— Владислав Владимирович, вот, пожалуйста, сувенир из Будовска, — протягиваю я начальнику Охранки небольшую коробку без названий и логотипов.

— Что это? — Красный Влад заинтересованно смотрит на презент.

— «Ватрушки от Ирины», — усмехаюсь. — Но приготовленные не в кондитерской фабрике, а собственноручно на своей кухне гендиректором Ириной Невзоровой, моей мамой. Она просила передать вам. Вам, кстати, тоже, Ефрем Кузьмич, — перевожу взгляд на хмурого Фирсова, скрестившего руки на груди и откинувшегося на спинку кресла. — Но вашу выпечку позже принесу. Не знал, что встречусь с вами на «Лубянке».

— Ну, значит, сюрприз удался, Филинов, — фыркает старый ликвидатор. — Со свадьбой тебя.

— О спасибо, Ефрем Кузьмич, — я с любопытством ожидаю пояснений от Красного Влада.

Очень уж необычно видеть своего классного руководителя в кабинете «главного сатрапа Царства». Но в принципе ожидаемо — всё же Фирсов долгое время работал на Охранку. Видимо, бывших ликвидаторов не бывает.

— Хорошо поработал в Будовске, Данила, — Владислав явно решает потянуть время и еще сильнее разогреть мой интерес. — Читал, что ты разгромил очередное стадо бигусов.

— Пустяки. Там их было не больше двух сотен, — отмахиваюсь, на что Фирсов удивленно вскидывает косматые брови, а Владислав понимающе улыбается. — Я хотел выпросить у вас необычное разрешение, Владислав Владимирович…

— О твоих гостях позже поговорим, — прерывает царский брат, обозначив, что всегда всё обо всех знает или, по крайней мере, догадывается. — Считай, что временный вид на жительство они получили. Попробуем в качестве социального эксперимента. Куда ты пристроишь тех, что привез с собой в Москву?

— В гвардию, — усмехаюсь. — Вы же знаете, что у меня в боевых отрядах сравнительная нехватка одаренных людей. Вот и пускай там будут не только люди.

— Забавно, конечно. Ну поглядим, — Владислав указывает на Фирсова, будто мы не знакомы. — Позволь представить, Данила, — опытный агент Мозгоед. Он входит в созданную буквально на днях спецгруппу.

— Рад новому знакомству, Ефрем Кузьмич, — вежливо улыбаюсь я Фирсову, на что он молча закатывает глаза.

Владислав уже давно привык к моим эскападам, даже сам иногда подыгрывает, поэтому с невозмутимым видом продолжает описывать цель спецгруппы и ее связь со мной. Мда. Есть о чем задуматься. Выходит, Золотой Дракон нужен Царю, вернее, мясо и шкура зверя, но показывать эту нужду ни в коем случае нельзя, поэтому миссию государственной важности решили поручить одному везучему графу-телепату. Моя помощь роду-побратиму Кимадзаро послужит прикрытием для операции спецгруппы.

— Члены спецгруппы официально не связаны с Охранкой, — произносит Владислав. — Но исключение составляет Ефрем Кузьмич, ведь о его старой службе государству знают почти все. К счастью, Мозгоед — твой классный руководитель, и ваши близкие отношения могут быть обоснованы внешней средой.

— Близкие отношения? — переспрашивает Фирсов.

— Именно, — кивает царский брат. — Отныне на людях вы должны проявлять друг к другу теплые дружеские чувства, будто любимые учитель и ученик.

— Что⁈ Филинов — мой любимый ученик⁈ — морщится Фирсов. — Да как это возможно!

— А мне даже не понадобится притворяться, — широко улыбаюсь я в свою очередь. — Ефрем Кузьмич — отменный педагог, который заботится об эмоциональном комфорте своих учеников и осуществляет всяческую психологическую поддержку в учебном процессе.

— Неплохо, Данила, — одобрительно цокает языком Красный Влад. А Фирсова аж перекосило.

— А по-другому никак, Владислав? — просит наставник. — Ты же знаешь, из меня притворщик так себе.

— Никак, — жестко нажимает начальник Охранки. — Скрытно преодолеть границы Японии сложно, да и не нужен нам этот риск, когда есть простое решение. Твоя мотивация помочь Даниле в японской миссии не должна вызывать сомнения, а потому он твой любимый ученик, которого ты бережешь от всех опасностей, и точка.

В противовес моей улыбке Фирсов удрученно опускает голову.

