Турку, Финляндия

— Ваше Величество, прибыл старейшина из Селения морхалов, — на пороге тронного зала возникает слуга.

Тапио кивает, не меняя позы. Взмахом руки он разрешает старейшине войти.

Слуга подаёт знак, и двери зала вновь открываются. Входит старик — седовласый, с белой как снег кожей. Ледяные глаза старейшины скользят по залу, останавливаясь на конунге. Приморцы-морхалы, северные обитатели, которые живут среди вечных снегов, привыкли к суровости. Их холодная кровь замедляет метаболизм, делает их менее эмоциональными и почти неуязвимыми для холода. Они не носят тёплых одежд. Не нуждаются в огне. Их тела приспособлены для жизни на краю мира. А еще самое важное, магические артефакты и устройства не могут распознать их жизненные показатели, что делает морхалов идеальными разведчиками и убийцами. Жалко только, что их осталось с гулькин хвост.

Тапио смотрит на старейшину как на мусор.

— Пришёл наконец, — голос конунга звучит резко, как щелчок кнута. — У меня есть для тебя задание.

Старик молчит. Его взгляд остаётся холодным, неподвижным, как и всё его существо. Он ожидает.

— Мне нужен один из твоих бойцов, — продолжает Тапио, его слова словно режут воздух. — Сильнейший. Кто-то, кто сможет проникнуть в Невский замок и убить конунга Данилу.

Старейшина не двигается.

— У нас мало добытчиков, — медленно произносит он, словно каждое слово требует усилий. — Селение небольшое, морхалов осталось мало. И если мы потеряем одного из охотников…

— У тебя нет выбора, старейшина. Либо вы выполняете мой приказ, либо ваше селение исчезнет. Финляндия не будет терпеть неповиновение. Вы прикончите этого графёнка, — велит конунг

Старик делает глубокий вдох и смотрит прямо в глаза Тапио.

— Так он графёнок или конунг? — уточняет старейшина с ноткой недоумения.

Лицо Тапио темнеет от раздражения.

— У этого щенка Данилы несколько титулов. Он и граф, и конунг, и лорд… Неважно, как ты его назовёшь, он должен быть устранён.

— Мы сделаем то, что ты велишь, — вздыхает старик.

— Конечно, сделаешь, — фыркает Тапио. — Иначе я сожгу твою деревню. Вы не боитесь холода, но жара — очень даже.

Ничего не ответив, старейшина лишь кланяется. Медленно разворачивается и покидает тронный зал, его шаги остаются такими же тихими, как и в начале встречи. Тапио морщится. Чертовы морхалы! Как же они бесят своей ледяной невозмутимостью. Хотелось бы, правда, сжечь их деревню, стереть нахрен с лица земли! Финны веками преследовали морхалов, загнали их на край света, жгли их дома, убивали мужчин, женщин и детей. Но, несмотря на всё это, морхалы упрямо цеплялись за жизнь, продолжая существовать в своём замерзшем мире.

Тапио давно мечтает наконец с ними покончить. Но выбора нет — приходится их терпеть.

Ведь король Сигурд снова давит. Проклятый швед требует вернуть Акулью Падь. Сигурд хочет как прежде жрать аномальную рыбу, не платя за нее ни копейки.

А тут этот Данила… Упрямый телепат, который никак не хочет умирать, несмотря на все старания. Все планы рушатся. У него ещё и эта чёртова армия воронов — отряд Чернобуса. От этих морозогадящих птиц не спрятаться, не скрыться.

Тапио сжимает подлокотники трона, его пальцы побелели от напряжения. Всё идёт не так, как должно. Финляндия нуждается в ресурсах, в рыбе, в золоте, а враги только множатся. Сигурд давит с одной стороны, Данила с другой. Конунг Финляндии чувствует, что застрял между молотом и наковальней.

* * *

Я выхожу на балкон, и прохладный ветер обдаёт лицо. Ночь спокойная, небо затянуто облаками, и тишина окутывает Невский замок. За спиной раздаётся размеренное дыхание Лакомки, которая свесила с кровати нагую ножку, её золотые волосы раскинулись по подушке. Чуть дальше, виднеется плечо Лены, спрятанной в тени комнаты. Еще дальше — грудь Камилы…Мне бы самому лечь и уснуть, но вот уже несколько минут в голове настойчиво звенит сигнал тревоги.

