Родовое поместье рода Сасаки

— Сасаки-сама, в землях Кимадзаро снова объявился Золотой Дракон, — низко кланяется помощник, едва переступив порог кабинета.

— Это хорошая новость, — улыбается Такаши, глава рода Сасаки. — Представляю, в какое уныние впадет старик Дзиро, когда зверь заберет его последнее золото. Может, деда наконец хватит инфаркт, — он резко хмурится, вспомнив о гостях у Кимадзаро. — А что делают иностранцы?

— Русские уже выехали на место инцидента, — рапортует помощник.

— Значит, они всё же прибыли, чтобы оказать военную помощь старику, — раздражённо бросает Такаши, взяв в руки нефритовые четки. Глава задумчиво перекатывает гладкие, прохладные шарики в руке, его взгляд затуманен раздумьями.

До приезда русских Такаши полностью устраивала нынешняя ситуация. Золотой Дракон грабил Кимадзаро, их поставки золота на внешнем рынке падали, и некогда сильный род терял влияние. Союзники отворачивались, Император выражал недовольство. Сасаки же росли в силе и готовились в скором будущем уничтожить конкурентов. Планы у Такаши были простыми и приземленными: ещё больше ослабить Кимадзаро, дождаться, когда Император от них окончательно отвернется, и тогда объявить войну бывшим золотодобытчикам и уничтожить их молниеносно. И всё к этому шло… Но вдруг приперся русский. Этот Вещий-Филинов. Сможет ли он прищучить багрового зверя? Вряд ли, но вдруг у него другая более приземленная задача — как-то отвадить Дракона от золота, отбить ему нюх? Вариантов для маневров много. Зачем-то же Кимадзаро позвали телепата. И это настораживает.

Перебирая четки в руках, Такаши разрывается между выбором. Вариант первый — просто наблюдать. Но тогда всё может обернуться хорошо для Кимадзаро и соответственно плохо для Сасаки. А может, и не обернуться, если русский налажает. Но риск остается. Вариант второй — расправиться с русским. Послать тайных шиноби, да и дело с концом. Какие риски в этом случае? Лишь один — приобрести себе новых врагов в лице Вещих-Филиновых. Но на этот счет Такаши примет все необходимые предосторожности. Да и мал шанс, что лучшие родовые убийцы без опознавательных знаков провалятся. А если им вдруг не повезет — что ж, ампула с ядом в помощь.

* * *

Прибыли мы к самому смаку. Золотой Дракон уже нехило так разворошил склад со слитками. Слышалась и пальба орудия, но затихающая. При приближении к полю сражения, сразу становится ясно почему. Половину минометов и зениток Золотой сжег, а остальную половину проигнорировал, отлетев в тыл артиллерии и нагло оттуда усмехаясь. Если драконы умеют усмехаться, конечно. Но этот, похоже, умеет.

— Большая птичка, — присвистывает рядом со мной Шаровой.

И правда, Золотой крупнее в пять раз Зубастика и в три Мушки. Огромная крылатая махина в золотой чешуе, которая переливается алым в лучах заходящего солнца.

— «Тибет», по коням! — командую я, и все шустро забегали.

Вообще командир у нас Фирсов, но и он забегал тоже. Всё потому что основная часть операции запланирована в воздухе, а в роли боевого транспорта выступят мои дракончики. А значит, командовать на поле боя придется мне.

Колонна наших машин остановилась за деревьями, чтобы сюрприз для Золотого точно удался. Гвардейцы шустро выпускают из специальных грузовиков-контейнеров Зубастика и Мушку. Я лихо запрыгиваю на спину главного добытчика в семье драконов. Ко мне подсаживается Веер, крепко обхватив меня сзади руками. На Мушку взбираются Фирсов с Мерзлотником. Шаровый же остается внизу, ожидая, когда ему, как футбольному отбивающему, сделают подачу виде огромной летающей ящерицы.

— У вас есть собственные драконы⁈ — поражается Сая, которая увязалась с нами.

Японка выскочила из машины и, распахнув глаза, смотрит на Мушку. Девушка застыла, забыв, как моргать, ее лицо выражает смесь удивления и трепета.

— Ага, есть. А тебе не страшно, Сая-чан? Зубастик с Мушкой будут побольше лягушки, — замечает Света с глумливой ухмылкой. Камила с Леной же не позволяют себе столь фамильярных физиономий, их лица спокойны и равнодушны.

Зато лицо японки мигом краснеет.

— Да будет вам известно, графиня, что я не боюсь лягушек! — заявляет внучка старика Дзиро. — Просто та жаба появилась неожиданно, вот и всё!

