Глава 2

.

Человек, который говорил, что любит правду

«Я знаю, что Соединенные Штаты были основаны для того, чтобы свобода, правда и разум торжествовали повсюду над невежеством и мраком. Но не заблуждайтесь: в отношении климата нет плана Б». Эти слова сильны, властны, даже смелы, поскольку они обращены непосредственно к президенту Соединенных Штатов. Перед лицом открытого климатического скептицизма Дональда Трампа и его явной склонности искажать реальность Эммануэль Макрон выступает в роли стража истины. 1 июня 2017 года, едва избранный, и в то время, когда ветер дезинформации уже обрушился на западные демократии, новый президент Республики дает клятву воплощать собой маяк разума.

Эммануэль Макрон будет постоянно подтверждать эту позицию в течение своих двух сроков полномочий. В январе 2018 года, обеспокоенный распространением фейковых новостей, он объявляет о принятии закона, призванного «защитить демократическую жизнь от ложных новостей». Через несколько месяцев, выступая на трибуне ЮНЕСКО, он дает мрачный диагноз: цифровое пространство стало «пространством дезинформации и слухов». Он предупреждает: «Мы ставим на колени отношение к правде». » В том же году, обращаясь с новогодним обращением к французскому народу, он провозгласил «правду» основной ценностью , на который открывается новый период. Прошло пять лет, и его убеждения не изменились. В январе 2024 года он выразил тревогу по поводу того, что экраны приводят молодежь к «неправильному отношению к правде». Год спустя, когда Дональд Трамп был избран на второй срок, Эммануэль Макрон взял на себя инициативу принять во Франции ученых, которым угрожал американский президент. Его слова никогда не были столь серьезными: «Если разграничить правду и ложь становится невозможно, мы ставим под угрозу саму суть наших демократий».

Эти торжественные заявления, неоднократно повторяемые, помогли сформировать имидж Эммануэля Макрона на международной арене. Многие восторженные статьи представляют его как дамбу, воздвигнутую против популистской волны, угрожающей разрушить международный порядок. Журнал Politico Magazine даже описывает его как «нового лидера свободного мира 1 ». Однако между заявлениями о намерениях и повседневной практикой власти образовалась пропасть. И это не должно нас удивлять. Пресс-секретарь Елисейского дворца Сибет Ндиайе задала тон с первых часов первого срока: «Я не вижу ничего плохого в том, чтобы лгать, чтобы защитить президента». Реальность, которая последовала за этим, превосходит всякое понимание: ложь не только будет присутствовать в выступлениях Эммануэля Макрона и его министров, она будет пронизывать их.

Опровергнутые заявления

Все начинается с небольших, почти незначительных отклонений от правды. Можно сказать, что это удобные ложь, предназначенная просто для того, чтобы избежать неловкости от необходимости отвечать за неудачное высказывание. В апреле 2016 года Эммануэль Макрон, еще простой министр, запускает свое движение En Marche. Он описывает его так: «Я решил, что мы создадим политическое движение, которое не будет ни правым, ни левым». Несколько месяцев спустя, не моргнув глазом, он заявляет: «Я никогда не говорил, что я не правый и не левый 2 !» Ложь? Едва ли: всего лишь незначительное отступление от реальности, небольшая уступка, чтобы не пришлось оправдываться за небольшое изменение стратегии. Ничего серьезного, как казалось. Но это было ошибкой.

8 сентября 2017 года Эммануэль Макрон, избранный президентом, совершает одну из своих первых официальных поездок в Афины. В ходе речи, рассуждая о том, что Франция — страна, которую трудно реформировать, он произносит фразу, которая взбудоражила общественность: «Я не уступлю ни ленивым, ни циникам, ни экстремистам». » Ленивые: это слово жесткое, презрительное, скажут некоторые. Профсоюзы, протестовавшие против принятых летом постановлений о труде, почувствовали себя задетыми. Пресс-секретарь правительства Кристоф Кастанер знает: он не сможет уклониться от этого вопроса. Когда журналист спросил его, кто же такие эти ленивые люди, которые, по-видимому, заслуживают проклятия президента, он в конце концов ответил: «Но он говорит о тех, кто не имел мужества провести необходимые реформы. Он говорил о последних тридцати годах: Франсуа Олланд, Николя Саркози, Жак Ширак 3 !» Бывшие президенты, действительно? Ничто в исходной фразе не позволяло этого предположить. В конце концов, мы получили подтверждение этого от самого Эммануэля Макрона. Вернувшись во Францию, он заявил: «Моя речь была очень ясной! Я говорил о тех, кто считает, что не нужно ничего менять в Европе и во Франции 4 . » Вот доказательство того, что, смущенный заявлением , которое он не мог оправдать, представитель правительства просто придумал выдумку из соображений удобства.