Этот звон слышу только я — система безопасности замка, к которой я напрямую подключён через Жору. Магические энергоузлы мгновенно передают сигнал о вторжении. Жора раздраженно квакает, вторя сигналу: «Ква, ква, ква…»

Дежурные гвардейцы тоже не остались в стороне: их артефакты мгновенно среагировали, и теперь я вижу, как мои отряды затаились неподалёку от подозрительной активности во дворе. Они не спешат поднимать тревогу, решив сначала проверить инцидент.

Я присматриваюсь к тени, крадущейся вдоль стен замка. Лазутчик двигается плавно, почти бесшумно. Почти невозможно ощутить его присутствие — ни жизни, ни энергии, будто это не человек, а какой-то неодушевленный предмет. Табуретка или камень. Но наша система безопасности далеко не так проста. Она реагирует на ментальные следы и на тончайшие вибрации окружающей среды.

«Шеф, лазутчик один, — раздаётся в моей голове голос Студня, засевшего в кустах неподалёку. Я заранее подключил к мыслеречи гвардейца. — Вокруг чисто. Сейчас прикончим гада.»

«Забейте, его и так сейчас кокнут» — отвечаю мысленно, наблюдая за передвижением шпиона.

Тот едва успевает пробежать мимо дерева. Но это не просто дерево — это Коренаст, наш древоголем. Несмотря на позднюю осень, его ветви покрыты листвой и цветами, создавая обманчиво безобидный вид. Голем молниеносно хватает лазутчика своими ветвями. Тот дёргается, пытаясь вырваться, но ментальная волна Коренаста пронзает его, буквально разрубая на части. Ловушка захлопнулась.

Я легко перемахиваю через перила балкона, не заботясь о том, что на мне только трусы. Мягко приземляюсь у подножия, моментально оценивая ситуацию. Лазутчик, прижатый големом, ещё жив, хотя без ног. Его белая кожа и ледяной взгляд не выдают никаких эмоций — будто он не чувствует ни боли, ни страха. Не кричит. Молчаливый, точно табуретка. А ведь ему уже конец.

Я жестом останавливаю голема, подхожу к умирающему, касаюсь его разума, и волна мыслей заливает моё сознание. Морхалы. Холодные северяне. Конунг Финляндии, Тапио, приказал убить меня. Конечно, кто бы сомневался. Всё так предсказуемо.

Приморец издаёт последний вздох, и жизнь уходит из его глаз. Эх, жаль. Если бы я был некромантом, можно было бы извлечь гораздо больше пользы. Но что поделать.

— Уберите его, — бросаю в сторону Студня, который уже стоял рядом. Тот коротко кивает и направляется к гвардейцам, пока другие уже разбираются с телом.

— Как ты его заметил, шеф? — спрашивает Студень, вскидывая бровь.

— Я чувствую домашнюю сигнализацию напрямую, — отвечаю, коротко, но достаточно ясно.

— О, прикольно, — вот и вся реакция. Студень давно привык к моим «фишкам» и ничему не удивляется.

Перебираю в голове обрывки воспоминаний морхала. Как фильм прокручиваю перед глазами его видение родного Селения. Тихая деревня на самом краю света, погружённая в вечные льды. Не процветает, мягко говоря. Всё выглядит серым и бедным, даже по меркам таких суровых мест. Финны их не просто притесняют. Похоже, они устроили настоящий геноцид. Из зависти, что ли? Шучу, конечно, хотя может и не совсем. Вопреки анекдоту, финны на самом деле мёрзнут, вечно кутаются в меха, а морхалам холод ни по чём. Их тела адаптированы, они не боятся морозов.

Очень расточительно и глупо со стороны финнов, конечно. Вместо того чтобы использовать уникальные способности морхалов, они решили их уничтожить. Типичная политика страха перед тем, что не понимаешь. Но я таким бредом не страдаю. Иначе бы даже не полез в Астрал.

— Студень, — зову, не отрывая взгляда от лужи крови возле корней Коренаста. — Отправь небольшую группу в Селение морхалов. Пусть отдадут труп обратно. Заодно предложи им вассалитет.

— Думаешь, шеф, они согласятся? — удивляется гвардеец.

— Есть шанс, — говорю я, обдумывая ситуацию. — Финны их давят, это понятно. Но мы ничего требовать не будем. Пусть живут, как и жили: рыбачат, охотятся. Одно условие — никогда не идти против меня.

