Невский замок, Невинск

— Наставница, так? Так? — с гордостью в голосе спрашивает Лена, поворачиваясь к своей учительнице. — Наставница?

Панна Веер стоит неподалёку, её взгляд скользит куда-то вдаль. Лена не в первый раз уже восторгается красотой своей учительницы.

«Даня действительно умеет поражать, — думает Лена, улыбаясь про себя. — Отбабахал так отбабахал мне учительницу — целую суперзвезду!»

Не каждая может похвастаться тем, что её обучает магии известная во всем Царстве актриса. Веер, безусловно, одна из тех женщин, на которых трудно не обратить внимание: высокая, стройная, уверенная в себе, с острыми чертами лица и проницательным взглядом.

— А? Что? — панна выныривает из своих мыслей, возвращая внимание к ученице. Она смотрит на изгиб Лены. — Да-да, Леночка, ты умница.

Лена улыбается, гордая за свою работу. Собрать из фламберга стальной куб — задача не из легких. Но что-то явно беспокоит её наставницу.

— О чём вы задумались? — осторожно спрашивает Лена, подходя ближе.

Веер на мгновение замолкает, её губы растягиваются в тёплую, но немного грустную улыбку.

— Да вот, скоро премьера «Бутонов Лады», — наконец произносит она, задумчиво поджав губы. — Как думаешь, дорогой…то есть Данила успеет вернуться, чтобы мы все вместе сходили в кино?

Лена смотрит на неё уверенно, улыбаясь, как всегда, когда речь заходит о муже.

— Конечно, успеет. Данила всегда быстро побеждает, — отвечает она с ноткой убеждённости. — И неважно, какой силы враг. Помните, как он со Странником разобрался?

— Да, ты права, — кивает панна с улыбкой. — Со Странником было…лихо. Мы только-только зашли в Тибетские горы, а уже пора возвращаться, — она бросает взгляд на куб. — Ну давай теперь шипы Шракии.

Лена восхищалась своей наставницей Веер с самого начала их общения. Ещё будучи школьницей, она смотрела фильмы с участием Йоланты Ковальски — известной актрисы. В то время Лена и представить себе не могла, что когда-нибудь её наставницей по магии станет та самая суперзвезда. Жизнь с Данилой подарила ей столько невероятных возможностей, и она, казалось, до сих пор не могла привыкнуть к этим изменениям.

Совсем недавно Лена жила с мамой в маленькой квартире, постоянно опасаясь возвращения пьющего отца. Всё это осталось в прошлом, как какой-то страшный сон, который теперь был погребён под новым, ярким, прекрасным настоящим.

— Дорогуша, — улыбается Веер, прищурив глаза, — да ты и сама задумалась, смотрю. И, видимо, о своём графе-муже.

Лена смущённо поворачивается, стараясь скрыть лёгкое покраснение на щеках.

— А? Что?

Веер смеётся и кивает на повисшую в форме железку, которая теперь была согнута в форме сердца.

— Это не похоже на шипы Шракии, — с весёлой иронией замечает она.

— Ой! — восклицает Лена, осознав, что невольно согнула металл в нечто, что явно выдает её мысли о Даниле. Её лицо вспыхивает, и она быстро опускает руки.

Наставница с улыбкой качает головой.

— Муж у тебя хороший, бесспорно. Но вот времени на своих жен уделяет явно маловато. Это не дело.

Лена мгновенно вспыхивает и горячо возражает, сжав кулаки:

— Вот не надо, наставница! Не надо! Даня сейчас возрождает род с нуля, и у нас с девочками всё есть, и даже больше! Лакомка снова стала девушкой, а не дикой кошкой! Камила — уникальная Дарительница, а Света скоро заткнёт за пояс любого огневика! Так что не надо на него нападать! — Лена говорит с такой решимостью, что даже Веер слегка отступает назад, подняв руки в примирительном жесте.

— Ладно-ладно, детка, не кипятись. Я не нападала на Даню, — отшучивается Веер. Она вдруг подмечает: — Смотри, а у тебя и шипы Шракии вышли!

Лена бросает взгляд на свою работу, удивлённо разглядывая идеальные острые шипы, которые она создала автоматически, даже не задумываясь.

— О! И правда! — радостно восклицает она, хлопая в ладоши.

