— Месье Данила, как вы себя чувствуете? Вам нехорошо? — ласково спрашивает это очаровательно создание…подумал бы я, не пытайся она травануть меня своими парами.

— С чего вы взяли, мадам? — недоуменно приподнимаю бровь. — Рядом с такой прелестной нимфой разве возможно испытывать недомогание?

Она звонко кокетливо смеется, а у самой в подведенных глазах плещется чуток беспокойства. Самую малость. Маркиза просто не верит, что ее скрытый яд не сработает. Видимо, до сего дня он был безотказен. Что ж, всё когда-то случается в первый раз.

Отрава исходит из пор нежной кожи в виде невидимых паров. Интересный Дар, нечего сказать. И опасный. Мой организм уже подвергся частичной интоксикации, но, к счастью, Егор мгновенно среагировал и собрал весь яд, попавший в кровь. Так что нет никаких серьезных последствий, но зато я обрел понимание, как работает отрава: ослабляет магические потоки и разрушает психические конструкты, в том числе и щиты. Не зря Жора со сканером забили тревогу.

— Месье Данила, у вас такие нежные руки, — щебечет молодая хозяйка литературного клуба.

«Шеф, давай отравим эту суку ее собственным ядом!» — яростно предлагает Егор.

«А давай!» — Если честно, я так и намеревался сделать.

— Ваш муж смотрит, — отвечаю мадам, качнув головой вбок. — Как я могу на глазах маркиза быть грубым с его драгоценным цветком?

Маркиз Попади, и правда, стал столбом у края танцпола, не отрывая от нас ошеломленного взгляда. Жези же опять смеется:

— Очень любезно с вашей стороны проявлять такую заботу, — она придвигается ближе. — Значит, месье, вы в Париже ради Шуаньи?

— Верно, мадам. — Через мои прикосновения Егор вводит яд обратно в организм отравительницы, но на этом не останавливается, а ускоренно циркулируя кровь маркизы, разносит отраву по всем энергоканалам, куда обычно она не допускается. — А что?

— Вы не сможете вернуть замок, — маркиза вдруг убирает вежливую улыбку и надменно, жестко усмехается. — С твоей стороны было очень нагло, русский мальчик, пытаться заполучить элитные французские земли.

— Думаю, слово «наглость» здесь неуместно, мадам, — я сохраняю спокойствие, несмотря на грубый тон собеседницы. — Скорее, требовательность. Когда вопрос касается возврата своего имущества — то я могу быть очень требовательным.

— Тогда мне вас жаль, — фыркает она, заканчивая танец.

— Вы жалеете не того, кого следует, — улыбаюсь ей вслед.

Жези Попади не возвращается к ждущему мужу, а уходит к худому господину рядом с оркестром. У француженки сейчас не только ослаблен Дар, но и разрушены щиты. Ей повезло, что ее яд только обезоруживает магов, но не убивает. Впрочем, иначе бы я и не стал ее травить в ответ. Глупо устраивать на версальском балу летальный перфоманс.

— Даня, — Лена радостно подходит ко мне, бросив недружелюбный взгляд в сторону француженки. — Надеюсь, со мной ты тоже потанцуешь.

— Зачем же мы еще здесь? — улыбаюсь, и невеста окончательно оттаивает, забыв о маркизе.

Но сразу потанцевать у нас не выходит. Француженка наносит новый удар. Вернее, не она, а ее худой собеседник, который — вот сюрприз! — оказывается телепатом. Резкий ментальный выпад нацелен прямо в мое сознание, но неожиданно для француза натыкается на крепкие щиты. Погружение с наскока глубокое, щупы вязнут в заслонке, как машина в грязи бездорожья.

Я оборачиваюсь и через ползала улыбаюсь прямо в недоуменные глаза телепата и Жези.

А в следующий миг срабатывает динамическая защита, которой я сильно горжусь, и телепат хватается за голову. Резкая боль скручивает шевалье пополам, и он, потеряв сознание, падает на Жези — носом прямо в ее смелое декольте. Эта своеобразная подушка безопасности, вернее, две подушки, спасли его лицо от свидания с твердым мраморным полом.

— Что с тобой⁈ — кричит Жези.