Студень кивает, затем велит подчиненным бережно отнестись с трупом и ноги не забыть прихватить, а то на них уже поглядывает мишка-сторож. Ну тот самый аномальный мишка, которого приручил я как-то мимоходом возле Шпиля Теней. У него даже будка есть огроменная.

До рассвета ещё времени полно, но спать уже не хочется. Заглянув в спальню за одеждой, я тихо надеваю рубашку, оставляя Лакомку и младших жен мирно посапывать в постели. Пора заняться делами.

Направляюсь в свой кабинет. Там, в тишине, приступаю к медитации. После вчерашней баньки с ребятами решили не спешить. В гости к графу Епатишко я загляну, когда тот сможет принять — секретари уже договариваются. Вопросы же не только в поездке к соседу. Мыслей слишком много, как всегда.

Астрал нужно осваивать, усадьбу Филиновых покорять, Легион развивать, в ранге расти, Расширение сознание изучать…. Еще и этот Король Теней… который является моим будущим, как показал артефакт Фирсова. Стремное будущее какое-то. Да и похрен: жизнь говно, но мы с лопатой. Но что это за демонический дебилоид с черной короной? Как его найти? Где он скрывается? Пока неясно. Но вот что точно — хрен с два я достанусь этой астральной твари! Она может прятаться сколько угодно, но рано или поздно я её вытащу на свет.

А вот еще никуда не делась денежная проблема — причем она состоит не в недостатке денег, а даже наоборот. Вот, в Тавиринии деньги печатают, а значит что? Значит, нужен Центробанк или Царский банк. Да, свой, для управления печатным станком. Далеко без своей финансовой системы не уедешь.

Тут как раз звонит Кира. Голос у нее усталый и злой:

— Всех, кого могла, опросила, но найти специалиста-казначея сложно. Очень сложно, — вздыхает.

— Совсем глухо? — с сочувствие переспрашиваю.

— Ну как сказать? Есть в Кронштадте один — Теэт Таллинна, на пенсии. Он был топ-менеджером, регулятором в Царском банке. Правда, дозвониться до него не смогла. Говорят, рыбаком стал. В сети теперь ловит не деньги, а рыбу.

— Ну что ж, — решаю я, — Кронштадт недалеко. Съезжу к нему сам. Может, заодно и к Епатишко загляну.

Планы на день уже складываются.

Дом постепенно оживает. В коридоре слышатся приглушённые шаги, звуки разговора и редкий стук посуды. У меня в кабинете царит тишина, но долго она не продержалась — в дверь заглядывает Катя, вся светится довольством. Сестра явно пришла похвастаться успехами.

— Брат, смотри! Я уже лучше освоила Петушка и хочу тебе показать, — её глаза блестят с неприкрытым энтузиазмом.

Улыбаюсь и предлагаю, как разумный человек:

— Отлично, но может лучше выйдем на улицу?

Катя, чуть фыркнув, решительно машет рукой:

— Да нет, нормально, я уже его контролирую.

Прямо в центре комнаты она плавно поднимает руки, и в воздухе появляется небольшой огненный круг. Пламя вращается, словно живое. А затем она медленно опускает руки, и круг потухает без единого всполоха. Всё под контролем. Ну, почти.

Но вот её лицо меняется, как только она вдруг неожиданно произносит:

— Ко-ко… Ой! — Она тут же краснеет и тушуется. — Брат, прости, это случайно вышло!

Не сдержав смех, я встаю и беру сестру за руки:

— Очень здорово, сестрёнка. Серьёзно. Совсем скоро я тебя отдам в ученицы к Кострице. Ты уже почти готова.

Катя мгновенно теряет весь запал. В её глазах мелькает явная тревога:

— Кострице? Ох, не думаю, что я готова, брат… Она гоняет Свету так, что и на меня страшно смотреть. Лучше уж я сама пока позанимаюсь.

Ухмыляюсь, но не настаиваю. Кострица, правда, такая— не каждый выдержит её тренировки.

— Ну ладно, сама так сама, — я оглядываю прогулочный наряд Кати. — А куда ты собираешься?

Катя мечтательно закатывает глаза и улыбается:

— Прогуляться за город, посмотреть магазины, развеяться немного.

