушку. Лица пиратов светятся ухмылками, кто-то улюлюкает.

Лакомка стоит рядом со мной — её яркий облик, конечно, притягивает внимание пиратов. Они свистят, выкрикивают похабные комментарии,

— Красотка, красотка! — продолжает всё тот же, с черной повязкой на глазу. Он перегибается через поручни, его голос звучит громче всех: — Красотка! Блондиночка! У нас с тобой будет «особое свидание»!

Дубный, стоящий рядом со мной, кипит от злости, его лицо заливает краской, а длинные уши покраснели так, что светятся даже сквозь морской туман. Он резко поворачивается ко мне:

— Шеф, позволь разобраться! — в голосе звенит гнев.

— Зачем? — я пожимаю плечами, наблюдая за приближающимся судном. — Он сам сейчас осознает свою вину. Просто парень погорячился, бывает, правда, Лакомка?

Она бросает на меня короткий взгляд, её глаза чуть прищуриваются от лёгкого веселья:

— Конечно, мелиндо, пусть понимает.

Я слегка прищуриваюсь и посылаю ментальную волну прямо в мозг одноглазого пирата. Его щиты — жалкое зрелище, мне даже не приходится напрягаться. Он замирает на месте, словно попав под гипноз, и затем, словно марионетка, неуверенно разворачивается и направляется в сторону трюма. Я не отвожу взгляда, наблюдая за его неуклюжими движениями.

Через несколько мгновений раздаётся гулкий взрыв. Оглушающий, сотрясающий всё вокруг. В трюме пиратской посудины хранились боеприпасы, которые теперь взлетели на воздух. Из трюма вырывается густой чёрный дым, расползаясь по небу зловещим столбом. Пламя, словно хищник, жадно пожирает всё на своём пути, охватывая деревянные перекрытия. Крики ужаса и паники раздаются с палубы, словно волна, захлёстывающая всё живое.

— Погорячился, парень, — спокойно повторяю я, наблюдая, как одноглазый сгорает во взрыве собственного арсенала.

Пираты сразу забывают о комплиментах для Лакомки — они бегают, как обезумевшие, пытаясь потушить пожар. На палубе не видно ни одного огневика, зато физиков хватает — мощные тела с накачанными бицепсами, которые никак не спасают от разрастающегося пламени. Кто-то даёт команду перекинуть абордажные крюки.

Тросы свистят в воздухе, металлические крюки цепляются за ограждения нашей яхты. Но Дубный быстро реагирует: его руки обрастают каменными лезвиями, и он с лёгкостью перерубает канаты, роняя крюки обратно в море.

Двое пиратов решают использовать трап и пытаются перекинуть доски, чтобы пробраться к нам. Но мой бывший легионер не теряет времени. Он швыряет массивный валун на трап с такой силой, что доски разлетаются в щепки. Пираты падают обратно на горящую палубу, в яростных объятиях огня.

Пираты, охваченные паникой, буквально «пляшут» на палубе, пытаясь сбросить с себя пламя. Они мечутся в обнимку с языками огня, их движения хаотичны, как у марионеток, которым сорвало нити. Кто-то пытается прыгнуть к нам на яхту, но Дубный мгновенно реагирует — взмах рукой, и навстречу летят огненные валуны, сбивая дерзких смельчаков ещё в полёте.

Несколько пиратов в отчаянии сигают за борт, предпочитая холодную воду, но я не спешу их жалеть. Жалко только, что акул поблизости не видно… Но это поправимо. На мгновение сосредотачиваюсь, пробуждая глубинных обитателей. Тунцы, ранее мирно плавающие внизу, внезапно превращаются в голодных людоедов. Огромные рыбы устремляются к пиратам, гребущим в воде, и вскоре на поверхности появляется лишь бурлящая пена, окрасившаяся в алый цвет.

— Вань, уводи, — приказываю Дубному. Огонь нам не опасен, мы ограничиваем его распространение, но борта может зацепить обломками.

