Мы уже прилетели в Невинск. Я устроился в своём кабинете в Невском замке, удобно развалившись в кресле с чашкой горячего кофе. Аромат свежего напитка наполняет комнату. Рядом, на соседнем стуле, нагло примостился Ломтик. Этот малый, кажется, подсел на кофе, судя по тому, как усердно лакает из второй чашки. Может, просто повторяет за мной, а может, действительно решил стать кофеманом. Ну, если что-то пойдёт не так, Камила вылечит его без проблем — так что нашему малышу можно позволить всё.

Бросаю взгляд в окно. На тренировочном полигоне Светка под присмотром наставницы Кострицы носится, будто златокудрый смерч. Но и этого, видимо, недостаточно для наставницы. Кострица не упускает ни одной возможности подстегнуть её.

— Ну, что за вялость, Светлана? — голос наставницы звучит резко, как хлыст. — После московских балов совсем расслабилась и разнежилась? Хватит крыльями махать, будто по небу гуляешь!

Светка фыркает, вытирая пот со лба и поправляя тесьму на своём тренировочном костюме:

— Расслабилась, говорите? Да когда бы мне на балах гулять! Я там на Золотом летала, с огромным Жуком сражалась. Помните?

— Помню, помню, — ухмыляется Кострица. — Смотрела ваш колдовской ящик. Только, насколько я видела, сражался твой лорд-супруг, а ты, как кукла, сидела на спине Дракона и глазками хлопала.

— Что⁈ Да я мужу спину прикрывала! Вот! — возмущается блондинка.

— Спину прикрывала? Паря у самых облаков? — Кострица фыркает. — Не дело, Светка, врать своей наставнице. Ещё круг давай! И не смей халтурить.

Светка, стиснув зубы, вздохнула, но поспорить не решилась. Чуть дальше моя сестра Катя пытается вызвать своего первого легионера — Петю-петушка. Получается у неё через раз: то небольшие огненные языки, то затухание. Ей ещё предстоит привыкнуть к этой силе, поэтому новых легионеров я пока всё же не добавлял сестре. Время — лучший учитель, и я уверен, что Катя справится.

Мои мысли уносятся на Боевой материк, туда, где меня уже давно ждут новые задачи. Но прежде чем отправиться к павлинари, нужно дождаться доклада от Деда Дасара. Вор ищет Айру, и я хочу знать, нашёл ли он хоть какие-то следы ликанской принцессы, хоть какую-то зацепку. Может, удастся сделать два дела за раз.

Тишину кабинета нарушает звонок. На экране высвечивается имя княжны Ольги Гривовой. Снимаю трубку.

— Данила, привет! — её голос звучит оживлённо. — Хотела поблагодарить тебя за тот материал. Битва Жука и Дракона номинирована на престижную премию журналистов!

— Рад помочь росту вашей карьере, Ольга Валерьевна, — отвечаю, поднося чашку к губам. — Репортаж вышел здоровский.

— Если я выиграю, будет тебе подарок, Данила Степанович! — её голос звучит с ноткой кокетства.

Усмехаюсь:

— Надеюсь, это будет что-то съедобное. Мы с жёнами с радостью съедим.

Ольга смеётся в ответ:

— Обещаю, разочарован ты не будешь.

Хм, звучит интересно. Но не стоит забывать: Красный Влад вроде бы сватает княжну Ольгу князю Морозову. Получать подарки от чужой невесты — это уже как-то странно. Надеюсь, княжна это тоже понимает и не переборщит ненароком.

Мы ещё немного болтаем о всяких мелочах. Повесив трубку, невольно пожимаю плечами. Да, ситуация с этим обещанным подарком может показаться двусмысленной — но с меня, по сути, взятки гладки. Я же ничего не делаю.

Решаю прогуляться по замку. В одном из длинных переходов встречаю Настю, которая с нами же приехала в Невинск. Рыжая оборотница идёт мне навстречу с широкой улыбкой и протягивает руку, демонстрируя пойманного зайца.

— Смотри, что я поймала! — её глаза сияют гордостью.

Я аплодирую ей, оценивая её ловкость.

— Ого, какой большой! Хватит на всех! Отличная работа, Настя. Вы настоящая охотница, сударыня.

