— Простите, что разбудила, — Шарапова встречает нас со Степаном очаровательной улыбкой. Сейчас и не скажешь, что эта милая женщина средних лет — суровый подполковник ЦСБ и руководитель операции по антитеррору. В моей памяти еще свежи вчерашние воспоминания, как она строго обращалась с матерыми спецназовцами. Истинная «железная леди». Завидное умение — менять эмоциональные облики как перчатки. — Но я уезжаю через час в столичное управление докладывать результаты операции, а мне есть что вам сказать.

Мы со Степаном комфортно усаживаемся на диванчиках в холле общежития.

— Ты в своем репертуаре, Машенька, — усмехается царский охотник. — Наверняка, вызвала нас, чтобы попытаться завербовать парня. Ведь так?

— Упреждающий удар, Тимофеич? — улыбка на сходит с накрашенных губ женщины. — Очень в твоем стиле.

Оказывается, эти двое знакомы, да еще смотрят друг на друга так, словно между ними чего только не было: и пожары, и тайфуны, и ураган Катрина. А между прочим Шарапова стоит на высокой ступеньке в «лестнице чинов» — где-то на уровне облаков, а Степан даже не благородный. И такое «панибратство» с его стороны выглядит диким. Но подполковник не в обиде, и вообще воспринимает «Машеньку» как должное. Наверняка, есть весомые причины. Может, в прошлом Степан ей жизнь спас. Ну или они были любовниками, тоже вариант, почему нет?

— Всего лишь догадка, — пожимает плечами охотник. — Но, похоже, я попал в точку.

— Смотрю, Даниил, на ваши услуги уже сформировался больше спрос, — Мария переводит на меня взгляд красивых подведенных глаз. — Раз сам Бродяга боится, что я заберу вас к себе.

Степан фыркает, но подполковник больше не удостаивает его взглядом. Мне достается всё внимание высокопоставленной женщины. Улыбка медленно соскальзывает с ее губ.

— В первую очередь, Даниил, хочу от лица Управления ЦСБ по Пермскому княжеству поблагодарить вас за помощь в борьбе с террористами, — громко произносит Мария, убрав всякий намек на улыбку. — Ваша помощь высоко оценена моим начальством. Оно уже прочитало мой рапорт и поражено, как вы смогли столь слаженно организовать спасение дворянских отпрысков, самых приоритетных целей антитеррористической операции.

Что? Что? ЦСБ поражено подростком? Это забавно. Ну, прятать свою «сообразительность» большого смысла я и не вижу. Главное, что не засветил способность поглощать личности, ну и мощный накопитель лучше не показывать лишний раз, но это «лучше», а вообще как получится. Вчера, например, получилось так себе. Труп Пастуха с сожженными нейронами тому свидетель. Ну и ладно, расстраиваться не собираюсь. В конце концов информация, что я телепат, и так доступна правительственным спецслужбам. Моя школа ведь государственная.

— Безмерно рад столь щедрому признанию, ваше высокоблагородие, — киваю. — Только мы с вами уже прекрасно знаем, что никакой это не теракт. Это только прикрытие. Настоящей целью боевиков было устранение лишь одной Киры.

— Да-да… молодая Паукова, — кивает Мария. — Она взята под программу защиты свидетелей. Расследование ведется, мы выясняем причину охоты на девочку. Но, честно скажу, пока нет никаких догадок. Род Пауковых не богат, у них в собственности лишь небольшая логистическая компания, да сеть аптек в Перми. Единственная зацепка — сама Кира. Она умная девушка и смогла разработать некие целебные некроклетки, которые, правда, еще не подвергались всесторонним клиническим исследованиям… В общем, мы выясним, — обещает Шарапова. — Обязательно выясним и накажем мерзавцев.

Такое откровение говорит о многом. Подполковник только что рассказала не только о ходе следствия, но и свои соображения на его счет. Да, инфы негусто. Но сам факт, что левого парня посвящают в служебное расследование, что-то да значит.

— Даниил, ты не думал посвятить себя защите государства? — вдруг спрашивает Мария.

— Ага, — крякает Степан с победным выражением лица: «Я же говорил».

В ответ на это некорректное поведение подполковник лишь пожимает плечами, будто бы говоря: «Ну, Стёпа, ты же меня знаешь, как облупленную».

Решаю не обращать внимания на пантомиму двух армейских волков.

— Мм, сначала я думал пойти служить на Аномалии, потом были еще варианты, — скашиваю взгляд на Степана. Речь, конечно, про центр подготовки царских охотников. Но с Марией уж обойдемся без деталей.

