— Даня, мне доложили, что вы с дворянским молодняком прочесываете Южный Парк, — произносит Степан. — Снова потянуло на охоту?

Мы с отчимом сидим на открытом балконе и попиваем мандариновый чай с корицей. Только что отужинали маминой мясной запеканкой, и сейчас ловим легкий расслабон. Внизу, в саду, Мария Федоровна носится за Шариком, радостно визжа. А огромный волкомедведь испуганно шарахается от шумного маленького человечка в яркой синей курточке. Но ретироваться зверю не удается — девочка повисает на его здоровом хвосте.

— Покатай, Шарик! — визжит истязательница, и непобедимому Легавому ничего не остается кроме как подчиниться.

У нас с отчимом же идет чисто мужской разговор. Мама с Антониной Павловной и Лакомкой сейчас уселись в гостиной и о чем-то секретничают.

— Ага, — киваю я. — Пару раз выходили. Завтра тоже пойдем.

Помогать городу оказалось очень прибыльно. Морозильники на моей базе уже битком набиты звериным мясом. Гвардейцам пришлось заказать новые промышленные холодильники. Кроме того, Змейка с Лакомкой также радуют ежедневной добычей. Богатеем не только мы с друзьями. Другие дворяне тоже заинтересовались охотой. И это неудивительно, раз дело прибыльное. Деньги уже потекли рекой в город. Такими темпами Будовск скоро превратится во второй Дубай. Если выстоит.

— Молодцы! — одобряет Степан. — Нам не хватает людей. А «нор» с каждым днем всё больше и больше, и, как назло, почти из каждой вываливаются звери. Это-то и не укладывается в моей голове. Такое ощущение, что эти «норы» кто-то создает, — он с намеком смотрит на меня. — Можешь поспрашивать Лакомку, возможно ли это в принципе?

— Уже поспрашивал, — удивляю отчима ответом. — Не только в тебе в голову приходила подобная мысль.

— И что она сказала? — Степан в нетерпении подается вперед.

— Ты же знаешь, что Лакомка пришла из другого мира, — произношу. — А у них там полно разных могущественных существ. В том числе неких «колдунов» и алхимиков, которые могут творить чуть ли не всё на свете.

— Значит, такой вариант возможен, — сжимает кулаки Степан. — Вот бы встретить этого засранца!

— А много где еще возникают «норы»? — интересуюсь я военной тайной.

— Да, уже везде эта напасть, — ворчит Степан. — То есть не везде, конечно, но много где. Только в нашем Царстве штуки две уже вместе с Будовском.

— Понятно, — задумываюсь.

Получается, наш мир меняется. Стандартные Аномалии больше не единственные порталы в другие миры. Сопряжение миров усиливается. Зверей будет прибывать всё больше и больше. Выдержит ли страна? Надеюсь. Но о должной обороне Царства в первую очередь должен заботиться Царь Борис. А вот мне никак нельзя упустить шанс заработать и усилить свое влияние. Поэтому нужно уже сейчас строить фармацевтическую фабрику. Увеличение иноземных ингредиентов дает возможность выпускать зелья Лакомки в промышленных масштабах.

Я уже велел кадровику Тамаре искать персонал для лаборатории. Моими личными помощницами по всем вопросам назначил Василису и Алису. Обе красотки зарекомендовали себя в качестве верных сотрудников. Стоит посмотреть, как они справятся с координацией дел в столице.

— Даня, хочу поделиться новостью, — неожиданно официально произносит Степан. — Гарнизон в Будовске официально передают под мое командование. Я больше не и. о. начальника гарнизона, я и есть начальник гарнизона.

— Оу! — Хорошая новость. — Поздравляю! Подожди-ка, это же значит, что тебя назначат…

— Полковником, — кивает Степан. — Мне дают потомственное дворянство.

— Это здорово! — искренне радуюсь. — Но и очень неожиданно!

— Да, ничего неожиданного на самом деле. У штабных крыс есть свой резон кинуть мне такой мясистый кусок, — вздыхает отчим. — Если у меня не получится удержать «норы», то меня сделают козлом отпущения. Только вот штабисты обломают зубы. Я удержу город. А посему подумай хорошенько, может, тебе всё-таки нужно войти в род Невзоровых? После твоего совершеннолетия станет поздно.

— Нет, пап, извини, но у меня другой путь, — отказываюсь без промедления. — Да и не хочу вас с мамой втягивать в свои проблемы. У тебя своих хватает.

— Как скажешь, сынок, — вздыхает отчим. Видно, что ему становится неловко. Чтобы перевести тему, он смотрит на терзающую Шарика девочку. — Глянь, какая неугомонная! Ух, шельма! Даня, а Мария Федоровна явно выздоровела.