Она слегка краснеет, но её взгляд полон счастья. Пока мы идём дальше, в голове всплывают воспоминания о том, как Жанна Горнорудова отпустила Настю со мной. Я тогда ещё отдельно говорил с её отцом, Павлом Горнорудовым, и он, хоть и с явным напряжением, вымученно дал согласие на наш брак. Словно вынужден был это сделать, несмотря на всю свою ненависть ко мне. Без вмешательства баронессы явно не обошлось. Ну и ладно. Это проблемы уже главы рода, а не мои. Согласие он дал? Дал. Значит, свободен, каблук.

Но куда больше на меня произвела впечатление сама Жанна. После разговора с её мужем, баронесса отвела меня в свой кабинет, и там, без малейшего стеснения, начала «ласкать» меня, играя роль заботливой будущей тёщи. Вся эта показная теплота была пропитана её тонкими намёками — мол, не пора ли задуматься о свадьбе. Я тогда ответил, что не стоит торопиться, у меня есть неотложные дела. Но Жанна на этом не остановилась. В её глазах блеснул знакомый хитрый огонёк, и она, с небрежной грацией, напомнила, что и про усадьбу Филиновых забывать не нужно.

«Чихуястреб тебе в декольте, а не усадьба!»

Мысли о роде Горнорудовых вызывают у меня лишь одну реакцию: «Ну и семейка!» Хорошо, что я забрал Настю оттуда. И ещё лучше, что Жанна не успела серьёзно повлиять на её воспитание, и из этой милой девушки с убитым зайцем в руках не вышла такая же коварная стерва, как её мать.

Мы с Настей решаем устроить небольшую прогулку. Беру с собой также Катю, Камилу, Лену и направляемся в кафе. Невский замок как раз в центре города, так что идти совсем недалеко. Перед выходом я захожу к Лакомке, но моя альва, как обычно, глубоко погружена в эксперименты с семенами растений. Вид её сосредоточенного лица и аккуратно расставленных горшков намекал, что лучше не мешать. Если она увлеклась, то уже с головой.

В кафе заказываем чай с жевательными шариками — боба чай. Садимся у окна, наблюдаем за городом. Кольца специально спрятали в карманы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Настя, явно не в силах сдержать любопытство, наклоняется ко мне:

— Данила, а зачем ты вёз сюда столько всего? Одежда, техника, куча вещей… Целый самолёт пришлось забить!

Я улыбаюсь и говорю с лёгкой загадкой:

— Скоро всё узнаешь, Настя. Терпение.

Барышня качает головой, но не успевает ничего ответить, как к нашему столику неожиданно подходит бугай с нахальной ухмылкой.

— Что-то слишком много красоток на одного щенка, — произносит он, явно рассчитывая на какую-то реакцию.

Катя тут же разворачивается ко мне с блеском в глазах:

— Можно я разберусь, брат? — просит она, с трудом сдерживая азарт.

Я пожимаю плечами и позволяю ей действовать:

— Пожалуйста, систер.

Катя призывает силу своего легионера — огненного Петь-Петушка. И вот тут начинается настоящее шоу. Сначала она громко и совершенно неожиданно для всех произносит:

— Ко-ко-ко!

И начинает ходить вокруг верзилы, клюя его носом, как курица. Мда, всё свернуло куда-то не туда. Мужик явно в шоке. Он смотрит на неё, не веря своим глазам. Ну, Катерина! Как можно было позволить зверю в голове взять полный контроль над своим телом?

— Ты что, психованная⁈ — бугай пытается отмахнуться от неё, но Катя не сдаётся и продолжает своё «ко-ко-ко» шоу.

И тут всё меняется. Катя снова клюёт его, и в этот момент из её рук вырывается яркая огненная вспышка. Мужика с грохотом отшвыривает назад, он катится по полу, безуспешно пытаясь затушить пламя, которое моментально охватывает его одежду. Паника в его глазах становится откровенно комичной.

Камила, не теряя времени, взмахивает рукой. Сильный порыв ветра мгновенно гасит огонь, но заодно и впечатляет гопника в стену. Он обмякает и оседает на пол без сознания.

Я быстро вмешиваюсь, видя, как огненный петух окончательно берёт контроль над Катей. Мысленно сосредотачиваюсь, помогая ей подавить легионера и вернуть себе контроль над телом. Постепенно её движения становятся более осознанными, и огонь в её руках гаснет.