— Ефрем Кузьмич, зато теперь мы сможем больше времени проводить вместе, — добиваю я старика. — Вы дадите мне больше знаний, может, даже покажете свою родовую библиотеку…

— Не переигрывай, Филинов! — скрипит ликвидатор зубами.

— Мозгоедом твои новые контакты не ограничатся, Данила, — продолжает Владислав как ни в чем не бывало. — С другими членами спецотряда ты тоже обретешь близкие знакомства. Всё это нужно для прикрытия.

Ого, скоро у меня в официальных «друзьях» окажутся мощные боевики. Ведь других Владислав и не мог взять для охоты на Дракона. Я весь в предвкушении.

— И когда я познакомлюсь со всеми драконоборцами? — спрашиваю.

— Скоро, — Владислав не дает определённого ответа. — Знакомство с ними будет происходить по очереди и публично. Тебя предупредят заранее.

На этом наше собрание подходит к концу. Я ухожу донельзя довольный. А чего мне печалиться? Ящеролюдей с казидами одобрили, а еще я стал любимым учеником у телепата с огромным опытом. Правда, сам Фирсов почему-то до сих пор мрачный как туча. Может, у него несварение желудка?

Дома младшие жены вместе с Кирой вовсю готовятся к завтрашней церемонии посвящения в студенты: собственноручно выглаживают академическую форму, подбирают скромные элегантные украшения, заранее придумывают легкий макияж. Слишком ярко наряжаться нельзя — после посвящения сразу начнутся пары.

— Только попугая не бери, — замечаю я прихорашивающейся некромантке.

— Почему, шеф? Разве Кеша некрасивый? — Кира с любовью поглаживает суповой набор на своем плече, а потом на пару с костлявым умертвием требовательно смотрит на меня.

— А он… не подходит под цвет твоей формы, — нахожусь и тороплюсь прочь, пока некромантка не ударилась в разъяснения. Тем более, что, пока не забыл, надо заказать замену жерди над нашим домом на более массивный. На горизонтальной литой трубе над крышей теперь сидит брачная пара драконов, и под тяжестью Мушки железяка уже немного прогнулась. Нехорошо получится, если драконы рухнут в чью-нибудь спальню.

Остаток дня проходит в медитациях и работе с легионерами. Мою форму вызвалась погладить Светка, за что большое спасибо блондинке. Просто непринято поручать слугам глажку академической формы. Всего лишь традиция, и, наверняка, многие дворяне ее умышленно забывают, но уже не в первый день.

Ночью ко мне приходит одна Лакомка в коротком халате. На мой вопросительный взгляд главная жена обстоятельно объясняет:

— Девочки рвались к тебе, но я их остановила. Медовый месяц закончился, и пора ввести строгую дисциплину. Тем более завтра им рано вставать.

— Мне тоже, — замечаю с ухмылкой.

— А тебе достаточно трех часов поспать, господин телепат, — отмахивается альва, но к постели не приближается, только с ножки на ножку нетерпеливо переминается — ждет разрешения мужа.

Ха, вот это я понимаю главная супруга! Всё о всех знает прямо как Охранка! Мое уважение!

Несколько секунд специально ее потомив, я приглашающе откидываю край одеяла, и Лакомка, сбросив халат, с радостным придыхание бросается ко мне. Однако, какие голодные у меня жены!

Утром вместе с младшими женами и Кирой отправляюсь в Академию. Церемония посвящения проходит в формате концерта на открытом воздухе — на площади рядом с академическим парком. На высоком помосте-сцене сначала произносят напутственные речи ректор с деканами, затем выступают различные попсовые певички и группы. Раньше я их мельком видел только по ящику, лица видел, но никого не знаю. Зато мои женщины в восторге пищат, называя то одну, то другую звезду. Девушки танцуют в такт легкой драйвовой музыке. Здесь же встречаемся и с одногруппниками, которых и знакомлю с женами. Заметно, что ребят сильно впечатляет факт моего многоженства.

— Офигеть! — в унисон произносят близнецы Митовичи, не отрывая взгляда от танцующих девушек, от их точеных тел в академической униформе. — Я тоже хочу второй Дар!

Катя Смородина громко фыркает, а Костя Волжанин презрительно ухмыляется, мол, хотя бы одну подружку на двоих себе заведите.

— Я думаю, у Игоря точно он появится, — заявляю я, хлопнув по плечу своего лучшего друга Стяжкова, отчего тот испуганно вздрагивает и чуть ли не зажмуривается. — Надеюсь, это будет Дар физика, тогда вместе начнем ходить в качалку. Да, дружище?