— Еще нет, — качаю головой. — Мы улучшили ее состояние, но Лакомка пока еще готовит лекарство. Она ждет, когда распустятся первые цветы, чтобы «напитать зелье силами пробудившейся природы», если дословно.

— Мудрёно, — делает вердикт Степан и вдруг заговорщически подмигивает: — А с Антониной Павловной у тебя как?

— Всё прекрасно, — отвечаю, и отчим почему-то натягивает на лицо похабную улыбку. — Она готовит не хуже мамы. Мы со Змейкой и Лакомкой уже жить не можем без ее блинчиков.

— Да ну тебя, Даня! — неожиданно Степан злится и отмахивается от меня. — Живешь с такой женщиной, а пробовал у нее только блины! Эх!

Я в недоумении смотрю на полковника. Почему только блины? Антонина Павловна нас балует и варениками, и оладьями, и голубцами, и глазированными сырками, и другими разносолами.

* * *

Сидя в дешевой съемной квартире, Гена Зябликов звонит главе рода.

— Что тебе опять надо? — недовольным голосом отвечает Ефрем. Он уже устал от постоянных звонков надоедливого сына.

— Пап, ну сколько мне можно уже ждать? — бесится Гена, хлопая ладонью по трухлявому дивану. — Я больше не могу жить в этой лачуге! Здесь тараканы, здесь воняет квашеной капустой! Нельзя мне хотя бы снять нормальную квартиру?

— У нас нет лишних денег, — равнодушно обрубает Ефрем. — А если не выйдет затея с Енеревыми, то мы вообще пойдем по миру с протянутой рукой. Помнишь план? Нужно убрать помеху на пути к соплячке Альберта.

— Ну так давай закажем наемников! — рычит Гена. — Пускай они пристрелят Вещего в переулке, и дело с концом! Он всего лишь простолюдин, па!

— Какой же ты у меня тупой, — глава безжалостно припечатывает сына. — Как минимум, Вещий телепат посильнее тебя, раз ты первый ударил и все равно проиграл. Да и нанятый сыщик доложил, что он очень богат и владеет «Валентино». «Валентино», сын! А это текстильный мастодонт! Кроме того, у него отчим — царский охотник. Альберт не дурак: он не разрешил бы своей драгоценной дочке гулять с кем попало. Не удивлюсь, если этот пацан вообще в шаге от дворянства. Поэтому будем осторожны. Нам нельзя светиться.

— Ну и как мы тогда его прикончим? — вздыхает Гена.

— Сыщик доложил, что уже несколько дней Вещий ходит в южные районы на охоту, — терпеливо объясняет глава. — Там у них толпами валят звери. Какая-то аномальная катастрофа.

— Ну и что⁈ Плевать мне на зверей!

— Заткнись и слушай, — гремит Ефрем, и наследник затыкается. — Я достал шершнемета, вместе с твоим дядей мы смогли его выдрессировать. Он нестабилен, приходится держать в клетке, но это и не важно. Главное, что у него есть псионическая невидимость, он почти невидим для телепатов. Мы натаскали зверя на Вещего, показывая его фотографию из газетной статьи про «Валентино». Главное, выпустить шершнемета рядом с Вещим — когда он опять пойдет на свою охоту. За это отвечаешь именно ты. Контейнер со зверем уже в Будовске на речном складе. Не подведи, понял, Гена?

— Зачем это вообще надо! — ноет наследник. — И сколько ты потратил на контейнер? А на зверя? Лучше бы снял мне нормальную квартиру и нанял наемников.

— Гена, закрой пасть и выполняй! — рявкает Ефрем. — Зверь — это идеальное орудие. Никто ничего не заподозрит. Если упустишь сучку Енереву, я тебя лично прибью, понял?

— Понял, — скрипит зубами Гена.

Ему совсем не хочется таскаться по городу и возиться с каким-то зверем. Но старика нельзя послать, ведь он глава рода. Блин, нафига эти хитрости? Почему нельзя просто нанять головорезов? Ну ладно, хотя бы Вещий все равно сдохнет, и то хорошо.

* * *

На следующий день прямо со школы мы с ребятами выдвигаемся в Южный Парк. Все взяли с собой боевую экипировку. Поэтому переодеваемся в школьной раздевалке, затем запрыгиваем в свои тачки, и стройной колонной премиальные машины отправляются в самый бедный район Будовска. Лена едет со мной на «Майбахе», Камила и Света на своих бронированных «Чайках», Гриша с Адией тоже на «Чайке». Могли бы, конечно, все на одном «Майбахе» поехать, но мне потом лень развозить дворянчиков по домам. Поэтому поездка со стороны выглядит пафосно и с шиком.

Настроение у меня воодушевленное.

