— Деда, а ты чего такой встревоженный? — юная сударыня обращается к зашедшему на веранду Фирсову Ефрему. Девушка в легинсах и топе делает растяжку на коврике для йоги.

При взгляде на внучку складки на лбу Устранителя разглаживаются. Он усаживается в свое любимое кресло-качалку и пытается любоваться цветущей сиренью за оградой. Но чувство прекрасного отказывается нисходить к хладнокровному убийце в отставке. Суетливые мысли не отступают.

— Да так. Набор в этом году очень интересный, — по привычке Фирсов достает из кармана сигарету, но тут же, опомнившись, убирает обратно. При внучке грех курить.

— Ты про абитуриентов из высших дворян? — девушка садится на коврик, сложив ноги крест-накрест, и с любопытством смотрит на главу рода.

— Про них самых, — вздыхает в своё время лучший телепат-ликвидатор. — Ко мне в Устранители подалась Смородина.

— Ого, неужели ей позволили учиться в Академии? — округляет глаза внучка.

— Значит, позволили, раз поступила, — Фирсов откидывает голову на спинку стула и вздыхает. — Да бог со Смородиной. Филиновы возродились.

— Филиновы⁈, — девушка впечатляется. — Они живы⁈ Я до сих пор помню, как мы на уроке истории затирали их имена в учебниках.

— Было дело, — кивает Фирсов. — Когда-то на Филиновых опирался престол, но это было очень давно. Отрицание заслуг рода обижало их потомков. В гражданскую они стали главными бунтовщиками, потому что ощущали себя сильнее всех. Очень возможно, так и обстояли дела, но стоило им заглянуть глубоко в Астрал, как потеряли всё.

— Вот оно как, — роняет девушка, задумавшись над услышанным. — Поэтому ты не позволяешь мне долго находиться в Астрале?

— Мала еще гулять по Астралу, — фыркает великий убийца.

— Деда, мне вообще-то двадцать! — протестует девушка.

— Вот я и говорю, что мала, — подытоживает Фирсов.

— Ну ладно, а какой новый Филинов? — девушка возвращается к прежней теме.

— Борзый сильно, — скрипит зубами Фирсов. — Весь в старика Михаила. Наша разведка докладывала, что у него недавно произошла резня со Стяжковыми, но Охранка быстро вмешалась и сделала графу нагоняй. И всё бы ничего, только теперь его отпрыск трясется перед Филиновым, как осиновый лист.

— Ого, — восклицает внучка. — А ведь Стяжковы сильные телепаты. У них даже есть Грандмастер.

— Грандмастер, который пропал, — кивает Фирсов. — Раньше балагур Аарон часто появлялся в свете, а теперь почти неделю не высовывается.

Сначала внучка в непонимании смотрит на Фирсова, а потом разражается звонким смехом.

— Думаешь, это малыш Филинов смог его одолеть? — хватается она за голый живот. — Ой, деда, скажешь тоже!

Но Фирсов не разделяет ее веселое настроение.

— Ладно, иди уже куда-нибудь, я хочу покурить, — ворчит Устранитель, и девушка, скатав в трубу коврик для йоги, покидает веранду.

Фирсов же наконец достает желанную сигарету и, щелкнув зажигалкой, закуривает. Мысли снова возвращаются к Филиновым, а также… к внучке. О том, какую плату он заплатил за ее спасение от проклятия, но это в прошлом, пока что в прошлом. Ей уже двадцать, а она так до сих пор не освоила Провидческий Дар рода Фирсовых. Притом как телепат внучка очень даже хороша, но главная сторона родового Дара ей не открылась. И Фирсов догадывался в чем дело: внучка унаследовала Дар не матери, а отца — Тихомира Филинова, одного из сынков последнего главы рода Михаила.

Фирсов задумчиво выдыхает кольца дыма.

До сих пор было опасно официально признавать, что внучка — внебрачная дочь Филиновых. Но раз объявился еще один представитель этого рода, то, значит, опала в прошлом. А следовательно, у внучки может появиться наставник… Но это только в том случае, если сорванец Данила сам уже освоил Рой. Что не исключено с учетом исчезновения Грандмастера.

Новые кольца дыма уносятся в небо, а Фирсов задумчиво чешет подбородок. Всё же удачно Данила выбрал специальность Устранителя. Появилась возможность приглядеться к нему, а также проверить на Рой.

* * *

— Вовремя пришел, Данила, — кивает Владислав Владимирович, встретивший меня на крыльце резиденции Охранки. Случайно так получилось, что Красный Влад только что вышел из своей черной «Чайки», да вот и наткнулся на меня, тоже поднимающегося по ступеням.