— Даже на инстинкте готова защищать своего мужа? Похвально!

Веер продолжает давать указания. Она смотрит на Лену с уважением и теплом, одновременно возвращаясь к размышлениям. Лена снова погружается в работу с металлом, аккуратно сгибая и придавая ему нужные формы. Её движения чёткие и уверенные.

«А ведь и правда, Даня хороший муж, — вздыхает Веер. — Хотя я всегда избегала замужества и долгих отношений, слишком уж мужчины жуткие собственники. Но Данила… Даже несмотря на то, что он — не исключение, а скорее наоборот, защищает своих девушек с такой яростью, что любой другой был бы рад такого защитника. И что самое важное — он защитил даже меня.»

Наставница вспоминает тот день, когда Данила выкупил её студию и убрал жуткий контрактный пункт, который заставлял её сидеть на строгой диете. Теперь она может есть столько пирожных, сколько захочет, и никто не смеет ей что-то запрещать.

«Ну разве не настоящий мужчина? Именно таких и надо держать поближе,» — думает она с улыбкой, которая постепенно становится всё шире.

— Наставница! Смотри-смотри! — голос Лены прерывает её мысли.

Повернувшись, Веер видит, как Лена демонстрирует сложную металлическую конструкцию, аккуратно выгнутую в идеальные формы.

— Очень неплохие лезвия, Леночка! — с одобрением говорит панна.

* * *

Мы окружены. Вокруг нас сгрудились завсегдатаи трактира. Ягуариды стоят, сжимая оружие, но явно не решаются напасть первыми. Взгляды напряжённые, челюсти стиснуты, кошачьи уши опущены. Только один, самый неудачливый из них, тот самый горе-ловелас, продолжает, как идиот, глотать свой хвост, давясь и кашляя. Это явно нервирует остальных.

Я смотрю на них с лёгким удивлением, но сохраняю спокойствие. Всё это выглядит довольно комично, особенно с учётом того, как нервно они выглядят.

— Что-то не так, господа? — спокойно спрашиваю, оглядывая их с лёгким удивлением. — Вы все вдруг повскакивали разом… Часом у вас не блохи?

Светка, не упустив возможности добавить масла в огонь, подхватывает, ухмыляясь:

— Похоже, блохи, Даня. Хвосты-то им общипать бы… Или поджарить.

К слову, Светка и Паленый уже накинули свои огненные доспехи. От них исходит жар, небольшие языки пламени играют по броне. Змейка откидывает полы плаща, обнажая своё внушительное тело и четыре руки с медными когтями, сверкающими в тусклом свете трактира.

— Фака, прррроверьте, как я остррра, фака? — выплёвывает она, обнажая клыки и пристально глядя на собравшихся ягуаридов, словно они всего лишь мыши в её когтях.

А вот Настя пока не спешит превращаться в волчицу — ждёт команды, оставаясь спокойной и на вид безобидной.

«Ягуары» отшатнулись на пару шагов назад. Они всё ещё сжимаются вокруг нас, но уверенности в их движениях явно поубавилось. Их звериные инстинкты кричат, что они круто попали.

Вперед вдруг выходит седовласый ягуарид — старик, но не дряхлый. Его шерсть на ушах и бороде седая, но в глазах горит огонь ума и опыта. Это не тот, кто станет нападать, если в этом нет смысла. Его движения уверенные, спокойные, солидные.

«Тише, убавьте пыл, — передаю своим команду. — С этим будем разговаривать».

Седовласый ягуарид — явно не простой местный забияка. Первого ранга Мастер. Он мощным голосом, который пробивает тишину в трактире, гаркает на остальных «котиков»:

— Чего мечи подоставали, тупицы⁈ Ну-ка, хватайте своего товарища Трубоблюда и вон его с моих глаз!

Парни мгновенно начинают суетиться, подхватывая под руки неудавшегося донжуана, который до сих пор глотает свой хвост. Я наблюдаю за этим молча. Усмехаюсь про себя — ситуация уже давно превратилась в фарс. Невезучего Трубоблюда, который всё ещё отчаянно пытается вытащить свой хвост изо рта, оттаскивают подальше от нас.