— Не надо физика, пожалуйста. Мне и так хорошо, — мямлит парень, и Смородина со злорадством смотрит на своего старого обидчика.

Замечаю в стороне Фирсова с другими учителями и, отпустив тут же куда-то удравшего Стяжкова, приветливо махаю рукой любимому наставнику:

— Ефрем Кузьмич! Здравствуйте, господин учитель!

— Спорим, что наш злобный мужик тебя проигнорит, Филинов, — заявляет Костя Волжанин, а Стёпа Ногайцев согласно кивает.

— На двести рублей? — не отпуская руки, быстро предлагаю.

— Давай, — усмехается юный казак.

Между тем Фирсов замечает меня, в его белесых глазах явно проступает раздражение и досада, но словно пересилив себя, он поднимает руку и дергано машет ей, словно деревянной палкой. На губы учителя с трудом натягивается улыбка.

Одногруппники удивленно вздыхают:

— Да ладно!

Волжанин с кислой миной достает из кармана две сотки и протягивает мне.

— Ты ему что ли щиты взломал, Филинов?

— Вещий-Филинов, попрошу, — усмехаюсь, забирая деньги. — Просто у Ефрема Кузьмича хорошее настроение.

— Я бы сказал — судорожное настроение, — не соглашается казак.

Концерт продолжается еще полчаса, а затем объявляются вводные пары. Мы с женами и Кирой расстаемся и уходим по своим предметам. Пары длятся около трех часов. Из них я вынес для себя мало поучительного, даже «Астральное измерение» разочаровало. Преподаватель опирался на труды, которые более-менее были общедоступными. Он явно считал, что для первого курса это больше чем нужно. Я уточнил программу на весь год и не нашел ничего интересного из перечисленного. Похоже, без Горнорудовой познание Астрала затянется. Какой выход? Признать себя ее учеником? Надо позже подумать и взвесить все «за» и «против».

Но хоть немного радуют «Практики телепатической медитации» в аэробном зале. Преподавательница, элегантная Гавриила Гавриловна в обтягивающих лосинах и узком топике, которые только подчеркивают эту элегантность, показывает интересное психическое упражнение, которое я добавляю в копилку своих медитативных находок.

Почти все пары мы учимся вместе с группой пси-конструкторов. Это тоже отпрыски титулованных высших родов. Они с интересом косятся на меня, и это не уходит от внимания Смородиной. Моя соседка по парте тихо шепчет:

— Филинов, ты, наверно, ощущаешь себя как кот в сметане.

— По-твоему, я такой заядлый ботаник? — усмехаюсь, перелистнув учебник.

— Думаю, ты заядлый юбочник, — заявляет одногруппница, показав взглядом на девчонок-конструкторов, что глазеют на меня. — Можешь радоваться — ты превращаешься в местную знаменитость.

— Ой, да я им просто любопытен, — отмахиваюсь.

— Это всё твое многоженство виновато! — почти восклицает с упреком.

— Конечно, ведь я больше ничем не отличился, — соглашаюсь. — И двух Георгиев у меня нет, и в графы из простолюдинов это вовсе не я пробился.

Смородина не находится с ответом и лишь фыркает, а дальше весь остаток «Психического черчения» продолжает пилить меня острым как бритва взглядом. Вот мне только не хватало «Соколовой номер два». Неужели во всём виновата обида Катиного рода на Филиновых? Так я тут причем? Я же не Филинов, а Вещий-Филинов.

После первых трех пар начинается большая перемена, всей группой направляемся в столовую, там встречаемся с моими женами. Взяв на раздаточной обеды, занимаем большой стол у дальней стены. Жены делятся впечатлениями от первого дня, одногруппники вливаются в разговор с красавицами, я молча жую макарошки с тефтелями. Вскоре к нам и Кира присоединяется. Стёпа Ногайцев при виде некромантки сразу вспыхивает, на розовом лице сильно выделяются веснушки. Неужели рыжику понравился мой гендиректор? Ну-ну, надо пробить парня на благонадежность. В плохие руки нашу магиню смерти точно не отдадим.

— Господин первокурсник, — к нашему столу подходит развязный парень, его ленивый взгляд устремляется на меня. — Не мог бы ты подойти к нашему столу? — он кивает на дальний стол. — У Георгия Бирюзова есть к тебе разговор.