Киваю, но напоминаю:

— Не забудь защитные артефакты, и возьми кого-нибудь с собой, Камилу, например. Она как раз любит такие прогулки по бутикам.

Катя улыбается:

— Камилу, значит? Да, хорошая идея, она мне как раз новые украшения показывала. Спасибо, брат!

Я смотрю ей вслед, когда она уходит, довольная и улыбчивая. А ведь сестра улыбается благодаря мне. В такие моменты понимаешь, насколько круто быть братом. Да, определенно, есть в этом что-то особенное. Как там сказал Доминик? Нет ничего сильнее семьи? Ага, всё так.

Усаживаюсь обратно за стол, слегка потягиваюсь, обдумываю планы на день. Решаю, что надо бы сгонять в Кронштадт. Место, конечно, рядом, но брать с собой толпу не хочется. Звоню Дубному, велю подготовить родовую яхту. Он в юности был яхтсменом, так что вопросов нет — управится. Выход будет днём, времени предостаточно.

И тут связь-артефакт оживает. На линии — Кенрис, король Ликании.

— Конунг Данила, королева шакхаров готова выйти на связь. Вот её мобильные координаты, — голос его звучит сдержанно, но сквозь него проскальзывает нотка облегчения. — Она хочет поговорить с тобой сегодня.

— Отлично, — отвечаю, беря на заметку полученные координаты. — Разберёмся.

Я на секунду задумываюсь, потом, решив уточнить важный момент, добавляю:

— А вы с ней что, развелись? Или какие у вас отношения? Мне ведь нужно понимать, как к ней обращаться.

Кенрис замолкает на мгновение, а потом угрюмо отвечает, будто это неприятный для него вопрос:

— Мы и не были женаты. Просто… так получилось, что она сделала мне дочь.

Фыркаю про себя: «Так получилось»? Ну нифига себе, как это у них просто выходит. Не могу не усмехнуться.

— Ясно, — бросаю. — Значит, просто так получилось.

— Веррно, — угрюмо рычит ликан. — Еще вопрросы, конунг?

Понятно, тема больная. Лучше ее не трогать. Ну а больше мне говорить с Кнерисом и не о чем. Так что бай-бай.

Прежде чем звякнуть королеве шакхаров, вызываю Айру. Через пару минут ликанка появляется в дверях. В ошейнике, естественно. Ещё и улыбается. Вот странная.

— Ну что, Айра, твоя мать разрешила с ней пообщаться, —оценивающе смотрю на принцессу. — Ты готова?

Ликанка вздрагивает, но тут же снова выпрямляется. Улыбка никуда не исчезает.

— Да, конечно, конунг, — отвечает бодро, словно ей всё равно, что её ожидает. — Разговор с матерью? Как скажете.

— Надеюсь, она без сюрпризов в голове, — фыркаю, наблюдая за её реакцией. — Ладно, сейчас настраиваю связь.

Недавно Гумалин как раз передал мне новенький связь-артефакт — не просто голос передаёт, но и полную иллюзию собеседника воспроизводит. Я давно такой хотел, и казид не подвел. Технология впечатляющая. Я активирую артефакт, настраивая его на координаты Намирры, королевы шакхаров.

И вот она появляется перед нами — иллюзия мощная, настолько реальная, что кажется, будто она стоит прямо здесь, в комнате. Это вылитая Айра, только взрослее, свирепее, с глубокими морщинами от постоянного нахмуренного взгляда. Вместо обычной причёски — ирокез, который придаёт ей ещё более воинственный вид. Передо мной словно какая-то байкерша в коже, а не королева звериной расы. Не совсем то, что представляешь, когда думаешь о королевской крови.

Айра мгновенно напрягается, видя свою мать, а я откидываюсь в кресле, слегка усмехаясь от сходства. Вот так мать, точно. Кстати, а Айре бы пошел ирокез.

Иллюзия Намирры едва успевает проявиться в воздухе, как Айра нервно поправляет ошейник на шее и слегка склоняет голову.

— Мама, — голос её дрожит, но она старается держаться спокойно, почти бодро. — Здравствуй.

Королева шакхаров, словно не замечая слов дочери, прищуривает глаза, быстро оглядывая Айру с головы до ног. Особенно акцентирует внимание на ошейнике. После короткой паузы, Намирра молча кивает, но в её взгляде нет ни намёка на тепло.

