Временная резиденция Горнорудовых, Москва

— Пашечка….

Дверь открывается без стука, и в кабинет уверенным шагом входит Жанна Горнорудова. Высокие каблуки стучат по паркету, а тёмное платье плавно колышется при каждом движении. Она останавливается перед столом, скрестив руки на груди.

Павел испуганно вскидывает глаза на жену. Горнорудовы временно сняли особнячок, достаточно большой и просторный, но от супруги-телепатки нигде не спрячешься.

— Ты уймёшься сам? Или помочь тебе, дорогой? — с притворной лаской спрашивает баронесса.

— Жанночка… Но… но… — начинает барон, но слова застревают в горле. Гордость душит. Внутри всё протестует против этой капитуляции, но он не может высказать это вслух.

Она не даёт ему продолжить, резким жестом прерывая.

— Спаситель уже спас нас, — её тон холоден. — Тебя, меня, Настечку… Более того, если мы откажем ему в женитьбе, нас растопчут другие дворяне. Ты это понимаешь? В бою с тем жуком полегла значительная часть нашей гвардии, а главное — мои химеры, Паша! Или ты думаешь, что я позволю тебе довести всё до краха, муженёк?

Её глаза сверкают. Она делает шаг вперёд, упираясь ладонями в стол.

Павел отводит взгляд, снова бросая его в окно. За стеклом виднеется сад, где среди деревьев прогуливается их дочь Настя.

— Я… я просто хотел как лучшие, Жанночка, — тихо произносит он, голос дрожит. — Не доверяю я этому Филинову. Он слишком молод, слишком нагл. Да еще этот непонятный Аватар…

— Да ты что? — она приподнимает бровь. — И что бы ты делал, если бы Филинов не остановил этого монстра? Настя и я — обе бы лежали в гробу рядом с тобой, если б не его вмешательство.

Павел морщится от стыда. Жанна своими пси-волнами сделала из него сильнейшего кровника и друида, а он проиграл какому-то жуку. А Филинов, долбаный щенок, вот нет. Да что за хрень? Где справедливость?

— Павлуша, хочешь я заставлю тебя полюбить графа Данилу как родного? —неожиданно мурлычет Жанна, коснувшись длинными ухоженными пальцами подбородка барона. — Один лишь ментальный тычок…

Он вздрагивает:

— Я… я согласен.

— Умница, Павлуша. Очень разумный выбор, — Жанна выпрямляется и даёт ему пространство для дыхания. — И не смей больше устраивать эти сцены перед Настей.

Баронесса разворачивается на каблуках и исчезает за дверью. Побледневший Павел смотрит в окно. Настя, кажется, только что заметила его взгляд и помахала рукой с лёгкой улыбкой на лице.

«Моя девочка… — думает он. — И ты тоже свяжешься с телепатом, как и твой отец……»

* * *

Открываю глаза и обнаруживаю себя в разрушенном кабинете Фирсова. Вокруг царит хаос: книги разбросаны по полу, мебель перевёрнута, стены покрыты трещинами и копотью. Сквозь разбитое окно пробивается холодный ветер, шевеля остатки портьер.

— Когда успели сделать ремонт? — бормочу, пытаясь подняться. Чувствую лёгкое головокружение и ноющую боль в руках. Взгляд падает на обугленные остатки коробки Капкана на полу

— Ой, это я что ли? — удивляюсь, разглядывая обгоревшие пальцы. — Бесчлин, лечи давай.

Кожа мгновенно восстанавливается, когти отрастают, и через секунду кисти снова выглядят идеально. Словно только что из маникюрного салона.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и в комнату вваливается… рыцарь Короля Артура. Шучу. Это Фирсов. На нём массивный железный доспех, исписанный рунами, с высоким плюмажем на шлеме. Из-под забрала доносится взволнованный голос:

— Филинов! Ты очнулся⁈

— Это что за маскарад⁈ — выпаливаю я. Доспех явно антипсиоинический. Прикольно. У телепатов ведь нет стихийных доспехов, так вот Фирсов, похоже, себе придумал неуклюжую замену.

