— Костя, ты совсем тупой⁈ — громыхает граф Митович, вломившись в комнату сына. Рассерженного главу рода не остановил запертый замок. Он просто выбил с ноги дверь, даже не посмотрев на вывешенную табличку «занято». — Я тебе что говорил про Вещего!

А Константин Митович действительно был серьезно занят, поэтому не сразу собирается с мыслями. Он как раз щипал за попку симпатичную служанку, а та поощрительно хихикала. Но едва на пороге заявляется свирепый граф, оба подскакивают на месте и отшатываются друг от друга.

— Отец! — взвизгивает петухом Костя.

— Господин! — покрасневшая до ушей служанка принимается кланяться, одновременно оправляя задранную юбку.

— Оставь нас! — повелительно велит Митович, не глядя на девушку.

Цок-цок-цок… Служанка спешно ретируется, стуча каблучками.

— Какого дьявола ты лапаешь прислугу⁈ — бурлит праведным гневом граф Вадим. — Сколько раз я тебе говорил: не сри там, где ешь!

Костя растерянно мямлит:

— Я не собирался на нее сра…

— Нападать втроем на Вещего ты тоже не собирался⁈ — Вадим угрожающе нависает над сыном. — Ты, правда, думал, что на арене нет камер⁈ Мне только что прислали запись, как ты с Пельмешкиным и Сметанкиным вытираете своими телами пол! А знаешь, кто прислал?

— Папа, я….

— Твоя версия!

— Вещий?

— Откуда у него записи с камер⁈ — Вадим с трудом сдерживается, чтобы не снять ремень и не оприходывать сына, как пятилетнего балбеса. Потому что мозгами он и есть пятилетний балбес.

— Тогда… Администрация Академии, — лепечет младший Митович.

— Охранка, Костя. Охранка, — граф отворачивается к окну, чтобы не видеть вытянувшееся лицо сына. А то еще немного и рука не дрогнет и таки схватится за ремень. — Охранка наблюдает за Вещим, а заодно и за твоим позором. И наверняка, уже не единожды. Сколько раз ты уже получил люлей от этого парня? И ведь ты позорился не только в конфликте с Вещим. Раз за разом ты упорно показывал себя не только озлобленным недалеким человеком, но и никудышным магом. Думаешь, после такого тебя допустят к руководству одного из сильнейших кланов Царства? Наши вассалы же первыми и воспротивятся. Да если ты и дальше будешь называться моим наследником, то словишь головой кирпич.

— Мама, — у Константина вырывается испуганный возглас.

— Я твой папа, дебил. И то не ненадолго, если продолжишь в том же духе, — роняет Митович. — Охранка уже занялась чисткой Стяжковых. По слухам, Горлановы и Хореновы тоже сменят глав, — он выдыхает тяжело. — Я всё сказал. Надеюсь, ты сделал правильные выводы.

Граф разворачивается и уходит, хлопнув дверь. А Константин сидит в шоке. В один миг потерять всё, и даже непонятно кого винить. Можно, конечно, Вещего, но в плечевой кости еще отдается недавно залеченный перелом, поэтому лучше не стоит.

* * *

Бок о бок с товарищами боевик Джон Джонс продолжает вести огонь по кортежу русских. Щелк-щелк, холостые щелчки автомата. Быстрая смена магазина, резкий щелчок затвора, и новый град пулей осыпает бронированные двери машин, уже изрядно изрешеченные. Запертые русские ждут передышки в вражеском огне, чтобы выпрыгнуть и контратаковать, но паузы не будет. Англичане друг друга прикрывают, очереди беспрерывные. Удрать тоже не выйдет. Впереди лимузинам загородил дорогу пригнанный мусоровоз. Ловушка схлопнулась, и грязным варварам осталось недолго.

Неожиданно из середины кортежа хромает какой-то старик. Седой и морщинистый, как слоновья шкура. Наверняка, местный бомж случайно забрел.

Джонс, недолго думая, быстро поводит вороненым стволом вправо и обратно. Старику достаточно и пары попаданий. Бомж с болезненным возгласом хватается за бок и, шатаясь, как корабельная мачта во время шторма, бредет в сторону Джонса. За несколько шагов до англичанина старик валится навзничь. Джонс с соратниками издают короткие смешки и больше не обращает внимания на неподвижное тело.