— Конунг Данила, — произносит она с оттенком недовольства, словно не понимает, как вообще оказалась в этой ситуации. — Кенрис предупреждал, что вы хотели разговора со мной.

— Королева Намирра, — кивнув, я отвечаю ей чуть более расслабленно, но без лишней мягкости. — Верно, я хотел поговорить с вами о судьбе вашей дочери. Рад, что вы всё же смогли выкроить немного времени для разговора.

— Я слушаю, конунг, — шакхарка оскаливается, обнажая острые клыки.

— Говорить тут, собственно, нечего. Пора вернуть вашу дочь домой, — пока что игнорирую её агрессивную энергетику.

Едва мои слова долетают до Намирры, как её губы начинают медленно растягиваться в хищной, язвительной усмешке. Она скрещивает руки на груди, её взгляд холоден, словно я предложил что-то невообразимо нелепое.

— Вернуть её мне? — её голос звучит с явным сарказмом. — Ты думаешь, мне нужна дочь? — слова звучат ядовито и хлестко, словно удар плети. В её усмешке нет ни капли материнской привязанности. Это нечто другое — ледяное равнодушие. — Мне нет дела до этой маленькой ликанки в ошейнике. Похоже, ты уже одомашнил ее, раз она спокойно носит на шее это безобразие.

Айра, стоящая рядом, словно обрушивается внутрь себя. Она опускает взгляд, её осанка мгновенно ломается, как хрупкий лед под тяжестью.

Честно говоря, я в полном офигении от услышанного. Мои перепончатые пальцы! Ну и мать года!

— Кенрис сказал, что ты сама тоже хотела поговорить со мной. Это так?

Намирра бросает на меня внимательный взгляд, в её глазах мелькает холодная усмешка:

— Да, я хотела взглянуть на прославленного конунга Данилу. Увидеть того, кто одолел Пса.

Я откидываюсь на спинку кресла. Айра рядом будто бы уменьшилась в размерах, на нее жалко смотреть. Хлопаю ладонью по подлокотнику.

— Дочь свою забери, шакхарка, — рявкаю я. — Не дело принцессе ходить в собачьем ошейнике да в плену.

Айра резко поднимает голову, явно удивлённая моими словами. Она явно не ожидала, что я стану за неё заступаться. Да я сам не ожидал, но вот честно, Айра мне дома нахрен не сдалась. Еще в этом дебильном ошейнике… А вот Намирра мрачнеет, её насмешка исчезает.

— Я слышала, — её голос снова приобретает суровость, — что она тебе сильно напортачила. Почему не убьёшь её? Разве это не слабость?

— Если бы не наша договоренность с Кенрисом, — я бросаю быстрый взгляд на Айру, — убил бы.

Айра кивает, словно приняв это как должное, будто такая участь ей не в новинку. Я перевожу взгляд на Намирру и продолжаю:

— Но я человек своего слова, королева. Ну а ты?

— Что я?

— Ты уважаешь свое слово и свою кровь?

Королева шакхаров хмыкает. Она явно не ожидала такого прямого вопроса. Под моим требовательным взглядом она всерьез задумывается:

— Шакхары проходят испытание в совершеннолетие. Испытание Степью. Погибает больше половины. Если Айра хочет быть моей дочерью, она должна покорить Степь, как и все шакхары.

Я поворачиваюсь к Айре. Она стоит, стиснув зубы, но не отступает.

— Я покорю Степь, — твёрдо произносит она, не отводя взгляд от матери.

— Очень вряд ли, маленькая ликанка, — усмехается Намирра. — Ты даже не представляешь, что там творится. Степь полна чудовищ. Они не щадят никого. Даже лучшие шакхары часто не возвращаются. А ликаны ни на что не способны без стати. Мы же, шакхары, одиночки, мы сильнее вас.

— Плевать! — Айра переходит на рык. — Я пройду Степь! Ясно тебе⁈

Мать и дочь скрещиваются взглядами.

— Понятно, — я киваю и снова оборачиваюсь к Намирре. — Мы сообщим, когда принцесса будет готова к испытанию.

Не дожидаясь ответа, я отключаю связь. Иллюзия Намирры исчезает, оставляя после себя лишь холодное послевкусие.

Айра оглядывается на меня с удивлением:

— Что значат твои слова, конунг? То есть я отправлюсь не сейчас?