— Ваше Высочество, по-другому и быть не могло, — с улыбкой кланяюсь. Вслед за мной еще ниже опускает спину Иосиф Брехмен.

— Тогда пойдемте вместе, — улыбается царский брат, и мы с моим юристом поднимаемся с ним до самого конференц-зала.

Внутри собрались дворяне из высших кланов, нынче владеющие крупными активами Филиновых. Всего человек пятнадцать, не меньше. Стоит нам с Владиславом войти в зал, как дворяне оборачиваются и делают изумленные лица. Кто-то тревожно заерзал на сидениях. Не ожидал, что я зайду вместе с начальником Охранки.

Боярин Федот Бирюзов кривится, когда замечает Брехмена, своего бывшего партнера. Выкуси, боярин. Лучший частный юрист Царства подписал контракт с родом Вещих-Филинов. А значит, моя доктрина тебя еще как удивит, хе.

— Данила, давай быстрее разберемся с этим делом, — просит Владислав Львов, усаживаясь во главе стола.

— Конечно, Владислав Владимирович, — отвечаю.

Я же прохожу дальше и останавливаюсь за трибуной. Брехмен достает из портфеля доктрину о политике моего рода в области обороны. Я принимаю несколько листов бумаги и кладу их на трибуну прямо под наведенный объектив прожектора. За моей спиной на экране высвечивается увеличенный документ. Все дворяне подаются вперед и вглядываются в текст. Каждый внимательно читает строки, что неудивительно — на кону их кровные.

Подтянув ближе к себе микрофон, я начинаю читать документ. Мою читку прерывает лишь периодический шелест страниц под рукой. Я озвучиваю принципы безопасности своего рода навроде: «око за око», «не тронь моих — не прибью твоих» и прочее в духе воинственного дворянства. Наконец наступает черед упоминания активов Филиновых:

— Род Вещих-Филиновых, в прошлом род Вещих и правопреемник рода Филиновых, намерен добиваться возврата утерянной собственности только мирными соглашениями и никак иначе, — громко объявляю.

Наступает тишина. В ответ на мое заявление дворяне криво усмехаются. Многие, не стесняясь, смотрят на меня презрительно как на букашку. Думаю, если бы не присутствие Владислава, тот же Бирюзов злорадно расхохотался. Дескать, щенок сдал назад.

Один лишь Владислав сохраняет невозмутимое выражение лица. Но, надо заметить, благосклонной улыбки тоже больше нет. Всё же я правильно подумал: Царь вовсе не ждет от меня капитуляции. А, значит, это проверка Государя. Могу предположить только одну ее цель: определить подход для контроля над последним потомком Филинова. Если покажу себя послушной тряпкой, то Царь без зазрения совести сделает меня безвольной марионеткой. Достойного обращения заслуживает лишь настоящий дворянин — сильный духом и требующий к себе уважения.

И сейчас во взгляде Владислава угадываются грусть и приговор. Значит, Красный Влад уже всё решил. Как бы не так. Лапы филина всегда держат когтями.

Я достаю из кармана пиджака ручку и аккуратно зачеркиваю слова «и никак иначе».

— Что ты творишь, Вещий⁈ — громыхает Бирюзов. Брови боярина грозно сдвигаются.

— Вещий-Филинов, попрошу, Ваше Сиятельство, — замечаю спокойно. — Здесь была ошибка. Сейчас поправлю.

Ниже под зачеркнутым пишу размашистым почерком: «Несмотря на приоритет мирного урегулирования, в случае его провала я оставляю за собой право следовать древним законам чести рода. Исправленному верить». Ну и подписываюсь своей двойной фамилией.

Дворяне во все глаза смотрят на экран. Брехмен торжествует. Бирюзов свирепствует. Уголки губ Владислава дергаются вверх в попытке улыбнуться, но он удерживает на лице невозмутимое выражение.

— Я закончил, — сообщаю, отложив ручку. — Конечно, уважаемые, все вы получите копию доктрины по почте.

— Что ж, коренное исправление, — заключает начальник Охранки и оборачивается к дворянам. — Господа, ваш ответ?

— Полностью поддерживаем доктрину! — первым заявляет граф Хоренов, ко всеобщему удивлению.

— Абсолютно точно! — вторит ему Горланов. — Поступок настоящего дворянина! За величие своего рода нужно бороться до победного конца!

