Кремль, Москва

Перед Царём на массивном дубовом столе стоит огромный экран, на котором в замедленном режиме проигрывается видео. На нём Данила пронзает мощным лучом огромного восьмиметрового жука. Насекомое издаёт оглушительный визг и падает. Вокруг него вздымается облако пыли и обломков.

— Хм, хм… И что это такое? — Царь откидывается на спинку резного кресла, обитого бордовым бархатом.

— Это очередная загадка Данилы, — отвечает Красный Влад, сидящий рядом. Он теребит часы с тонким ремешком из чёрной кожи. — Возможно, неизвестный нам артефакт.

Царь цокает языком.

— Он свалил восьмиметрового жука одним ударом. А ты, значит, не пересмотрел рейтинг родов? Вернее, радикально не пересмотрел.

Красный Влад слегка улыбается краешком губ, его взгляд остаётся сосредоточенным.

— Данила до сих пор не проник в усадьбу Филиновых, — поясняет он, рассеянно поправляя манжету рубашки. — Это был бы главный показатель роста его силы. Мы не знаем, что это за луч, — он кивает на остановленное изображение. — Но очки я за Чернобуса добавил.

Царь поднимает бровь.

— За ворону, ага.

— Это сильная ворона, — невозмутимо отвечает Влад, слегка пожимая плечами. — Десятки замороженных финнов тому свидетели.

Царь вздыхает, вставая с кресла. Он подходит к окну, из которого открывается вид на величественный дворцовый парк. Внизу, среди идеально подстриженных газонов и цветущих клумб, медленно прогуливаются придворные, их яркие наряды контрастируют с зеленью.

— Чертовы «норы» уже в столице раскрываются, — говорит он, глядя вдаль. — Хорошо, хоть твари на улицы не смогли прорваться. Я думал, с концом Странника мы прошли эту эпопею.

— Видимо, нет, — тихо произносит Владислав. — Мы усилим подразделения в столице. Это моя недоработка.

Царь оборачивается.

— Как такое вообще можно «доработать»? — с грустной усмешкой спрашивает он. — Это же не отчётный документ. Твари из «нор» — это форс-мажор. Их нельзя было предвидеть… — На мгновение царь замолкает, будто обдумывая свою мысль. — Знаешь, я размышлял о поездке в Заипис. Давно собирался, но, видимо, теперь самое время. Протянуть руку другому миру, так сказать, обсудить… перспективы.

Влад задумчиво кивает.

— Нужно усилить охрану делегации, — произносит он, размышляя. — Я подумаю, каких магов лучше добавить в группу сопровождения с учётом специфики того мира.

— Ага. И Данила пусть тоже поедет, — Государь бросает взгляд на жука на экране. — Его сюрпризы бывают удивительно полезны стране.

* * *

Утро. Приезжаю в усадьбу Перещегина. Зачем откладывать разговор по душам, правильно же?

Прихожу один. Не считая Чернобуса, сидящего у меня на плече. Ворон тихо ворчит, щёлкая клювом.

Слуги провожают нас в гостиную с высокими потолками и богатыми украшениями. Я присаживаюсь на мягкий диван с резной спинкой, оглядываясь вокруг. Чернобус важно садится на спинку кресла рядом и нетерпеливо перебирает когтями.

Время тянется, а Перещегин всё не появляется.

Наконец, дверь тихо открывается, и входит Перещегин. Его лицо бледное, под глазами залегли тени. Он пытается улыбнуться, но выходи не очень. Что же вы такой весь перепуганный, господин Перещегин? Не ждали гостей?

— Доброе утро, граф, — произносит он, стараясь придать голосу бодрость. — Прошу простить за задержку.

Его руки дрожат, когда он пытается налить чай из фарфорового чайника с тонкой росписью. Чашка звенит о блюдце, проливая немного жидкости на белоснежную скатерть.

Я киваю, принимая чашку из его рук.

— Ничего страшного, — отвечаю, делая глоток ароматного чая. — Красивая у вас гостиная.

Перещегин нервно улыбается, опускаясь в кресло напротив. Его глаза избегают моего взгляда, постоянно соскальзывая на пол или стены.

Я киваю на окно, за которым виднеется плац, где гвардейцы в боевом обмундировании выполняют погрузку ящиков, наверняка, с боеприпасами.