— Конечно-конечно, — усмехается Света. — Именно поэтому вы боялись ее ручками убрать со своей прически.

— Так, жены, — бросаю я вниз с высоты драконьей спины, пока сам Зубастик переступает лапами перед стартом. — Во-первых, держитесь подальше от Золотого. Он не ваша забота. Во-вторых, контролируйте периметр, на всякий случай. И в-третьих, не доставайте Сая-чан с её страхом перед лягушками.

— У меня нет никакого страха перед лягушками! — кричит в сердцах Сая-чан.

— Хорошо, Даня, — за всех отвечает Лена. — Мы будем соблюдать осторожность и смотреть в оба.

Ну, на Ленку можно положиться. Бывшая школьная староста, она отличается редкой педантичностью. Модница Камила же любит летать в облаках, но зато она самая одаренная — Целительница, Воздушник, и самое главное, Дарительница. Дух захватывает от мысли, какие могущественные у нас с брюнеткой будут дети. О Светке можно сказать две вещи: отличный тактик и неважный стратег. Но это и неплохо, ведь стратегическим складом ума обладает Лакомка. Альва уже распланировала наше будущее на сотни лет вперед. И нет, я дорожу своими женами не за их качества и достижения. Это просто приятный бонус.

Зубастик, как глава семьи, взлетает первым, за ним шустро следует и Мушка. Двумя зелеными молниями устремляемся к повисшему в воздухе Золотому. Гигантский зверь замечает нас еще на подлете, и в его огромных желтых глазах появляется заинтересованный блеск. Его чешуйчатое тело начинает извиваться, как бы готовясь к встрече с новыми соперниками, а его крылья раздуваются, словно паруса, ловя каждый порыв ветра.

«Атакуем!» — гремит моя ментальная команда в головах соратников.

Мы обрушиваем техники все вместе. Я выбираю Голод Тьмы, как одну из самых неприятных объёмных атак. Остальные без сюрпризов: Фирсов бьет псионикой, Веер — градом железных зубьев, Мерзлотник — ледяными копьями.

Золотой удивленно вылупляет глазища, а в следующий миг вокруг него возникает желтое силовое поле. Ну кто бы сомневался! Поэтому Кимадзаро до сих пор и не прибили ящера. Защита у Золотого превосходная. Вот и наши атаки ничего не достигают. Но попробовать стоило.

Ответка за Золотым не ржавеет. Распахиваются челюсти, огромные, словно крепостные ворота, и мощный столб огня раскрашивает вечернее небо. Зубастик ловко выполняет маневр в сторону, а Мушка парит на месте, как ни в чем не бывало, ведь в неё ничего и не летело.

— Вот же ты мазила! — смеюсь я, чувствуя, как руки Веер крепче сжимают мою спину.

Золотой недовольно щелкает зубами, а затем повторяет огненный залп. Когда он атакует, силовое поле снимается, но пока что к нему сложно приблизиться. Маленький Зубастик, маневрируя, уходит от бешеного пламени. Огонь не касается даже кончика его хвоста. Правда, становится горячо. Воздух буквально трещит от разлитого в небе пожара.

— Дорогой! Мы долго не выдержим! — шепчет мне в ухо Веер.

Она права. Пора переходить к основному плану.

— Мушка! Вперед! — гаркаю я. — Лети на гада!

Команда, конечно, дублируется и на ментальном уровне, просто вот такой уж я воспитался — люблю орать в пылу сражения.

— Что⁈ К нему⁈ Ты сдурел, Филинов⁈ — тут же кричит Мерзлотник, сидящий на драконихе позади Фирсова. — Он же нас спали-и-и-ит… — его крик удаляется вместе с драконихой.

Послушная Мушка бесстрашно несется прямо на изрыгающего пламя Золотого. Но едва она загораживает ему обзор, огромный дракон захлопывает пасть. Невидимый огнемет «выключился», а всё почему? Потому что Мушка — самка. А у драконов, как и у волков, самцы не нападают на самок и детенышей. Самки — табу на уровне инстинктов. Потому Золотому только и остается пялиться на подлетевшую Мушку сквозь желтый купол.

— ГХРРРРРР-А-А!!! — дракониха утробным рыком предъявляет претензии, и пускай Золотой не горит желанием их выслушивать, но деваться ему некуда. Инстинкты сильнее. Мушку ему не заткнуть.

— Что она говорит, дорогой? — спрашивает Веер.

— Что, мол, тронешь моего мужа — и я натяну тебе пасть на жопу, — усмехаюсь.

Веер искренне восторгается драконихой:

— Вот это она молодец! За своего мужика стоит горой!

— Ага. Что ж, версия с самками оказалась рабочей. Пора сыграть по-крупному, — я командую: — Зубастик, возвращаемся!