Встав за штурвал, Дубный разворачивает яхту и берёт курс подальше от охваченного пламенем судна. Огонь всё ещё бушует, за его клубами видны языки пламени, как дикие звери, жрущие свою добычу. Я не могу не удовлетворённо усмехнуться, глядя на этот хаос:

— Признаюсь, сейчас было немного весело, — ухмыляюсь, отряхивая руки.

Лакомка лишь качает головой, иронично прикрыв ресницы:

— Мужчины такие мужчины.

— Мужчины-телепаты разве что, — поправляю благоверную.

У меня разыгрывается зверский аппетит — после такой «разминки» иначе и быть не может. Мы устраиваем себе обед на палубе, где Дубный уже доводит тунцовые стейки до идеальной прожарки. Вкусный дым от гриля ещё более пробуждает голод, а ароматы рыбы, хрустящей корочки и специй наполняют воздух, обещая настоящий пир.

— Вот это я понимаю — добыча, — ухмыляюсь, вгрызаясь в первый кусок стейка. Лакомка, элегантно держа вилку, только качает головой, будто смеётся про себя.

Плавание продолжается ещё полтора часа. Лакомка расслабленно сидит рядом, положив голову мне на плечо и устремив взгляд на бескрайние морские просторы. Дубный же, стоя за штурвалом, шутливо замечает:

— Пара таких «рыбалок», шеф, и мы изведем всех пиратов возле Невинска.

— Проблема, между прочим, серьезная, — замечаю. — Она мешает торговле мелких частников и промыслу одиноких рыбаков. А это уже сказывается на налогах, в том числе в графскую казну. Мы недополучаем денег. Надо решать вопрос.

И я сейчас серьезно. Наводнивших залив морских разбойников пора ликвидировать. Береговая охрана явно не справляется, а ведь нужны полноценные гвардейские патрули на воде. Но где взять людей? Каждого бойца приходится держать на учёте, а задачи внутри моих земель тоже никто не отменял.

Тем временем очертания Кронштадта становятся всё более явственными. Видна пристань, где снуют матросы, занятые погрузкой и разгрузкой товаров, а также ремонтами судов. Когда наша небольшая яхта наконец подходит к берегу, на лицах встречающих нас моряков появляется изумление.

— Такая малая группа, да ещё и пираты не напали? — интересуется один из них.

Я делаю удивленно лицо:

— Пираты? Да нет, только несколько весёлых моряков попались по пути.

Дубный тут же подхватывает:

— Которые обожают горячие танцы.

Лакомка качает головой с лёгкой улыбкой. Мы двигаемся дальше, в сторону домиков с черепичными крышами. Кстати, на всякий случай я убрал дворянское кольцо. Здесь уже не мои владения, и нечего привлекать лишнее внимание. Местный сюзерен может решить, что я вторгся на его территорию без приглашения, а мне сейчас не до обид аристократов.

* * *

Кронштадт, Балтийское море

Краб провожает взглядом широкоплечего юношу, его прекрасную спутницу-блондинку и странного остроухого иномирца. Это явно люди графа Филинова из Невинска. Тот молодой телепат собрал вокруг себя много иномирцев — от рогатых громил до прямоходящих рептилоидов.

«Ребята явно непростые,» — он задумчиво почесывает щетину на подбородке. Их уверенная походка, непринуждённая манера двигаться — всё это говорит о том, что они не так просты, как хотят казаться. Но это его не останавливает, а скорее подогревает интерес. У Краба уже есть наметки плана.

Рискнуть или нет? Прокатит или лучше поискать добычу попроще?

«Да ладно! Банда Скатов справится, — убеждает он себя. — Главное — напасть внезапно, продумать каждую мелочь».

На обветренных губах мелькает ухмылка. Скатам удастся перехитрить даже этих странных. Никакой Мастер не переживет удар гарпуна без доспеха.

В голове Краба окончательно вызревает план нападения. Осталось только создать удобный момент.

* * *

Вечер медленно погружает город в тени, а мы заходим в местную таверну. Здесь всё по-простому: деревянные столы, приглушённый свет, запах жареного мяса и свежей выпечки. Отличное место, чтобы выпить сока и незаметно заказать трансфер до Теэта Таллинны. Действуем, как обычные люди — без церемоний и внимания. Сегодня анонимность наш лучший союзник.