— На кого-то войной собираетесь? — небрежно интересуюсь я, указывая кивком головы на происходящее снаружи.

Перещегин вздрагивает, чашка в его руках снова дрожит.

— Я? Войной? Хе-хе, что вы! Нет… Это так, учебные сборы, — заикается он, пытаясь изобразить безразличие. — Проверяем готовность… э-э… гарнизона.

Я усмехаюсь, ставя чашку на столик.

— Вот как? Очень своевременно после вчерашнего нашествия, — замечаю, одобряя подобную бдительность. — Знаете, о чем я вдруг подумал сейчас?Вот если бы вы, например, вышли войной на моих работников, неважно на кого именно, просто допустим, то мне бы пришлось испытать выучку ваших бойцов. Понимаете?

Он нервно кивает, капли пота выступают на его лбу. Рубашка под пиджаком промокла.

В этот момент Чернобус с резким карканьем спрыгивает с моего плеча и приземляется рядом с его чашкой. Перещегин вздрагивает, отшатнувшись назад. Ворон наклоняет голову, внимательно разглядывая его.

Чернобус опускает клюв в чай Перещегина, делает глоток. Затем тянется к печенью, ломает его когтем, пробует… и тут же взмывает в воздух. Кружок над столом — и птица изящно оставляет «подарок» прямо на печенье, мгновенно превращая его в замёрзшую твёрдую корку.

— Согласен, печенье так себе. Засохшее и несладкое, — подтверждаю я, с лёгкой иронией в голосе.

Перещегин пытается что-то сказать, но лишь беспомощно открывает рот, его лицо становится ещё бледнее.

— Мы, телепаты, любим играть воображением. Представлять разные ситуации, прогнозировать наши ответные действия на разные раздражители… Кстати, если бы вы замышляли зло против моего рода, — продолжаю я, пристально глядя ему в глаза. — Я бы мог уже взломать ваши щиты и превратить вашу личность в пятилетнюю девочку. Ваши воспоминания послужили бы мне оправданием перед Охранкой. Хорошо, что вы ничего не замышляете, правда?

Его руки задрожат сильнее, он едва удерживает себя от того, чтобы не вскочить с места.

— Д-да… Конечно… — заикается Перещегин, переводя взгляд с меня на Чернобуса, который теперь сидит на спинке кресла и пристально смотрит на него своими чёрными глазами.

Я слегка улыбаюсь, продолжая спокойно сидеть.

— О, вы, похоже, это хорошо представили? Смотрю, вы тоже любите играть в ментальные игры, хоть и не телепат, — добавляю. — Сейчас вы расскажете, кто бы мог вас попросить навредить Смородиным. Ну чисто гипотетически. Затем мы поговорим о моих инвестициях в вашу целлюлозную фабрику.

В этот момент снаружи раздаются крики. Гвардейцы разбегаются в разные стороны, глядя в небо. Через окно видно, как на плацу начинается суматоха. Слышится рев.

Перещегин встревоженно встаёт, его лицо искажено от страха.

— Что там происходит? — спрашивает он, пытаясь заглянуть за штору.

Я спокойно отпиваю из своей чашки, наслаждаясь ароматом.

— Всего лишь мой желточешуйчатый друг заскочил, — отвечаю невозмутимо.

В небе вырисовывается крылатая фигура Золотого. Перещегин бледнеет на глазах, его губы стали ярко-синими, словно на них Чернобус тоже оставил подарок.

— Там, кстати, у ворот приехал автозак, — продолжаю я, ставя чашку на стол. — Привезли ваших трёх гвардейцев, которые в штатском сидели в машине возле усадьбы Смородиных. Видно, заблудились. Им даже рации и бинокли не помогли найти дорогу домой. Мы их доставили к вам, не благодарите.

Он садится обратно в кресло, опуская голову.

— С-спасибо… — еле выдавливает он, его голос почти неслышен.

— Пустяки. Так что насчёт фабрики? — возвращаюсь я к теме. — Вы правда хотите, чтобы я в неё вложился?

Перещегин поднимает на меня глаза, в них читается безысходность.

— Д-да, конечно.

— Прекрасно, — я хлопаю в ладони. — Ну и раз уж мы говорим на серьёзные темы… всё-таки расскажите, кто именно мог вас… натравить на Смородиных? Чисто гипотетически, разумеется.