— Что вы несете⁈ — не выдерживает Бирюзов, обратившись к графам. — Это же наши земли! Мы честно захватили их у ослабленных Филиновых!

— Федот Игоревич, дискуссию оставьте на потом, — невозмутимо прерывает боярина Владислав. — Мы пришли сюда выслушать доктрину нового главу рода Вещих-Филиновых, и мы ее выслушали. Все свободны.

С тихим гомоном дворяне расходятся. Я внимательно наблюдаю за ними. Намерения у каждого однозначные — ни за что не отдавать щенку «честно отобранное». Разве что Горланов с Хореновым выглядят каким-то пришибленными, но за это, видимо, стоит поблагодарить Владислава Владимировича.

— Данила Степанович, — подходит ко мне Брехмен. — Вы молодец. Выбрали достаточно витиеватое выражение, которое дворяне поняли однозначно, но в то же время не несет в себе прямой угрозы и немедленного объявления войны

— Благодарю, — киваю.

Вообще мне пришлось прослушать от юриста целую лекцию на полдня, прежде чем я остановился на словах «следовать древним законам чести рода». Да, дворяне поняли правильно, но вообще в доктрину заложен намного больший смысл. И он сразу проясняется, стоит лишь вспомнить, что давным-давно Филиновы носили княжеский титул. Многие это уже не помнят, но я уж теперь не забуду. Отныне мои пальцы не просто в перепонках — они еще и увенчаны филиными когтями.

Подхожу к царскому брату, чтобы попрощаться.

— Данила, ты, как всегда, не можешь без своего эпатажа, — журит меня Владислав. — Обязательно было устраивать этот фарс с исправлением? — я с улыбкой пожимаю плечами. — Ладно. Главное, ты сам выбрал себе сложный путь. Не захотел забыть об этих активах — теперь пожинай плоды.

Вроде и ругает, а сам довольно сверкает глазами. Значит, мои намерения вернуть титул князя никто не заметил, ну и неудивительно. По одной строчке вообще невозможно это увидеть, слишком уж глубоко запрятан второй смысл.

Возвращаюсь домой и начинаю гонять своих легионеров. А то Воронов с Дубным вообще разленились в созданном мной мираже: то в волнах плескаются, то в бане парятся… А тренировать техники когда будем?

— Показывай Огненную струю, — велю я Каменщику.

— Шеф, ты чего? Я еще до нее не дошел, — пугается Дубный, качая рыжей бородой. — Только до Зажигания.

Не говоря ни слова, обращаю взгляд на Воронова:

— Сделай Темную свечу.

— Шеф, это же сложный уровень, — сразу отнекивается второй лентяй. — Мне сначала хотя бы научить распространять Покров на сорок метров….

— Обнаглели совсем, значит, — подытоживаю. — Воронов, я ради тебя выпросил у Митовичей техники Тьмы, а ты теперь целыми днями гоняешь балду⁈

— Да я просто… — не находится что сказать «темник».

— Завтра с утра жду Свечу и Струю, — обвожу взглядом тунеядцев. — Не хотели распределять нагрузки по дням– будете брать нахрапом. Удачи.

Мысленно я покидаю ментальный мираж, вернувшись в тело, и вовремя: в медитативный зал легкой походкой заглядывает Лакомка. Проказница ничего не говорит. Низко наклонившись, альва с любопытством осматривает меня, застывшего в позе лотоса. Затем протягивает руку к моим волосам…

— Что-то хотела? — резко открываю я глаза, и она аж подпрыгивает на месте, быстро одернув ладонь.

— Просто любовалась своим мелиндо, — воркует эта остроухая озорница. — А вообще тебе письмо пришло из Кремля.

Она передает конверт. Распечатываю и достаю письмо с двухглавым львом на бланке. Пробегаюсь глазами по строчкам.

— Ну что там? Что там? — Лакомке не терпится узнать.

— Приглашают завтра на награждение, — отвечаю. — Вручат Георгия и титул без конкретики.

— Замечательно! — радуется альва. — Ты же давно заслужил, а они всё тянули.

— Ага. — Завтра вроде бы нет никаких встреч, так что не нужно менять планы.

Только подумал, как в кармане вибрирует мобильник. Пришла смска от неизвестного номера:

«Завтра в 8:00 на станции Брузницкая первый урок Устранителей. Форма спортивная. Кто не придет, будет отчислен. Фирсов».

Легок на помине! И не лень же ему. Учеба начнется только через неделю, но Фирсову, видимо, уже не терпится поломать мне кости. Даже достал номера телефонов из личного дела в Академии.