Вдруг к нашему столику стремительно подлетает тот самый матрос с пристани. Он задыхается, но всё же успевает представиться:

— Господин, Жора Краб к вашим услугам! — произносит он с лёгким поклоном, затем спешно добавляет: — На вашей яхте, там, дым пошёл. Небольшой, но выглядит серьёзно.

Дубный тут же встревоженно поднимает голову:

— Неужели гриль забыл выключить? — бурчит он.

Я точно знаю, что гриль выключен, так что мысленно связываюсь с Дубным:

«Это явно ловушка, но ты сходи проверь яхту. Заодно не забудь кое-кому сломать шеи на месте.»

Дубный кивает и, взяв себя в руки, направляется к выходу. Жора Краб остаётся крутиться рядом, моряк явно нервничает. Он постоянно оглядывается, как будто проверяет, кто нас видит. Наконец, с излишней настойчивостью он снова обращается ко мне:

— А не хотите ли прогуляться, господин? Тут недалеко есть одна примечательная штука — статуя русалки. Говорят, она приносит удачу. Ну, и подышать свежим воздухом не помешает. Всего за червонец готов вас проводить. Сделаю экскурсию по набережной в лучшем виде.

Я хмыкаю. Экскурсию, как же. Ищи дурака. Но с тобой и твоей шайкой отморозков нужно разобраться. А червонец за такую возможность — это даже дёшево.

— Ладно, — спокойно отвечаю, вставая из-за стола и жестом приглашая Лакомку следовать за мной. — Веди. Посмотрим на твою русалку.

Краб ведёт нас к набережной, где стоит старинная бронзовая статуя русалки. Она возвышается над водой, отливающая на закатном солнце золотистыми бликами, рыбий хвост изгибается к дорожке, словно приглашая прикоснуться.

— Красиво, — отмечает Лакомка, разглядывая бронзовую фигурку.

Я, напротив, не отвожу взгляда от воды за оградой. Там разворачивается подозрительное судно, разворачиваясь огромным гарпуном в нашу сторону. «Достопримечательность» явно подготовлена как часть ловушки.

— Хочешь удачи, госпожа? Погладь хвост русалки, — внезапно предлагает Краб, и в его голосе слышится наигранная доброжелательность.

— Удача? Её много не бывает, — усмехаюсь я и смотрю на Лакомку. — Позволишь, дорогая?

Она отвечает с лёгкой улыбкой:

— Конечно, мелиндо. Пробуй.

Протягиваю руку к бронзовому хвосту и едва касаюсь его, как через меня проходит мощный электрический разряд. Боль острая и обжигающая, но я выдерживаю, не показывая вида. Бесчлин «включен» заранее, и дроу-легионер мгновенно начинает регенерацию повреждённых тканей.

«Опять тебя выручать, человек» — доносится в голове голос легионера, глухо и недовольно.

«Да не ной, ушастый, — фыркаю мысленно. — Ты и так застоялся. Пора поработать».

Получается, к статуе провели электрический разряд. Умно. Самое прикольное — никакой магии, иначе ловушку заметил бы сканер.

Мой взгляд выхватывает мельчайшие детали — обнажённый металл, провода, замаскированные под неровности бронзы. Хитро придумано: проводка электрического разряда, но без всякой магии. Это действительно могло сработать на слабом боевике-маге, ведь сканер не засек бы такой банальной ловушки.

— Мелиндо, всё в порядке? — раздается будничный голос Лакомки. Она, конечно, всё понимает, но виду не подает.

— Безусловно, — киваю. — Просто заряжаюсь удачей.

Я не отвожу руку, расслабившись и выдерживая жгучую боль. Пальцы слегка подрагивают. Напряжение проходит сквозь тело, электрические разряды словно пробиваются по венам. Нет, я мазохист, конечно. Просто не люблю тратить энергию впустую, а электричество — это и ведь есть самое что ни есть чистая энергия. Вот сейчас и используем ее впрок.

«Включаю» молниевика-легионера, и разряд, накапливавшийся внутри, резко вырывается наружу. Моя цель — пиратское судно, и я не промахиваюсь. Удар молнии пронзает его, словно огромный электрический кнут, и уже через мгновение раздается громкий треск и разлетаются искры.