Перещегин опускает взгляд, его руки сжимаются в кулаки.

Чернобус каркает, и в комнате становится ощутимо холоднее. На стеклах окон появляется узор из инея, картины на стенах покрываются тонким слоем льда, от них начинает идти лёгкий пар.

— Я… Я не могу… — шепчет дворянин, голос его дрожит.

— Можете, — твёрдо заявляю я, наклоняясь вперёд. — Я уверен у вас сильное воображение. Давайте же напрягите фантазию.

Он сглатывает, глаза мечутся. Вижу, как по лбу течёт пот. О, я его почти дожал. И если понадобится, Чернобус поможет.

Перещегин оглядывается на дракона, затем на ворона, затем на меня.

— Это… это был князь Великопермский, — наконец выдыхает он, с трудом подбирая слова. — Он… он намекнул, что Смородины могут стать… хорошей целью… и что у вас пока нет прав вмешиваться, если…

Ухмыляюсь. Вот и вся недолга.

— Видите, это было совсем несложно. Теперь мы можем обсудить детали нашего сотрудничества.

* * *

Барвиха, Москва

Московская усадьба князя Великопермского Ермолая Ермолаевича погружается в хаос. Слуги в панике бегают по широким коридорам, срывая со стен дорогие гобелены в попытке забаррикадировать двери. Гвардейцы с оружием наготове занимают оборонительные позиции, их лица искажены страхом.

Ермолай, одетый в дорогой халат из шёлка, спрятался в бункере глубоко в подвале усадьбы. Он метается из угла в угол, словно зверь в клетке. Его лицо бледно, а руки нервно теребят ручку старого пистолета, который он в панике прихватил с собой.

За бронированной дверью раздаётся приглушённое топанье сапог. Вскоре дверь распахивается, и в помещение влетает запыхавшийся гвардеец в полном боевом снаряжении. Лицо его покрыто пятнами пота, а дыхание сбилось, словно он только что пробежал марафон.

— Усисосики, Ваше Сиятельство! — выпаливает он, стараясь совладать с дрожью в голосе. — Эти твари потравили всю усадьбу!

Ермолай резко оборачивается, глаза его округляются от ужаса.

— Что⁈ — выкрикивает он, хватаясь за стол. — Но у нас же есть спрей Филиновых! Его разработали специально для защиты от их ядов!

Гвардеец хватает ртом воздух, стараясь отдышаться.

— Не действует! — кричит он. — Совсем не действует!

Князь отступает, спотыкаясь о ковёр. Лицо его багровеет от смеси ярости и страха.

— Что значит «не действует»⁈ — вопит он, ударяя кулаком по столу. — Вы проверяли концентрацию? Может, вы что-то перепутали, идиоты⁈

Гвардеец нервно сжимает автомат.

— Мы пробовали весь арсенал, Ваше Сиятельство! — Он бросает тревожный взгляд на металлическую дверь позади. — Ничего не помогает. Усисосики прорвались на первый этаж. Твари буквально пожирают воздух, их вонь везде! У вас есть минуты две, не больше!

— Две минуты⁈ — Ермолай сглатывает. — На… на чем?

— Вертолёт уже на крыше, Ваше Сиятельство, — резко говорит гвардеец, хватая его за руку. Лётчики готовы. Надо срочно подниматься!

— Вертолёт? — князь растерян, его мысли путались. — Но как мы…

— Твари ещё не добрались до верхних этажей. Вот вам антихимический костюм! — гвардеец протягивает ему защитный костюм из плотной ткани.

Ермолай судорожно начинает натягивать костюм, его пальцы не слушаются.

— Это всё из-за Филинова… — шепчет он себе под нос, сжимая кулаки. — Проклятый выскочка…

* * *

Я выезжаю от Перещегина на своём чёрном лимузине. Мягко урчит мотор, солнце слегка припекает. Рядом, на бархатной обивке сиденья, деловито устроился Чернобус —чёрные крылья расправлены, а клюв неторопливо клюёт мамины ватрушки из мини-буфета. Он аккуратно крошит тесто, время от времени бросая на меня взгляд, полны не то благодарности, не то недовольства, будто говорит: «Не мог сразу дать нормальную еду, шеф? Что еще за говнопеченье?»