— Сейчас? Ты что, не слышала свою мамку? Сейчас ты погибнешь, — бросаю в ответ. — Будешь готовиться, причем нормально готовиться, пока не научишься выживать в дикой местности.

Она, застыв, хлопает глазами. Не обращая внимания, вызываю Кострицу. Проходит всего несколько минут, и в дверях появляется магиня с характерной гривой рыжих волос, которые ярко контрастируют с её холодными серыми глазами. Она стоит, выжидая приказов, как всегда сосредоточенная и готовая к действию.

— Вместе со Светой теперь тренируй и нашу пленницу принцессу Айру, —указываю на ликанку. — Тренировки должны быть жёсткими, но не переборщи.

Кострица кивает, её лицо остаётся непроницаемым, как камень.

— Как прикажешь, милорд, — отвечает она ровным голосом, ничего не выражающим, но я знаю — она восприняла приказ серьёзно.

Айра стоит неподвижно, словно приросла к месту, вылупив на меня свои глаза, как будто не веря в то, что происходит. Она даже не шевелится, пока Кострица, без лишних эмоций, не обращается к ней:

— Пойдем, ученица.

Айра вздрагивает, словно очнувшись от транса, и нехотя делает шаг вперёд, бросая на меня последний взгляд.

* * *

Невский замок, Невинск

Айра идёт за Кострицей на полигон, внутренне сжавшись и погружённая в мысли. Её удивляет, насколько серьезно Данила… вернее, конунг Данила держит слово, данное её отцу. Не по букве, а по духу. Он мог бы спокойно отправить Айру к шакхарам на Испытание Степи прямо сейчас, и, очень возможно, она погибла бы там. Но нет, он дал ей шанс подготовиться. Эта мысль не выходит из головы, вызывая смешанные чувства — ведь Данила поступил намного благороднее, чем Айра могла ожидать.

По пути Айра украдкой бросает взгляды на спину Кострицы. Рыжая грива магини вздрагивает на ветру, её походка спокойная, идеально выверенная, как у бывалого солдата. А внутри Айры бушует буря.

Когда они доходят до полигона, там уже разминается Светлана. Светловолосая дроттнинг, едва заметив их, усмехается:

— Я уже в курсе, напарница, — хмыкает она, прищурив глаза. — Наставница, может, спарринг? Заодно посмотрим, на что госпожа принцесса способна.

Айра внутренне вздрагивает от одной только мысли о спарринге со Светланой. Ей до сих пор перед глазами всплывают сцены прошлого мордобоя на кабачной арене. Этот бой был сущим кошмаром. Если бы не помощь Данилы…конунга Данилы, она, скорее всего, осталась бы лежать на земле, даже не сумев подняться.

— Давайте, — спокойно отвечает Кострица, складывая руки на груди и наблюдая за разминающейся Светой. — Мне нужно посмотреть, на что вы способны, принцесса.

Света залихватски подмигивает ликанке. Айра сглатывает, внутри всё сжимается.

— О черт… — тихо выдыхает она, осознавая, что девочка попала.

* * *

— Лакомка, как насчёт покататься на яхте? — предлагаю я зашедшей в кабинет альве с кружкой кофе. Как раз собирался уже выходить.

Она бросает на меня лукавый взгляд, её губы слегка изгибаются в привычной улыбке.

— Мм, свидание? Разумеется, я не откажусь, мелиндо. Только быстро переоденусь, — и мигом убегает за дверь.

Я мысленно усмехаюсь. «Быстро» в её понимании — это как минимум сорок минут. Уже на опыте знаю, что ждать придётся. Вздыхаю и снова сажусь за стол, погружаясь в медитацию. Всегда можно использовать это время с пользой.

Спустя, как и ожидалось, ровно сорок минут, она возвращается — в ярком жёлтом платье, излучающая уверенность и готовность к прогулке. Я только качаю головой с лёгкой усмешкой.

— Ну что, поехали? — спрашивает она, игриво крутясь на месте.

— Погнали, — подтверждаю я, вставая.

Через несколько минут мы уже на лимузине мчимся к пристани. Там, как и планировалось, нас ждёт яхта. За штурвалом — Дубный в теле остроухого дроу. Он еще натянул капитанскую фуражку— аккурат между острых ушей.

— Шеф, всё будет в лучшем виде! Я в детстве на яхтах гонял, это у меня в крови. Ветер, вода — моя стихия.

