Я отшвыриваю прочь от себя потрескавшуюся алмазную руку, и Шморц едва не падает лицом в пол. Колбасник и так на одном колене стоит, а сейчас приходится вообще на четвереньки встать. Но ненадолго — тут же вскакивает, шипя от боли и баюкая поврежденное запястье.

Мы оба моментально разворачиваемся навстречу рассерженной баронессе. Жанна надела летнее зеленое платьице и сейчас щеголяет голыми плечами. Красивое молодое лицо рассержено, в глазах горит синий огонь псионики. Ого, да баронесса готова ударить. Только кого?

Дабы не спровоцировать огонь на себя, сбрасываю гранитный доспех и вежливо кланяюсь:

— Жанна Валерьевна, мое почтение! Простите за невольный шум!

— Грохота вы наделали, правда, много, — грозно произносит баронесса, но уже без прежних яростных ноток. Она бросает взгляд на блестящее алмазное лицо немчуры. — Герр Густав, вы так и будете стоять в своей боевой форме?

— Буду, фрау, — высокомерно отвечает Шморц, не забывая придерживать запястье. — Я не привык разоружаться перед нападавшими. А этот варвар посмел поднять на меня руку.

— Я дал сдачу, — пожимаю плечами. — Легко могу поделиться своими воспоминаниями в качестве доказательства. И при всём при этом не откажу в праве сатисфакции, ели кому-то неймется.

— Кто он такой, фрау? — игнорируя меня, требует ответа немец. — И где Анастасия Павловна?

Жанна раздраженно смотрит на Шморца. Баронессе стоит некоторых усилий не сжечь этому «кристаллику» мозг, а она точно может это сделать, ее сил хватит с лихвой.

— Слуги вам уже всё сказали. Насти нет дома.

— Где она…

— Может, вместо того, чтобы задавать одни и те же вопросы, вы предложите возместить ущерб? — баронесса кивает на разбитую плитку. — Кажется, это ваше колено учинило?

— Пришлите мне счет, — пренебрежительно бросает Шморц. — До скорого.

Затем просто разворачивается и уходит, громко хлопнув тяжелой дверью. Мда, из какого рода же этот прохвост, раз ему дали уйти на своих двоих? Даже мозг не почистили в целях профилактики.

А что же Жанна? Переборов волну раздражения, она вдруг расслабляется и с обольстительной улыбкой интересуется у меня:

— Не желаешь чай или кофе, спаситель?

— Кофе сойдет, благодарю, — любезно отвечаю, забыв удивиться смене настроения хозяйки. Просто баронесса вряд ли способна меня удивить. Она из той породы женщин, от которых стоит ожидать всё что угодно. А потому я готов к любым действиям, пускай хоть начнет есть макароны руками.

Мы поднимаемся в кабинет баронессы. Наше общение проходит довольно спокойно. Сама Жанна никак не комментирует поведение колбасника, видимо, ожидая от меня града вопросов. Но не дождется — я даже словом не обмолвлюсь. Зачем мне это? Я пришел говорить об Астрале, вот о нем и спрашиваю:

— Вы знаете подходящую литературу об Астрале на полках академической библиотеки?

— Конечно, спаситель, — уверенно кивает телепатка, съевшая собаку на нужной мне теме. — Там много ценных фолиантов. Но все эти книги доступны только старшим курсам. Тебе их не выдадут.

— Я достану, — отвечают. — Могли бы вы дать список книг?

— Мм, конечно, — немного удивившись, Жанна достает ручку с листком и записывает перечень. — В первую очередь лучше возьми «Астральные глубины», а потом можно читать и остальное.

Она передает листок, и я с благодарностью принимаю:

— Спасибо, госпожа учитель.

На миг баронесса замирает, а потом в ее глазах появляется недоверчивый блеск:

— Ты всё же решил учиться у меня, спаситель?

— Астралу — да, — киваю. — Боевой телепатии меня и господин Фирсов научит. — Уж про память Грандмастера Стяжковых и других поглощенных телепатов я вообще молчу, это мой резерв.

— Сдружился с мясником Фирсовым? — кажется, в голосе баронессы мелькают нотки ревности. — Будь осторожен, спаситель. Ефрем погубил многих юнцов, с которыми работал бок о бок.

