— Рррвать наглых! — собирается выпрыгнуть из машины Горгона. Ей для этого даже не надо открывать дверь.

— Шеф, — Никитос опускает перегородку. Водитель уже сидит с пистолетом в руке и сейчас вставляет в рукоятку магазин. — Я могу выйти!

— Сидите уж оба, — я выбрасываю в сторону налетчиков пси-гранату.

Камуфляжники уже шустро подбежали к «Майбаху». За двадцать метров до нас они попытались открыть огонь. Часть пуль ударила по бронированному кузову, но с такого угла машину не пробить.

Выстрелы быстро прекращаются, спасибо пси-гранате. Лиловая клякса пролетает сквозь окно и производит псионический взрыв. Для стороннего наблюдателя может показаться, что ничего не произошло, разве что прекратилась стрельба и автоматчики попадали на землю, схватившись за головы. Секундочку. А почему все лежат пластом? Они, что без щитов? Выходит, за мной послали обычных бандитов? Граф, ну это прямое неуважение. Чего вы хотели добиться? Может, выманить на поле боя Змейку и посмотреть на ее способности? Но зачем мне использовать своего зверя против таких отбросов?

Неужели граф забыл, против кого воюет? Мне даже как-то обидно. Но ладно: если Хоренов, правда, настаивает на участии Змейки, я пойду ему навстречу.

— Так, Змейка, — я открываю крышку подлокотника и достаю несколько снимков. — Закинь это в тот фургон. Не надо убивать беднягу внутри. Просто брось ему.

Горгона берет фотографии и проскальзывает сквозь обшивку машины. И через несколько секунд уже возвращается. Я же быстренько пробегаюсь ментальным сканом по камуфляжникам. Трое мертвы, двое без сознания. Ныряю к одному в голову. Какие-то «Биты», ну то есть типичная преступная банда. И никаких упоминаний о графе, что в общем-то логично. Дорогу тут знатно разнесло, и Хоренову лучше не попадаться магистрату. Только неужели он не мог найти бандитов со щитами? Я просто в недоумении.

Короче, фиг с этими «Битами». Вырубленных недобитков я быстренько ликвидирую пси-болтами, и на этом можно прощаться.

— Никитос, поехали, — откидываюсь на сидение. — Там колеса не пробило же?

— Да вроде нет, — Никитос осторожно выруливает на дорогу. — Шеф, а всё-таки хорошо, что вы меня послушались и взяли в салоне бронированный «Майбах».

— Твоя правда, — не спорю. — Почаще давай такие же хорошие советы. Вот, например, посоветуй, где вертушку взять?

— Надо подумать, — размышляет Никитос, одновременно отъезжая прочь. — Видел одну вывеску по дороге. Надо отзывы поспрашивать…

— Тогда до послезавтра жду результат, — со спокойной душой делегирую задачу.

Пока Никитос будет искать вертушку, можно пройти ранговую комиссию для второго Дара. Как раз завтра можно уделить этому день.

* * *

— Черт! Конечно, эти вшивые отморозки облажались! — кричит граф, выслушав доклад главы гвардии. — Что еще за «Биты»⁈ Почему ты не нашел банду с полными обеспечением и хотя бы деньгами на телепата⁈

— Ваше Сиятельство, у нас нет на счету других группировок, — с железным спокойствием отвечает гвардеец. — Мы всегда использовали для скрытных операций «Гробов», но как вы знаете, Вещий их ликвидировал. Достойной замены за такой короткий промежуток времени просто невозможно найти. Сильные группировки уже курируют другие рода. Мы нашли тех, кого нашли.

— Ладно, и что в итоге? — ворчит граф, наливая себе в стакан дешевое красное вино. Не то, чтобы Хоренов любит столовое пойло. Но только эта бутылка «осталась в живых» после погрома в погребе. Вот и приходится пить кислятину, которую нашел в захромах на кухне у слуг. — Вещий так и не использовал своего зверя, и мы его даже не увидели без этого хиджаба?

— Без накиба, — поправляет гвардеец и передает графу несколько снимков. — Частично зверь был использован — для заброса этих фотографий.

Сжав челюсти, Хоренов смотрит на снимки. В кадрах последствия ограбления последнего склада. На последнем фото — охваченный пламенем чемоданчик с обуглившейся этикеткой «Зверобой». Прямо поверх снимка размашистым почерком выведено:

'Я думал, что вы аристократ, а вы наркобарыга.

Пожалуй, оставьте себе свои извинения.

Без уважения, Вещий Д.'