Он бросает взгляд на гриль-печь, установленный на палубе на корме, и добавляет:

— А тут ещё и гриль есть! Можем рыбу прямо на месте поймать и сразу пожарить на свежем воздухе. Прямо как в старые добрые времена.

Лакомка, стоящая рядом, радостно смеётся, а я киваю:

— Чудесный план.

Мы втроём плывём, и холодный, промозглый ветер с залива не страшен благодаря согревающим артефактам, которые я предусмотрительно захватил с собой. Лакомка, как всегда, невозмутима — лишь слегка прищуривается от ветра, но не подаёт виду. Дорога предстоит длинная, часов на три. Время, чтобы насладиться тишиной и покоем.

На полпути к нам приближается потрёпанное рыбацкое судно. Рыбаки, завидев нашу дорогую яхту, заметно оживляются. А завидев Лакомку, даже начинают махать руками, пытаясь привлечь её внимание. Даже посвистывают. Мужики явно преисполняются желанием произвести впечатление на мою жену. Красота Лакомки, как обычно, мгновенно оказывается в центре внимания.

Один из рыбаков, недолго думая, решает блеснуть. Поднимает свои сети, полные мелкой рыбы, и с широкой улыбкой громко заявляет:

— Глянь, красавица, вот это улов! Мы — добытчики, настоящие мужики! А твой франт, поди, только и может, что деньгами щеголять, — ухмыляется он, глядя на меня с вызовом.

Я лишь усмехаюсь. Франт, значит? Ну что ж, покажу вам настоящего добытчика.

Молча опускаю ментальное сканирование вглубь воды. Где-то там, на дне, гораздо ниже их жалких сетей, замечаю крупного тунца. Без лишних движений посылаю ему мысленную команду. Несколько секунд — и огромная рыба, подчинившись моей воле, спокойно выпрыгивает через борт прямо к нашим ногам. Рыба тут же затихает, будто сама смирилась с судьбой, подчинённая ментальной закладке.

Рыбаки замолкают, ошарашенно глядя на нас, их лица выражают смесь удивления и недоумения.

— Мой «франт»-супруг, — с гордой улыбкой громко отвечает Лакомка, глядя на них с невозмутимым видом, — лучший добытчик на свете, судари. Ибо он телепат.

Рыбаки переглядываются, переглатывая слова. Спорить с таким «аргументом» бессмысленно. Их жалкие сардины стоят копейки, не идут ни в какое сравнение с тунцом, что неподвижно лежит у моих ног. Этот тунец — стоят тысячи рублей, и они это понимают. Пара сотен килограмм голубой рыбины любого впечатлит.

Один из рыбаков, почесывая затылок, замечает:

— Сударыня, как скажите. Здесь, правда, иногда пираты ходят. На мелкие судёнышки норовят напасть, особенно если уплыть далеко, как вы. А вы же вне зоны береговой охраны. — Он делает паузу, затем, с хитрой улыбкой, добавляет: — Нас много, на нас пираты не наедут… Может, сударыня всё же к нам на борт, а? Мы вас защитим.

Моё терпение на пределе. Сколько можно? К чужой жене подкатывать — это уж совсем наглость. Ну что ж, сами напросились. Молча посылаю еще один ментальный приказ. Тунец-то был не один — за ним охотился кое-кто покрупнее.

Через мгновение из воды выскакивает массивная акула. Только в этот раз плюхается уже на борт к рыбакам. Пускай получают такую красавицу — мне не жалко. Им явно не хватало женского внимания.

Щелчок её огромных челюстей разрывает тишину, как раскат грома. Рыбаки моментально визжат, бросаясь кто куда, словно крысы с тонущего корабля. Их жалкая палуба едва выдерживает паническое бегство, они цепляются за всё подряд, от ящиков до сетей, лишь бы не оказаться рядом с акулищей. А она, между тем, бьётся плавниками по палубе, как будто тоже развлекается, раскачивая судно, и её массивное тело создаёт настоящий хаос.

Я смеюсь от души, не скрывая своего веселья. Аж за живот хватаюсь. Конечно, никакой угрозы их жизни нет — акула здесь просто для того, чтобы напугать. Я заранее установил ментальную закладку — никого не кусать, только щёлкать челюстями и дрыгать плавниками, создавая хаос

— Зато смотри, сколько рыбины им досталось. Они ещё сами порадуются, когда от страха отойдут. Честное слово.