Хе, забавно, что мне тоже предстоит работать с ликвидатором бок о бок. Впрочем, я далеко не юнец, что бы другие обо мне не думали. По количеству пережитой жести я готов помериться с уставшим от жизни Фирсовым, а может даже переплюну его. И никакого самохвальства. Пускай этот мир жесток, но я-то существовал в настоящем аду пост-апокалипсиса.

— Я всего лишь учусь у Ефрема Кузьмича, — улыбаюсь. — Но спасибо за совет. Значит, вы поможете мне более детально изучить Астрал?

— Я сама тебе это предлагала, так что конечно, — кивает Жанна.

— Благодарю, — бросаю взгляд в окно. — Что ж, думаю, мне пора.

— А ты разве больше ничего не хочешь у меня спросить? — сама уже не выдерживает баронесса, явно недовольная тем, что сорвалась.

— Да, точно, — спохватываюсь, и в глазах Жанны на миг вспыхивает триумфальный блеск. — Как ваше здоровье? У вас всё хорошо?

— Всё прекрасно, — хмурится раздосадованная баронесса. — Ладно, теперь я сама тебя кое о чем спрошу. Шморц атаковал тебя телепатией?

— Да.

— Он был при этом в алмазной оболочке?

— Верно.

— Хм, и ты выдержал удар при усиленной фокусировке? — приподнимает бровь Жанна. — Твои щиты, и правда, достойные… Что ж, спаситель, я обещаю, что Шморцы ответят за нападение на гостей моего дома.

— Благодарю, — лаконично ответив, я встаю и ухожу на глазах удивленной баронессы. Она-то ожидала, что теперь я точно брошусь расспрашивать о Шморцах, раз тема уже затронута. Но зачем мне давать ей такое удовольствие, когда можно поговорить с другим причастным лицом? Речь, конечно, о Насте. А с баронессой пусть наше общение ограничивается лишь Астралом.

Чистое везение, но с Настей я сталкиваюсь на крыльце. Оборотница только-только прибежала в облике рыжей волчицы и, при виде меня завиляв хвостом, обращается в девушку в коротких джинсовых шортиках и белой майке. Ох, уж этот нескромный наряд современной барышни.

— Даня, ты ходил к маме? — улыбается оборотница.

— Ага, — киваю. — Кстати, я познакомился с твоим женихом, по крайней мере, так он себя называл. Малоприятный тип.

— Шморц⁈ — пугается Настя. — Он посмел заявиться к маме⁈

— Да и я удивлен, почему его не вынесли из дома вперед ногами. Не расскажешь, что случилось? А то у меня уже образовался к этому немцу приличный счет. — Ну, правда, не привык я, когда на меня нападают безнаказанно, потрескавшаяся клешня слишком малая цена.

— Хорошо, только отойдем, Даня, — оборотница быстро оглядывается по сторонам и, смело взяв меня за руку, уводит в приусадебный парк, где мы и усаживаемся на скамейку, спрятанную за живой изгородью.

Волнующаяся Настя скомкано рассказывает следующее. Много лет назад, когда баронесса еще пребывала в развоплощенном состоянии, барон Горнорудов объединился со Шморцами для тайных лабораторных исследований. Юная оборотница, конечно, не делится всеми подробностями, но не исключено, что два рода вели эксперименты над аномальными зверями. Наподобие того, которому подвергалась Змейка.

В общем, тогда Шморцы были слабым немецким родом, но обладали неплохой научной базой. Горнорудов пообещал им всяческую поддержку: своих специалистов у него не было, да и в целом в Царстве происходила «утечка мозгов», ведь шла гражданская и ученые бежали из страны. В рамках поддержки Шморцы выбили договорной брак Насти и колбасника Густава. Барон Горнорудов согласился и благополучно забыл, но не забыли Шморцы, которые дождались срока договора. Причем нынче немцы уж обрели сильную гвардию, да и сами поднаторели в телепатии.

— Даня, я не хочу выходить за иностранца, — вздыхает Настя. — Мне хорошо в Царстве, здесь мой дом.

— Думаю, тебя и не отдадут немцам, — замечаю. — Как я видел, Жанна Валерьевна сама не в восторге от Шморцев.

— Надеюсь, — вздыхает рыжая оборотница.