Крики боли второй группы за лимузинами заставляют Джонса обеспокоенно оглянуться. В просветах между машинами сверкают брызги крови и мелькают голубая чешуя с медным вихрем когтей. Джонса бросает в пот. Что это за монстр⁈ Нечленораздельный ор перекрывает звериное рычание и постоянные гортанные выкрики:

— Фака, ррр, я вас! За мазаку! Фака!

Фака? Мазака? Эти чертовы русские бранятся как сапожники!

— Что там за зверские матершинники⁈ — восклицает Браун рядом, но в следующее мгновение он падает на колени…нет, на культи, отсеченные по колено.

— Сам ты матершинник, внучок, — кряхтящим голосом произносит тот самый старик, что должен быть лежать бездыханным тюленем. — Она просто общается так.

Джонс в ужасе отшатывается, а рядом проносится каменный диск и отсекает Уильямсу голову, словно промышленная пила. Даже воздушный доспех не спасает! Уильямс, конечно, был слабак, но черт, это же всё равно какой-никакой но магический доспех!

— Внучок, это ведь ты в меня стрелял? — старик молниеносно оказывается вплотную к группе и взявшимся из ниоткуда каменным топором убивает двух боевиков на своем пути.

Джонс отбрасывает крупнокалиберный автомат и формирует в руках фаербол. Огненный доспех усиливается. Но спасет ли он от этого старого бомжа⁈

Старик взмахом руки парализует еще одного боевика. Никаких дисков и других видимых эффектов. Чем он ударил? Не телепатией же!

— Я же тебя уложил! — вопит Джонс, швыряя фаербол в старика.

— Земля холодная, не для моих старых косточек, внучок, — кряхтит старик, а огнешар, ударившись об его тощую грудь, рассыпается на снопы искр.

— Да что ты за гребаный мазафакер! — рычит Джонс, кастуя новую атаку.

Но поздно. Старик уже рядом, личина исчезает, и под ней оказывается литой каменный шлем.

— Говорил же, что это вы матершинники, — вместо дряхлого голоса неожиданно громыхает мощный голос.

Джонс в шоке. Иллюзия⁉ Это была иллюзия телепата⁈ Но у него же щиты!

— Пока, внучок, — мощный удар топора врубается в грудь Джонсу. Бах. Англичнанин падает, не устояв. Второй громоподобный бах, третий, и доспех слетает. Джонс еще пытается из последних сил удержать защиту, но мысли вязнут, словно парализованные или скованные липкой паутиной, сознание затухает.

«Точно телепат, — в голове Джонса гаснет последняя догадка. — Да еще каменщик, да еще старик…Ну нахрен этих русских. Лучше посплю…».

* * *

После разборки на дороге мы наконец приезжаем в небольшую усадьбу в центре Парижа. Симпатичная резиденция в винтажном стиле. Коричневые цвета отделки, много дерева в интерьере, старинная добротная мебель. В общем, сойдет.

Банкратов уверил меня, что охрана в доме круглосуточная, на караулах стоят сильные одаренные последних рангов Воина. Я в свою очередь поделился сведениями об английской банде, благо накачал целый сундук памяти:

— У них логово в Амьене на севере Франции, — делаю паузу. — Отдельно еще зарыта нычка в Ривьерском лесопарке: оружие, фальшивые паспорта, миллион франков наличкой.

— Целый миллион? — удивляется Банкратов.

Это около полумиллиона царских рублей. Стоимость двух моих «Майбахов», если в натуральном выражении. А ведь как раз недавно вышла новая модель, у нее еще фары такие закругленные прикольные…

— Поделим поровну? — подмигиваю, и посол одобрительно цокает языком.

— Данила Степанович, общение с вами доставляет мне огромное удовольствие, — улыбается Банкратов.

— Памятник лягушачьему супу, поворачиваешься направо на 90 градусов, проходишь 10 метров, поворачиваешься налево на 90 градусов, проходишь 5 метров, там еще растет двухствольная ель — вот под ней, — даю точные координаты в лесопарке.

— Вашу половину пришлю на счет, — деловито произносит посол. — А насчет логова — не волнуйтесь, я передам французским силовикам.

Банкратов уезжает, а мы с девушки размещаемся и распаковываем чемоданы. Заняв спальню, я пролистываю воспоминания убитых англичан. Интересуют, конечно, техники. Мусор, мусор, мусор…О, электрические шипы. У меня же есть в Коллекции молниевик третьего ранга, правда, он очень ленивый, почти не развивается. Бывший бандитос Вороновых. Надо бы заняться его развитием, ну или пусть проваливает, отдам его Дар Егору-«кровнику», а то устроили у меня в голове коммунальную квартиру.