Я усмехаюсь и вытаскиваю мобильник, звоню Кире. Некромантка берет сразу:

— Данила, я уже боюсь твоих звонков. Надеюсь, тебе снова не привалило предприятие?

— Кира Игоревна, выи как в воду глядите. У нас появилась новая целлюлозная фабрика. Точнее, её сорок три процента.

— Вот зе фак⁈

Я не могу сдержать улыбку, представляя её выражение лица.

— Кир, ну я не виноват, — начинаю оправдываться. — Господин Перещегин сильно уговаривал меня на сделку. Разве что только не умолял! Хочет нас в долю, говорит, что убежден, что генеральный директор Кира Игоревна Паукова — великолепный топ-менеджер и сможет поднять его предприятие совершенно на новый уровень.

В трубке слышится удивлённый смешок:

— Прямо так и сказал? Ты серьёзно?

— Ага, зачем мне врать? Я сам едва не подавился, когда он резко начал рассыпаться в комплиментах. Оказывается, ты, Кирочка, у нас очень известная персона в деловом мире.

— Ну, — протягивает она самодовольно, — это правда. Цените, Данила Степанович!

— Ценим-ценим, — я дарю комплименты как лучник. — А теперь еще больше будем ценить. И никому не отдадим.

Кира смеётся, её смех звонкий и заразительный.

— Ну ладно-ладно, — смягчается она. — Поручу своему первому заму эту фабрику. Они там что, туалетную бумагу производят? Разберёмся.

— Отлично. Спасибо, Кира Игоревна, — заверяю я.

Закончив разговор, я бросаю взгляд на Чернобуса, который с явным удовольствием доедает последнюю ватрушку.

Думаю о Великопермском Ермолае. Это ведь он копает под меня, пытается навредить. Тоже интересный! Как будто я виноват, что его брат оказался в царской опале! Лучше надо было воспитывать сынка Глеба, а то этот недокняжич продался Страннику, а все шишки как всегда достаются Вещему-Филинову!

Ну раз мне шишки, то вам ёжики-уисосики.

Мутанизированные, с новой вонью. Лакомка молодец. Помню, как альва радостно размахивала пробирками с ярко-зелёными растворами. Специальный состав, не поддающийся старому спрею. Только наш новый нейтрализатор может их остановить. И угадайте, кто единственный производитель?

Но фишка в том, что мы его массово не производим, хехе. Только для своих.

— Шеф, — спрашивает через динамик водитель. — Куда дальше?

Правда, а куда?

— К Фирсовым, — решаю.

Старый любимый учитель звал к себе, значит, надо заскочить.

* * *

Проезжая по одной из московских улиц, я внезапно ощущаю присутствие чуждой твари — слабое, но отчётливо различимое, словно шипение змеи в траве. Конечно же, она выбралась из вчерашних «нор». Ну Лиан! Наделал делов! Ремня тебе точно отстегну в следующую нашу встречу. Один этот Жук чего стоил⁈ Хотя, надо признать, полезнейшим белком он оказался богат, да и прочный хитиновый панцирь пойдёт на гвардейскую экипировку.

Так, а где же паразитка… Наклоняюсь чуть вперёд, напрягаю чутье, мысленно сканируя окрестности. Тварь шустро двигается вглубь, прячется в канализации. Я поворачиваю голову и замечаю неподалёку детвору, радостно гоняющую мяч.

Прошу водителя остановиться и выхожу из машины. Дети останавливаются, с любопытством глядя на меня.

— Привет, шалопаи, — здороваюсь, улыбаясь. — Ребята, отойдите на минутку от люка.

Мальчишки оборачиваются и во все глаза пялятся на лимузин.

— Хорошо, вашебродие, — кивает самый старший.

— «Вашесиятие», тогда уж. Ну не суть, — хмыкаю. — Машинка зашла? Ну поглазейте поближе. Трогать можно.

Два раз предлагать не нужно. Ребятня тут же обклеивает собой «Чайку».

Сосредотачиваюсь, беру под контроль тварь и заставляю её вылезти из ближайшего канализационного люка. Разум у тварюшки простой, примитивный — никакого сопротивления, она тут же начинает дрожать и подчиняться.

Через пару секунд крышка с громким стуком сдвигается, и из-под неё показывается огромная песья морда. Тварь оказывается похожей на пса-переростка с густой чёрной шерстью и яркими зелёными глазами.