Сценарий повторяется в следующем году, почти в точности. 29 августа 2018 года, новая пресс-конференция за рубежом, новый выпад президента: говоря о жителях Дании, откуда он выступает, Эммануэль Макрон восхваляет достоинства «этого лютеранского народа, который пережил преобразования последних десятилетий» и который «не совсем похож на галлов, не приемлющих перемен». В Франции сразу же разразился скандал: президента обвинили в том, что он в очередной раз раскритиковал своих сограждан из-за границы. Недавно назначенный пресс-секретарь Бенжамен Гриво был вынужден дать объяснения по поводу текста выступления. И снова аргумент ошеломляет: «Непримиримые галлы — это политические партии, которые в течение тридцати лет не хотят ничего менять 5 .» Конечно, абсолютно ничего в фразе главы государства не позволяло предположить, что он имел в виду политиков. И снова это подтверждает сам Эммануэль Макрон на следующий день из Дании: «Есть одна вещь, которая характеризует Францию, французский народ, — это его любовь к интеллекту, иронии, самоиронии и, без сомнения, к сложности 6 !» Таким образом, он говорил о французах в целом, а не о политических партиях.

Если здесь речь идет еще только о небольшом лицемерии, обусловленном обстоятельствами, то нам не придется долго ждать, пока оно не распространится на более важные дела. 1 февраля 2019 года в рамках «большого национального дебата» Эммануэль Макрон выступил перед избранными представителями заморских территорий. Упомянув хлордекон, пестицид, который отравил Антильские острова, он внезапно ошеломил свою аудиторию: «Нельзя говорить, что это канцерогенный хлордекон, потому что мы говорим неправду и подпитываем страхи. » Ученые сразу же возмутились и заявили: конечно же, канцерогенность хлордекона доказана. Все специалисты по коммуникациям знают: столкнувшись с такой грубой ошибкой, единственное, что можно сделать, — это признать ее. По крайней мере, так было до президентства Макрона. Через три дня после скандального заявления Елисейский дворец осмелился заявить: «Президент никогда не говорил, что хлордекон не является канцерогенным. Когда он говорит «Нельзя говорить, что он канцерогенен», он имеет в виду: нельзя просто сказать, что он канцерогенен, нужно также действовать 7 . Это, очевидно, противоположно тому, что он действительно сказал, видео все еще доступно в Интернете, и каждый может в этом убедиться, но президентство не обращает на это внимания: оно будет лгать, чтобы защитить себя.

Искусство отрицать сказанные слова достигло своего апогея в декабре 2023 года с делом Депардье. В то время как актеру предъявлены обвинения в изнасиловании и сексуальном насилии, а журнал Complément d'enquête только что опубликовал компрометирующие его фотографии, глава государства шокирует всех, заявляя: «Я большой поклонник Жерара Депардье. Я говорю это как президент Республики, но и как гражданин: он делает Францию гордой. […] Есть одна вещь, в которой вы никогда не увидите меня, — это охота на человека 8 .» Это заявление вызвало глубокое возмущение, на которое Эммануэль Макрон уже нашел решение: выдумки. Спустя несколько месяцев он без зазрения совести заявил: «Я никогда не защищал насильника перед его жертвами 9 .»

Завершим самым свежим примером этой склонности к отрицанию. 25 мая 2025 года, когда Эммануэль Макрон и его супруга приземляются в аэропорту Ханоя, камеры запечатлевают странный жест: Брижит Макрон обеими руками отталкивает лицо главы государства. Социальные сети взорвались, увидев в этих кадрах проявление домашнего насилия. Эммануэль Макрон пресекает слухи: он и его жена просто поссорились. Убедительно ли это объяснение? Это не имеет значения: важно то, что она вмешалась только во второй раз. Первой реакцией Елисейского дворца было утверждение, что это были поддельные изображения, сгенерированные искусственным интеллектом . Это была чистая ложь, причем грубая, поскольку видеозапись была сделана и распространена Associated Press, одним из крупнейших международных информационных агентств. Помимо того, что эта ложь была очевидной, бесполезной и даже контрпродуктивной, в ней особенно поразительно то, что она сводится к дезинформации... с заявлением о том, что сам президент является жертвой дезинформации. Эта стратегия не является безобидной. Ее используют такие серийные лжецы, как Дональд Трамп, Борис Джонсон или Жаир Болсонару, которые никогда не упускают возможности кричать о «фейковых новостях», когда серьезные СМИ публикуют о них статьи с источниками — и болезненные для них. Создавая ложь, которая представляет саму реальность как ложь, такой тип реакции на неудобную ситуацию полностью переворачивает реальность. Как бы безобидно это ни казалось, эта ложь, возможно, является одной из самых обременительных.