Дело в том, что после уроков Антонина Павловна попросила меня задержаться ненадолго. Пока я любовался ее стройными ножками, она с печалью в голосе сказала:

— Даня, Иван Михайлович видел, как вы охотитесь в Южном Парке.

Иван Михайлович — это наш географ. Он как раз проживает на юге.

— Всё правильно, Антонина Павловна, — киваю, не дождавшись продолжения. — Наша охота санкционирована царскими охотниками. Есть письменное подтверждение.

«Королева пилона» в отставке вздохнула грустно-грустно. Объемная грудь ее колыхнулась, белая блузка натянулась так плотно, что в промежутках между пуговицами сверкнул лифчик. Тоже белый.

— Даня, я всё понимаю. Только, прошу, береги ребят, ладно? — умоляюще посмотрела она на меня большими глазами, подавшись близко.

Ну и как после такого не зарядиться боевым духом? Звери, вам не жить! Ну, а Антонину Павловну я сразу же заверил, что никто не пострадает. Кроме нашей добычи, ессно. Учительница сразу заулыбалась и оттаяла от своей грусти. Не просто шикарная, но и добрая женщина. О детях переживает.

Ближе к границе с лесом мы с одноклассниками высыпаемся из машин и принимаемся за патрулирование. По сути, просто гуляем: трещим и обсуждаем всякую ерунду. По дороге заходим в кафе, берем по мороженому и дальше гуляем. Главное — постоянно двигаться, чтобы диапазон моего сканирования захватывал новые участки.

— Даня, а как ты засекаешь зверей? — спрашивает Света. — Это же сложно отличить одну звериную матрицу от человеческой, если специально не нырять всем подряд в головы.

Блондинка права. Но хитрость простая как две копейки — я «включил» сканера. Он сканирует энергетический фон на мощные всплески. Как только открывается «нора», течение энергии тут же сходит с ума. Кроме того, Степан придумал установить по всему городу «энергошумки». Это специальные кнопки на светофорах, на столбах и много где еще. Как только горожанин замечает зверя, он должен нажать «энергошумку», и простейший артефакт создаст выброс в энергетический фон. Сканеры в патруле уловят его, и тут же на место происшествия отправятся наряды. В идеале отправятся. Если нет сильной загрузки из-за других «нор» и царские охотники довольно близко.

— У меня есть своя уловка, — отвечаю небрежено. — Но позволь мне не раскрывать ее. Я всё же намереваюсь получить герб. А какой же я буду дворянин без родовой тайны?

— Хм, ну и пожалуйста, — фыркает блондинка. — Но ты можешь хотя бы сказать, какой радиус воздействия у твоей «уловки»?

— Пара километров, — отвечаю и сразу же предлагаю: — Может, еще по мороженому?

Сразу раздается гул возражений. Никому больше не лезет.

— Я не буду, — тихонько отказывается Камила, явно волнуясь за свою модельную фигуру.

— Вещий, сколько можно? — поражается Светка. — У тебя мозги не слипнутся?

— Нет, но если не получу дозу сладкого, то перестанут работать, — усмехаюсь. — А оно нам надо? Не надо. Пойдемте-пойдемте.

Ребятам приходится подчиниться. Мои мозги нужны для сканирования, а без сканирования какая охота?

В ближайшем кафе оказывается очередь. Приходится стоять. Когда мы наконец выходим — я с двумя рожками, а остальные воздержались даже от одного, вот же странные, — размеренное энергетическое течение резко тревожит одиночный, как пушечный выстрел, всплеск. Кто-то включил «энергошумку»!

— Ребята, тревога! — отдаю я рожки Светке в руки и стрелой бросаюсь в правый переулок.

— Вещий! Я же говорила, что не хочу! — ругается Соколова, тряся рожками.

Вместе с одноклассниками блондинка бросается следом за мной, мощно втопив, но мороженое не выкидывает. Даже следит, чтобы шарики не соскользнули на землю.

Я вслушиваюсь в крики впереди. Дело дрянь: кто-то в беде. Немного прибавляю скорости и мигом преодолеваю пару сотен метров до источника тревоги. Ребята чуть отстают, но я обогнал их на некритичную дистанцию. Никто ничего не должен заподозрить.

Ну и что тут у нас? Полчище обезьянокрыс наполнило улицу, распугав жителей. Кто-то из людей закрылся в магазине, кто-то нырнул в подъезды, кого-то сейчас едят грызуны, и этим беднягам уже не помочь. В стороне десяток зверей пытаются вскрыть легковушку: скребут когтями по стеклу, грызут двери. В кузове истошно кричат обнявшиеся женщина с ребёнком. Женщина очень похожа на Антонину Павловну, а ребенок — на Марию Федоровну.