Также я проматываю последние мгновения жизни англичан. Очень уж интересно, как поработал Хамелеон. Ну Хома справился на «ура». В глазах англичан я до последнего выглядел как старик.

Закончив просмотр, я собираю девушек в гостиной. Змейку тоже. Или хищницу можно относить к «девушкам»? Хм, судя по внушительным молочным железам, очень даже можно. Но оставим вопрос классификации на потом.

— Завтра вечером состоится бал у епископа Кишелье, — сообщаю. — Мне надо там быть. Лена, сходишь со мной?

— Конечно, — радостно улыбается девушка.

— Ррра, а Ммать выводка? — вклинивается Горгона.

— Змейка, на таких мероприятиях строгий дресс-код, — отвечаю. — А ты не носишь платья, в неглиже же тебя не пустят.

— Ррр, как это…не пустят, фака? — искренне удивляется хищница, даже позабыв про свое «Я — Мать выводка, р-рара!». — Мазака, а если их поррррвать на куссски, всё ррравно не пустят?

— Ага, — флегматично отвечаю. — Сегодня отдыхайте, но я вам запрещаю гулять по городу без полсотни охранников и без Змейки. Вольно.

Сам решаю тоже сегодня посмотреть Париж. Беру с собой Ленку, и мы пешком выдвигаемся за ворота. В центре же живем, все достопримечательности находятся в шаговой доступности.

— Даня, а как же полсотни охранников и Змейка? — резонно замечает невеста, взяв меня под руку.

— Правила созданы, чтобы их нарушать, — отвечаю расслабленно. — Да и охранники будут заслонять вид, а у Змейки сейчас кормежка. — Ее в это время, правда, лучше не отвлекать, а то возьмет и перепутает тебя с обедом.

— Оу, тогда конечно, — поежилась Лена, видимо, подумав о том же.

Мы гуляем по пешеходным улицам. Не забываю купить в лавке и путеводитель для туристов. Если честно, город поцелуев и любви несильно вдохновляет. Фасады зданий, конечно, красивые, но всё какое-то потрепанное и выцветшее, как кофта вот этого мальчика, который сейчас подходит к нам и, небрежно кланяясь, дерзко просит:

— Дядь, а дай пару франков?

Бросаю взгляд на выцветший принт на кофте мальчуга. Там какой-то бородатый викинг с молотом наперевес. Вроде бы фотография.

— А это кто такой? — киваю я на принт. Благодаря амулету переговоров французский дается мне как родной.

— Паладин короны Голанд Мощный, — загораются глаза парня. — Я когда вырасту, тоже обзаведусь здоровым молотом, как у него, и буду лучшим воином на свете.

— Зачем откладывать? — пожимаю плечами и материализую в руке каменный топор, но с затупленным острием. Считай, теперь это молот. — На, бери.

Парниша в полном ауте берет в руки каменное древко. Размер и вес молота я подогнал под его рост.

— Мм, дядь, я же только гвозди умею забивать, — замечает мальчик.

— Не только, — улыбаюсь, закачивая ему в голову азы боя с тяжелым оружием.

— Ой и точно, — парниша умело перехватывает подарок и чешет освободившейся рукой голову. — А пару франков вы так и не дадите что ли?

— Вот тебе на проезд до кадетского корпуса короля Людовика, — я бросаю ему пять франков, и парнишка шустро ловит. — Там каждую весну набирают на бюджет талантливых ребят. Сдашь физические нормативы, покажешь приемы с молотом, и точно попадешь на начальный курс с полным проживанием.

— Откуда вы это знаете? — офигевшими глазами хлопает он. — Вы же иностранец.

— В путеводителе написано, — разворачиваю перед ним брошюру. В этом разделе как раз описывается старинное здание кадетского корпуса, являющееся памятником архитектуры, ну и мимоходом упоминается про весенний набор с бюджетной квотой, в том числе для сирот.

— Ого! Тогда я побежал! Дядь, большой тебе спасибос! — пацан уносится в сторону остановки.

— Надо же, — удивляется Лена, смотря на брошюру. — Дань, а он точно пройдет отбор?

— У парнишки задатки физика. Одаренного там с руками заберут, а вот дальше всё в его руках, — отвечаю. — Пойдем посмотрим Елисейские поля.

— Конечно!

До вечера гуляем, а вернувшись, по привычке принимаюсь за медитацию. Как раз тормошу молниевика-легионера, вкачиваю ему в сознание Электрические шипы, и он с неохотой принимается тестировать технику. Спрашиваю, в чем дело.