Катя, покраснев от стыда, роняет взгляд:

— Ой, брат, Даня, извини… Я не хотела, это всё Петушок… Он слишком наглый…

Я пододвигаюсь, чтобы дать ей место.

— Всё хорошо, Катя. Обошлось. Но давай в следующий раз будь осторожнее. Дома я поставлю тебе ментальные рычаги, чтобы легче было держать контроль над легионерами. Это временная мера, пока не научишься сама управляться.

Она виновато садится рядом, пытаясь скрыть смущение:

— Ко-ко… То есть… спасибо, блин. Этот дурацкий «кокот» никак не выходит из головы.

Я улыбаюсь её смущению, но тут же возвращаю внимание к тому, что произошло.

Тем временем наш «потерпевший» верзила, изрядно потрёпанный огнём и ударами, лежит без сознания у стены. Нелепый цирк.

Я, вздохнув, смотрю на результат:

— Ну что за город? Хотел просто спокойно сходить в кафе с тремя красивыми девушками, а тут опять гопота нарисовалась.

Лена с сочувствием берет меня за руку:

— Все города такие, Данечка.

Я качаю головой:

— Мой таким не должен быть. Придётся много здесь исправить.

Мысль о том, что в городе нужно улучшить порядок, вертится у меня в голове, пока мы покидаем кафе. Полиция работает не так, как нужно. Требуется ужесточить контроль, усилить патрули. И не только это — нужно напрячь моих вассалов, чтобы они занялись патрулированием своих территорий и заведений. Пусть следят за порядком лучше. Эти инциденты с гопотой не должны быть нормой в моём городе.

Вернувшись в замок, направляюсь к Гумалину. Казиду было поручено важное задание. Пора узнать результаты.

Нахожу его в мастерской.

— Ну что, Гумалин, рассказывай, что за амфора-то?

— Щас расскажу, шеф. Это не амфора, а настоящая адская кастрюля, — хмуро ворчит он, натягивая длинные резиновые перчатки по локоть. — Сколько с ней мучаюсь, а она всё норовит выкинуть что-нибудь новое.

— Ну, рассказывай, что там у тебя, — усмехаюсь я, подходя ближе.

Гумалин, всё ещё явно недовольный, наливает в амфору воду и начинает вырисовывать сложные руны на её поверхности. В комнате становится ощутимо теплее, магическая энергия шипит вокруг амфоры, как кипящее масло. Казид заканчивает ритуал, отступает назад и хлопает по своему творению:

— Готово. Теперь вместо воды — моторное масло.

Я подхожу ближе и заглядываю в сосуд, в котором действительно поблёскивает густая чёрная жидкость. Моторное масло.

— Ого, — присвистываю я, впечатлённый. — Без затрат производить любую жидкость… Это не просто круто, это чертовски дешево. Хотя его еще надо испробовать. Вдруго оно машину убьет.

Но сразу же в голове рождается мысль — моторное масло, конечно, полезно, но это не самая дорогая жидкость.

— А что насчёт чего-то более ценного? — говорю я, прищурившись. — Например, скорпионовый яд? Литр стоит десять миллионов. Или человеческая кровь, хотя бы, — полторы тысячи за литр. Ты сможешь с этим справиться?

Гумалин начинает задумчиво чесать бороду, пропитые глаза сосредоточены, как у учёного перед сложным опытом.

— Хм… Это будет сложнее, — наконец, произносит он, словно взвешивая каждый шаг. — Механика та же, но придётся поколдовать над составом. Формулы разные, но я попробую. Будет не просто. Посмотрим, что из этого получится.

— Посмотри, а масло отдай Студню, пускай протестирует на каких-нибудь драндулеттах. Но в броннмобили чур не совать пока, а то убьете мне машины.

Амфора вызывает у меня ещё больше интереса. Если Гумалин сможет настроить эту «адскую кастрюлю» на производство действительно дорогих жидкостей, мы будем получать деньги из воздуха. Теперь дело за малым — усовершенствовать процесс и наладить стабильное производство.

Я задумываюсь: а для чего использовали эту «адскую кастрюлю» монахи? Неужели правда кастовали человеческую кровь для сатанистских ритуалов? Да и как умудрились проворонить волшебный горшочек?