Хм, младший сынок боярина мной заинтересовался. Гоша вроде бы на третьем курсе. Но с Бирюзовыми надо держать ухо востро, ведь они владеют частью бывших земель Филиновых. Также боярин состоял в сговоре со Стяжковыми против меня, но в последний момент слился. Да и сейчас за столом Гоши сидит одна из Стяжковых.

— Мое почтение боярину, — я указываю на тарелку со вторым. — Но как видишь я уже ем. В следующий раз обязательно присоединюсь к Георгию Федотовичу. Пускай только предупреждает заранее.

Мой ответ явно не нравится вассалу Бирюзова.

— Ты, конечно, граф, герой «нор», падишах-многоженец и так далее, — замечает он. — Но в стенах Академии своя иерархия: младшие курсы подчиняются страшим. Поверь, проще жить, не плывя против течения.

Падишах, значит. По дворянским нормам, это на грани оскорбления или даже шажок за нее. Но мне лень из-за такой ерунды строить из себя обиженного и оскорбленного. Впрочем, стоит объяснить кое-что непонятливому. Тем более что и жены с одногруппниками притихли и поглядывают на нас.

— Кажется, ты не понимаешь, господин старшекурсник, — я отпиваю компот. — Академическая иерархия — это отражение устройства общества. В нашем обществе руководит сильный. А младшие курсы обычно слабее, — непринужденно замечаю. — Только поэтому они и подчиняются старшим. Думаешь, я слабее тебя?

Парень молчит некоторое время.

— Я передам твои слова боярину, — и уходит. Сразу бы так.

Впрочем, очень скоро к нашему столу снова подходят. На этот раз по дороге к сбору грязной посуды заворачивает вся компашка Бирюзова. Не поленились, надо же. Я со вздохом отодвигаю пустую тарелку и натягиваю вежливую улыбку. Да начнется мерка писю… понтами, ладно.

Впереди семерых ребят надвигается коренастый парень, вылитый отец в миниатюре, только бороденка еще короткая.

— Я Бирюзов, третий курс, — произносит он напористо.

— Вещий-Филинов, первый курс, — кивнув, встаю — не чтобы выразить почтение сыну боярина, а чтобы отнести пустую посуду. Поевшие однокурсники тоже поднимаются.

Но Бирюзова тянет поговорить, и приходится задержаться.

— Какие у тебя планы в Академии, граф? — смотрит он на меня не мигая.

— Учиться, учиться и еще раз учиться, — отвечаю, как завещал дедушка Ленин.

— Я про то, что в Академию дворяне ходят налаживать связи и создавать круги для будущего взаимодействия родов, — морщится Гоша Бирюзов, а затем переходит на покровительственный тон:– Здесь подходящая среда для этого. Интересы многих элит пересекаются в академических классах и коридорах. У каждого игрока свои планы, цели, амбиции. Мы примерно понимаем общую расстановку фигур и кто на что нацелен. Но в этом году появилась одна неизвестная. Ты.

— Премного благодарен за внимание, — улыбаюсь.

— Судя по твоим действиям, ты явно намерен создать свою коалицию, и это нормально. Но меня, если честно, напрягает, то что ты приближаешь бывших вассалов Филиновых, — он косится на Катю Смородину. — Не объяснишь, как это понимать?

Ха, забавно. Отпрыск Бирюзовых насторожился, что я вижу себя опальным князем Филиновым, который когда-то владел чуть ли не третью Царства. Боярский сынок испугался за свои земли. Ведь раз возвращаю старых вассалов, то наверняка, зарюсь и на старые уделы. Вот и прощупывает почву.

— Верно — я создам свою коалицию, — киваю. — Даже клан. Клан без конкретной привязки к бывшим вассалам Филиновых, если тебя это волнует. В первую очередь я смотрю на самих людей.

— Понятно, — сужает глаза Бирюзов и словно бы подает быстрый знак кому-то из своих. — Но сможешь ли ты защитить своих будущих вассалов от унижения?

Одна из его приспешниц с подносом в руках, та самая Стяжкова, резко дергается в сторону Смородиной. Катя стоит к ней боком и не замечает атаки. Я же не успеваю среагировать, слишком далеко стою. Нет, долбануть бы булыжником или отсечь наглые руки клинком Тьмы успел бы, но сейчас не тот формат противостояния. Институтские войны — вещь своеобразная. Перегибать нельзя. Политика она такая.

Впрочем, я и не волнуюсь за Катю. Вместо меня есть кому дернуться, и он точно не останется на месте.

Как раз это в этот момент раздается сдавленный крик:

— Нет!!!