— А как насчет Царской Службы Безопасности? — Мария снова улыбается. — Даниил, обрадую тебя. Мое Управление готово выделить тебе квоту на обучение на Факультете оперативного состава или же на Оперативно-техническом факультете, если душа больше лежит к технологиям противодействия разведке.

Кха. Неплохо я себе бюджетное место выбил. Пускай конференция и накрылась, зато цель поездки выполнена, даже перевыполнена. И что мне теперь делать? Никогда не хотел быть «фсбшником». Политический сыск не вызывает доверия. Но это в старом мире. Там романтикой и не пахло. Невыезд автоматически. Зарплаты официальные мизерные, жилье обычно не дают, всё это в далеком прошлом. Рутина и нищета в большинстве случаев. Здесь, хочется верить, всё по-другому.

— Я поражен щедростью вашего ведомства и Царя, — низко киваю. — Но мне нужно время подумать. Никогда не предполагал, что мне выпадет такая возможность. Соответственно, поэтому и не анализировал ее.

— Хорошо, — с улыбкой отвечает Мария и сует руку во внутренний карман пиджака. — Я буду ждать твоего звонка. Вот номер моего мобильника.

Забираю визитку из ее наманикюренных пальчиков.

— Думаю, мы закончили, — как представительница дворянского сословия она отпускает меня. — Тимофеич, не останешься на минутку?

— Конечно, Машенька, — поднявшийся было Степан падает обратно на диван.

Уходя, я чувствую, что обсуждать эти двое будут не только общее прошлое, но и меня красивого. Будут делить шкурку бедного телепата. Неприятно и даже подбешивает. Интересный вопрос: кто еще прочитал рапорт Марии?

* * *

— Я проболталась, Тимофеич, — вздыхает Мария, виновато опустив голову. — Про Даниила. Не знала, что парень почти что твой пасынок. Поспешила. У меня долг висел, хотела его быстрее выплатить. В нашем с ними устном договоре как раз платой считались сведения о полезном уникуме.

— Кому сдала парня? — хмуро спрашивает Степан.

— Вороновы, — расстроенно сообщает подполковник, уже приготовившись к громкому ору.

— Кому⁈ Мать твою! Маша! — и царский охотник не изменяет своему резкому характеру. — Я для этого твою задницу спасал из турецкого плена! Чтобы ты молодых парней сдавала этим бесчестным живодерам⁈ Ты что творишь, дура!

— Прости, — мямлит покрасневшая контрразведчица. — Тимофеич, я не хотела. Вороновы сейчас в силе, не на вершине, конечно, но руки у них стали длинные и хваткие. Вот и меня поймали, как птичку.

— Почему как⁈ Птица и есть! Курица безмозглая ты, Маша! — бушует Степан, а потом резко замолкает и закидывает голову на спинку дивана. — Заинтересовались они Даней?

— Непонятно, — Мария поджимает губы. — Но долг зачли.

— Значит, да, — рука Степана мнет тканевую обивку дивана.

— Что будешь делать?

— Подождем. Вороновы, конечно, те еще засранцы, но они лишь средней руки дворяне. В столице толком о них не слышали, только в регионах. Посмотрим, с каким предложением они в итоге придут к Дане. И придут ли…

Оба молчат. Степан задумчиво, Мария — виновато, с расстроенным взглядом.

— Прости…

— Хватит извиняться, — отмахивается он. — Главное, больше не попадай в подобную задницу.

— Хорошо, обещаю… Я слышала, ты недавно поднялся, — смущенно произносит подполковник. — Организовал новый филиал. Как думаешь, вернут тебе титул?

— Не знаю, — хлопает ладонью по дивану царский охотник. — Зависит от того, перевесят ли в глазах начальства мои новые заслуги старые грехи.

— А сам хочешь?

— Раньше я бы сам отказался от дворянства. Сейчас, оно было бы полезно.

— Даниила хочешь обезопасить? — спрашивает Мария

— Да, с гербом ему будет проще посылать таких сволочей, как Вороновы, — кивает Степан и тут же морщится. — Хотя тут возникает другая проблема.

— Дворянские дуэли, — с пониманием произносит Мария. — Любой сможет его вызвать, и отказаться уже будет нельзя, иначе никто из дворян не согласится иметь с ним дела. А Данила, наверняка, не обучен дуэльному фехтованию, в отличие от его сверстников-дворян.