Гумалин, почесывая густую бороду, вдруг потупляется.

— Шеф, — начинает он, поглядывая на меня снизу вверх. — У меня есть просьба. Могу я взять небольшой отпуск? Ну, ты знаешь… Хотелось бы немного расслабиться, выкопать пару тонн земли на горе… с пивком, конечно. И селедочкой.

Я не могу удержаться от улыбки — казид есть казид. Накопать гору — звучит в его духе.

— С пивком, говоришь? — я ухмыляюсь и слегка киваю. — Ну что ж, после того как разберёмся с амфорой, почему бы и не да? Всем положен отпуск. Ты его заслужил.

Гумалин широко улыбается,

— Тогда договорились, шеф! Быстро разберу эту адскую кастрюлю, и сразу с киркой на гору!

Оставляю казида работать. Связавшись с Дедом Дасаром, я получаю долгожданные новости: появилась важная зацепка. Принцесса ликанов Айра наконец-то засветилась у павлинари. Это именно тот след, который я ждал. Помимо этого, мне нужно взглянуть на один из порталов Портакла — надеюсь, память Странника не подведет, и я раздобуду что-нибудь интересное.

Так-так… Действовать лучше инкогнито, не привлекая к себе лишнего внимания. Беру с собой только небольшую группку: Настю, Светку, Змейку и Паленого — его изуродованное шрамами лицо будет отпугивать слишком любопытных.

Змейка лениво зевает, будто ей вообще всё равно, куда идти, лишь бы было весело. Зато у Светки радости за всю группу. Блондинка весело хлопает в ладоши и с облегчением вздыхает:

— Ура! Даня, спасибо! Хоть развеюсь! А то моя наставница скоро загоняет меня до смерти своими тренировками. Ещё немного — и я стану тенью своей тени.

Я усмехаюсь в ответ. Кострица не из тех, кто даёт послабления. Зато и Светка скоро любого моего гвардейца заткнет за пояс. В том числе Паленого.

Мы перемещаемся через портал и оказываемся в Давирисе. Сразу на выходе нас встречает лично Булграмм. Огромный, уххх. Я уже и забыл, насколько сильно Великогорыч внушает уважение одним своим видом. Ну прямо как ходячая скала с рогами. Даже среди своих соплеменников мой громадный воевода выделяется размерами.

Тавр сразу сообщает о новой гостье.

— Конунг! Прибыла вождь урсаров, Береника, — морщится недовольно. — Обобрала каких-то сусликов и теперь пытается продать пушнину за твое золото.

Я поднимаю бровь. Аномальная пушнина, как и аномальное мясо — это всегда товар высокого качества. Береника вовремя подсуетилась. Видимо, шпионы у нее очень хорошие, раз она в курсе о нашем золоте.

— Вот оно что. Очень своевременно. Ты уже предлагал Беренике мой новый платёжный метод?

— Да, конунг. Я пытался объяснить ей, что вместо золота у нас теперь есть прекрасные цветные фантики с твоим ликом, — вздыхает он. — Но Береника готова меняться только на золото.

— Не фантики, а банкноты, — поправляю, качая головой. — Это наша новая валюта. Твоя задача — правильно ее продвигать у соседей и не называть никакими фантиками или цветными бумажками. Понял, Великогорыч?

— Виноват. Буду стараться, конунг, — громыхает он.

Вообще убедить Беренику и урсаров в надёжности наших денег — важный вопрос. Ведь если получится, мы получим не только пушнину и мясо, но и начнём распространять влияние нашей валюты по Боевому материку, что сделает наши экономические позиции ещё крепче.

— Ладно, с Береникой я сам поговорю, раз она здесь, — отдаю распоряжение. — Приведи ее в переговорные зал.

Мы встречаемся с Береникой в зале для переговоров. Настя и Светка сидят рядом, внимательно наблюдая за развитием событий. Береника — женщина с сильным характером и не менее сильным голосом — явно недовольна.

— Конунг Данила, — начинает «медведица» с упрёком, — твои тавры предлагают мне за лучшую пушнину какие-то бумажки! Давай меняться на золото, как положено!