Она смеётся тихо, но с искренним весельем. Рыбаки, конечно, ещё не в состоянии оценить мой «подарок» — пока визжат и метаются по палубе. Но я-то знаю, как они потом обрадуются, когда осознают, что получили не просто улов, а настоящий морской деликатес.

Мы продолжаем путь, оставив позади визжащих рыбаков и их потрёпанное судно. Ветер с моря уже не так пробирает до костей — согревающие артефакты делают своё дело. Лакомка, прищурившись, вдыхает свежий морской воздух, явно наслаждаясь моментом.

— Мелиндо, надо бы как-то взять остальных девочек и повторить.

— Я бы повторил, — усмехаюсь, представляя себе, как ещё раз гоняю рыбаков акулами.

Лакомка закатывает глаза и смеётся:

— Да я не про пугать рыбаков, — её смех звучит звонко. — Про прогулку в целом. — На мгновение она задумывается, а потом, лукаво прищурившись, добавляет: — Хотя все не поместятся. Надо яхту побольше.

— Неужели ты собралась кого-то ещё пригласить, кроме «сестёр»? — с любопытством поднимаю бровь.

— Ну, как же Гереса, её девочки, Змейка и Айра? — Лакомка невинно хлопает глазами, изображая ангела.

Я офигеваю от масштаба ее мысли. Айру? Не жирно ей будет? А нафига нам тут еще и «девочки» Гересы? Всё же была простая морская прогулка, а теперь?

— Эм… А зачем здесь «бабочки» Гересы? — не могу не спросить, прищурившись.

Лакомка лишь загадочно улыбается:

— Ну, вы ведь с Камилой послушали их рассказы. Я тоже хочу.

Я чешу подбородок, застигнутый врасплох.

— Эм, мы просто проведывали Гересу на работе.

— Конечно-конечно, мелиндо. — Лакомка ухмыляется ещё шире, её голос становится таким же игривым, как и улыбка. — Просто проведывали

Тем временем Дубный, не теряя времени, отнес пойманного тунца вниз в морозилку. Ловко нарезает часть рыбы на стейки и уже поставил их на гриль. Запах жарящегося мяса быстро разносится по яхте, наполняя воздух аппетитным ароматом.

— Шеф, ну ты рыбак от бога, — усмехается Дубный, бросая мне довольный взгляд. — Знал бы раньше, давно бы начал уговаривать тебя на совместную рыбалку.

Я вдыхаю аромат стейков, и на мгновение забываю обо всём, наслаждаясь спокойствием. Бросаю взгляд на море — перед нами ещё несколько часов пути. Спокойного, тёплого, под музыку гриля и волн.

Но тут вдруг раздаётся громкий гудок, разрывающий спокойную атмосферу. Я выхожу на палубу, и что вижу? Новое судно приближается к нам, а на его борту — мужики с автоматами. Выглядят как оборванцы, типичные пираты. Никаких флагов на корабле, ничего, что могло бы их идентифицировать. Просто очередные любители лёгкой наживы.

При виде Лакомки они начинают радостно визжать, словно она — главный приз в их пиратской лотерее. Усмешки, свист и пошлые крики долетают до нас, и это вмиг разрушает весь расслабленный настрой.

— Ох, как задолбали, — вздыхаю я. — То рыбаки, то теперь эти… корсары. Ну этих хотя бы не надо жалеть.

Не успеваю оглядеться, как слышатся предупредительные выстрелы. Пули с плеском ударяются в воду, совсем рядом с нашей яхтой. Я спокойно поднимаю руку и, повернувшись к Дубному, говорю:

— Останови, Вань. Видишь, познакомиться хотят.

Он коротко кивает и замедляет ход, прижимая яхту к волнам. Нам, конечно, ничего не угрожает, но эти идиоты могут повредить судно. Пора пообщаться.

Ржавая посудина приближается и встаёт борт о борт с нашей яхтой. Мужики на том конце, явно воодушевившись, готовятся закинуть трап. Я лишь ухмыляюсь. Ну что ж, сейчас я им кое-что закину. Прямо в головы.

Лакомка рядом лишь качает головой с лёгкой усмешкой, но я чувствую, что она тоже готова к веселью. Ох, мои перепончатые пальцы, а я-то сам как готов!