— Щщенок, — шипит Хоренов, сминая снимки в кулаке. — Следите дальше за Вещим. Тупых бандитов больше не использовать — это чревато последствиями. И изучите уже этого зверя! Может, он ночью убегает в лес погулять и ли еще что-то. Тогда и хватайте сопляка.

— Занимаемся, — коротко рапортует гвардеец и уходит.

А граф обновляет свой стакан и, морщась, давится кислым вином, чтобы заглушить бешенство и стыд из-за того, что его гвардия столько возится с каким-то пацаном из провинции.

* * *

На следующее утро встаю и собираюсь в Центр тестирования одаренных.

Во время завтрака звонит Гриша. Казах докладывает, как дела у «Юных Русичей», ну и просто рассказывает, что произошло в Будовске. За эти несколько дней школа наконец-то открылась, и ученики снова сидят за партами. А после уроков ребята так же ездят на охоту. Интенсивность возникновения «нор» возросла, но армия рогатых бигусов пока больше не появлялась.

— Ну и славно, — подвожу я итог. — Как поживает Адия? А Светка?

— Почему ты меня спрашиваешь о Свете? — неожиданно теряется Гриша.

Ого. Ну и реакция.

— Хм, может, потому что ты мой заместитель, и я тебя могу спросить обо всех членах отряда? — замечаю в ответ.

Действительно, с Леной я и так переписываюсь. Камила сама мне звонила один раз, а со Светой я несколько дней не разговаривал. Вот и уточнил у Гриши, всё ли с ней в порядке. Но как оказалось, казах что-то недоговаривает.

— Так, Грих, быстро говори в чем дело, — требую. — Всё нормально с нашей Соколовой?

— Да всё с ней в порядке, — вздыхает казах. — Так же постоянно ворчит без повода, толкается, дерется, ну и по тебе всё время скучает.

— Понятно, — я решаю проигнорировать его ревнивый тон. До этого мне казалось, что Гриша закрыл тему с Соколовой, но сейчас вскрылось, что не до конца. Впрочем, эти пубертатные метания меня мало волнуют. Подростки, что с них взять? Просто интересно, что послужило поводом, а без повода обойтись вряд ли могло. Но да ладно. — В целом отряд успешно выполняет задания? Как Акела со стаей отрабатывают роль поддержки?

— Зачастую волкомедведи сами справляются, а мы с ребятами, наоборот, будто сами поддержка у них, — смеется казах, с облегчением возвращаясь к обсуждению охоты. — В общем, если бигусы не попрут снова, жить вообще станет в кайф. Куча мяса, куча денег, и не только у нас — у всего города! В Южном Парке, вот строят первый развлекательный центр, прикинь! Киношка, бильярд, игровые автоматы, ресторанчики — всё как полагается. Столичный уровень, Даня! Будовску на пользу пошли «норы».

Хе, а я будто не знаю о комплексе «Гудвил». Там и моя доля собственности есть — около сорока процентов акций вроде бы. «Валентино», по моему поручению, скупает в Будовске всю недвижку, до которой может дотянуться, а еще участвует в большинстве инвестпроектов.

— Здорово, только ты не обольщайся, — усмехаюсь. — У нашего иномирянина вряд ли стоит цель устроить нам богатую жизнь. Бигусы еще привалят, ну или что-то другое не лучше.

— Порадовал, да, — действительно совсем не огорчается казах. Парень весь на энтузиазме из-за больших денег, легкой охоты, ну и красивых девчонок рядом. Ну огорчать я его не собираюсь. Пускай, правда, пока веселится. А когда уже столкнемся с мощным ударом иномирянина, тогда и сам казах уже волей-неволей перестроится на серьезное сопротивление.

Я отключаюсь и иду собираться на экзамен. Закинув в сумку форму с кедами, не забываю прихватить с собой и Змейку. Она упрямится, не хочет снова надевать никаб, приходится поуговаривать, даже сбегать на кухню за нарезанным сыром. Только за пару кусочков она и соглашается, строптивица.

По прибытию в Центр тестирования меня сразу отводят в раздевалку, затем в медкабинет, где меня обклеиваются кучей датчиков, а после него — в большой спортзал с кучей снарядов и тренажеров. Повсюду мигают камеры, а над тренажерами висят экраны с показателями датчиков. Я в непонимании смотрю на эти железки. И что мне делать? Больше никого тут нет…ошибся: только что зашел низкий и подтянутый мужичек в спортивках и белом халате сверху.

— Я Семен Семенович Семеньков, ваш экзаменатор, — представляется он, и кивает на гимнастическую стенку. — Пожалуйста приступайте. Сто подтягиваний. Дар, конечно, использовать.