Люди оборачиваются на экстравагантную парочку. Я же закидываю в кудрявую голову француженки иллюзию бигуса. Фальшивый образ нарастает прямо поверх ее сообщника.

— А-а-а-а! Обезьяна! — визжит мадам Жези, со всей силы отшвырнув телепата от себя. — Бабуин! Спасите, шевалье! Спасите! Убейте этого зверя! Он меня трогал!

Горячие французы незамедлительно отзываются. Они скопом бросаются на телепата, пиная и избивая его. Яростные крики перекрывают игру оркестра, который вынужденно затихает.

— Извращенец! Как ты посмел лапать мадам! — кричат заступники. Их праведный гнев обрушивается на телепата, словно лавина на альпиниста, накрывая с головой. Маркиза же в панике убегает из зала, махая руками и громко вопя про обезьяну, и чудовищное недоразумение больше некому предотвратить.

Я со смехом наблюдаю за происходящим конфузом. Лена с удивлением смотрит на меня. Может и неприлично так ржать на королевском балу, но уж очень тяжело сдержаться, ну правда!

К счастью для телепата, вмешивается дворцовая охрана. Она расталкивает разгневанных аристократов и уносит избитого до полусмерти телепата. Самые горячие головы порываются следом, требуя немедленно казнить извращенца. Охране приходится скрутить пару безудержных шевалье и уволочь следом.

— Они же аристократы, — замечает пораженная Лена. — Куда их уводят?

— Наверное, в вытрезвитель, — отсмеявшись, я вытираю платком слезы с глаз.

— Ни один бал без вульгарщины, — удрученно замечает подошедший к нам Банкратов. — Такова уж парижская аристократия.

— Наверное, это лягушки влияют, — бросаю я взгляд на закуски. Лягушачьих ножек на столах практически не осталось. — Кстати, Семен Семенович, на меня только что устроили покушение.

Новость шокирует Банкратова. Он немедленно отводит нас с Леной подальше от гостей и требовательно расспрашивает. Я решаю не палиться, мало ли кто подслушивает, и передаю все подробности через телепатию. Ну и Лене заодно тоже рассказываю, а то она немного перепугалась, когда я ржал, как обкуренный.

— Фух, вот оно что, — расслабляется невеста. — А я-то уже подумала, что ты тоже поел лягушек.

— Данила Степанович! Так это вы устроили это безумие! — пораженно восклицает посол.

— Тссс! — шиплю на него, и он тут же затыкается.

«Давайте через телепатию» — передаю мысль.

'Конечно, — соглашается посол.

Дальше он рассказывает, что маркиза Жези де Попади — бывшая любовница графа Носье, нашего супостата. Но раньше Банкратов не придавал этому значению, потому что нынче маркиз Попади считается противником Носье, «да и если честно, Данила Степанович, мадам Жези весь парижский свет перетра…мхмм…перелюбила».

«Ясно» — подытоживаю я, а Лена, подключенная к нашей волне, мигом краснеет.

Интересную беззвучную беседу прерывает неожиданно нарисовавшийся церковник. Пухленький розовощекий мужичок в маленькой красной шапочке, натянутой на затылок. И всё бы ничего, но накопитель этого пухляша под стать Грандмастеру. Инстинктивно у меня даже по загривку пробегают мурашки, и я улыбаюсь, представив сколько энергии бурлит в этом французе. Мне бы на неделю хватило.

— Монсеньор, — Банкратов кланяется перед церковником. — Позвольте представить моего соотечественника графа Данилу Вещего-Филинова со спутницей Еленой Смольной. Данила Степанович, перед вами сам монсеньор архиепископ Парижа и премьер-министр Франции преподобный отец Арман де Кишелье.

— Ваше Высокопреосвященство, — киваю я. — Чудесный бал.

— Вот вы и прибыли, юноша! — вежливо улыбается Кишелье, потерев пухлые ладони друг о друга. — Вы не заняты? Пойдемте в мой кабинет, нам есть что обсудить. Семен Семенович, думаю, ваше присутствие не нужно — я слышал, у Данилы Степановича идеальный французский.

Какой вежливый поп. Обращается как положено у русских, с отчеством. Хочет поболтать наедине, значит. В принципе, я только за. Хоть лично узнаю, что же за человек этот мегасильный пухляш.