Еще немного посидев с Настей для поддержки, я возвращаюсь домой. Из всего происшедшего следует также и дополнительный вывод — колбасник Густав затаит на меня злобу. Мало того, что он получил по длинным блестящим рукам, так еще и может напридумывать небылиц о нас с Настей. Ведь отказ Горнорудовой Шморцы обязательно свяжут с другой более лучшей кандидатурой, а тут и я замаячил на горизонте. В любом случае, усилить дом не помешает. Как? Давненько у меня на примете был один необычный схрон Стяжковых, но я всё его откладывал, ждал, когда бывшие враги позабудут о моей возможной осведомленности. Вот теперь момент настал. Ночью иду на дело.

* * *

— Мы так не договаривались, Павел, — заявляет на секретном созвоне Адольф Шморц. — Ты обещал нам свою Настю. Слишком много секретов связывают наши рода, и ни твой Царь, ни наш Кайзер не должны о них узнать, а брак — лучший способ подтвердить вечное сотрудничество.

— Я знаю, знаю, — печально отвечает барон Горнорудов. — Но оказалось, что у Жанны свои планы на Настю.

— Павел, извини, конечно, но кто глава рода Горнорудовых? Ты или твоя жена? — едва сдерживаемое недовольство гремит в голосе наследника Шморцев. — Ты можешь урезонить свою женщину⁈

Несколько минут длится тишина. Адольф, устав ждать ответа, первым прерывает молчание:

— Хорошо. Какие планы у твоей супруги на Анастасию? Они связаны с этим Филиновым?

— Очень возможно, — неопределенно отвечает Павел. — Извини, Адольф, но я не могу сказать. Единственное, что точно — Горнорудовы по-прежнему ваши партнеры, и наши совместные исследования останутся в тайне что бы ни случилось. Так же считает и Жанна.

Барон обрывает звонок, а Адольф с яростью бросает трубку телефона.

— Дьявол бы побрал этого каблука!

Рядом у дядиного стола в нетерпении топчется Густав. Адольф телепатически передает ему содержание разговора с барона, и парень сжимает залеченную руку в кулак.

— Дядя, так значит, Горнорудовы играют в двойную игру⁈ — процеживает сквозь зубы Густав.

— Или у них в роду полная анархия, — кивает Адольф. — В любом случае это неважно. Нам нужна Анастасия, нужен поводок на Горнорудовых, чтобы быть уверенными в завтрашнем дне. В мире планируются грандиозные перемены. Кайзер уже готовится. Скоро ханьцы выйдут за северную границу, и Царство погрязнет в войне. Биологическое оружие будет сильно востребовано. Ханьцы дорого заплатят за наши разработки со зверями, но они должны принадлежать нам полностью. Никакая выскочка не обломает нам планы.

— Значит, прибьем этого Филинова? — оскаливается Густав. — Чтобы Горнорудовых перестало шатать! Это также станет отличным сигналом и для суки Жанны!

— Сначала узнаем о Филинове побольше, — остужает его пыл наследник Шморцев. — У нас полно мутантов, которые способны скрытно убить, но нужно понимать, какой лучше подойдет для этого дела.

— Скрытный удар? — переспрашивает Густав. — Но Горнорудова всё равно догадается по почерку убийства, что это наша с ними разработка.

— Ну и пускай догадается, — пожимает плечами Адольф, теребя короткие усики. — Как сказал Павел: наши исследования останутся в тайне что бы ни случилось. Пускай даже случится смерть этого Филинова.

* * *

«Осторожно, Студень, — передаю я по телепатической связи. — Ни в коем случае не трогайте дверь».

«Мегамозг, тогда врываемся через окна?» — предполагает гвардеец, смотря в инфракрасный бинокль на бандитский склад, торчащий за покошенными киосками с захлопнутыми рольставнями.

«Окна тоже не трогать».

«Хм, ну стену мы можем проломить с помощью стационарного громобоя».

«Запрещаю. Стены нужны целыми».

Студень оборачивается на меня, в глазах непонимание.

— Шеф, а как нам тогда зачищать здание? — недоумевает гвардеец.

— Никак, врываетесь в периметр, огораживаете дом и утилизируете всех, кто выскакивает, — разъясняю. — Если коснетесь стены, окна, двери — сразу умрете.

— Принято…- опешил старший гвардеец, который может и принял, но не понял.

— Змейка, твоих шаловливых ручек это тоже касается, — я оглядываю на змееволосую хищницу. Она как раз занялась вечерним умыванием по примеру пушистых котят и сейчас облизывает чешую на запястье.