— Глядишь в корень, — вздыхает Степан.

— Думаешь, это того стоит?

— Думаю, да, — Степан отвечает почти сразу. — Но решать Дане.

* * *

Дом, милый дом. Наконец мы все вернулись в Будовск. Приехали на комфортабельном автобусе Соколовых. Желтый левиафан пронесся как бешеный бык, и странное дело, даже ямы не ощущались.

Затем были материнские объятия, поцелуи и, конечно же, вкусные ватрушки. Ну еще мокрое приветствие Шарика. Волкомедведь будто год со мной не виделся. Мало того, что всего меня излизал, так еще прыгал вокруг, как заведенный щенок, восторженно визжал, даже обоссался на радостях. Зато теперь Степану можно неделю не поливать газон. Это придомовое озеро не скоро высохнет.

Мама долго не хотела отпускать из объятий, обещала запереть в комнате, если я еще раз начну изображать из себя героя. Но притом гордилась сыном. Мокрые глаза аж горели. Ясно, что Степан рассказал ей, какие номера я отмачивал во время теракта.

Ну и снова завертелись школьные будни. Лена немного расстроилась из-за потери возможных баллов. Теперь нужно искать другие конференции, где бы приняли нашу работу. Не хотелось, чтобы наши труды пропали даром. В то же время грусть Лены с лихвой компенсировалась разбуженным Даром. Я заметил, что с течением времени она все больше становится похожа на Свету своей уверенностью и прямотой. Но что ее выгодно отличает от блондинки — это покладистость и послушание по отношению к своему парню.

По-прежнему я каждый день занимаюсь медитациями. За прошедшую неделю раз сходил на урок к Мозговику. За пирожными с чаем рассказал ему о пси-клинке. Он удивленно захлопал глазами:

— В вашем возрасте это поразительно!

— Да было бы чему радоваться, — я с грустью уминал чизкейк с малиной. — Я фехтую не лучше обезьяны с палкой. Как бы это исправить?

— А почему вы не сходите в фехтовальную школу? — удивился телепат.

— И правда, почему? — удивился я следом. — Спасибо, Георг! Не зря я к вам хожу на уроки!

В ответ он пробурчал, что хотел бы так же полезно учить меня телепатии.

А вообще фехтование — вещь нужная. Еще потому что дворяне постоянно дуэлятся на мечах и саблях. Поэтому мне, как будущему дворянину — а кто-то разве сомневается в этом? — полезно поучиться клинковому бою.

— Итак, теперь мы все пробужденные, — замечает Камила за обедом, глянув на Лену. — Елена нас догнала. Теперь после уроков можем и медитировать все вместе. Как считаете?

Каверзный вопрос. Мне-то вообще по барабану с кем медитировать, и один могу посидеть. Но для друзей пси-волн не жалко. Но вот в чем дело — комната, выделенная нам под послешкольные медитации не резиновая. Вообще, раньше там находился клуб литературы, но последние участники выпустились в прошлом году.

— Нацелилась на пси-волны Дани? — фыркает Света.

— Зачем сразу искать корыстные мотивы? Мы же все с вами друзья, — ослепительно улыбается брюнетка. — Почему бы не проводить больше времени вместе?

Кое с чем не поспорить. Пережитое в Перми нас, правда, сдружило. Даже Предякин почти не огрызается, хоть по-прежнему обедает со своими «шестерками» и с нами редко разговаривает.

Гриша оценивающе оглядывает Камилу сверху донизу. И увиденное ему явно нравится.

— Я не против. — Еще бы он был против, хе. — Но тогда надо искать другое помещение. А это проблема. Больше свободных комнат в школе нет. Ездить к кому-то из нас это затруднительно и долго.

— Поэтому оставляем, как есть, — торжествует Света. — Мы с Гришей и Даней медитируем в школьном клубе. Лена потребляет усиленные пси-волны, когда остается наедине со своим парнем. А Камила получает свою заслуженную дозу в столовой.

Звучит, конечно, как чистая провокация. Все друзья, не только Камила, получают мои пси-волны в столовой.

— Хм, я найду помещение, — спокойно реагирует брюнетка и смотрит прямо в глаза блондинке. — Если, конечно, это единственная проблема.

Света молчит, сверкая глазками. Других причин ей и не найти. А я примирительно поднимаю руку.

— Единственная. Кстати, сегодня я не смогу быть на медитации, так что Камила можешь позаниматься вместе с ребятами вместо меня, чтобы привыкнуть к их фону, — улыбаюсь. — А им к твоему.