Молния получилась впечатляющая! Энергия бьёт мощным разрядом, мгновенно распространяясь по палубе вражеского судна. Главное — потратил собственную ману лишь на заживление собственных ожогов, так что затраты своей энергии минимальны.

Корпус посудины буквально разлетается от удара, а по палубе начинает распространяться огонь, разгораясь всё сильнее. Пираты, не успевшие опомниться, только и успели что выпустить в нашу сторону гигантский гарпун, но и сами исчезли в пожаре.

Переключаю молниевика на магнетика Винта и, сосредоточившись, перехватываю гарпун в воздухе. Сила легионера нарастает, и я мгновенно перенаправляю смертоносное копьё в сторону — прямо в Краба. Тот резко пытается убежать, но не успевает: здоровенный дрын вонзается ему в бедро, превращая конечность в фарш.

Пригвождённый к брусчатке набережной, Краб тихо стонет. Его глаза уже начинают стекленеть, а мысли полны невыносимой боли и паники. Жить ему остаётся считанные секунды, и я чувствую, как последние вспышки разума медленно гаснут. Это целая вечность, когда ты телепат.

Вскользь сканирую его разум. Картина ясна: нападение устроила банда, известная как…. «скоты»? А нет, «Скаты». Пятеро их бойцов сгорели в молнии, но трое оставшихся сейчас пытаются взять в кольцо Дубного.

— Лакомка, прикинь, это банда «Скаты», — говорю альве, разрывая ментальную связь с умирающим. — Говорящее название, особенно если заменить одну букву.

Лакомка фыркает и бросает взгляд на горящее судно, чьё пламя освещает набережную:

— У них определённо выдался не лучший день.

— Им стоило сегодня погладить хвост русалки на удачу, — киваю.

Вскоре появляется Дубный, его рубашка в свежих пятнах чужой крови. Лицо серьёзное, но дышит он ровно — значит, обошлось без ран.

Протягиваю ему платок, и он принимает его с коротким кивком.

— Ни за что не угадаете, чем меня пытались подстрелить… — говорит он, вытирая кровь с рук.

Я ухмыляюсь:

— Гарпуном.

Дубный замирает, явно удивлён.

— И откуда ты это знаешь, шеф?

Я лишь пожимаю плечами:

— Телепат, помнишь?

— Но ты же сейчас не читал мои мысли, шеф, — он хмурится. — Не читал же?

— Твои — нет, — усмехаюсь.

Дубный только сейчас замечает, что за набережной вдалеке виднеется горящая пиратская посудина. Огонь пожирает корпус, а густой дым поднимается к небу, словно печальная завеса. Он молча кивает в её сторону и бросает быстрый взгляд на меня, но я только усмехаюсь.

— Хорошо погрелись, — спокойно комментирую.

Мы уходим от бронзовой статуи русалки к автостоянке, где нас ждёт трансфер. Отправляемся в загородный дом Теэт Таллинны. Машина плавно катится по ухоженным дорожкам, и через некоторое время мы оказываемся у небольшого особняка, окружённого садом. С первого взгляда место кажется уютным и явно не принадлежит простому садовнику.

Ещё в машине я надеваю кольцо главы рода, чувствуя знакомую тяжесть на пальце. Это не просто украшение — символ моего статуса, который порой важнее слов.

Когда мы наконец прибываем в загородный дом Теэта Таллинны, перед нами открывается неожиданная картина: бывший профи Царского банка в старой одежде садовника, склонённый над грядками. Он возится с землёй, с видимым удовольствием ухаживая за какими-то растениями. На мгновение я удивляюсь — не каждый день встречаешь экс-банкира, который настолько предался простым радостям жизни. Лакомка, напротив, смотрит на него с явным одобрением, и её взгляд полон уважения. Ну да, цветочки, помидорчики… это её стихия.

— Приветствую, господин Теэт! — громко окликаю я, подойдя ближе.

Теэт медленно выпрямляется, его лицо на мгновение застывает в недоумении, пока он не замечает кольцо на моей руке. Его взгляд становится внимательным, а потом он моргает, словно только что осознав, кто перед ним.