— Филинов! Ты… ты что натворил⁈ — вопит он, срываясь на фальцет. В доспехе он кажется нелепым и тяжёлым, но это не мешает ему метаться по кабинету и судорожно ощупывать разорённое помещение. — Мой кабинет! А-а-а-а! Моя коллекция! Ты представляешь, сколько времени я собирал эти вещи⁈ Как ты вообще умудрился материализовать Астрал⁈ Я о таком только слышал!

— Случайно, —я переступаю острые осколки от серванта.

— Мой стол… Мои картины… Мой Капкан… — его голос срывается на крик. — Знаешь, сколько лет я его делал⁈

— Сочувствую, конечно, — вздыхаю. — Но пришлось. Я там Демона убивал…

— Демон⁈ Никакого Демона не могло быть! — Фирсов хватается за шлем. — Это было Провидение! Оно показало тебе твое будущее, а ты принялся колотить его псионикой!

— Ну, если бы это будущее выглядело посимпатичнее, я бы его пожалел, — пожимаю плечами. — То есть тот Демон…

— Всего лишь тень Провидения, слепок, — перебивает он. — А ты обрушил на него Астрал!

— Ну, предупреждать надо было, — хмыкаю. — Что вы не дали инструкцию?

Фирсов бросает на меня испепеляющий взгляд.

— Ты всегда, если видишь что-то непонятное, сначала бьёшь, потом думаешь? Кто тебя этому научил?

— Вы…

Он закатывает глаза.

— Да уж… Но ловушку-то я прошел? Прошел! — расплываюсь в самодовольной ухмылке. — Так что, идем к Кате, как и договаривались?

Фирсов ещё немного постоял, уныло вздыхая над разгромленным интерьером и своей развороченной коллекцией. Затем, глухо громыхая доспехами, двинулся к выходу, поплёлся в сторону коридора. Я, разумеется, потянулся следом.

Коридор оказался пустым. Слуги, как по команде, разбежались, попрятавшись по углам.

— Почему так тихо? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам.

— Эхо твоего «подвига», — бурчит он, не оборачиваясь. — Мне пришлось эвакуировать всю прислугу.

Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице, ведущей в подвал. Запах сырости и старых камней усиливается с каждым шагом. Внизу, за массивной деревянной дверью, скрывается бункер.

Фирсов открывает дверь, и мы входим в просторное помещение, освещённое мягким светом. В центре комнаты, на резной скамье, сидит Катя. Она читает книгу, но, услышав наш приход, поднимает глаза.

— Выходи, — говорит Фирсов, останавливаясь у входа.

Катя встаёт, аккуратно закрывая книгу. Её глаза встречаются с моими, в них отражается лёгкое удивление.

— Данила Степанович? — произносит она, делая шаг вперёд.

Фирсов открывает забрало шлема.

— Не буду ходить вокруг да около, — начинает он, его голос звучит тяжело. — Филиновы — твоя родня. Твой настоящий отец из их рода.

Катя застыла и моргает раз-другой.

— А разве мой папа не космонавт, который улетел далеко?

— Нет, он был телепат из Филиновых. Тот ещё отморозок, бабник и кровожадный сукин сын, — произносит ликвидатор без обиняков. — Ты унаследовала Рой Филиновых, а не наше Провидение.

Катя опускает глаза, нервно теребя край платья.

— Значит, я должна уйти из Фирсовых?

— Думай сама, хочешь ли ты к Филиновым, — продолжает Фирсов. — Данила готов тебя забрать и научить управлять Роем. Но только если ты войдёшь в его род.

Грохоча доспехами, он покидает помещение. Катя провожает деда офигевшими глазами, а потом медленно переводит свой очумелый взгляд на меня.

А я, расплывшись в широкой ухмылке, весело машу ей рукой:

— Привет, сестрёнка!

* * *

Возвращаюсь в усадьбу, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового. Как только переступаю порог, ко мне навстречу выбегают мои жёны. Светка, как всегда, впереди всех, её голубые глаза сияют от беспокойство.

— Даня! — восклицает она, зачем-то кидаясь мне на шею. — Срочные новости! Только что сообщили!

— Э, убавь пыл! Что случилось? — отстраняюсь, глядя в её взволнованное лицо.

Она оборачивается к остальным, затем снова смотрит на меня.