— Я — Мать выводка, фака-а-а! — не отрываясь от своего важного занятия, замечает Горгона.

Некоторое время наблюдаем за бандитским притоном, чтобы убедиться, что все внутри уснули, заодно и Змейка домывается. Затем командую наступление. Вместе с гвардейцами выбираемся из машин и рассредоточившись, перелезаем стены. Бойцы берут под контроль периметр, я же в одиночку подступаю к «парадной» двери. Всего лишь покошенный ржавый металлолом, который сто лет не открывали. Сами бандиты попадают внутрь через дверь в погреб, который отдельно сделан от дома. А другого входа для обычных людей и нет. Если коснуться дома — правда, умрешь. Обычно умрешь.

Я сдираю с правой руки тактическую перчатку и прижимаю ладонь к двери. В ту же секунду поверх двери и стен проявляется склизкая прозрачная оболочка. Весь дом покрыт этой обычно невидимой живой слизью, но сейчас она почуяла плоть и захотела перекусить.

— БУЛЬЬ! — булькает дом. Точнее огромный зверь, его обтянувший.

На двери возникает огромная клыкастая пасть. Острые зубы из уплотнившейся слизи тянутся ко мне, чтобы переживать и получить питательный белок.

— Ути-пути, слайм хочет кушать, — усмехаюсь я и ментальными щупами захватываю разум зверя. — Закрой ротик.

Пасть на двери со стуком захлопывается.

— Очуметь, — раздается сзади возглас одного из гвардейцев.

— Буль-буль, — уже более покладисто клокочет бандитский склад. Слизь под моей рукой мягко подрагивает, тащась от прикосновения нового хозяина.

Слаймы легко поддаются ментальному программированию, за что их и полюбили Стяжковы. Как оказалось, графы-телепаты обтянули пузырчатыми животинами самые ценные склады. Конкретно этот притон служит перевалочной базой для перевозки дорогого контрабандного товара. Важный винтик в длинной цепочке поставок запрещенки с востока.

Только непонятно, почему Стяжковы не поставили слайму щиты. Поленились? Быстро проверяю гибкий разум склизкого существа. Ах, щиты стояли, просто рассыпались от старости. Графы забили на техобслуживание, и как результат я без труда получил их зверя. Думал, придется помучаться, но чужая лень избавила от работы.

— Дружище, скоро будешь охранять дом покрасивее, — усмехаюсь. — Хватит с тебя дряхлых складов. Ты достоин большего.

— Бу-у-уль, — слайм польщен.

Из-за двери погреба раздается резкий возглас:

— Что за херня там, Кочет⁈ Почему долбаный Пузырь проснулся?

— Не знаю, Енот.

— Так проверь!

Дверь со скрипом распахивается, и высунувшийся бандит тут же ловит лбом пулю, а гвардейцы бросаются в погреб и открывают беспощадный огонь. За ними и Змейка присоединяется к веселухе. Да, мной решено полностью ликвидировать группу «Папоротников». Со Стяжковыми я больше не воюю и личная месть ни при чем, просто именно «Папоротники» те еще сволочи. От их рук пострадало много обычных людей, слишком много. Пора прекратить беспредел. А мои друзья Стяжковы найдут себе новых подручных, более порядочных и гуманных.

Изнутри дома раздаются звуки стрельбы, предсмертные крики бандитов, яростные завывания Змейки. Пока идет бойня, я успокаивающе поглаживаю Пузыря. Слайм встревоженно булькает. Чтобы его не задело шальной пулей, велю ему стянуться до размеров железной двери, освободив стены и крыши. Толстая сталь защитит зверя от попадания.

Грохот резко затихает.

— Шеф, чисто, — передает по рации Студень.

— Уже?

— Змейка порешила большую часть, — вздыхает гвардеец. — Что прикажите делать с контрабандным товаром?

— А что там? — Просто интересно.

— Вазы с иероглифами, портреты самураев, индийские похабные статуэтки… Всё очень дорогое вроде.

— Оставляйте, мы пришли только за слаймом. — Не хочу связываться с ворованными произведениями искусства. Потом не отмоешься.

Да и вообще я пришел только за зубастой сигнализацией от воров, взломщиков и тайных убийц. Интересно, как жены отнесутся к тому, что теперь будут жить внутри склизкого слайма?