— Граф Филинов… — изумлённо произносит он, вытирая руки о фартук. — Не ожидал вас увидеть здесь, да ещё и без свиты.

— Для начала попрошу — граф Вещий-Филинов или просто Данила Степанович, — мягко поправляю. — Меня не было возможности предупредить заранее, — объясняю я. — Не смог до вас дозвониться, пришлось приехать лично. Да и прибыл я не как граф, а как иномирский конунг.

Теэт обдумывает мои слова. Он явно не ожидал, что придётся встречать подобных гостей на своей даче.

— Это… необычно, — наконец отвечает он, пытаясь скрыть замешательство за привычной вежливостью. — Прошу, проходите в дом.

Мы следуем за ним в особняк, уютный и обжитой, без излишеств, но с явным вкусом. Уже в просторной гостиной Теэт приглашает нас за стол, предлагая чай и пироги с ягодами из своего сада. Лакомка улыбается тёплой улыбкой, и я замечаю, как он слегка смущается, взглянув на альву.

— Так чем могу помочь, конунг Данила Степанович? — спрашивает он, облокотившись на стол, стараясь говорить непринуждённо.

Я отставляю чашку в сторону, переходя к делу:

— Мне нужно выпустить новую валюту. Наши юристы уже подали запрос в Царский банк о добавлении её в валютные котировки. Но, как оказалось, они упустили множество важных деталей. Мне нужен опытный человек, который знает все тонкости финансовых манёвров и способен управлять таким проектом.

Теэт вздыхает, его взгляд уходит куда-то в сторону окна, а на лице появляется задумчивость:

— Вы знаете, я ведь на пенсии…

— Не рановато ли для отставки? — подначиваю я.

Он действительно выглядит слишком молодым для пенсионера: на вид ему не больше сорока. Да и взгляд, который он украдкой бросает на Лакомку, явно выдаёт, что в душе этот банкир совсем не на покое. Думает, я не замечаю? Как бы не так. Смотри, но сильно не засматривайся.

— Знаете, конунг, — вздыхает он, снова возвращая внимание на меня, — банковский сектор отнимает слишком много сил. Иногда нужно просто отступить, чтобы не потерять себя.

Ага, ага, перегорел на работе, понимаю. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Улыбаюсь слегка и продолжаю напирать:

— А как насчёт не просто возвращения, а полного покорения двух миров? У нас с вами есть шанс стать первопроходцами. Ситуация уникальна: на Земле мой род обладает монополией на выход в Боевой материк. Здесь мы скупаем за таврские «бычки» всё, что там в дефиците, а затем меняем это на мясо у звероподобных рас. Система идеальна: я навариваюсь, не потратив ни копейки. Но чтобы сохранить этот баланс, нужна чёткая и грамотная денежно-кредитная политика. И вот здесь мне нужен человек именно вашего уровня.

Слова висят в воздухе, а Теэт явно обдумывает услышанное. Его интерес уже не скрыть, он всё глубже погружается в перспективу, которую я ему предлагаю.

Теэт внимательно слушает, затем медленно кивает:

— Да, я слышал о ваших «бычках». И также в курсе, что в Министерстве торговли вас не жалуют. Как и в Царском банке. Как и в Налоговой.

— Мне не привыкать иметь врагов, — усмехаюсь. — Налоговики — далеко не самые страшные из них.

Его взгляд становится скептическим. Похоже, он не согласен, и налоговики для него пострашнее Демонов будут.

— В этом деле масса нюансов, которые ваши люди могли упустить. Это не так просто, как может показаться. Вам предстоит настоящая война с царскими технократами.

Я киваю:

— Именно поэтому я и пришёл к вам. Мне нужен настоящий профессионал, чтобы провести всё безупречно и выиграть эту войну.

Теэт берет обеими руками кружку чай.

— Данила Степанович, Вы понимает, что всё зависит от вашей монополии на порталы? Насколько она монументальна?