Ну, значит, утром занятие, а вечером награждение. Успеть бы только до начала мероприятия домой добраться и переодеться. Хотя кто мне помешает? Фирсов что ли? Нафиг ему это надо?

— Завтра идешь со мной на награждение, — даю распоряжение Лакомке. — У тебя весь день на подготовку. Заеду за тобой ближе к вечеру.

Альва сначала обрадовалась, а потом задумалась.

— Думаешь, мелиндо, снова нужно мне ехать? Я уже сопровождала тебя у Горнорудовых. Может, возьмешь Свету или Камилу?

— А ты очень коварна, дорогая, — вздыхаю.

— Почему это? — удивленно восклицает Лакомка.

— Если я возьму одну из них на бал года, а награждение в Кремле смело можно называть таким, то их тандем против тебя точно распадется, — заключаю с улыбкой. — И затем тебе будет легче взять каждую по отдельности в оборот и окончательно расположить к себе.

Альва сужает большие глаза, как кошка, которую застали на кухонном столе.

— Мелиндо, какого же ты ужасного мнения обо мне? — заявляет она с притворной обидой.

— Я ни капли не осуждаю твои методы построить нашу сплоченную семью, — продолжаю невозмутимо. — Но в Кремле мне нужна самая элегантная и изысканная из невест. Поэтому со мной поедешь ты.

Щеки Лакомки розовеют.

— Умеешь ты убедить девушку, мелиндо.

— А то! — усмехаюсь.

Довольная альва уходит, и остаток вечера я провожу в медитациях. А на утро в спортивном комбинезоне еду на первый урок в Академии.

Станция Брузницкая оказывается небольшим перроном посреди леса. На площадке собираются еще четверо ребят. Троих, как ни странно, я уже видел в день поступления. Девушка с иссиня-черными волосами Екатерина Смородина. Высокомерный графенок Герасим Стяжков. Ну и рыжик из Ногайцевых тоже здесь. Вот же ж совпадение. Пятого загорелого парня не знаю.

Я поднимаюсь на перрон в тот самый момент, когда Стяжков кричит Смородиной:

— Опальная⁈ Тебя-то сюда каким ветром занесло⁈

Не замедляя шага, я направляюсь прямиком к Стяжкову. А графенок, завидев меня, в ужасе пятится к самому краю перрона.

— В-вещий⁈ И т-ты тоже здесь? — лепечет Стяжков, к удивлению окружающих. Выглядит он, и правда, более испуганным, чем в прошлый раз. Может быть, недавно увиделся с дядей Грандмастером и посмотрел, как тот носит подгузники и мычит нечленораздельно.

— Ваше Сиятельство, вы, кажется, звали опального? — приподнимаю бровь. — Вот он я. Что прикажете делать?

— Ничего, — графенок мотает головой. — Давай забудем.

— Хорошо, — хлопаю его по плечу так сильно, что он сгибает колени. Энергию тоже забираю у него немного, а то явно лишняя.

Так и стоим впятером на перроне, пока не прибегают еще пара парней-близнецов. Оба носят на правых руках перстни Митовичей. О, дружественный род! Поздороваться с ними не успеваю — сразу за ребятами появляется Фирсов с незажженной сигаретой в зубах.

— Так, салаги, — Устранитель хмурым взглядом оглядывает нас. — Сегодня классный час. Нужно определить старосту группы. Есть желающие?

Лес рук. Серьезно. Я тоже поднимаю. Дело в том, что у старосты есть различные плюшки, в том числе участие в составлении учебной программы. А последнее меня волнует больше всего. Я ведь хочу освоить также и Конструкты, да и много чего еще. А вот Устранение само по себе меня мало интересует.

— Так и думал, — фыркает Фирсов. — Ну а раз так, то вот вам конкурс — кто пробьет мои щиты, тот и станет старостой.

— Учитель, то есть будем драться? — уточняю.

— Верно, Филинов, — косится Устранитель в мою сторону. — Мне в помощниках не нужен слабак. Поэтому вы пройдете отбор. Начинаем через… Да прямо сейчас! — резкий взмах руки и лиловый туман моментально окутывает его.

Включаю «сканера» и кручу головой. Фирсов соскакивает с перрона и, перепрыгнув пути, исчезает в листве леса. А заметившие его срываются следом, причем я и Смородина самые первые. Мои перепончатые пальцы! Этот Устранитель тот еще чудик! Ну, сейчас отхватит у меня пару пси-гранат, и учебный план попадет в мое распоряжение! А там уж я выстрою себе самую эффективную на свете программу обучения!