Седой ягуарид, снова обратив внимание на меня, складывает руки на груди и уважительно кланяется:

— Прошу прощения за недоразумение, господин менталист. Молодёжь иногда забывает, как надо себя вести.

— Бывает, — спокойно отвечаю я. — Всякое случается. Но хвосты лучше держать под контролем, господа, а то не ровен час — их могут начистить.

— Ох вы прав. Хвосты — наша гордость. Прошу вас, — ягуарид кивком головы указывает на свободный стол. — Приглашаю вас и ваших спутников разделить с нами ужин. Трактир славится своей медовухой и горячим мясом.

Я киваю, принимая приглашение. Светка с Паленым гасят огненные доспехи, а Змейка, хоть и с явной неохотой, всё же запахивается обратно в плащ, пряча смертоносные когти. Садимся за большой дубовый стол, и вскоре перед нами уже стоят кувшины с медовухой, дымящееся мясо и гарнир, из которого поднимается аппетитный пар Я первым наполняю кружку из кувшина, одновременно «включив» Егора-Кровника. Пробую медовуху.

«Всё чисто. Можно пить» — по мыслеречи сообщаю спутникам.

Мы начинаем трапезу, наслаждаясь тёплой едой и медовухой. Седой ягуарид, наконец, расслабляется и вновь извиняется:

— Еще раз прошу прощения за всё это, господин менталист. Я староста деревни, и терпеть не могу насилия. Особенно на моей территории. Надеюсь, больше таких недоразумений не будет.

Я киваю, отмахиваясь, словно это не имеет значения:

— Да ничего страшного, господин староста. Вы с лихвой уже компенсировали произошедшее. Спасибо за угощение.

Староста чуть прищуривает глаза, явно размышляя о чём-то, затем осторожно продолжает:

— А куда путь держите, если не секрет? Если на восток, есть одно предложение. Мой кузен — купец — собирается двигаться в том направлении с обозом. Сильный менталист в компании будет для него лучшим подспорьем, особенно если встретятся стаи диких зверей. Ручаюсь, он обрадуется твоему сопровождению, а ты получишь за это скромную, но честную оплату.

Я оцениваю его предложение. Так, так, так… подработка, значит? Менталист в охране каравана — полезное прикрытие для нашего пути.

— Хорошее предложение, — отвечаю, кивая. — Скажи своему кузену, что мы согласны довйти вместе с ним до границы павлинари. Выдвинемся завтра утром.

Староста благодарно кивает, явно обрадованный тем, что сделка состоится. Мы договариваемся о времени и месте встречи, и вскоре вечер плавно заканчивается.

Деревня любезно оплачивает нам комнаты на втором этаже трактира. Комнаты хоть и чистые, но кровати узкие, словно сделаны под стандарт дистрофиков, а не под нормального человека. В итоге, я устраиваюсь один, постаравшись хотя бы немного растянуться на жёсткой койке. Девушки и Паленый устраиваются в комнатах дальше по коридору.

Ночью меня будит ощущение тесноты — места стало слишком мало. Открываю глаза и, конечно же, нахожу виновницу тесноты — Светка. Она уютно устроилась рядом, плотно прижавшись ко мне.

— Светка, ну куда ты лезешь? — раздражённо шепчу ей.

Она лишь сонно зевает, как котёнок, и прижимается ещё сильнее.

— Ну, я замёрзла, Даня, — отвечает она тихо, словно это всё объясняет.

— Ты огневик! Придумай что-то правдоподобнее, — бурчу.

В ответ слышу только её сонное бормотание:

— Псы-псы…

Ещё через секунду она уже полностью погружается обратно в сон, как будто всё решено. Я вздыхаю и решаю не сопротивляться. Тем более что я уже прогулялся по её мыслям раньше и видел, как она ворочалась в своей кровати, безуспешно пытаясь заснуть. Пусть уж лучше выспится рядом со мной, чем продолжает маяться бессонницей, а потом весь день будет ходить сонной мухой.

Под утро чувствую, что места стало ещё меньше, как будто кто-то решил, что моя комната — это общая зона отдыха. В полусонном состоянии прислушиваюсь к предрассветной тишине. На полу, свернувшись калачиком, мирно дремлет Змейка. Вот это да! У неё ведь своя кровать есть, да и хищница обычно предпочитает уединение. Но, как видно, ночные привычки оказались не такими уж устойчивыми.