— В Будовске на мою родню, Соколовых, пытались напасть другие рода — из Перми, — быстро говорит она. — Но Енеревы и Калыйр пришли на выручку и отбили атаку.

Я сжимаю челюсти, ощущая, как внутри закипает гнев. Этот Ермолай совсем охренел? Нападать на родственников моей жены? Мало тебе уисосиков, скотина? Раз мало, получишь добавки.

Лакомка подходит ближе.

— Похоже, князь Великопермский решил действовать открыто, — тихо добавляет она.

Я лишь фыркаю в ответ.

— Похоже, ему захотелось устроить себе экскурсию на кладбище.

Выуживаю из кармана артефакт связи. Лёгкое прикосновение пальцев, несколько символов — и вот, устанавливаю код связи с Гришей Калыйром.

— Привет, Гриша, — произношу с ухмылкой, как только кристалл оживает его знакомым голосом. — Спасибо за помощь с Соколовыми.

С другого конца доносится его залихватский смех:

— Да брось, Даня! Мы же друзья. Кстати, у твоих родственников отличные громобои! Я бы и себе такие прикупил. Продашь?

Я невольно улыбаюсь, покачав головой.

— Продам по дружеской цене. Всё равно трофеев у меня завались.

Он снова смеётся, словно я рассказал самую смешную шутку на свете.

— Отлично! — его голос звенит весёлым одобрением.

После окончания разговора я убираю артефакт и оборачиваюсь к жёнам.

— Мне нужно срочно съездить к Великопермскому в его вторую резиденцию, — сообщаю, глядя в глаза Лакомке.

Она кивает понимающе, точеное лицо серьезно.

— Может, стоит донести Владиславу Владимировичу?

— Стоит и донесу, — киваю. — После того, как наведаюсь к Его Сиятельству князю Перми.

Уже через двадцать минут мой лимузин мягко катится по узкой дорожке резиденции Великопермского. Колёса громко шуршат по гравию.

Вторую княжескую усадьбу стерегут, как царскую сокровищницу: охранники стоят на каждом углу, патрули курсируют с оружием наготове, прожекторы сканируют прилегающую территорию, а глаза бойцов цепляются за каждую мелочь. Заметно, что Адские ёжики всё-таки поднапрягли князя.

Выхожу из машины в облике сутулого старика — сгорбленная спина, уставшие глаза, глубокие морщины. Глаза патрульных скользят по мне равнодушно: ну, что возьмёшь со сморщенного старикашки? Хе. Хома-легионер, красавчик, постарался, как всегда.

Меня встречает невысокий лысый дворянин в дорогом костюме. Вассал. Не сам князь Великопермский, а всего лишь его прислужник. Сам «княже» говорит не хочет? А зря, зря. Ведёт меня по коридорам, сверкающим полированной плиткой и позолоченными рамами картин, к кабинету с массивной дверью. Открывает, небрежно машет рукой.

Кабинет вассала — что твой дворец: мебель из красного дерева, плотные шторы, запах дорогого табака. Даже уборная своя за дверью. Сам он — рыхлый, жирный, с самодовольной усмешкой на лице — усаживается за стол, едва не проломив его своими складками.

— Ты кто такой, старый пердун? — лениво бросает он, презрительно оглядывая меня с головы до ног.

— Фома Фомичев, — хриплю я, легко поклонившись. — Переговорщик от Вещих-Филиновых.

— Филинов не уважает князя, — усмешка на его лице становится шире. — Думает, может присылать всякий сброд. Ты что, правда считаешь, что чего-то стоишь?

— О да, — отвечаю я, сложив руки за спиной. — Я доверенное лицо, даже больше: подметаю двор у Филиновых.

— Р-р-р, дворника⁈ — у него глаза на лоб лезут. — Он прислал чёртового дворника⁈

— Это очень важная работа, — вздыхаю я, всем видом показывая смирение. — А еще иногда я заменяю садовника.

— Да пошёл ты, старый хрыч! — орёт он, подскакивая. Брюхо его трясётся, как желе, и в ту же секунду его кулак обрушивается мне в живот. Я согнусь, изображая страдание, хватаюсь за бока, корчась и застонав:

— Пожалуйста… я всего лишь…я же не виноват, что мне барин велел прийти…

Он насмешливо достаёт из кармана пистолет, направляя ствол прямо мне в лоб.