Я спокойно улыбаюсь, чувствуя привычное сопротивление переменам. Золото — это вековая валюта, и её так просто не заменить. Но времена меняются, и я решительно намерен ввести новые стандарты.

— Это не просто бумажки, Береника, — объясняю я. — Это новые деньги Тавиринии. Я больше не чеканю золотые монеты. Теперь у нас банкноты. Они имеют такую же ценность, как золото, но гораздо удобнее в обращении.

Она морщит нос, явно не в восторге от таких изменений.

— Цветные бумажки? Мне нужно золото. Я покупаю хлеб у лошадиусов за золото. Как я буду торговать этими бумажками?

— А зачем покупать у лошадиусов, если можешь покупать хлеб у меня — за таврские купюры, — предлагаю я, выдерживая паузу для большего эффекта. — И не только хлеб.

Я киваю стражам-таврам и они дают «медведице» длинный прайс-лист. Мне заранее доложили, что Береника умеет читать в отличие от многих в Буром племени. Ход заранее просчитанный. Моя стратегия проста: если Береника увидит, сколько товаров я могу предложить, её отношение к новой валюте может измениться. В списке товаров всё — от одежды и бытовой техники до инструментов и холодного оружия. Это вещи из моего мира, уникальные для этого региона.

Береника нахмурилась, внимательно изучая листок:

— Что такое «сарафан»?

— Это платье, — отвечаю, стараясь не улыбаться. — Наверное, тебе захочется увидеть всё собственными глазами.

Щёлкаю пальцами, и в зал тут же вносят ящики с товарами. Одежда от «Большевички», молотки, отвертки, но главное — мечи и булавы. При виде оружия глаза Береники моментально начинают блестеть. Как и ожидалось, воинственная вождь урсаров не может устоять перед блеском идеально отточенных мечей.

В этот момент Светка, наблюдая за происходящим, вдруг удивлённо восклицает в мысленном канале:

«Даня! Так вот зачем тебе понадобился ещё один самолёт из Москвы! Целый самолёт забит товарами!»

Настя тут же поддерживает её:

«И точно!»

Тем временем Береника не только поглядывает на мечи, но и ловит взгляд на платье, украшенное бриллиантами, которое ей демонстрируют. Её лицо постепенно меняется: от скептицизма до настоящего восхищения. «Женщины есть женщины», — мелькает у меня. Я вспоминаю, как Светка ещё в Невинске пыталась прибрать к рукам пару таких платьев, но тогда я её остановил. Экономическая империя не строится на капризах, а на стратегических решениях.

Я смотрю на заворожённую Беренику и, улучив момент, спокойно добавляю:

— Всё это и многое другое можно купить за таврские деньги. А получить эти деньги можно, обменяв на них пушнину и мясо. Простой обмен, Береника. И никакого обмана.

Она продолжает разглядывать товары, в её взгляде видно, как она стремительно пересчитывает выгоды. Её лицо смягчается, а глаза выдают истинное восхищение. В конце концов, она поднимает голову, снова просматривает прайс-лист и, после недолгого раздумья, решительно говорит:

— Хорошо, конунг Данила. Посмотрим, как пойдут дела с твоими купюрами.

Я доволен — теперь мне не придётся тратить своё золото. Вместо этого я буду печатать свои деньги и за них получать настоящее аномальное мясо и пушнину от урсаров. Затем, продав эти ценные товары русским дворянам по высокой цене, и за часть вырученных средств смогу закупать товары для Береники и её народа. В итоге, мои издержки сведутся к минимуму, а прибыль будет огромной.

Однако в этом деле важно другое: я не собираюсь обманывать урсаров или других будущих партнёров. Они получают свои товары по справедливой цене и качеству, на которые могут рассчитывать. Я не намерен использовать свою монополию на земные товары для того, чтобы наживаться на союзниках. В конце концов, доверие — это основа долгосрочного партнёрства.

Этот шаг — не просто хитрая уловка. Это начало создания новой экономической модели, где мои деньги, а не золото, станут основной валютой на всём Боевом материке. Я строю фундамент, на котором можно будет развить могущественную экономическую империю, в которой все стороны будут в выигрыше.

Я решаю ненадолго задержаться в Давирисе. Всё же первая сделка с участием моей валюты. Хочется понаблюдать и проследить за процессом.