— Только у меня есть выход в Боевой материк. И так будет оставаться долго, — твёрдо заявляю я. — За этим следит одна Организация. Мы установим свои правила, и все будут их соблюдать

Теэт продолжает задумчиво смотреть на меня, словно прикидывая все возможные выгоды и риски. Идея, похоже, его действительно зацепила, но он всё ещё осторожен. Лакомка, заметив эту колеблющуюся нерешительность, решает внести нотку интриги. С лёгкой улыбкой она добавляет неожиданный поворот:

— Кажется, у вас нет жены, господин Теэт? — её голос звучит словно случайно, но с явным подтекстом. — Знаете, девушки моей расы ценят умных и успешных мужчин. Мой супруг-конунг не даст соврать, чем завоевал мое сердце, — она делает паузу, в течение которой Теэт удрученно смотрит на мои бицепсы. — Интеллектом, безусловно.

И тут его глаза сразу вспыхивают искрами надеждой. Теэт мгновенно теряет всю свою серьёзность. Его лицо краснеет, и он едва заметно моргает, словно сбитый с толку. Ха! Да он же загорелся! Ай да Лакомка! Ай да молодец! Это, правда, идеальный суперход! Ну сейчас мы точно его заполучим!

По мыслеречи подбадриваю её: «Продолжай».

Лакомка, поддерживаемая моей мысленной энергией, делает вид, будто просто размышляет вслух:

— Может, вам бы приглянулась альва? Или, например, дроу? В будущем я, конечно, могу свести вас с одной из своих подруг…

Теэт выглядит так, словно его внезапно окунули в холодную воду — его мысли скачут, лицо меняется от растерянности до серьёзности, а затем вновь к смущению. Ещё пару секунд он, кажется, пытается найти слова, но всё, что выходит:

— Я… я должен подумать… — его голос чуть дрожит, выдавая, что такой поворот явно вышиб его из зоны комфорта.

Я ухмыляюсь, не давая ему долго пребывать в растерянности. В этой игре на нервы важно показать, что нет уникальных людей, каждый заменим.

— Думайте, но недолго, — произношу спокойно, но с оттенком настойчивости. — У нас есть и другие претенденты, не такие талантливые, как вы, но мне важно время. Время — это деньги, а в нашем случае ещё и целые миры.

Теэт снова сглатывает, явно осознавая, что возможности второго шанса может не быть. Лакомка, видимо, замечает, что его сомнения, и, не теряя ритма, снова включается в разговор, своим привычным мягким и уверенным тоном:

— И всё-таки подумайте о том, какой великий вклад вы можете внести в историю. Не каждый день выпадает шанс покорить два мира. А с женой-красавицей… ну, вы ведь не против, верно? — она поднимает бровь, прекрасно зная, как её слова воздействуют на Теэта.

Банкир тяжело вздыхает, будто взвешивая последние аргументы. В его глазах вспыхивает решимость — того самого профессионала, которым он и был когда-то. Он бросает последний взгляд на Лакомку и, наконец, отвечает:

— Хорошо, Данила Степанович…Я готов за это взяться…Предварительно готов… Похоже, нам с вами нужно будет детально обсудить условия и договориться о сотрудничестве.

Улыбка расползается по моему лицу. Всё идёт по плану.

— Я вас жду в своём замке для дальнейших переговоров. Надеюсь, к тому моменту вы уже будете готовы взяться за дело.

Теэт медленно кивает, явно уже проигрывая в голове планы и стратегии. Я поднимаюсь, Лакомка следует за мной. Дубный, на ходу уплетая последний кусок пирога, тоже вскакивает.

«Что ж, — говорю я по мыслеречи, когда мы выходим на свежий воздух. — Похоже, у нас появился нужный человек».

Лакомка бросает на меня хитрый взгляд:

«И не говори, мелиндо».

Уже на борту яхты вдруг звонит Теэт:

— Данила Степанович, я хотел бы уточнить, когда могу прибыть на переговоры, — в голосе будущего руководителя Тавробанка чувствуется нотка нетерпения.

Я ухмыляюсь, ведь ждал этого:

— Да хоть завтра, господин Теэт. Сначала прилетите ко мне в замок, обсудим детали, а затем отправитесь в Москву, чтобы принять дела у Киры Игоревны Пауковой.