Рядом с кроватью, на коврике, в облике волчицы спит Настя. Её рыжая шерсть мерно вздымается и опускается в мягком свете рассвета. Что ж, это уж точно перебор — барышня, дочь барона и моя невеста, пусть и в волчьей форме, спит на полу! Хорошо ещё, что Паленый сюда не заявился — тогда бы сцена стала по-настоящему гротескной. Хотя наемник сейчас развалился в своей комнате, дрыхнет с трактирной подавальщицей под боком. Охота же ему делить эту узкую койку, когда можно было спокойно выспаться одному! Но, видно, у Паленого свои приоритеты.

Тихо вздохнув, осторожно приподнимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Светку, которая продолжает уютно дремать рядом. Сначала аккуратно поднимаю Змейку на руки — её змеиная гибкость позволяет ей спать как угодно — и перекладываю обратно на кровать. За ней беру Настю, тоже поднимаю с ковра и укладываю рядом. Усиливаю их сон мысленной командой, чтобы никто не проснулся раньше времени. Пусть спят в покое и удобстве.

Заканчиваю эти тихие манипуляции, и, убедившись, что никто не проснётся, тихо выскальзываю из комнаты. Нужно немного взбодриться — зарядка и холодная вода во дворе как раз помогут прийти в себя перед тем, как начнётся новый день.

Утром, позавтракав в трактире, мы выдвигаемся сопровождать обоз на восток. Ведёт нас седовласый ягуарид по имени Храк, добродушный и пузатый мужик с хромой ногой. На первый взгляд он кажется типичным деревенским торговцем — таких на дорогах полно. Но его цепкий взгляд и уверенный тон выдают опытного человека. Храк размеренно покрикивает на своих людей, внимательно следя за тем, чтобы повозки были нагружены как следует.

— Приветствую, господин менталист! — бодро заявляет он, похрамывая ко мне. — С вами на борту путешествие будет спокойнее. Я уверен, что ни звери, ни грабители нам теперь не страшны.

— Господин Храк, ваша уверенность небезосновательна, — усмехаюсь.

— Рад слышать! — кивнув, он хромает в голову обоза.

Настя стоит рядом, краем глаза наблюдая за Храком. Зачем-то она наклоняется близко ко мне, хотя всё равно спрашивает через мыслеречь:

«Даня, а почему он хромает?»

Действительно в мире, где магия повсюду, а Целители справляются с любыми недугами, это странно. Странно для нетелепата.

Я бросаю на оборотницу мимолётный взгляд, на моём лице появляется едва заметная ухмылка. Киваю в сторону Храка:

«Это не его тело, Насть, — отвечаю невесте — Его болезнь в голове. Психосоматика. Он сам заставляет себя хромать».

Настя поднимает брови, переваривая услышанное. В мире, где болезни излечиваются легко и быстро, сложно принять, что человек может сам себе создать проблему. Но я не раз сталкивался с подобным. Храк — один из тех, кто, сам того не осознавая, носит проблему на своем горбу, как мешок с кирпичами. Тот мешок, который можно было бы давно поставить на землю и забыть о его существовании, но он предпочитает носить его дальше.

Обоз движется весь день. Повозки скрипят на ухабах, а воздух наполняется пылью, которая клубится за нашими спинами, когда мы проезжаем через рощи и открытые поля.

Время тянется, и к вечеру становится ясно, что нам пора сделать привал. Люди начинают останавливать повозки на открытой поляне у края леса, готовясь к ночлегу. Мы разводим костры, разворачиваем палатки.

Но как только мы устраиваемся у костра, в лесу доносится вой, и оттуда выходят волки — огромные, гораздо больше обычных. Это не просто дикие звери, а настоящие чудовища, которые, казалось бы, пришли прямиком из самых страшных легенд. Грозные, с чёрной шерстью и красными глазами, они начинают окружать нас, медленно, но решительно.

Люди в обозе напряглись, руки сразу потянулись к оружию. Даже Паленый струхнул и облачился в огненный доспех. Эх, нет у наемника веры в своего шефа-милорда. Очень грустно.