Береника завершает обмен своей добычи на таврские деньги, пристально следя за каждым этапом сделки, словно взвешивая каждую купюру в голове. Получив банкноты, она тут же приступает к закупкам. Одежда, инструменты, оружие — всё это исчезает с полок и оказывается в её повозках. Урсары торопливо загружают их доверху, почти до отказа, пытаясь уместить все приобретённые товары. Береника уезжает с явным чувством удовлетворения, довольная выгодной сделкой.

Перед отъездом она подходит ко мне, кивая в знак признательности:

— Хорошо, конунг Данила. Теперь понимаю, почему ты так настойчиво предлагаешь свои деньги. Я довольна обменом. Посмотрим, как пойдёт дальше.

Я лишь слегка киваю в ответ, сдерживая улыбку:

— Ты всегда можешь рассчитывать на честную сделку, Береника. Думаю, ты быстро убедишься в выгоде таврских купюр.

Она коротко хмыкает, и, пожав мне руку, уходит, а её повозки трогаются в путь, громыхая по каменным улицам.

Тем временем Светка и Настя берут в руки одну из купюр — на ней изображено моё лицо, номинал «100». Они с любопытством разглядывают её. Светка прищуривается и с лёгкой улыбкой поворачивается ко мне:

— Ты ведь на этом не остановишься, да?

Я усмехаюсь, пожимаю плечами и отвечаю, не скрывая амбиций:

— Ага, планирую убрать золотовалютную систему на всём Боевом материке и заменить её на Филиновскую денежную систему.

Светка бросает на меня недоумённый взгляд, но я продолжаю уже более серьёзным тоном:

— Тогда мне не придётся никого покорять силой. Денежная власть гораздо эффективнее. Управляя экономикой материка, я смогу влиять на куда большее, чем просто военными победами. Ну, может, придётся покорить пару упрямцев — для порядка.

Светка тихо смеётся, а Настя, кивая, понимает суть плана. Внедрение собственной валюты — это шаг, который даст мне контроль над всем материком без необходимости развязывать бесконечные войны. В долгосрочной перспективе власть через экономику окажется куда более надёжной и стабильной.

Настя вдруг передаёт мне сообщение по мыслеречи, и в её голосе звучит лёгкая тревога:

«Даня, я не хочу тебя обидеть. Но ты сам… справишься с такой сложной задачей?»

Её сомнения вполне обоснованы, но я лишь ухмыляюсь, отвечая с легкой игривостью:

«В корень глядишь, Настенька. Но не волнуйся, я уже подготовил почву. Мои люди разыскивают бывших финансовых директоров из Царского банка. Опытные специалисты скоро найдутся.»

Надеюсь, Алиса с Василисой справятся. Управление печатным станком — это не просто золотонесущая утка. Это огромная ответственность. Я прекрасно понимаю, что мне нужен не просто исполнитель, а профессионал высшего уровня, который сможет не только выпускать деньги, но и грамотно выстраивать денежно-кредитную политику Тавиринии, а в будущем и всего Боевого материка. Одна ошибка может стоить не только финансового краха, но и того влияния, которое я так тщательно выстраиваю. В мире, где золото правит, я планирую стать тем, кто управляет золотом.

Немного отдохнув, я наблюдаю, как тавры тренируются на площади. Рогачи отрабатывают боевые приёмы с поразительной точностью и силой. Их движения чёткие и мощные, каждый удар — будто молотом по наковальне. Настоящие воины! Молодцы. Даже ликаны, хотя их и больше, не могут с ними сравниться.

Таврам не хватало лишь умного координатора для захвата Боевого материка. Но им повезло встретиться со мной. Теперь у них есть не только сила, но и стратегия. Мысли о будущих победах начинают складываться в чёткую картину.

Кстати о недостатках тавров: вот ко мне подходит Булграмм и я уже знаю, что он скажет.

— Конунг Данила, — начинает воевода, скрещивая руки на груди. — Негоже тебе ходить без сопровождения. Я настаиваю, чтобы ты взял с собой хотя бы сотню верных тавров. Твоя безопасность — прежде всего.

Мои перепончатые пальцы! Опять двадцать пять. Я закатываю глаза. Ну когда-нибудь, и до него дойдет.