— Вау! — кричат дети, их глаза загораются от восторга. Машину они сразу бросили. Тут появился экспонат в разы интереснее. — Так этот Тузик что ли под нами всё это время жил⁈

Я усмехаюсь, оглядывая веселящуюся детвору. Одновременно делаю «пёске» пару основополагающих закладок.

— Ага, Тузик, — лениво соглашаюсь я. — Самый что ни на есть подземный. Кстати, его тоже можно трогать. Теперь.

— Ура!

Мелкотня подбегает к твари, пытаясь погладить и обнять её. А «Тузик» всего-то и может, что тихо поскуливать, размахивая лохматыми лапами, покорно вынося «экзекуцию». Люблю песьи породы. Вмиг приручаются. Ну если это не багровый уровень, конечно, как у ликанского Пса.

Удерживаю ухмылку, когда один особо смелый мальчишка карабкается на спину зверя, пытаясь оседлать её. Лихо…Ладно, пока он под контролем, опасности нет. Я вытаскиваю телефон и набираю Дятла.

— Заберите сюда одного здоровенного пса-переростка, — говорю, наблюдая за тем, как дети продолжают тискать монстра, словно это просто большой дружелюбный пёс. — Он на Коптеркорной улице, детвора тут его уже приручает.

На том конце раздаётся удивлённое «что?». А я продолжаю давать распоряжение:

— Ах да, пускай Смородины займутся им. Пару закладок вшить и пусть сидит тихо. Тут делать нечего — будет ещё один боец на нашем поводке.

— Принято, шеф, — отвечает голос на том конце.

Отключаюсь, глядя, как мальчишки радостно гладят Тузика. Одного мальчугана зверь лизнул по лицу, оставив след из густой слюны. Мальчишка, вытирая моську, заявляет друзьям:

— Эй, а может, заберём его себе? Прикольный же!

Ой, приберут его, приберут. Только вот к себе — вряд ли. Я кладу телефон обратно в карман и направляюсь к машине. «Тузик» сидит, как миленький, не дергается — закладка ментальная крепкая, продержится ещё неделю, а гвардейцы за ним заедут через час максимум.

Дети играют с огромным зверем, словно это обычный пёс, и я оставляю их наедине. Пускай развлекаются. Он сейчас добренький.

* * *

Дорога к усадьбе Фирсовых ведёт через густой лес. Интересно, старик опять упрётся? Может, он и уступит, но сперва обязательно попробует попугать меня своими ментальными выкрутасами. Но поди знай какими именно. Ликвидатора разве что могила исправит.

Чернобуса оставляю в машине. Он налопался ватрушки и уснул, задрав лапы кверху.

У входа в усадьбу меня встречает Катя Фирсова. За её плечом вырисовывается ещё одна знакомая фигура. Маша Морозова? Ну, чего я точно не ожидал, так это увидеть здесь княжну. Она в светлом платье, элегантно опрятная, как и подобает аристократке её ранга, но явно немного нервничает, играя золотистым браслетом на запястье.

— О, Данила Степанович, —восклицает Катя, приветливо мне улыбаясь. — Приехал навестить деду?

— Именно, — киваю я, не сводя глаз с Маши. — Но, похоже, я не единственный гость сегодня?

Маша тут же краснеет, словно застигнутая на месте преступления, и начинает теребить подол платья, явно желая оказаться где-то далеко отсюда. Даже взгляд отводит, избегая прямого контакта. Интересненько…

— Ну, эм… Я тут так, по делам, — лепечет княжна. — Просто… решила навестить Катю.

— На чай зашла? — улыбаюсь.

Маша сжимает губы, её щеки всё больше наливаются краской. Затем она внезапно делает шаг назад.

— Зачем вообще тебе это знать⁈ — неожиданно выпаливает она и, бросив Катю взгляд полувины-полустыда, отступает прочь. — Ладно, я лучше пойду.

Катя смеётся, положив руку на плечо подруги.

— Я гадаю Маше, — поясняет она с лукавой улыбкой.

— Катя-я, — Маша сейчас своим холодным взглядом оправдывает фамилию Морозова. Настоящая княжна-снежинка, готовая заморозить всё вокруг.

— Что такое, Маш? — Катя делает озадаченный вид, словно бы специально разыгрывая княжну.