Но Светка и Настя остаются спокойны. Они только ближе подсаживаются ко мне на полено возле костра, полностью полагаясь на мои способности. Светке как-то пофиг на животин. А Настя искренне восхищена и крутит головой, рассматривая зверей:

— Какие больше волки, Даня!

Я киваю с улыбкой.

— Самые что ни есть аномальные. Жалко с собой нельзя взять таких красавцев. Слишком выделяются.

Змейка, не удосужившаяся даже посмотреть на волков, лениво грызёт куриную ножку. Она смотрит на происходящее с презрением, как на что-то несущественное.

— Фи, собачки, фака, — фыркает она с полным ртом.

Но пора уже отвадить незваных гостей.

Я отправляю мысленный импульс к вожаку стаи, который стоит впереди, выжидая момент для нападения. Его красные глаза впиваются в меня, как острые кинжалы, но длится это недолго. Моментально подчиняю его волю своей. Он замирает на месте, словно наткнувшись на невидимую стену. Затем огромный зверь застывает на месте, лапы всё ещё готовы к прыжку, но никакого движения больше нет. Мощные когти вонзаются в землю. Пасть чуть приоткрыта, будто готовится схватить добычу, но на самом деле уже нет.

Я решил сэкономить силы и не подчинять всех врагов. Нафиг надрываться? У них же есть альфа, вот им одним я и занялся.

Воспользовавшись полной властью над вожаком, через него отдаю чёткий ментальный приказ — отступить. И сразу же происходит смена настроения. Вожак медленно разворачивается, а за ним с видимой неохотой начинает пятиться и вся стая. Волки осторожно удаляются в лес, их глаза всё ещё горят красным в полутьме, но они больше не угрожают. Через несколько мгновений они растворяются среди деревьев, будто их и не было.

Я ощущаю удовлетворение. Силы сэкономлены, угрозы больше нет, и всё это решилось с минимальным вмешательством. Да, порой воля важнее меча. Воля телепата, конечно. Классная всё же у меня сила. Она дает столько возможностей, столько кайфа!

Храк, наш пузатый купец, с видимой тяжестью хромает ко мне. Его лицо побелело, как простыня, а хвост безвольно повис, как у побитого кота. Кошачьи уши подрагивают от пережитого стресса, и хотя он старается держать себя в руках, дрожь выдаёт его с головой. Он осторожно вытирает пот со лба, медленно, будто в замедленном кино, а затем наконец выдыхает, пытаясь собрать остатки самообладания:

— Спасибо вам, господин менталист, — проговаривает он, и голос его всё же дрожит. — Если бы не вы, пришлось бы тратить стрелы, артефакты, запасы маны… И, кто знает, мы могли потерять кого-то.

Облегчение буквально написано на его лице, и я лишь усмехаюсь, глядя на него. Менталисты на Боевом материке — штучный товар. Здесь местные расы Организация создала для войны. Другое дело — Золотой материк. Правда, о нём я пока только слышал, никогда не был там. Например, Странник родом именно оттуда. Место это далёкое и, судя по рассказам, ещё предстоит разведать.

— Слушай, старина, давай отойдём, — говорю я, прищурившись. Настя со Светкой сразу ушки-то развесили. Но это не женский разговор, так что, только когда мы отошли в сторону, я продолжил: — Не надоело хромать? Сними свою брошку, и я тебя вылечу.

Храк вздрагивает, явно не ожидая такого предложения, и его рука инстинктивно тянется к антипсионической брошке на груди.

— Извините, конечно, господин менталист, не подумайте чего-нибудь… Но если я сниму брошку, я ведь подставлюсь… а мы с вами еще мало знакомы…

Я смотрю на него с лёгкой усмешкой:

— Ага, всё так. Это твое дело, господин Храк. Мы с тобой на брудершафт, правда, не пили и вряд ли будем. Но скажу тебе честно — я бы уже мог вас всех положить, натравив ту же стаю волков. — Я киваю в сторону леса, где, по моему приказу, уже выныривает пара гигантских волков. Их красные глаза блестят сквозь листву, и они двигаются осторожно, словно тени, но достаточно, чтобы Храк осознал мою власть над судьбой обоза.

Волки тем временем, повинуясь моему новому приказу, начинают пятиться назад, скрываясь за деревьями, чтобы не нервировать купца ещё сильнее. Я отправляю волков подальше.