— Великогорыч., — говорю я спокойно. — Операция секретная. Сотня не сможет пройти так далеко и так незаметно, как пятеро.

— Как это «не сможет пройти», конунг? — хмурится он, его голос становится более настойчивым. — Сто тавров — это сила, перед которой все будут оступать! Как такое может не пригодиться?

— Великогорыч, ты смотришь на это с привычной точки зрения. Но здесь весь секрет в незаметности, — говорю я, специально выделяя это слово. — Мы не идём в бой, мы идём на разведку. Если нас заметят раньше времени, миссия провалится. Пятеро могут затеряться среди толпы и пройти незамеченными, а сотня — это сразу привлечение внимания, шумиха и ненужные вопросы.

Булграмм смотрит на меня так, будто я говорю на незнакомом ему языке, но после нескольких секунд раздумий он медленно кивает, признавая мою правоту, хотя и неохотно.

— Незаметность… — пробормотал он. — Это как у полевых мышей? Их часто невидно в поле.

Я ухмыльнулся:

— Именно, Великогорыч. Иногда сила — это умение не выделяться.

После небольшой передышки мы готовимся к выдвижению. Я и мои спутники облачаемся в местные наряды, чтобы не привлекать внимания. Средневековые плащи, капюшоны накинуты на головы. Настя и Светка скрывают свои личики под глубокими капюшонами, и даже Паленый, с его шрамами, прячет их под тенью своего плаща. Змейку, как всегда, не удалось уговорить надеть хотя бы что-то. Она рычала и сопротивлялась, не желая носить ничего, кроме своей чешуи, настоящая нудистка.

— Змейка, ну пожалуйста! — вздыхает Светка, потирая лоб. — Это всего лишь плащ. Мы все в них. Ты же не хочешь выделяться?

Настя добавляет с более мягкой интонацией:

— С ним будет удобнее. Ты же не хочешь, чтобы на нас обращали лишнее внимание, верно?

Но Змейка хищно прищуривает глаза и рычит, словно тигрица, готовая к бою:

— Рыч-ха! Не буду-у-у, фака! Оно жжжжмёт, фака! Зззачем тррряпка, когда я сильнее вас всех, фака? — Она делает пробный выпад рукой, показывая медные когти, словно это всё объясняет.

Я, наблюдая за этим «театром», понимаю, что мягкие уговоры тут не работают. Пора переходить к более хитрым мерам. Спокойно, без суеты, я достаю из своей сумки пирожок с печенью, который прихватил специально для такого случая, и подхожу к Змейке.

— Эй, Змейка, — говорю я, держа пирожок перед её носом, от которого тут же доносятся тонкие ароматы. — Как насчёт этого?

Её глаза тут же загораются, как у голодного зверя, а ноздри начинают втягивать запах. Она резко перестаёт рычать и прищуривается, словно сомневаясь:

— Мазка? — спрашивает она с интересом, облизывая губы.

— Пирожок с печенью, — отвечаю я с ухмылкой. — Только для тех, кто носит плащи.

Змейка хмыкает, но соблазн слишком велик. Она ещё раз рычит для вида, но затем хватается за плащ, натягивая его на себя с видимой неохотой, будто соглашается лишь ради еды.

— Фака… Зза пирррожок мазаки, — ворчит она, но уже без прежней агрессии.

Я протягиваю ей вкусняшку, и она мгновенно откусывает его у меня с руки, не отводя глаз от моего лица, словно давая понять, что сделка заключена исключительно на её условиях.

Настя и Светка с облегчением вздыхают, а я смеюсь про себя. Змейка — свирепая воительница, но даже она не может устоять перед хорошей едой. Пирожки, кстати, испекла Катя. Сестра захотела порадовать меня и дать вкусняшку в дорогу. Очень мило. И очень круто. Так классно иметь семью!

Выдвигаемся. Змейка, как обычно, отказалась сидеть в седле. Она бежит за шестилапками, словно хищник, грациозно преодолевая каждый шаг. Только когда устает, взбирается сзади на моё седло, обнимает меня своими чешуйчатыми руками и отдыхает, продолжая наблюдать за всем вокруг, как вечно настороженный зверь.

— Конспирация пошла к демонам, — бросает Паленый, наблюдая за тем, как Змейка носится за нами. — Плащ развевается на бегу, и все её горгонские телеса напоказ. А эти четыре руки вообще как флаг! Да и рычит она, факается на всё подряд. Ну просто воплощение скрытности, милорд!