— Отправим твою голову Филинову, — усмехается вассал, поигрывая пистолетом. — А потом займёмся его вассалами — Соколовыми, Енеревыми, и всеми остальными. Дойдет очередь и до твоего щенка-господина. Понял, ничтожество⁈ Князь не прощает обид!

Он замахивается стволом, но вдруг замечает у себя в брюхе пси-ножик.

— Что за…

Я сосредотачиваюсь, посылая импульс, разрушая щиты, и вижу, как его лицо медленно меняется. Ужас, боль — и затем спокойствие, полное, глубокое подчинение.

— А теперь слушай, дружок, — произношу, выпрямившись и сбросив личину. — Иди и утопись в своем премиальном сортире. Медленно. И без криков.

Он, как кукла, кивает и, тяжело дыша, ковыляет к дверям уборной. Поглядим, хватит ли его, чтобы выполнить приказ. Люди инстинктивно держатся за жизнь, и сломать это сопротивление бывает нелегко. Но… вот он наклоняется, скрипит коленями, засовывает голову в унитаз и начинает погружаться, будто это самое естественное занятие в мире. Вода булькает, пузыри поднимаются на поверхности. Да уж, попался хороший исполнитель.

В этот момент из стены, будто тень, скользит Змейка.

— Мазака! — прошипел хищница, замерев в боевой стойке.

— Пробралась? Умница, — хвалю Мать выводка, и она тихо мырлычет. — Подождем Ломтика и в атаку.

За стеной раздаётся мощный взрыв, от которого мелко дрожат стены. Теневой щенок уже вышел на охоту и начал подкидывать взрыв-артефакты. Хаос созрел в считанные секунды — крики, грохот. Княжеская охрана мечется, не понимая, что происходит.

Я достаю артефакт связи.

— Гвардия, начинайте наступление.

На моем лице расползается ухмылка. Что ж, князь, не захотел сам встретиться с Фомой Фомичевым, получил то, что заслужил.

* * *

Временная резиденция князя Великопермского, Москва

Князь Ермолай, только что выбитый из сауны с банщицами, мчится по коридору в халате, раздувающемся, как знамя позора. Одежда совершенно не подходит для обороны и командования в боевых условиях, но времени переодеться нет: вокруг гремят взрывы, стены дрожат, а охранники, не сбавляя темпа, орут на весь коридор.

— Атака! Князя на вертолёт! Быстрее, быстрее!

Ермолай, тяжело дыша, перепрыгивает через упавшую стойку и несётся к вертушке, стоящей на крыше. Гвардейцы запрыгивают в кабину, он в последний момент втискивается следом. Рёв моторов перекрывает крики и грохот, лопасти бешено закручиваются, разгоняя воздух. Вертолёт взмывает в небо — хаос и паника остаются внизу.

— Взлетаем! — командует Ермолай, вцепившись в поручень.

Но не успевают они подняться на высоту, как с левой стороны, в ослепительном золотом сиянии, появляется гигантская тень. Золотой дракон, сверкающий, как живое солнце, разрывает облака и поднимается на их уровень, раскрывая пасть. Ермолай только успевает выругаться, прежде чем неистовый поток огня обрушивается на вертолёт.

Металл плавится, воздух заполняется едким дымом и запахом горящей обшивки. Кабина озаряется адским светом, лопасти начинают терять форму, разлетаются, и вот уже машина, потеряв управление, крутится в воздухе и начинает падать. Гвардейцы вопят, огонь пожирает всё вокруг, и единственное, что вырывается из уст Ермолая в последнем всплеске ненависти:

— Гребаный Филинов!

* * *

Усадьба Фирсовых, Москва

Фирсов Ефрем Кузьмич сидит за массивным столом в своём кабинете, газетный лист хрустит под его пальцами. На первой полосе жирным шрифтом пестрят заголовки: «Падение вертолёта князя Великопермского! Все на борту, кроме князя, погибли!». Кузьмич хмурит лоб, задумчиво покручивая ус.

— Модель, пишут, ханьская. Никогда не доверял этим рисоедам. Что они понимают в технике? Только тырить и могут, — ворчит он себе под нос, постукивая пальцем по строке с описанием технических характеристик.