— Ничего. До свидания, — фыркает Маша, разворачиваясь.

— Погоди, погоди! — останавливаю её, преграждая путь лёгким движением руки. — А о чём гадать-то пришла?

В ответ она почти подпрыгивает на месте, будто её задели раскалённым железом. Мгновение молчит, затем бросает короткий взгляд на Катю, с её лица почти дым идёт от стыда.

— О любви! — почти выкрикивает она, а затем спешно обходит меня и исчезает за дверью, как вихрь, оставив после себя аромат дорогих духов.

Я провожаю её взглядом, потом медленно поворачиваюсь к Кате. Девушка, отбросив притворство, едва сдерживает смешок, её глаза искрятся весельем. Вот же занозка. Сразу видно — телепатка!

— Екатерина Игоревна, а если не секрет, скажите: ваш родовой Дар помогает в гадании? — спрашиваю с лёгкой усмешкой.

Девушка качает головой, её губы изгибаются в слабую улыбку.

— Никакой я не Провидец, Данила Степанович. Дар Фирсовых мне не передался, — с лёгким оттенком сожаления отвечает она. — Гадание же — это так, баловство… Ну, карты там, звёзды… — Она пожимает плечами и добавляет чуть тише: — Ерунда, на самом деле. Несерьёзно это всё.

Я улыбаюсь понимающе. Кому ты это рассказываешь? Конечно, не Провидец. Потому что ты — Филинова, и владеешь суровым и беспощадным Роем-Легионом, а не мутными Провидением.

Мы немного общаемся с Катей, пока в дверях гостиной не возникает фигура старого ликвидатора. Увидев меня, Фирсов, сверкая белесыми глазами, сдержанно рычит, и его недовольный голос разрывает тишину:

— А я-то всё гадаю, почему в доме повеяло сторонней ментальной энергией…Граф, пройдемте в мой кабинет, — бросает он сдержанно, а взгляд его обжигает. Улыбаюсь молча.

Мы идём через зал, затем поднимаемся по винтовой лестнице, и вскоре оказываемся в его кабинете — полутёмном, просторном помещении, утопающем в запахе старой бумаги и дубовых шкафов.

Ефрем усаживается за массивный стол из тёмного дерева, его пальцы нервно барабанят по гладкой поверхности. Я сажусь напротив, расслабленно, будто на дружеской встрече, а он, наклонившись вперёд, сверлит меня взглядом, будто я уже должен запылиться под этим столом.

— Филинов, ты хочешь забрать мою внучку в род? — шипит он.

— Если она сама этого захочет, господин учитель, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Но в любом случае я не смогу посвятить её в свои родовые тайны, если она останется Фирсовой. Мои знания останутся при мне.

Фирсов фыркает. Ноздри раздуваются, белесые глаза вылуплены как лупы.

— В род, значит… — процедил он, с трудом подбирая слова, чтобы не взорваться. — Много хочешь, как всегда, Филинов, — ворчит, голос хриплый, будто застрявший в горле комок гнева мешает говорить. — Катя, между прочим, не только твоя родственница, но и Фирсова тоже. Моя младшая дочь родила её от твоего дяди Эльдара.

Я приподнимаю брови. Вот уж кто угодно, но дядя, чёртов «Казанова», меня всегда поражал. С кем он только не повалялся! И Жанну Горнорудову обаял, и Фирсову дочь вот умудрился увлечь.

— Ребенок вне брака, — отмечаю.

— Залёт был внебрачный, позорный, да, — рычит ликвидатор сквозь зубы и добавляет, будто оправдываясь сам перед собой: — Но между нами шли разговоры о женитьбе… пока не случилась царская опала. Ну, о той резне, после которой Филиновы фактически вымерли, ты и сам знаешь.

Я киваю. О да, знаю. А сколько детей сгинуло тогда. Фирсов, похоже, использовал этот момент, чтобы вырвать свою внучку из оков нашей фамильной бойни.

— Тогда-то я и спрятал внучку, а потом обратился к япошкам Кимадзаро. Они помогли скрыть ментальный след Кати.

— В курсе. Я общался с Кимадзаро по этому поводу, — киваю.