— О, Кира Игоревна? — уважительно отзывается он. — Слышал о ней. Отличный руководитель, человек с большим опытом, несмотря на юный возраст.

Ну, это хорошо. Значит, дело пойдёт быстрее: Паукова в банках разбирается как никто, так что проблем с переходом дел не возникнет.

Я окидываю взглядом палубу: кровавые пятна и следы ожесточённой схватки. Видно, Дубный сработал грубо, но эффективно, расправляясь со «Скатами». Однако, его «грязная» работа вызывает лёгкое беспокойство: не сказалось ли на нём тело дроу? Может, это их темная натура начала просачиваться в его сознание? Надо будет внимательнее следить за состоянием бывшего легионера, чтобы избежать незаметных деформаций разума.

Обратный путь проходит спокойно, безо всяких пиратских атак. Только встречаем других рыбаков, которые снова пытаются флиртовать с Лакомкой. Но, как и в прошлый раз, моряки явно не знают меры и опять перегибают палку. Но ничего, сейчас научим их, ка правильно общаться с чужими женами. Я осматриваюсь: поблизости рыб нет, так что приходится использовать альтернативу.

Стая чаек, кружащая над водой, вдруг резко пикирует вниз и буквально «облегчается» на палубу рыбацкой лодки. Лакомка прижимает ладонь к губам, чтобы не расхохотаться, а вот у моряков лица вытягиваются от неожиданности. Они, матерясь и размахивая руками, бросаются в укрытие, стремясь спрятаться в трюмах. Такого «душевного» отклика на свои заигрывания они явно не ждали.

— Повезло, что это не вороны Чернобуса, — бросаю я вполголоса, и Лакомка всё-таки тихо хихикает.

По прибытии в Невский замок я сразу направляюсь в свой кабинет. Не теряя времени, активирую связь-артефакт и набираю Лиана:

— Ну что, взяли уже замок Портакла? — спрашиваю без предисловий.

В ответ слышу голос турбо-пупса, слегка приглушённый досадой:

— Пока нет, конунг.

Я тихо вздыхаю. Похоже, мне снова придётся самому разбираться с этой головоломкой.

Сижу, погружённый в раздумья, как вдруг в кабинет влетает Катя. На её лице заметно беспокойство:

— Данила! Дедушка сообщил… у него было Провидение. Брат, никто из иностранцев письма не присылал?

Она говорит так быстро и взволнованно, что я не сразу понимаю суть. Поднимаю ладонь, жестом призывая её притормозить:

— Отдышись, Кать, мы же не на скачках.

Катя делает глубокий вдох, а я тем временем подхожу к лотку для писем на столе и начинаю перебирать конверты. Ого, старик Фирсов прямо попал в точку. Вот они, трое из ларца… Открываю первое письмо — британский лорд предлагает руку и сердце Екатерине. Второе — римский префект, оказывается, тоже желает жениться на моей сестре. Третье — ханьский аристократ с таким же намерением. Даже русские князья не остались в стороне. Ну надо же, сестрёнка стала настоящим лакомым кусочком на международной арене!

— С чего вдруг такая нездоровая активность? — бормочу себе под нос, когда раздаётся звонок от Жанны.

— Спаситель, а ты сестру замуж случайно не выдаешь? — насмешливо интересуется она. — У меня тут как раз несколько свободных родственников имеются. А то у меня было Провидение, что ваш «пирожок» нарасхват…

Я хмыкаю:

— Правда? И с чего бы вдруг?

— Ну, как тебе сказать… — Жанна явно наслаждается моментом. — Всё же логично. Все уже знают, что у Филиновых появилась новая барышня-невестка. А это, знаешь ли, очень лакомый кусочек благодаря Рою.

Я закатываю глаза. Ну конечно, Рой. Признав Катю родственницей, я по сути сделал официальное заявление: существует незамужняя барышня с одним из сильнейших наследственных Даров. Род Филиновых считался вымершим, а теперь вот оказывается, что не совсем. И кто из влиятельных дворян откажется от возможности заполучить в наследники сильного телепата? Вот они и начали действовать, готовы на многое ради такой редкой и ценной добычи.