При взгляде на эту картину во мне что-то переключается. Я выхватываю из воздуха пси-хлыст и быстро оборачиваюсь к одноклассникам.

— Света… да выкинь ты это мороженое! — рычу. Девушка послушно отпускает рожки, и они шмякаются на асфальт. — Света, Лена, бьете тех, что у машины! Я с вами! Остальные — ваши у подъезда! Всё! Мочите тварей!

И мы принимаемся за охоту. Грызуны, еще не осознав, что они уже сами добыча, кидаются нам навстречу. Мой арсенал сейчас ограничен. Телепатия не действует на обезьянокрыс. А при друзьях я также не могу пользоваться Легионом. Но не беда. Одной рукой я швыряю пси-ножики, другой — стегаю пси-хлыстом. Один удар — и нервные клетки твари сгорают дотла.

Света облачается в огненный доспех, она уже может, и швыряет огнешары. Ленка же орудует огромным фламбергом. Работаем в темпе. Очень скоро не остается ни одной живой обезьянокрысы. Твари слишком упертые, чтобы броситься в бегство. Поэтому все пошли насмерть. Ну и славно. Много мяса — много денег. Хотя нет, много денег не бывает. Значит, нормально денег.

Гришка с Адией и Камилой также быстро ликвидируют зверей у подъезда. Затем присоединяются к нам.

— Даня, ты какой-то злой сегодня, — замечает Света, сбросив доспех. — Когда ты бил грызунов, мне было страшно смотреть на твое лицо.

В ответ я лишь фыркаю. А что? Моя очередь пофырчать.

— Они хотели съесть ребенка, — поясняет Лена, кивнув на машину.

Светка вглядывается в лобовое стекло, а потом ее глаза гневно сужаются.

— Вот же твари! — блондинка яростно пинает мертвого зверя.

Я же подхожу к машине и, помахав женщине, посылаю ей телепатическое сообщение:

«Сударыня, всё в порядке. Добровольческий отряд „Юные русичи“ зачистил территорию. Враг уничтожен. Вы в безопасности»

Название отряду только сейчас придумал. Но пусть будет такое. Мы все юные и почти все русские. Значит, юные русичи.

Женщина, помедлив, открывает дверь и выбирается с ребенком на свежий воздух.

— Спасибо! Спасибо вам! — благодарит сударыня, улыбаясь сквозь слезы. Конечно, она далеко не Антонина Павловна, — «королева пилона» может быть только одна, — но довольно миловидная и стройная. А вот девочка — вылитая Мария Федоровна. Такая же маленькая, светловолосая, с озорной лыбой до ушей.

— Даня, дай я тебя осмотрю, — просит приблизившаяся Камила. Молодец, ответственно относится к роли лекаря. Только вот почему-то подошла ко мне первому, хотя не один же я без доспеха.

— Начни с девочек, — киваю на Лену с Адией.

— Что это еще за тварь! — резкий крик Светки бьет по ушам.

Оборачиваюсь. Из-за угла здания выскакивает мелкий зверь в черно-желтой расцветке.

Вжиух. Вжиух.

Плечо обжигает короткой болью.

— Даня! — восклицает Камила, схватившись за руку. Из рукава девушки торчит то ли жало, то шип. У меня из плеча выпирает такая же дрянь.

— Ну сволочь! — рычу я. Ругнулся бы сильнее, да при ребенке нельзя.

Обстрелявшая нас тварь уже упала замертво. Я убил ее мгновенным псионическим ударом. Сжег все нейроны к чертям.

Подхожу к трупу. Странный зверь. Ростом с добермана, раскрашенной в желто-черную полоску, как пчела, да и голова у него как у насекомого: фасеточные глаза, длинные антенны-усы, хитоновое покрытие. Из лап торчат трубки — видимо, чтобы метать жала.

А самое удивительное, как это я его не заметил? Ведь сканировал же местность на наличие разума. Неужто телепатическая невидимость, как у василискуса?

— Камила, лечи нас быстро, — оборачиваюсь. — Вдруг жала отравлены…

Не успеваю я закончить, как брюнетка вдруг пошатывается. Ее подхватывают с двух сторон Лена со Светой.

— Камила? Камилочка, что с тобой? — верещат девчонки, держа поникшую Целительницу.

Я делаю к ним шаг, но ощущаю резкое головокружение. Понятно, яд. Действуем в темпе.

Первым делом вынимаю из плеча мелкий шип. Тут же замедляю метаболизм, чтобы яд не успел попасть во внутренние органы. Одновременно «включаю» сознание «кровника» Егора. Велю коротко:

«Выводи отраву. И быстро, — кивок в сторону Камилы. — Нам еще лечить нашего лекаря»