Тяжёлая дверь кабинета приоткрывается, и внутрь неслышно входит Катя. Она замирает у порога, выпрямив плечи, глаза полны решимости.

— Я согласна, дед. Перейду в род Вещих-Филиновых, — твёрдо говорит она. — Я хочу освоить свой Дар.

Фирсов поднимает взгляд, внимательно смотрит на внучку. Несколько мгновений он молчит, затем со вздохом откидывается на спинку кресла и тянется к телефону. В воздухе повисает напряжение.

— Ладно, будь по-твоему, — коротко бросает он, поднимая трубку.

Пальцы набирают знакомый номер, и спустя пару гудков на другом конце раздаётся грубый голос Красного Влада.

— Владислав Викторович? Тут такое дело… — Фирсов делает паузу, словно обдумывая, как правильнее подобрать слова. — Я вам ведь не говорил, кто у меня Катя на самом деле…. Ну в смысле, чья она дочь.

С той стороны тишина. Фирсов переводит взгляд на внучку, которая стоит напротив — спокойная, уверенная, но с упрямым блеском в глазах.

— Так вот, — продолжает Фирсов, — она дочь Эльдара Филинова.

— ЧТО⁈

— Да, извините, что скрывал, Я готов понести наказание за сокрытие. Внучку прошу не наказывать, она дитё же была.

— С твоим наказанием позже разберемся, Ефрем, — прерывает царский брат. — Почему сейчас вдруг решил рассказать?

— Хм, ну тут такое дело, — Фирсов мнется. — В общем, внучка хочет войти в род Вещих-Филиновых.

— ЕЩЕ ОДИН ФИЛИНОВ⁈ — неожиданно прорывает Владислава. — ИХ БУДЕТ ДВОЕ⁈

* * *

Мы сидим втроём в кремлёвском зале — я, Великопермский и Красный Влад. Атмосфера напряжена до предела. Ермолай Ермолаевич выглядит так, будто его только что вытащили из-под обломков. Синяки под глазами, и дырявый банный халат смешно топорщится на плечах. Охранка, конечно, его быстро подобрала после того, как вертолёт отправился в пике — но вид всё равно жалкий.

Владислав Владимирович обводит нас медленным, почти ленивым взглядом, скрестив руки на груди. Он склоняется вперёд и говорит низким, хрипловатым голосом:

— Разберёмся без вмешательства Царя. Он просит тебя, Данила, сбавить обороты с Ермолаем Ермолаевичем.

Великопермский дёргается, надувшись, как индюк, но я едва удерживаюсь, чтобы не рассмеяться в лицо этому жалкому зрелищу. Вместо этого лениво закатываю глаза.

— Не я первый это начал, Владислав Владимирович, — бросаю. — Князь Ермолай сначала подговорил Перещегина напасть на Смородиных, а потом еще и своих вассалов натравил на Соколовых. Мне ничего не оставалось, как соответствующе ответить.

Красный Влад вздыхает, будто от тяжёлой ноши:

— Мы в курес уже всех деталей, Данила. Царь обещал сам разобраться с этим делом. За своих родичей не волнуйся. Больше пермские не тронут ни Соколовых, ни других твоих родственников. Хорошо?

Я издаю скептическое хмыканье, поднимаю брови, но всё-таки пожимаю плечами.

— Ладно, посмотрим, что там решится.

Красный Влад, наконец, отпускает Великопермского, кивая ему на выход. Тот, собрав остатки гордости, поспешно ретируется, шаркая в своём халате по мраморному полу, не оглядываясь. Лишь дверь за ним успевает захлопнуться, как Владислав оборачивается ко мне и прищуривается:

— Кстати, я уже в курсе насчёт твоей старшей сестры.

— Неужели?

— Ага, Екатерина Филинова — неплохо звучит.

— Вещая-Филинова, попрошу, — поправляю холодно.

Влад ухмыляется, но тут же возвращает себе серьёзный вид.

— Прошу прощения, конунг, Вещая-Филинова, так Вещая-Филинова, — отмахивается он. — Совету по дворянским делам уже доложено, и переход одобрят, но взамен есть условие. Давай прекратим возню с Великопермским. Царю не к лицу такие мелкие дрязги в княжеских кругах. Ты же сам понимаешь: у Ермолая огромная армия вассалов, всех тебе не перебить.