— Филинов, — старый ликвидатор вдруг прибавляет обороты. Свирепость в его голосе усиливается. — У меня немало врагов, и они могут попытаться достать меня через Катю. Если уж она должна перейти под твоё крыло, то я должен быть уверен, что ты способен её защитить. Не словами, а на деле.

— Кузьмич, слушай, да мне по барабану, что ты там себе должен, — хмыкаю. — На днях я завалил гигантского жука больше твоего дома, который напал на мою невесту.

— Жука? Он же топтался у Горнорудовых, — теперь очередь ликвидатора вскидывать брови. — Невесту, говоришь. Значит, ты и оборотница Анастасия….

— Я за своих родичей и невест любого порву, — прерываю. — Катя — моя двоюродная сестра. Только она может отказаться от моей защиты. Ты здесь ничего не решаешь, — повышаю голос, чтобы каждое слово било, как пули. — Я тебя вообще слушаю только из уважения, потому что ты — член группы «Тибет». Мы вместе нагнули Странника и поймали Золотого. Но, по большому счёту, сейчас твои слова — пустой звук.

Старик замолкает, сверкая глазами, как ледяные осколки. Затем он резко подаётся вперёд, вытаскивая из ящика стола небольшую деревянную коробку, покрытую рунами. Её поверхности переливаются странным мягким свечением.

— Ясно… — протягивает он, и что-то в его тоне меняется. — Но тебе надо ещё экзамены сдать экстерном, помнишь, Филинов? В том числе по ментальной защите.

Я прищуриваюсь.

— Зачёт по экзамену? — усмехаюсь. — Это другое дело.

— Именно. Вот Провидческий капкан, — произносит он. — Испытание на ментальную устойчивость, — проводит рукой по коробке. — Это магическая ловушка, которую я лично сделал. Если ты справишься и не сойдёшь с ума, тогда я признаю тебя достойным опекуном и защитником Кати, — я хмурюсь. — Ну и, конечно, экзамен зачту, — добавляет чуть мягче, почти вкрадчиво.

Он ставит коробку на стол и придвигает её ко мне. Под деревянной крышкой спрятан псионический заряд. Совсем небольшой. Он мне даже не навредит.

— Испытание, значит? — повторяю я с усмешкой. — Впервые слышу, чтобы Провидческая ловушка использовалась в качестве экзамена.

— Филинов, пожалуйста…Я должен знать, что Катя будет в безопасности, — неожиданно голос старого ликвидатора приобретает умоляющие ноты. — Ты же можешь сделать это для меня? Тебе нужно будет заглянуть в свое Провидение и остаться в разуме. Любой ликвидатор-телепат сможет это сделать. Обычно.

— Обычно?

— У всех разная судьба, — вздыхает он. — Если ты выдержишь будущие испытания, то и их тень тебя не сломает.

Заинтриговал, старый черт! Так бы я его послал… Но мне до жути хочется заглянуть в будущее.

— Тебе повезло, Кузьмич, что ты хороший тамада и конкурсы у тебя интересные.

Мои пальцы касаются гладкой деревянной поверхности, и я мгновенно активирую псизаряд в коробке. Мир вокруг исчезает. Исчезает комната, исчезает старик, исчезает всё, кроме тёмной пустоты, пронзённой вспышками ментальных вихрей. Пространство начинает дрожать, и меня охватывает странное чувство падения, как будто я проваливаюсь в бездну.

Звуки исчезают. Время замирает. Ощущение абсолютной пустоты.

Передо мной мелькают образы — непонятные, сплошная мешанина. Одно точно — я оказываюсь подключен к Астралу.

«Ну, давай, покажи что-нибудь захватывающее…»

Резко концентрируюсь и выбрасываю вперёд свою волю, создавая вокруг ментальный барьер. Образы дрожат, затем искажаются, теряют свою силу и отступают.

— Недурно, — шепчет чей-то голос в пустоте. — Но этого недостаточно…

И в этот момент передо мной всплывает лицо Кати Фирсовой — её глаза смотрят на меня с тоской и болью. Она шепчет что-то едва слышное:

— Данила…Брат…помоги мне… — её голос тонкий, словно хрусталь, дрожит в моей голове. — Он всё ещё здесь… Он хочет забрать меня…

Что за?..

Я моргаю, и картина меняется.