Маленький дракон несется обратно к куполу, но только уже с другой стороны. Золотой тут же разворачивается нам навстречу и исторгает огненный столп, который Зубастик ловко огибает. Само собой, силовое поле снимается, и этим пользуются Фирсов с Мерзлотником. Пси-гранаты и ледяные копья бьют в спину огромному дракону, и он с ревом обратно закрывается в купол.

— Ну и трус же! — в сердцах бросаю. — Ну-ка, Зубастик, подлети ближе к этому сыкуну!

Дракончик проносится вдоль желтого поля, и я, отстранив от себя Веер, встаю на чешуйчатую спину зверя. Золотой лишь косится на нас, но не спешит снимать защиту. Зубастик летит ровно, поэтому я без труда балансирую на дракончике.

— Не хочешь нас поджарить⁈ — усмехаюсь я в клыкастую морду Золотому. — И это тебя вся Япония боится⁈ Да ты же не дракон, а крылатый заяц в чешуе!

Золотой прекрасно улавливает мой тон. Он громко ревет, скалится, шумно машет крыльями, создавая сильные воздушные потоки, но купол не снимает. Прямо как собака за забором, ей-богу. Лает, а высунуться боится.

— Веер! Зубастик тебя доставит на землю! — бросаю польке, не оглядываясь.

— Как доставит⁈ — восклицает полька.

— Ну, как самолет на автопилоте…

— Я не про это! Дорог… Даня! Ты что задумал⁈ — кричит Веер, её голос дрожит от волнения.

— Да ничего особенного. Просто прыгнуть, — я примериваюсь взглядом к Золотому, оценивая расстояние и высоту.

— Прыгнуть⁈ Как прыгнуть⁈ В плане ничего такого нет!

— Нет, — соглашаюсь, пожимая плечами. — Это чистая импровизация. Экспромт. Потом расскажешь, как со стороны выглядело. Хорошо? Блин, жалко камеру не взяли… Ладно, увидимся!

Веер продолжает кричать что-то в мою сторону, но я уже сосредоточен на своем следующем шаге. Сердце бьется быстрее, адреналин бурлит в крови. Прыжок с дракона на дракона — такое не каждый день увидишь.

И оттолкнувшись, я сигаю. Причем отдача прыжка слегка откидывает Зубастика, и ему приходится повернуть корпус, чтобы вернуть баланс.

Воздушные потоки свистят в ушах. Никогда не думал, что самое сложное в этом прыжке окажется… не расхохотаться. Да, именно так. Надо видеть физиономию Золотого, чтобы понять, о чем я говорю. Офигевшие глаза вылупились, нижняя челюсть отвисла, язык высунулся.

«Филинов! Ты что творишь⁈» — зычно кричит мне прямо в мозг старый Устранитель.

«Золотой — ссыкло. Спрятался как черепаха в панцирь. Я его вытащу, — быстро отвечаю. — А вы будьте наготове».

«Мать…! Хорошо, но ты, блин, совсем спятил!»

Интересно, ещё сколько раз за день я услышу сомнения в моем психическом здоровье?

Свободное падение длится всего пару секунд, но кажется, что время замедлилось. Я чувствую каждый порыв ветра, каждый удар сердца. Подо мной распахиваются крылья Золотого, и я вижу, как он пытается понять, что происходит.

«Человек! Ты грёбаный безумец!» — в этот раз в моей голове разносится новый громовой голос.

«О, кто заговорил! — я всё-таки рассмеялся, хоть это и проблематично, когда бешеный ветер бьет тебе в забрало. — Значит, ты обладаешь мыслеречью! Со страху голос прорезался⁈ Ха-ха-ха…»

«Безумец… — ошеломленно повторяет Золотой. — … расшибешься, червяк…».

Но тут он не угадал. Зубастик специально парил чуть выше Золотого, и я падаю прямо на купол над его головой. Бахаюсь руками и ногам на твердую поверхность покатого силового поля. Пускай я и в теневом доспехе, но посадка выходит контролируемо жесткой. Впрочем, браслет Жанны активирован, и Трясогузка Танцор отлично помогает удержаться на скользкой поверхности.

«Драконьи яйца! Как⁈» — удивляется Золотой. Он пытается качнуть куполом, но я прилип намертво.

«Убирай поле, — усмехаюсь. — Поговорим».

«Да пошёл ты, червяк ничтожный!».

Эх, а я ведь надеялся на общение, но ладно, Ломтик мне в помощь. Щенок возникает всего на одно мгновение внутри купола — прямо на спине Золотого в тени его крыльев — и только для того, чтобы закинуть гостинцев. Десять белых хрустальных шариков. Драконы ведь, как сороки, любят всё блестящее. Значит, ему должно понравиться.