— Зачем мне перебивать всех? — удивляюсь. — Я же не мясник какой-то, Владислав Владимирович. Достаточно отрубить гидре голову в банном халате.

— Конунг, верно мыслишь, — невольно соглашается начальник Охранки. — И всё же давай не злить Царя понапрасну. Твои интересы соблюдаются, сам видишь.

Я прищуриваюсь, обдумывая предложение. С одной стороны, конфликт с Ермолаем мог бы ещё принести нехилые трофеи, но… раз сам Царь уже взял его в оборот, зачем мне тратить свои силы?

— Ладно, — пожимаю плечами. — Пусть Царь разбирается.

Влад кивает, удовлетворённый.

— Отлично. Значит, договорились. Тогда считай, что Катя теперь — твоя ответственность.

Я только ухмыляюсь в ответ, коротко кивая.

— С удовольствием буду так считать.

После недолгого пребывания на «Лубянке» я возвращаюсь домой, а вечером уже подъезжает и Катя. Как только она выходит из лимузина, её тут же окружает радостная суета: мама и жёны встречают девушку с объятиями и тёплыми улыбками, словно давно потерянного члена семьи. Катя немного смущена, но быстро оттаивает, отвечая им робким, но искренним смехом.

— У меня теперь есть старшая сестрёнка! Еху! — я поднимаю руки в победном жесте. Этот жест — такой нелепо-праздничный для главы рода — вызывает у Кати невольную улыбку, а остальные разражаются весёлым смехом.

— Не только у тебя, мелиндо! — Лакомка подхватывает мою игру, радостно обнимая Катю. — Добро пожаловать в нашу семью, милая!

— Спасибо… — смущённо отвечает Катя, немного растерявшись под градом тёплых слов и ласковых взглядов.

Когда общий шум стихает, она решительно подходит ко мне, выпрямляется, собирается с духом и, подняв подбородок, торжественно произносит:

— Я клянусь служить новому роду и тебе, Данила Степанович, как его главе, — голос звучит твёрдо и уверенно, как у человека, который принял решение раз и навсегда.

Я киваю, сдерживая торжественную улыбку. Момент важный, нельзя рушить пафос.

— Ты принята, Екатерина Игоревна, — отвечаю я и осторожно обнимаю её, чтобы поддержать. Она медлит, но потом тоже прижимается, обхватывая меня руками. В этот момент остальные девушки, которые держались в стороне, с радостными возгласами бросаются обнимать новоиспечённую золовку. И только Светка почему-то опять повисла у меня на шее.

— Ну что ж, — говорю я, отлепив блондинку от себя, и киваю в сторону леса, нависшего чёрной тенью на горизонте, — Сестрёнка, а теперь пойдём в одно местечко.

Катя моргает, удивлённо поднимает бровь:

— Куда?

— В усадьбу Филиновых, — улыбаюсь я. — Разве тебе не хочется увидеть нашу древнюю вотчину?

Катя замирает, а потом кивает:

— Еще как хочется!

Вот оно — наше родовое любопытство. Филиновых оно сгубило, а нас возвысит.

Мы с Катей уходим через заросший парк, граничащий с древней усадьбой Филиновых. Медленно обходим окраины поместья, направляясь к одной из особенно заброшенных частей. Астральные карманы начинают мерцать, будто приветствуя нас. Пожалуй, любого другого эти Карманы просто выпотрошили бы, но не нас — потомков Филиновых.

— Охх, Данила Степанович…мне вдруг так стало хорошо, — замирает Катя, обняв себя руками.

— Уже можешь звать меня Даней, сестренка, — усмехаюсь.

Она краснеет.

— Да, конечно, Даня, привычка просто… — Катя с удивлением оглядывается. — Чувствую вокруг пульсацию Астрала. Это и есть Астральные карманы?

— Они самые. Внутри Карманов бурлит преобразованная астральная сила. Она питает только тех, в ком течёт нужная кровь, — самодовольно усмехаюсь. — То есть нас с тобой. Потому ты и кайфуешь сейчас.