Я усмехаюсь, не придавая значения жалобам наемника:

— Не переживай, ближе к населенным пунктам я её усмирю. Пусть пока выпускает пар.

Продолжаем путь, углубляясь в Ягуарию. Вокруг раскинулись деревни, каждая с хижинами, сделанными из плотных ветвей и толстых лоз, которые выглядели как нечто среднее между джунглями и крепостями. Змейку я утихомирил, и теперь она как порядочная девочка сидит сзади меня и точит второй запасенный пирожок.

Дойдя до пятой деревни, где жизнь кипит особенно бурно, решаем зайти в трактир на ночлег. Спать на сырой земле — удовольствие сомнительное. Да и скрывать нам нужно лишь наши личности. Здесь, в Ягуарии, можно позволить себе немного расслабиться. А если кто-то вздумает прицепиться, это даже лучше — будет интересно посмотреть, как местные реагируют на телепатов.

Внутри трактира сразу ощущается атмосфера местных нравов — запах жареного мяса и приправ заполняет воздух, а смех и грубые разговоры ягуаридов только подчёркивают их уверенность в себе. Как только мы оказываемся внутри, внимание всех обитателей трактира тут же переключается на нас.

Настя и Светка идут рядом, их плащи хоть и скрывают лица, но не могут полностью спрятать их точеные фигуры и девичью грациозность. Взгляды ягуаридов мгновенно падают на девушек, кто-то даже замедляет свои движения, всматриваясь в каждую деталь. Но самый большой интерес вызывает, как обычно, Змейка. Пригибаясь и скалясь, она выделяется на фоне местных, как зверь среди домашних котов.

Мы едва успеваем устроиться за столом, когда к нам с наглой самодовольной ухмылкой подходит один из ягуаридов. Его мускулистая фигура и нахальный взгляд выдавали в нём типичного местного забияку, привыкшего решать вопросы силой и устрашением.

— У нас тут налог живой, — лениво проговаривает ягуарид, ухмыляясь, словно уже решив за нас исход ситуации. — Одну красавицу придётся оставить.

Его самодовольство буквально сквозит в каждом слове. Он оглядывает Настю, Светку и Змейку, явно ожидая, что мы смиримся с его требованиями, как будто он и его соплеменники — единственные хозяева положения здесь.

Я смотрю на «кота» с лёгким презрением, чуть приподняв бровь.

— Правда? — спрашиваю, холодно усмехаясь. — Налог, говоришь? А может, я тебе лучше предложу… вон тот угол, где ты можешь прижаться к своему хвосту и подумать ещё раз?

Его ухмылка чуть меркнет, но наглец ещё не понимает, что его ждёт. Я не собираюсь тратить время на разговоры. Молча подхожу к нему, и прежде чем он успевает понять, что происходит, срываю с его воротника антипсионическую брошку. Брошка падает на пол с лёгким стуком, и в ту же секунду происходит нечто забавное.

Его глаза мгновенно расширяются, словно он внезапно осознал, что потерял контроль над собственным телом. Он пытается что-то сказать, но вместо слов его руки начинают тянуться к собственному хвосту. А потом, будто по невидимому приказу, он начинает пихать этот хвост себе в рот, как будто не понимает, что делает. Он буквально душится собственным хвостом.

Весь трактир замер. Взоры всех, кто сидел за столами, приковались к этой сцене, их лица перекошены от шока и ужаса. Ягуариды явно не ожидали увидеть, как их собрат теряет контроль над собой, да ещё и так унизительно.

Тишину разрывает чей-то испуганный крик:

— Менталист!

Этот крик как искра, взрывающая всю обстановку. В ту же секунду каждый ягуарид в трактире вскакивает со своего места, обнажая оружие. Их когтистые руки сжимают рукояти клинков, глаза горят огнем. Кошаки злы.

Я лишь усмехаюсь, не торопясь доставать свою «бритву». Спокойно наблюдаю, как вокруг накаляется атмосфера.

— Ну что ж, — говорю себе под нос, с лёгкой ноткой предвкушения в голосе. — Похоже, тут собралось слишком много телепатофобов.

* * *