Впереди, будто из ничего, вырисовывается массивная фигура. Сначала это просто клубок теней, затем очертания становятся чётче: трон, высеченный из тысяч костей, и на нём — нечто, что с трудом можно назвать человеком. Огромная тень, окутанная дымными завесами, с короной на голове, чёрной, как юмор телепата, венчающей его силуэт. Сущность наклоняется вперёд, и в моих ушах раздаётся глухой голос, будто звучащий сразу со всех сторон:

— Филинов…

— Вещий-Филинов, попрошу, — поправляю я. — А ты что за коронованный?

— Я твое будущее, — гулко отзывается фигура, и с каждым его словом мрак вокруг становится плотнее, будто бы поглощая свет. — Я — Король Теней. Приветствую тебя, мой Аватар.

Не сдерживаю ухмылку. Так вот чей я Аватар, значит? Демона? Вот это новости.

— Прекрасно, коронованный, — язвлю насмешливо. — Так что, поздравить тебя с назначением? Или это ты тут со мной знакомиться явился?

Король Теней, если это действительно он, снова издаёт низкий, вибрирующий смех, а затем поднимается с трона. Тень вытягивается вверх, становясь ещё выше и мощнее, а его глаза — или то, что можно так назвать — вспыхивают холодным фиолетовым светом.

— Поздравить? — в его голосе проскальзывает тень насмешки. — Поздравь лучше себя. Мы связаны ближе, чем ты думаешь.

— Я никому не принадлежу, — произношу я жёстко, встречая его взгляд, если это можно так назвать. — И уж тем более не намерен становиться одержимым. Ну вернее — опять. Вещий-Филинов сам выбирает своё будущее, понял?

Король Теней, похоже, на миг замолкает, словно обдумывая мои слова, а затем снова расплывается в туманном, зловещем усмешке. Ну а потом на его черном лице появляется новая улыбка — из моей псионики.

— А-А-А-А!!! — он хватается за голову, его рев сотрясает астральное пространство.

— Я тебе сейчас улыбку до ушей разорву, отродье астраловское! — кричу я, подливая псионическую энергию в ударный поток. Знания Странника мне в помощь. — Ты на кого полез, рогатый⁈ Думаешь, корону напялил— уже всё дозволено? Да я тебя сейчас на запчасти разберу, тварь межпространственная!

— А-А-А-А-А!!!

— Отморозок потусторонний, — сквозь зубы продолжаю я, каждое слово отзывается пульсирующей волной силы. — Пси-разряд тебе в рожу, а не Аватар!

И, словно откликаясь на мои слова, тёмная фигура Короля Теней вздрагивает, и его крик затихает, тая в астральной пустоте…

* * *

Усадьба Фирсовых, Москва

— Филинов, подожди, — командует Фирсов, но поздно — юный телепат уже взялся за коробку. Парень застывает.

— Проклятье! Филинов, ты как всегда! — возмущается старик— Это я должен был тебя подключить к Капкану. Стоп…Ты что, правда, сумел увидеть Провидение?

Этого не может быть! Филинов не должен был… он ведь не мог знать, что именно сделать… Подключить Капкан должен был сам Фирсов! Но парень делает это сам, да ещё и с такой лёгкостью, будто разгадывает старую детскую загадку. Ещё мгновение, и от коробки начинает исходить странное биение, похожее на пульс живого существа.

— Какого чёрта… — шипит Фирсов сквозь зубы, лихорадочно пытаясь осмыслить происходящее. Что за поток? Почему всё пошло наперекосяк? Ливень внешней астральной энергии присосался к артефакту. Замкнутая система больше не замкнута.

— Проклятье, Филинов! Ты как всегда! — взрывается он, ощутив, как потоки Астрала начинают искажать пространство вокруг.

Фирсов резко разворачивается и выбегает из кабинета, чувствуя, как воздух становится вязким и насыщается странной энергией. В коридоре он натыкается на Катю, которая, услышав его шаги, поднимает голову.

— Дедушка, что случилось?

— Филинов! — он почти срывается на крик, стараясь перекричать шум нарастающего потока в ушах. — Он призвал Астрал прямо в мой кабинет!

Катя отшатнулась, глаза расширяются от ужаса.

— Чт-что? Астрал⁈

— Прячься! Сейчас начнётся чёрт знает что! — рычит он, махнув рукой в сторону лестницы. — Если не успеем сдержать, нас всех выкинет в междумирье!