— А вы, правда, можете…

— Могу, могу. В общем, решай сам, господин купец, — подытоживаю я равнодушно. Мне если честно поднадоело предлагать помощь. Добрые дела — как бы не мой конёк. Просто Храк хороший мужик, о нем и работники обоза нормально отзывались, а среди купцов это редкость, ну а мне ничего не стоит ему подправить мозги. Нет, я, конечно, понимаю, как сильно он рискует. А, сняв брошку, он рискует всем. Сам бы я ни за что не подставился так глупо, по-честному. Но это я. Мне не нужна помощь телепата, я сам себе помогатор. — Ты думай пока, а я пошел к женам.

— Подождите! Хорошо… Пожалуйста, помогите, господин менталист, — решается хромой «ягуар». Его пальцы слегка подрагивают, когда он расстёгивает брошку.

Я тут же сосредотачиваюсь, погружаясь в его сознание.

Травма, как я и подозревал, вызвана не физическим повреждением, а тяжёлым грузом вины, который Храк несёт на себе годами. Под моим нажимом его разум постепенно раскрывается, возвращаясь к болезненным событиям прошлого. Я вижу, как он вспоминает тот день, когда получил торговое дело от умершего отца, в то время как его братья остались ни с чем. Это воспоминание, как рана, продолжает гноиться в его сознании, вызывая психосоматические симптомы. Храк убеждён, что он поступил несправедливо, что должен был разделить наследство, даже если это стоило бы ему части его доли.

Но реальность, как она открывается мне, совершенно иная. Я вижу, что именно Храк был тем, кто поддерживал дело на плаву в самые трудные моменты. Он был рядом с отцом, помогал ему, когда братья предпочли беспечную жизнь, наслаждаясь беззаботностью и безответственностью. Они не сделали ничего, чтобы заслужить свою долю, а когда пришло время, оказались у разбитого корыта не по вине Храка, а по собственной глупости и лени.

Я вмешиваюсь, аккуратно подправляя восприятие Храка. Усиливаю его понимание того, что он заслужил это наследство по праву. Его успехи — это результат его труда, его усилий. Он был опорой для отца и для всего семейного дела, тогда как его братья просто упустили свой шанс. Это не жадность и не воровство, это справедливость.

Процесс идёт быстро, но для Храка это настоящая внутренняя революция. Ещё несколько минут — и я чувствую, как его сознание освобождается от тяжёлого груза. Вина растворяется, как дым. Он смотрит на меня с облегчением, его глаза ясны, а плечи расправлены.

— Я больше не хромоножка, — с удивлением и недоверием произносит Храк, двигая ногой, словно проверяя, действительно ли всё изменилось. Его радость становится ощутимой — она словно пульсирует вокруг, заполняя всё пространство. — Великая кошка меня подери! Спасибо вам… огромное спасибо!

— Легкой поступи, господин Храк, —отвечаю я, наблюдая, как купец делает первые уверенные шаги. Светка с Настей тоже с удивлением смотрят, как пузатый «ягуар» теперь расхаживает так легко и уверенно, будто всю жизнь танцевал на носочках, как балерина.

Храк, сияющий от счастья, не может находиться, явно не до конца веря, что теперь его ноги свободны от боли и хромоты. А я возвращаюсь к девушкам. Пора уже ложиться. Впереди нас ждёт ещё один долгий день пути.

Когда подхожу к спальному мешку, вижу, как Настя со Светкой уже устроились по обе стороны от моего места. Каждая в своём мешке, но так, чтобы быть рядом. А Змейка, как всегда, отличилась: устроилась у меня в ногах, свернувшись в кольцо, как настоящая змея. Ну, хоть пяткам тепло будет. Усмехаюсь, мысленно вздыхая, и укладываюсь, чувствуя, что с таким «одеялом» можно даже обойтись без огня. Паленому, кстати, улыбнулась удача — он уединился с одной из «ягуарок». Сегодня наемнику точно не придется скучать.

Рано утром обоз снова отправляется в путь. Небо едва начинает светлеть, и всё вокруг окутано лёгким утренним туманом. Мы двигаемся с тем же упорством, как и накануне. Вскоре дорога приводит нас к границе со страной павлинари — Перьяндаром. Здесь наш общий маршрут заканчивается, и пришло время расставаться.