— А давайте, Ваше Высокопреосвященство. Семен Семенович, в мое отсутствие прошу развлеките Елену, — бросаю послу, и он серьезно кивает, прекрасно поняв, что ему поручена безопасность моей невесты.

Проследовав по коридору за архиеписком, я оказываюсь в противоположном крыле дворца. Кабинет у церковника поистине огромный. Пока мы идем от двери до массивного дубового стола, кажется, пролетает полночи. Наконец доходим и усаживаемся. Кишелье любезно угощает чаем с цедрой лимона. Похлебывая ароматный кипяток, я с любопытством смотрю на пухляша с ямочками на круглых розовых щеках и внушительным накопителем.

— Время позднее, поэтому я перейду сразу к бренным делам, — Кишелье поправляет шапочку на затылке. — Месье Данила, что вы намерены делать, если получите рудник?

— Добывать металл, продавать металл и жить безбедно за счет металла, — честно отвечаю, после чего удостаиваюсь благодушной улыбки от второго человека в Франции. — А также отгружать часть плавильния Французской Короне и Российскому Престолу по льготной цене.

— В приоритетном порядке? — уточняет архиепископ

— Конечно, — подтверждаю. — Зачем мне терять постоянных клиентов?

— Хорошо, хорошо. — Явно успокоенный Кишелье кивает. Похоже, именно это он и хотел услышать.

— Месье Данила Степанович, буду честен. Нашему королю бы не хотелось поощрять беззаконие и отчуждать вашу собственность, — продолжает архиепископ. — Разовое неисполнение обязательств приведет к подрыву доверия к Короне со стороны других иностранных инвесторов. Кроме того, я уважаю ваш род. Вы знали, что ваш прапрадед женился на одной из Кишелье?

— Впервые слышу.

— Та ветвь не стала главной в роду Филиновых, — произносит Кишелье. — Но всё равно, как видите, у нас с вами долгая история взаимоотношений. В то же время я не могу отменить договор аренды с Носье. Обижать собственное дворянство будет очень недальновидно со стороны Короны.

Я выжидательно смотрю на этого человека, который носит сан архиепископа, но одновременно является премьер-министром светского европейского королевства.

— Чем я могу заслужить доверие французского дворянства? — спрашиваю.

— Очень точный вопрос, — говорит Кишелье. — Я навел справки о вас, месье Данила Степанович. Должен признать, редко встретишь столь впечатляющий послужной список. Помимо всего прочего, вы одолели Демона на Кавказе.

— Это секретная информация, — не отрицаю, даже наоборот, поощряю к дальнейшему обсуждению. У пухляша точно есть какой-то план.

Кишелье добродушно улыбается.

— Месье, но вы же понимаете, что от Бюро сложно что-то скрыть.

— Допустим, — до сих я ничего не слышал про сверхэффективность французской разведки, но тема мне не знакомая, поэтому спускаю на тормозах. — У вас во дворце завелся Демон?

Шутку архиепископ не понимает.

— Не в Версале, но в одном старинном городе Мелене, — морщится Кишелье. — Усадьба Герци уже десятки лет является обителью неуловимого Демона. Многие телепаты пытались его поймать и изничтожить, но это никому не удавалось. Притом число жертв вокруг усадьбы растет с каждым годом. Усугубляет дело то, что усадьба находится рядом с разросшимся в последние годы элитным кварталом, и закрывать глаза на проблему стало уже проблематично.

— Очень прискорбно слышать, Ваше Высокопреосвященство, — сочувственно произношу.

— Если вы изгоните Демона, то заручитесь уважением французских дворян, — подводит черту Кишелье. — И в споре с графом Носье вы уже будете являться не просто иноземцем. А иноземцем-героем, совершившим подвиг на французской земле. Репутация важна, без нее не выйдет честно решить ваш спор.

— А безобразничает точно Демон? — я отпиваю уже остывший, но всё еще вкусный чай.

— Мы не знаем что это, — признается архиепископ. — Телепаты не выявили никого живого в заброшенной усадьбе. Но так как привидения отпадают, то остается только Демон.

Интересно, почему отпадают привидения? Ах да, они же не существуют. Вроде бы…

— Ваше Высокопреосвященство, вы должны понимать, что я не благотворитель, — убираю кружку на круглую подставку на столе.