Бах. Бах. Бах. Бах…

— ГХРРРРРРР-А-А-А! — кричит обожжённый взрывами Золотой.

Концентрация дракона нарушена. В следующий миг купол исчезает, и я снова падаю — теперь прямо на Золотого, прямо на огромную махину в золотой чешуе. Дракон быстро приходит в себя. Он даже не поворачивается на атакующих сзади Фирсова с Мерзлотником. Всё внимание багрового зверя обращено на меня. И я, честно говоря, польщен.

«Ну всё, тебе ХАНА!!!» — рычит монстр в предвкушении.

Из раззявленной пасти вырывается огромный столп пламени. А я просто беру и ловко огибаю пламя, словно истребитель на реактивном топливе.

«Ну, что, большой мальчик, — усмехаюсь я. — Поиграем по-взрослому?».

И в этот момент Золотой охреневает больше всего:

«Ты летаешь⁈ ЛЕТАЕШЬ⁈ БЕЗ КРЫЛЬЕВ⁈ Но… но… как⁈»

Я повисаю в воздухе совсем рядом. Его глаза расширяются от удивления и гнева. Золотой включает защитное поле и запирает нас вместе. Ближе купол активировать не может — иначе он обрежет себе крылья.

«Ни за что не угадаешь как, морда».

Конечно же, я предварительно позаимствовал сознание одного из рептилоидов, но скрывал это от дракона до последнего, чтобы устроить сюрприз. Теперь мы с Золотым оказались наедине и самое время для коронного удара.

«ТЫ УМРЕШЬ, ЧЕЛОВЕК!!!» — ревёт Золотой, взмахивая крыльями.

«Ну раз кто-то заговорил о смерти, то давай позовем и ее…»

У меня в руках возникает сияющий белый шар. Мертвенный белый свет брызгает во все стороны. Сложно не ощутить ауру некротики, особенно зверю с сверхразвитыми инстинктами. Вот и сейчас огромный Золотой Дракон заголосил испуганным петухом:

«ТЫ — МАГ СМЕРТИ⁈»

«Нет, я намного больше, морда, — отвечаю ментальным сообщением. — Я — ЛЕГИОН».

И резким взмахом руки отправляю шар в Золотого. Дракон судорожно пытается увернуться. Но слишком поздно. Шар врезается в его крыло, а дальше громоподобный рев глушит все звуки на свете.

* * *

Волколакград, столица Ликантропии.

— Ты звал меня, о Свирепейший? — на пороге тёмного помещения возникает сгорбленная старая женщина с тростью в руках.

— Да, старая, — в нетерпении бросает Ратвер, откинувшийся в высоком кресле. Высший Грандмастер потушил светильники, чтобы любоваться полной луной, но его мысли всё время возвращались к той встрече с молодым конунгом тавров. — Знаешь, на днях один выродок сильно вывел меня из себя.

— Вероятно, он умер в страшных муках, — кряхтит старушка, хромая вглубь просторных хором. Стук трости по мраморному полу гулко отдаётся эхом от каменных стен.

— Удивительно, но нет, — вздыхает один из Организаторов. — Я, конечно, оставил прощальный подарок, взбесив всех оборотней вокруг, но эта маленькая шалость вряд ли прикончит конунга тавров. Тем более, если он, правда, прикончил Странника.

— Почему же ты пощадил наглеца, о Клыкастейший? — тяжело выдыхает старуха.

— Хороший вопрос, — скрежещет зубами Ратвер. — Причина, конечно, не в запрете Организации. Мне плевать на этих трусов. Настоящая причина — в запахе.

— В запахе? — удивляется старуха.

— Именно, — Ратвер шумно раздувает ноздри. — Нюх ликантропа в тысячи раз чувствительнее, чем у питекантропа. А мой нюх ещё мощнее, ведь вы созданы по моему образу и подобию.

— Я знаю, о Нюхатейший, — кланяется старуха, её голос дрожит от почтения.

Ратвер, сидя в высоком кресле, продолжает, его глаза горят гневом и решимостью.

— Конунг тавров пахнет четырьмя женщинами, — произносит он, не отводя взгляда от луны. — Запах долгий, устоявшийся. Значит, все женщины либо его жёны, либо любовницы. И одна из них — моя Истинная пара.

Эхо слов повисает в воздухе. Ратвер медленно вдыхает, обоняя следы, которые остались в его памяти. Взгляд старухи насторожен и напряжен.

— Я заберу её, — говорит он, голос его наполняется рычащими нотами. — Ничто не остановит меня, и никто не встанет между мной и моей Истинной парой.