Ну это легкотня. Хватаюсь за перекладину и без проблем вытягиваю «сотку». Но этим не заканчивается — Семен Семеныч надевает на меня пояс с утяжелителями-дисками и просит повторить. В процессе моего упражнения он, кряхтя от натуги, несколько раз вешает новые диски на крюк утяжелителя. Впрочем, я всё равно подтягиваюсь без проблем, разве что с большими трудозатратами.

После турника мы проходим по кругу все тренажеры, и везде я выжимаю околомаксимальные веса. Причем я сам не знаю какие — пометок на утяжелителях нет. После тренажеров Семен Семенович решает, что мне нужно поломать голыми ладонями деревянные доски. Откуда-то появляются ассистенты и закрепляют на высоких держателях толстые дубовые дощечки. Ударами ребра ладони я разбиваю деревяшки в труху. Досками дело не заканчивается — дальше идут стопки кирпичей, за ними камни и прочие твердые минералы. Разбиваю всё быстро, за исключением пары зеленоватых камней. С ними приходится повозиться. На каждый булыжник уходит десяток ударов, но всё же добиваю эту «зеленку». Скрываться не вижу смысла. Да и чревато это — попасться на скрытности. Потом выпишут штраф и поставят на учет. Я не знаю, как работают эти датчики, поэтому лучше покажу всё, что могу.

Разломав всё это богатство надвое, я вытираю испарину со лба. Интересно, что еще придумает Семен Семенович. Вроде бы всё обошли.

— Идемте дальше, — заявляет мужичок, что-то отметив в своем блокнотике.

Следующим помещением оказывается небольшой кабинет. Там я раздеваюсь, а миловидная медсестричка надевает на меня какой-то мудреный жилет с проводами. Семен Семенович велит мне поиграться с метаболизмом: замедлить, ускорить, снова замедлить и так по кругу.

— Понятно, — смотрит экзаменатор на монитор компьютера, к которому тянутся провода. — Одевайтесь, господин Вещий. Нас ждет другой зал.

Следующей пунктом назначения оказывается арена. Причем странная — стеклянный куб, собственно, сама арена, занимает собой весь зал. Одну стену за стеклом полностью скрывают черные зеркала. Видимо, там и находятся зрители, если они есть.

Сам я решаю не сканировать помещение за зеркалом. Просто незачем. Мне ни холодно, ни жарко от того, что за мной кто-то может наблюдать.

Из противоположной двери в зал заходит бородатый здоровяк в майке и трениках. Он встает у другой стены и поводит широкими плечами, словно перед боем.

— Господин Вещий, этот этап экзамена пройдет в виде физического спарринга, — Семен Семеныч кивает на бородача. — Это ваш противник. Драться можно только по правилам рукопашного боя. Ничего другого не допускается. Вам понятно?

— Конечно, — я встаю у стены. И жду появления судьи.

Но приходят только люди в белом — медики. Неожиданно судейские обязанности выполняет сам Семен Семенович. Мужичок встает посреди зала, подзывает нас с бородачом и начинает зачитывать типичные правила рукопашного боя.

— … На счет десять я объявляю «В бой!», и вы сходитесь в поединке. Понятно? Отойдите к противоположным стенам. Итак, один, два, три…

Я присматриваюсь к бородачу. Мощный и широкий, как грузовик. Интересно, какого он ранга? Надо усилиться по максимуму, а то без мускульного буфера, один удар этого здоровяк может пополам переломать.

— … Десять! В бой!

Мы с бородачом стремительно кидаемся друг к другу. Но я останавливаюсь раньше, на миг замираю в устойчивой стойке и наношу молниеносный лоу-кик. Здоровяк даже не успевает отреагировать и полностью принимает удар на бедро. Всё же местные рукопашники совсем не обучены тайскому махачу.

Смачный звук удара разносится на весь зал. На лице бородача расплывается болезненная гримаса. Он пытается броситься на меня, но только неуклюже переступает неушибленной ногой и падает. Лицом прямо на мое подставленное колено. Челюсть бородача звонко щелкает и он вырубается.

— Стоп! — резко кричит Семен Семеныч, возникая рядом. — Медики! Забирайте!

«Белые» уже бегут к бородачу, а Семен Семеныч неожиданно обругивает меня:

— Господин Вещий, что это было⁈ Я ведь просил драться по правилам рукопашки!

— Так я и так, — не понимаю претензии. — Я же не использовал телепатию.

— Телепатию? — удивляется экзаменатор. — Вы еще и телепат? Слушайте, — хмурится он. — Вы знаете боевой спас? В школе проходили? Разрешаю только его использовать.

— Сразу бы так и сказали, — фыркаю. — Рукопашка, знаете ли, разная бывает.