— Ох, понятно… — Катя, кажется, поражена. — Я столько страшного слышала об усадьбе Филиновых, а выходит, мне-то и бояться нечего.

— Ну вообще-то опасностей здесь тоже хватает, — усмехаюсь. — Но до них мы еще доберемся.

Видно, как Катя тащится.

— Даня…а поможет ли это мне овладеть Даром Роя? — её голос звучит с ноткой неуверенности.

— Дар Роя? — я фыркаю. — У нас с тобой нет никакого Роя. Рой — это наследие Филиновых. А у нас, Вещих-Филиновых, Дар Легиона. Привыкай к новым правилам.

— Легион? — она озадаченно моргает. — А какая между ним и Роем разница?

— Разница? — ухмыляюсь. — Ты разве не чувствуешь? Легион звучит круче!

Секунд пять Катя хлопает глазами, а затем вдруг заливается смехом. Смех этот короткий, но искренний.

Постепенно мы углубляемся в заброшенные сады поместья. Я выбираю Астральный карман у одной разрушенной беседки. Там мы с Катей усаживаемся на каменные скамей и погружаемся в медитацию.

Наши сознания воплощаются внутри Кармана, и Катя озадаченно оглядывается. В какой-то момент пространство разрывается шепчущей тьмой, и перед нами вырастают тени. Каждая с зубьями короны на голове. Ого, неужели явился наконец? А почем вас несколько?

— Даня, что это⁈ — Катя отступает за мою спину.

Я вглядываюсь в знакомые черные силуэты. Чувствую, насколько они слабы. Хм, опять мимо. Это не Король Теней, а лишь остатки его былой мощи. Так сказать, огрызки психической сущности.

— Всего лишь ментальный мусор, Кать! — бросаю я сестре. Рывком вытягиваю руку, направляя волю в пространство. Миг — и тени с шипением рассыпаются, растворяясь в Астрале.

— Что это было? — Катя переводит дыхание, лицо побледнело.

— Осколки одного сильного хрена. Этот Демон когда-то присосался к мозгам Филиновых, а потом его прикончили. Остались лишь эти призрачные тени…

Катя кивает, вытирая пот со лба.

— Этот карман мимо, — подвожу я итог. — Просыпаемся и шагаем в следующий.

Во втором кармане нас встречает нечто иное — сгусток силы, ворчащий, пульсирующий. Он принимает облик зверя — огненного петушка с обугленной чешуей, едва удерживающегося внутри силуэта. Лишь тонкие язычки пламени то и дело вырываются из его гребня и хвоста, мерцающие, как капли расплавленного металла. Слабенький, но вполне перспективный. То, что нужно для новичка.

— Попробуй подчинить его, — я ментально направляю Катю. — Это будет твоё первое подчинение легионера.

Она сжимает кулаки, сосредотачивается и осторожно вытягивает ладонь к петушку, который таращится на нас огромными, как угли, глазами.

— Ко-ко-ко? — словно бы вопросительно откликается огненное создание, склоняя пылающий гребень. Его голос — шипящий, будто трещат дрова в камине.

— Тяжело… — едва слышно шепчет Катя, стиснув зубы, на лбу выступает пот.

— Держись! Это только начало. Ты сможешь, — подбадриваю её, направляя телепатический импульс силы. — Охвати волей и сожми тиски.

Я деликатно перенаправляю её энергию, усиливая поток, пока наши силы не сплетаются в единое давление. Петушок ощутимо напрягается, его пламя вспыхивает ярче, но в следующий миг он бессильно дрожит, замерев под ментальной хваткой.

И вот, наконец, огненный силуэт растворяется в воздухе, а затем, по мановению пальцев Кати, снова возникает рядом, уже смиренно крутя своим пламенным гребнем.

— Ко-ко-ко?

— Получилось! Даня, получилось!

Мы покидаем карман и возвращаемся в свои тела. Ощущение реальности возвращается: шелестит трава, греет солнышко, шумит листва.

— Кать, давай, — подмигиваю. — Призови силу своего легионера.

Катя замирает, сосредотачиваясь, сжимает пальцы и, едва сдерживая дыхание, тянет остаток силы из Кармана в свою ладонь.

— Давай, Петя-петушок, — шепчет девушка. — Давай, мой хороший.