Храк расплачивается со мной щедро. В десять раз больше, чем было оговорено в самом начале. Я подкидываю в руке тяжёлый мешок с золотом. Неплохо, очень даже. Паленый с удивлением поднимает бровь.

— Ого себе щедрость! За одно сопровождение? Что-то слишком много, не находишь, шеф?

Я не придаю этому особого значения, убирая золото в седельную сумку и слегка усмехнувшись:

— Золото, Паленый, не бывает лишним, — замечаю. — Ты ведь наёмник, а значит, должен это понимать.

Паленый таращится на мешок.

— Офигеть купец расщедрился….Такое вообще бывает? А может, шеф, ты ему мозги взломал, а?

— Что за глупости, шрамомордый! — фыркает Светка, заступившись за мою честность. — Такое ляпнуть мог только ты! Мир не без честных людей! Уясни наконец! Даня вылечил пузатого торгаша от хромоножки, вот он и поблагодарил как полагается! А ты сразу «взломал»… Надо же такое сморозить!

— И ничего я не морожу, — обиделся наёмник. — Я вообще-то огневик, а не ледовик…

А я между тем мысленно прикидываю, сколько ещё удастся накопить в ближайшее время. Надо бы заглянуть к тем снежным великанам, может удастся договориться о новых телегах… Что-то они очень уж богаты и сами не понимают этого. Хороший повод сторговаться. Золото я теперь берегу. Тем более, что на чеканку монет больше не трачусь — Тавириния полностью перейдет на банкноты, и каждый грамм золота станет ценным сбережением.

Теперь золото будет не разменной монетой, а фундаментом для экономической стабильности моего конунгства. Использовать его для накоплений, не разбрасываясь на мелкие расходы, — вот ключ к прочной и надёжной финансовой системе. Банкноты будут в ходу, а золото — спрятано, накапливаясь в сокровищницах, создавая подушку безопасности для больших проектов и непредвиденных кризисов. Охо-хо, какой же я коварный телепат! Сам себе поражаюсь!

— Банкноты в обращении, золото — в резерве, — добавляю я, с усмешкой поглядывая на Паленого. — Вот так и строится настоящая империя, друг. Это я у пиндосов научился.

— У кого?

— Ай, неважно.

На шестилапках двигаемся по территории павлинари. К счастью, пограничные заставы пока не попались, но патрулей нам не миновать. Кроме того, «ягуары» предупреждали, что здесь частенько орудуют разбойники. И это большая удача на самом деле! Быстрее бы пересечься с бандитосами! Это бы сильно помогло нашей конспирации!

Я сканирую окрестности и скоро замечаю небольшую шайку бандитов, но они где-то в лесу сидят, за несколько километров от нас. Эх, мимо. Слишком далеко, чтобы тратить на них силы и время. Мы едем дальше, не замедляя ход.

Через некоторое время засекаю впереди троих павлинари. Хоть бы разбойники! Хоть бы! Хоть бы!

Велю спутникам остановиться и подождать меня.

— Я с тобой! — вдруг упирается Светка. — Не собираешься же ты снова всё сделать сам?

Упрямая девчонка, что с неё возьмёшь?

— Искра, ты не можешь пойти, — отвечаю я спокойно. — Твой мощный источник сразу их спугнёт.

— Мощный? — На лице Светки на мгновение вспыхивает гордость, — Ну ладно. Но с тебя стимуляция каналов, дорогой, — быстро добавляет она с хитрым прищуром. — И меридианов тоже.

Я хмыкаю.

— Договорились, — бросаю ей через плечо, скрываясь дальше за поворотом.

Скачу навстречу шайке, прихватив с собой только Змейку, которая уютно устроилась сзади меня, её руки обхватили меня за талию, а плащ развевается на ветру. Впереди замаячила небольшая встреча. Надеюсь, она не будет дружелюбной.

Вот и павлинари на горизонте. Трое. Этих ребят сложно не заметить — вроде бы похожи на людей, но с яркими павлиньими перьями на голове и плечах.

Перед тем как подъехать, я «включаю» Васю-Василиска. Животина помогает скрыть мой источник, так чтобы павлинари не смогли меня сразу «считать». Вдруг среди них есть сканер? Подстраховка лишней не будет. Главное — не спугнуть.