— Нет, Жанна, никого я замуж не выдаю, — твёрдо отсекаю её надежды, замечая, как Катя замирает, прислушиваясь. — Моя сестра — не вещь, чтобы её передавать в руки кому-то. Она сама решит, нужен ли ей кто-то. До связи.

Бросаю трубку, не дожидаясь ответа.

— Екатерина Игоревна, только по любви выйдешь замуж, — заверяю её твёрдо, не оставляя места для сомнений. — И никакие иностранцы мне не указ.

Катя, словно освобожденная от тяжёлого груза, облегчённо выдыхает. В её глазах мелькает благодарность и заметное облегчение. Она тихо кивает, подходя ближе, и обнимает меня, на мгновение прижимаясь с неожиданной теплотой.

— Спасибо, брат, — едва слышно шепчет она, а потом с улыбкой отступает и направляется к выходу, теперь уже с лёгкой походкой.

Только успеваю вдохнуть спокойно, как раздаётся звонок. На экране высвечивается номер князя Морозова. Интуиция подсказывает, что новость будет не из приятных. Либо же Морозов снова начнёт требовать найти ему альву-жену.

— Данила, — слышится хрипловатый голос князя. — У меня к тебе важный разговор. Префект Луций Марк Авит, один из самых влиятельных римлян, хочет обсудить сватовство к твоей сестре. Он выбрал меня в качестве посредника. Мы с ним давно поддерживаем партнёрские отношения. Человек он серьёзный, и, как ты понимаешь, не каждый день римский префект объявляет о намерении жениться.

Ну, вот и подтверждение: поток претендентов на руку сестры не просто не утихает, а ещё и разрастается. От одной мысли об этом тянет устало вздохнуть.

— А Луций на чьей стороне? — уточняю я, чувствуя настороженность. — Он за Цезаря или за верховного жреца Юпитерского?

Князь слегка запинается, и я слышу его тихий выдох, будто перед тем, как сказать что-то важное.

— Он не выражал особой неприязни к Цезарю, но, как я понял, его больше тянет к Юпитерскому храму, — осторожно отвечает Морозов. — А почему тебя это волнует?

На несколько секунд я погружаюсь в раздумья. Верховный жрец Юпитера — весьма странный хрен, хитрый как лис. Возможно, именно он дал Луцию указание на это сватовство, ведь Юпитерский явно испытывает интерес к фамилии Филиновых.

— Понял. Ладно, можно встретиться, — отвечаю после паузы. — Пусть Луций приходит. Посмотрим, что он сможет предложить. Но никаких обещаний с моей стороны. Даже более того — лучше префекту не рассчитывать на согласие.

— Вот как значит? — удивляется князь. — Хорошо. Я свяжусь с ним и сообщу тебе детали встречи.

Как только разговор завершается, я медленно опускаю телефон. В голове пульсирует не самое приятное осознание того, что мою сестру пытаются превратить в политический трофей.

Ну и собаки же! Почувствовали запах сырого мяса и прибежали! Хрен им, а не моя сестра! Она не корм для развития ваших родов!

* * *

Римская провинция, Римская Империя

Луций Марк Авит, префект Рима, стоит у высокого окна, наблюдая за закатом, который заливает улицы золотым светом. Рядом с ним стоит эквит Гай Юлий Максим, выжидающе глядя на своего командира. Тишина в комнате кажется густой, словно загустевшая от напряжения атмосфера.

— Юпитерский явно нацелен на графа Данилу, — медленно начинает Луций, не отрывая взгляда от горизонта. — Он хочет заполучить его любой ценой.

Гай наклоняет голову в знак согласия, но Луций продолжает, уже с большей интригой в голосе:

— Но, возможно, Данила — это ошибочная цель. Его сестра, Екатерина, тоже носительница крови Филиновых. Возможно, это она может быть Аватаром Плутона. А если она станет моей женой, то я стану супругом богини.

Гай хмурится, не скрывая сомнения:

— Возможно, и так. Но что, если Филиновы не захотят ее отдавать вам, монсеньор?

На лице Луция появляется едва заметная улыбка, в которой сквозит одержимость:

— Тогда мы заполучим ее хитростью, Гай.