Бородач всё же выбывает, и его уносят на носилках. На место поединщика вызывают другого здоровяка. Снова сходимся в спарринге. На этот раз я обхожусь без восточных единоборств, но всё равно побеждаю с двух ударов. Просто реакция у меня оказывается быстрее. Резко наношу обратный крюк рукой в лицо, и скуловая кость у мужика рассыпается. Ну а второй удар выходит по инерции. Контрольный, так сказать, в челюсть.

— Уносите! — велит медиками Семен Семеныч, с недовольством поглядывая на меня. А сейчас-то что он хотел? Чтобы на этих носилках лежал именно я? Какая ему разница? — Минута отдыха, господин Вещий, и повторный бой.

Через минуту против меня выставляют сразу двоих мощных усачей. Таких вот дядей Ваней Поддубных. Но, кстати, их я тоже разделываю довольно быстро, благо у меня рефлексы быстрее. А Семен Семеныч, похоже, уходит в депресняк. У меня даже закрадывается подозрение, что этот коротышка садист, и ему просто нравится видеть экзаменуемых избитыми.

Впрочем, причина его огорчения тут же вскрывается.

— Вы свободны, господин Вещий, — вздыхает экзаменатор. — На данный момент у нас нет бойцов ранга еще выше, поэтому дальнейшую проверку спаррингом проходить невозможно. Будем отталкивать от ваших результатах на тестах. Итог пришлем вам на почту.

Семен Семеныч стоит грустный-грустный. Кажется, я нанес поражение не только тем четверым здоровякам, но и этому коротышке. Что ж, бывает.

* * *

Стоя за черным зеркалом, Владислав Львов внимательно наблюдал за спаррингами Вещего с самого начала. Рядом с Начальником Охранки находится боярин Соловьев Александр, а также руководитель Центра тестирования.

Когда парня отпускают, царский брат удивленно спрашивает:

— Почему так рано? Разве против экзаменуемого физика не нужно выставлять противников до самого его поражения?

— Обычно да, Ваше Высочество, — вздыхает руководитель. — Но дело в том, что господин Вещий достиг ранга, выше которого у нас сейчас нет экзаменаторов.

— Да вы что? — вскидывает брови Владислав. — Теперь утолите мое любопытство: какой же у парня ранг?

Мужчина мнется.

— Боюсь, чтобы сказать точно, сперва нужно проанализировать показания датчиков…

— Не беда, — отмахивается Красный Влад. — Меня устроят предварительные выводы.

— Кхм, не берусь заявлять со стопроцентной уверенностью, — вздыхает руководитель-педант. — Но, возможно, что у господина Вещего первый ранг Мастера.

— Мастера? — переспрашивает Владислав. — Надо же. А у вас что, нет физиков второго ранга Мастера?

— Есть один, — вздыхает руководитель. — Но он работает внештатно, и мы его обычно заранее уведомляем. То есть сорвать его не получится, к сожалению. Это чемпион мира по борьбе, и он сейчас на Олимпиаде.

— Медведев что ли? — догадывается Соловьев.

— Он самый.

Владислав понимающе кивает. Физики вообще редко преодолевают ранг Воина. Так что Вещий опять сильно удивил. Или же…

— Александр Витальевич, это ведь не Рой? — уточняет Владислав у боярина.

Задумавшийся Соловьев качает головой.

— Обычно Рой плохо работает в рукопашке, — отвечает он. — Если только подчиненное сознание не берет тело под контроль. Иначе возникает трехзвенная цепочка: Филинов через свой Дар используют чужой Дар. Эти миллисекунды очень важны в ближнем бою.

— Значит, действительно, два Дара, — подытоживает Владислав. — Ну что ж, оставим пока как основную версию.

* * *

Так, экзамен сдали. Теперь же домой и ночью пойдем пограбим пару складов Хоренова. Надо растормошить графа, а то он совсем меня не уважает — присылает кретинов без щитов.

Но только мы отъезжаем от Центра, как мне звонит Маша Морозова:

— Даня, не знаю, наш секретарь еще писал тебе или нет, но пожалуйста, когда это произойдет, откажись от приглашения под любым предлогом. Скажи, что заболел или тебе срочно надо уехать или…

— Подожди, Маш. От какого еще приглашения? — хмурюсь.

— Отец хочет тебя позвать на вечер в узком кругу, — взволнованный ответ.

— Ну и почему мне стоит отказываться? — Блин, ничего не понимаю.

Маша громко вздыхает, прежде чем ответить.

— Потому что папа хочет выдать за тебя замуж дочь нашего вассала! — выдает она как на духу.

Оба-на! Ну еще не лучше!