Пока мы приближаемся, чувствую, как за моей спиной Змейка шипит что-то раздражённое под нос. Неудивительно — её, вечную нудистку, заставили натянуть плащ. А это ей, мягко говоря, не по душе.

Трое павлинари приближаются ко мне и Змейке, слегка окружая нас полукругом. Ага, не хотят просто разъехаться. Надежда есть!

В их глазах — насмешка и превосходство. Самый яркоголовый, фыркнув, заглядывает нам под капюшоны.

— Почему вы прячете шевелюры? — тянет он лениво. — Да вы же иноземцы! Ни один уважающий себя павлинари не будет скрывать своих перьев.

Змейка шипит, задирая нос:

— Куррррицы, фака!

Её злобное шипение только веселит павлинари. Один из них, самый наглый, прищуривается, пристально осматривая её фигуру, едва прикрытую плащом. Его взгляд задерживается на выпуклостях, что заметно вырисовываются под одеждой.

— Хм, зелёная, — ухмыляется он, потирая подбородок. — А под плащом что-то стоящее, да? На невольничьем рынке за такие буфера можно получить приличную цену. Наверняка оторвут с руками.

Ох, это он зря. Глупец. Злить Горгону? Оценивать ее как товар? Не знаю, сколько можно выторговать за Змейку на рабском рынке, но одно точно — жизнь самого этого петуха уже ничего не стоит.

Змейка утробно рычит, низко и угрожающе. До павлинари доходит с запозданием — они наконец понимают, что перед ними не просто какая-то странная иноземка. Она смертельно опасна. Она не человек. Она зверь. Хищник. Их лица искажаются от осознания угрозы, руки тянутся к мечам, но, увы, слишком поздно.

Что ж, время пустых слов и угроз закончилось.

— Спасибо за информацию, — усмехаюсь я. — Змейка, фас!

Ещё до того, как павлинари успевают полностью вытащить свои мечи из ножен, Змейка отбрасывает полы плаща, обнажая блеск медных когтей. Она молниеносно бросается на двух павлинари, и они не успевают ни среагировать, ни защититься. Когти сверкают в воздухе, и за считаные секунды она разрывает их на части, оставляя на земле лишь кровавые останки.

Третий павлинари в ужасе отшатывается от мясорубки, но бежать уже поздно. Я не теряю времени — бросаю пси-гранату прямо в рожу отморозку.

Псионика мгновенно взрывается, только невидимая волна ментальной энергии прокатывается по земле. Павлинари падает на землю, как будто его внезапно вырубили. Его глаза тускнеют, тело обмякает, а сознание сжимается под воздействием псионической атаки.

Теперь дело за малым. Я активирую Хому-легионера, и он тут же с жадностью приступает к процессу поглощения. Проголодался, животина. Ну что ж, кушай, кушай…

Ментальная энергия павлинари льётся ко мне потоком, словно рекой. Чужое сознание рассыпается, Хома без труда сжимает его и разрушает, как сухую ветку под сапогом. Остатки мыслей жертвы распадаются, превращаясь в пустую, бессознательную тень того, кем он был. Его личина больше не принадлежит ему — теперь она моя.

— Теперь я не буду скрывать шевелюру, — с довольной усмешкой говорю я. — Мать выводка, зацени-ка.

С лёгкой усмешкой откидываю капюшон, показывая Змейке новые яркие павлиньи перья, которые теперь украшают мою голову.

Змейка презрительно морщится:

— Бе, мазака!

— Ну что ты сразу! — усмехаюсь, ментальным усилием поправляя перья. — Зато теперь мы можем спокойно заехать в местную столицу без лишних вопросов.

Змейка шипит недовольно, взобравшись ко мне на седло. Она сворачивается под плащом и снова прикрыв свои когти, но я уже начинаю улавливать что-то новое. Ментальное сканирование приносит свежие данные: к нам приближается ещё несколько павлинари, пятеро. Да и на горизонте их силуэты уже различимы. Идут быстро, слаженно. Это не разбойники. Солдаты.

— Вот и регулярный патруль, — я оглядываю трупы и бесхозные шестилапки. — Как вовремя, фака!