Исчезнувшие обещания

Если ложь, позволяющая избежать неловкости от необдуманного слова, еще остается относительно незначительной, то двуличие приобретает совсем другое измерение, когда оно используется для того, чтобы за утонить торжественные обещания, данные французам. Как, в самом деле, граждане могут судить о действиях правительства, если у них больше нет возможности отличить выполненные обещания от нарушенных?

К сожалению, президентство Эммануэля Макрона дало нам первый пример этого. 27 июля 2017 года, едва избранный, он сделал смелое обещание: «К концу года я не хочу, чтобы на улицах были женщины и мужчины 10 ». Согласимся: эта фраза вызывает споры. Если в тот момент она была воспринята как общая цель, то впоследствии Елисейский дворец заявил, что на самом деле она касалась только ситуации с просителями убежища 11 . Однако это не имеет большого значения: в любом случае это является горьким провалом, поскольку пять лет спустя число бездомных, напротив, резко возросло 12 . Однако речь идет пока только о невыполненном обещании. Ложь же будет связана с необходимостью его скрыть. В феврале 2018 года, столкнувшись с провалом этой политики, депутат от правящей партии Сильвен Майяр имел смелость заявить: «Есть много причин, по которым бездомный отказывается от предоставления ему жилья. Для подавляющего большинства это их выбор 13 .» Ассоциации задыхаются. В том году номер экстренной социальной помощи был перегружен. Менее одного из четырех звонков приводил к решению проблемы. По меньшей мере три тысячи человек спали на улице в Париже при температуре -10 °C и ледяном ветре 14 . Но, конечно же, «это их выбор».

Еще более удручающей является история с продовольственными чеками. В июне 2020 года Гражданская конвенция по климату предложила создать программу помощи, чтобы самые малообеспеченные семьи могли покупать органические продукты французского производства. Президент Республики сразу же проявил энтузиазм: «Я согласен с продовольственными чеками, поэтому мы должны это сделать. » Это стало отправной точкой для многократно повторяемого обещания, которое звучало из уст почти всех министров. Март 2021 года: «Продовольственные чеки — это сейчас! » Апрель 2021 года: «Продовольственные чеки — это дело ближайших недель, месяцев. Июнь 2021 года: «Проект продовольственного чека продвигается очень хорошо». Август 2021 года: «Могу сказать, что мы над этим работаем». Июнь 2022 года: «В ближайшие месяцы продовольственный чек будет введен»; «Мы хотим, чтобы он появился!» Ноябрь 2022 года: «Он не похоронен!» Март 2023 года: «Он появится, это обязательство. Декабрь 2023 года: «Нет, он не отменен!» 15 И вдруг, в январе 2024 года, министр экономики Бруно Ле Мэр без колебаний объявляет: «Путь чеков — не лучший путь. У нас нет на это бюджетных средств 16 .» Продовольственный чек окончательно отменен. Будем откровенны: вероятно, нет ни одного политика, чья карьера не была бы усеяна несколькими заявлениями, незаметно оставленными на обочине дороги. Но обязательство, которое десятки раз подтверждалось всеми голосами, на всех каналах, в течение многих лет, и которое в конечном итоге было жестоко отвергнуто: это уже не просто невыполненное обещание, это похоже на откровенную ложь 17 .

Среди множества тем, по которым Эммануэль Макрон изменил свою позицию, вопрос о ношении хиджаба мусульманскими женщинами является одним из самых ярких примеров. Долгое время он занимал открытую позицию по этому вопросу. Например, в октябре 2019 года, когда несколько его министров предложили запретить ношение хиджаба в общественных местах, он решительно выступил против: «В государственных учреждениях существует обязанность нейтралитета. Когда мы воспитываем наших детей, мы требуем, чтобы не было явных религиозных символов. А то, что происходит в общественных местах, не является делом государства или президента Республики 18 . Пять лет спустя произошел разворот: в мае 2025 года Эммануэль Макрон внезапно высказался в пользу запрета на ношение хиджаба на спортивных соревнованиях, что выходит далеко за рамки того, что он намечал до сих пор. Это действительно радикальный поворот, но сам по себе он не подлежит критике: в конце концов, политики тоже имеют право менять свое мнение. Проблема заключается в аргументе, выдвинутом Эммануэлем Макроном: «Я за запрет, потому что я за Олимпийскую хартию, которая запрещает ношение любых религиозных символов на соревнованиях 19 .» Это совершенно неверно: не только Олимпийская хартия не содержит никакого подобного запрета, но и гласит прямо противоположное, поскольку запрещает любую форму религиозной дискриминации. Кроме того, американская фехтовальщица Ибтихадж Мухаммад носила хиджаб, когда участвовала в Олимпийских играх в Рио и принесла своей стране медаль. Не сумев объяснить, почему он изменил свое мнение, Эммануэль Макрон в очередной раз солгал.