— Эх, шеф, мне бы хоть разок выпить с людьми, — горько вздыхает он. — Да в дружной компании побренчать на гитаре с граненым стаканом в руке.

Подумав, я соглашаюсь: пускай один раз он гульнет, так и быть, и на гитаре сыграет, но потом. Молниевик сразу воодушевляется и отлично справляется с техникой. Как итог, мои сжатые кулаки увенчивают электрические шипы. Ничего особенного, зато обзавелся новой фичей.

Уже перед сном звонит Банкратов. Посол сообщает, что архиепископ Кишелье заинтересовался моей личностью и желал бы увидеться со мной на балу. Неожиданно, но приятно, ведь архиепископ — второй человек во Франции после короля. Пообщаемся, почему бы и не да.

Следующий день Лена вся в хлопотах готовится к балу, а София ей помогает. Наконец к вечеру мы отправляемся в Версаль.

Золотые дворцовые ворота остаются позади, и в окно лимузина с трудом и с неохотой втискивается огромный парковый ансамбль с фонтанами, садами, лужайками, скульптурами и старинными зданиями. Пока Лена с восхищением разглядывает чудеса архитектуры, я «включаю» Егора и Жору и сканера. Просто на всякий случай. Мало ли кто от меня захочет сегодня избавиться.

Бальный зал заполнило множество влиятельных людей Франции. Как сказал Банкратов, короля здесь нет, хоть с его посыла и устроили вечер.

— Лягушки⁈ — хлопает глазами Лена, разглядывая столы, уставленные закусками. — Они, правда, едят лягушек, Даня.

— К счастью, сыр тоже, — с облегчением замечаю я сырные канапе.

Еще у порога к нам подбегает Банкратов. Посол водит нас по залу, знакомя с важными особами. Все они оказываются врагами уважаемого месье Носье, нынешнего владельца замка Шуаньи с рудником. Амулет переговоров меня сильно выручает. Многие шевалье удивляются моему идеальному французскому.

— Данила Степанович, видите того сударя? Это герцог Рекбер, самый влиятельный из недоброжелателей Носье. Пойдемте к нему, — шепчет Банкратов, а я лишь вздыхаю, грустно глянув на закуски.

Еще полчаса мы общаемся с лысоватым французом с хитрыми глазами. Я выполняю роль публичного лица, но несильно вдаюсь в переговоры. Сейчас всё равно не обсуждаются суммы откупов и проценты. Моя задача на этом балу — лишь показаться и заявить требование на родовую землю.

Фух, наконец, переговоры заканчиваются, и мы с Леной наконец отступаем к закускам.

— Мм, французы знают толк в сыре, — замечаю, распробовав первое канапе.

— Лестно это слышать, месье Данила — возникает рядом статная особа с милыми личиком, каштановыми кудряшками и смелым декольте. Причем грудь навыкате у нее, но откровенно разглядывают почему-то меня.– Я — маркиза Жези де Попади, хозяйка литературного салона в Версале.

Попади-Попади…А это один из недоброжелателей Носье. Мы с послом с ним тоже общались сегодня. Эта Жези ему жена, выходит.

— Рад знакомству, мадам. — киваю с дежурной улыбкой. Похоже, остальные канапе я так и не распробую.

— Сейчас белый танец, — маркиза переводит взгляд на Лену. — Мадмуазель, вы не против, если я украду вашего спутника?

Щеки моей невесты краснеют. Она поджимает губы и гордо вскидывает подбородок.

— Не против…если ненадолго, — добавляет.

Жези с улыбкой протягивает мне лощеную руку. Подавив вздох, я веду девушку на танцпол. Мой взгляд падает на ее полностью открытую спину, точеные мышцы плавно играют под бархатной кожей. Кстати, маркиза точно замужем, кольцо на пальчике не обманывает.

Едва мои руки берут маркизу за талию и касаются обнаженной кожи на спине, как я ощущаю легкое энергетическое покалывание.

«Шеф, нас сейчас отравляют» — раздается в моей голове голос Егора-«кровника».

«Шеф, какое-то внешнее вмешательство в энергофон» — вторит ему сканер.

«Ква-а-а, ква-а-а-а» — не отстает от компании и Жора-жабун.

Чудесно. Маркиза оказалась троянской кобылой. Я продолжаю улыбаться этой симпатичной отравительнице, возбуждающе прижимающейся ко мне, а сам мобилизую силы для обороны и контратаки.

Сейчас хозяйка литературного клуба отведает собственного яда.