— Конечно, — архиепископ не разочаровывает. — Ваша помощь будет оплачена в той монете, которая испокон веков принята у дворян.

— Землей?

Кишелье кивает, улыбнувшись.

— Французской землей, месье Данила.

Ну что ж, тогда грех не попробовать.

После разговора с церковником я возвращаюсь в бальный зал. Архиепископ остался в кабинете, вздохнув в оправдание, что уж слишком много государственных дел и кутить ему некогда. Да я и не настаивал на компании, но всё равно пожалел бедолагу.

Оркестр снова вовсю играют, а гости вроде бы уже и забыли про инцидент с массовым покалачиванием телепата. Французы как ни в чем не бывало беседуют, танцуют и попивают винцо.

У стола с закусками Лена уминает сыр и увлеченно слушает опусы Банкратова про Францию. Послу точно есть что рассказать. Он уже много лет руководит парижским посольством.

— Даня! — первой меня замечает невеста.

— Данила Степанович, как прошла беседа? — Банкратов пытается скрыть напряжение.

— Приемлемо, — подойдя к столу, подцепляю пальцами зубочистку с сырными кубиками. — Вот напросился на подработку у Короны.

— На подработку? — ничего не понимает посол.

— Месье Филинов! — раздается рассерженный возглас со стороны окна.

— Месье Вещий-Филинов, попрошу, — по привычке поправляю я, поворачиваясь на окрик. Объявился муж любительницы смелого декольте и магических ядов. — Маркиз де Попади, чем снова обязан?

Разгневанный мужчина приближается.

— Не притворяйтесь, месье! Это вы сделали! — рычит он. — Вы подстроили избиение моего вассала! А также испугали мою жену!

— В следующий раз держите жену ближе к себе, и ей не придется бояться посторонних мужчин, — со скукой произношу. Похоже, он не собирается вызывать меня на дуэль, а просто пришел поорать. — Хотя не исключено, что в этом случае уже вы сами отравитесь ее парами.

— Как вы смеете⁈ — сжимает маркиз кулаки.

— Смею, раз вы ударили скрытно как трус, — хмыкаю.

— Это что еще за обвинение⁈ Хотите войны, месье⁈ — на его багровой физиономии можно сушить носки — прямо пар идет, словно от батареи.

— А разве она уже не началась благодаря вашей жене? Подковерная война, — расправив плечи, я резко делаю шаг к маркизу. — Или хотите открытой войны с Российским Царством? А, де Попади? Хотите попасть так попасть?

Неожиданно маркиз вжимает голову в плечи и под моим пристальным взглядом пятится прочь. Ладно, я, еще молодой филин, но с целым Царством бодаться он точно не готов. Да никто не готов.

— Я сделал выводы, имейте в виду! — мычит Попади напоследок.

Я снова хмыкаю. Вызвать бы маркиза на поединок, да непонятно, в курсе ли он, что натворила его жена, слишком убедительно строит из себя дурачка, а встревать в очередную междоусобную войну мне сейчас некогда.

Кстати, а Банкратов не обиделся за то, что я упомянул Царство? Тут же может вырасти целый политический скандал. Пускай только в теории, но всё равно.

Оборачиваюсь к своим и натыкаюсь взглядом на счастливое лицо Банкратова. С чего это он так воодушевился?

— Голубчик Данила Степанович, а вы бы не хотели работать в посольстве⁈ — восклицает посол. — С вашей смекалкой и чистейшим французским мы же всех порвем! В два счета обыграем острословов из французского МИДа! Париж будет наш!

С трудом отбиваюсь от предложения о трудоустройстве, слишком уж сильно Банкратов загорелся. Был бы еще повод достойный, а то, подумаешь, отшил какого-то маркиза-рогоносца.

Бал уже порядком осточертел, но с Леной я всё же танцую пару танцев. Слово невесте дано, надо исполнять. А потом уже быстренько отправляемся домой. Сегодня надо хорошо, прямо очень хорошо выспаться. Завтра же ехать в Мелен и искать нычку с Демоном…

— Сегодня ты не уснешь, милый мой, — шепчет Лена мне в ухо, прижавшись грудью к моему плечу. — За чудесный вечер я буду благодарить тебя всю ночь.

Ну вот. Мечту имей, не строя планов.