Приходится опять немножко подсобить — подлить энергию систер. И вот, через пару мучительно долгих секунд, на её ладони вспыхивает крошечный, но яркий язычок пламени — алый, словно запекшаяся кровь.

— Неплохо для первого дня, сестрёнка, — киваю ей с гордостью. — Добро пожаловать в Легион, Екатерина Игоревна. Готова к новым вызовам? Пойдём дальше!

* * *

Где-то в другом мире

Портакл нервно расхаживает по своему кабинету, словно тигр в клетке. Его движения рваны и напряжены, а мысли — клубятся в хаотичном водовороте.

А как по-другому? Ловушка для Лиана была идеальна: заманить в тесную западню, обрызгать его «синькой» — заклинанием-меткой, которое сработает на запах, и на сигнал открыть порталы со стаями свирепейших тварей, что истребляют всё живое! А потом, когда он истощится, добить его специальным подарком — Гигантской Жижелицей, выведенной и откормленной специально для этой встречи. Турбу-пупса можно было бы считать пробным камнем — легкой разминкой. Но теперь? Теперь его лучший зверинец пуст, а результат — ноль.

Как Лиан смог выбраться? Как⁈ Разведка докладывает, что Жижелицу одолел… конунг Тавиринии. Портакл сжимает челюсти так, что послышался скрип зубов. Неужели телепат Данила решил вмешаться и прикрыть этого выскочку? Если так, то их союз гораздо опаснее, чем казалось на первый взгляд. Эти двое могут устроить кучу проблем, если дать им возможность окрепнуть.

Ему придётся принять меры. Решительные меры.

Портакл бросает мрачный взгляд на своего прислужника, затравленно стоящего у дверей, словно ожидая команды к казни:

— Готовьте ещё зверей. Сотни. Нет, тысячи! Ловите всех, кто попадётся под руку. Чем больше, тем лучше. Не жалейте ни сил, ни средств.

Он резко разворачивается и подходит к высокому окну, взглянув вниз на замковый двор, где под тусклым светом громоздятся ряды огромных клеток. В каждой из них — тени и движения, как в кошмаре: десятки существ, захваченных в спешке, мечутся внутри, бешено бьются о прутья и скалят клыки, выбрасывая в воздух волны злобы и паники. Их рычание, тяжёлые удары и хриплые вздохи смешиваются в жуткую какофонию звуков. Портакл чувствует, как этот грохот подстёгивает его собственную ярость.

Слишком мало. Слишком мелко. Пара клыков и когтей не сделают погоды.

— Больше, — шепчет он, наклоняясь к стеклу. — Гораздо больше.

* * *

Сижу у окна и лениво потягиваю новый коктейль Лакомки. Вкус — сладкий, чуть приторный, с лёгким привкусом вишни. Снаружи Катя корчится от напряжения на заднем дворе, пытаясь призвать пламя из своего несносного Пети-петушка. Лоб девушки в поту, пальцы дрожат, но упорно не опускаются. Молодец, сестрёнка, крепись. Контролировать волю легионера — не шутки.

Я отвожу взгляд и сосредотачиваюсь на важном процессе: сканирование захваченных обрывков памяти Странника. Как бывший Организатор он может что-то знать о Портакле.

Сведения разбросаны, как осколки зеркала, но кое-что начинает вырисовываться… Хм. Вот оно. Кажется, я нашёл, куда можно заглянуть на Боевом материке, чтобы выследить Портакла.

Земли павлинари. Неожиданно. Эти надменные птицелюды, с их яркими перьями и изощрёнными интригами — редкая зацепка, но весьма подходящая. Что ж, будет интересно проверить, не ошибся ли я.

Я делаю ещё один глоток коктейля и ненадолго задумываюсь. Сказать Лиану? Турбо-пупс бы точно обрадовался и, не раздумывая, выпотрошил бы Портакла как вскрытую банку сардин. Проблема только в том, что мне он нужен живым. Пока.

— Нет, — тихо выдыхаю я, наблюдая, как Катя из последних сил выжимает из себя искру, отчаянно цепляясь за каждую крошку энергии. — Пока обойдёмся без Лиана.

Пора нанести визит к павлинари.