Блондинка и брюнетка переглядываются, как кошка с собакой. И почти сразу звучат протестующие девичьи голоса:

— Да не надо.

— Не стоит сегодня.

Я усмехаюсь и с ленцой произношу так же аргументированно:

— Надо. И стоит.

Молчание. Эти две мордашки надо видеть. Возмущенные, недовольные, но не знающие, что сказать против, хотя нет, может, и знающие, отмазку найти не проблема, но ведь я сразу просеку причину и это может потом аукнуться им.

Зато лицо Гриши довольное. Щелки-глаза светятся предвкушением. Казах сегодня будет как кот в сметане. Лена же из всех сил сдерживает улыбку.

Потом уже, после школы, на остановке, когда мы наедине с моей девушкой ждем автобус, она задорно ухмыляется, прильнув ближе ко мне:

— Падишах сказал своё слово — и гарем покорно принял волю светлейшего.

— Перестань, — смеюсь я, коснувшись ладонью ее мягкой щеки. — Уж кому-кому, но мне точно не надо такого счастья, как гарем из цапающихся дворянок. Но спросить ты хотела что-то другое?

В глазах моей девушки вспыхивает сильное смятение, словно та уже долгое время хаотично над чем-то размышляла, а теперь решилась выплеснуть это.

— На тебя заглядываются многие барышни, уже давно. А после теракта даже Камила ластится к тебе, как кошка по весне, вопреки своему гордому характеру, — с тревогой в голосе произносит Лена. — Девушка она впечатляющая: красивая, влиятельная, с двумя Дарами. Поэтому, если ты решишь, что наши отношения тебе в тягость, я пойму.

— Неа. Не поймешь, — усмехаюсь.

— Что? — хлопает она глазками.

— Как можно понять предательство? — пожимаю плечами. — Я бы не понял.

— Но…

— Тссс, — Она тут же обрывается на полуслове. Я поднимаю руку и глажу ее по волосам. — Ты моя до тех пор, пока верна мне. Понятно?

— Да, — кивает она, и глаза у нее загораются благодарным огнем.

Тут и автобус подъезжает. Мы садимся и общаемся на позитивные темы. О том, как Лена недавно подняла дома тяжелый ткацкий станок одной силой мысли. О том, что она обежала все библиотеки в городе и нашла целых три книги по магнетизму. О том, что Шарик недавно притащил домой из леса здоровенный рельс. Теперь не знаем, куда девать его, и не нужен ли он Лене попрактиковаться?

Когда останавливаемся на Байкальской, я прощаюсь с Леной и выхожу. Здесь, недалеко от центра города, расположена секция классического дуэльного фехтования. Мне надо научиться хотя бы азам мечевой рубки. Это поможет лучше владеть пси-клинком. Я уж молчу про то, что каждый дворянин умеет сражаться на мечах. А мы куда стремимся? Правильно, к вершинам.

Поднявшись на пошорканное крыльцо, открываю дверь и пересекаю узкий коридор. Сразу за ним небольшой спортзал, застеленный лакированными досками. Несколько парней рубятся текстолитовыми палками. Внимательно вглядываюсь в бойцов. Из защиты — маска, стеганая защита корпуса, защитные перчатки. Неплохо.

— О, к нам гости, Николо! — стук мечей перекрывает смеющийся крик.

Только сейчас замечаю, что что на скамейке у стены сидят трое смуглых парней. У одного в ухе горит золотая серьга. Цыгане. Лишь бы не из Ловарей. Не хочу заниматься вместе с наркоторговцами.

Парни встают и вразвалочку двигаются ко мне.

— Кто такой будешь? Зачем заглянул? — спрашивает цыган с серьгой. Лет ему двадцать, может.

— Даниил, — спокойно отвечаю. — Пришел заниматься фехтованием на мечах.

Парни переглядываются, а потом разряжаются наглым смехом.

— Поздно ты решил заниматься воинским делом, русский, — угорает Сережка, буду его так звать. — Мечник должен взращивать свое мастерство с яслей. Но я, так и быть, позволю тебе приобщиться к настоящему мужскому ремеслу….если ты унизишься в последний раз и поцелуешь мою подошву.

Под ржач друганов он выставляет вперед ногу, и мне уже хочется ее сломать. Но сдерживаюсь, пока что…

— Чего стоишь⁈ — рычит Сережка.

Двое других цыган обходят меня с двух сторон, и это решает вопрос не в их пользу. Ну что ж. Зато повеселюсь.