Конечно, это не означало начала новой тенденции постоянного удорожания аккумуляторов. В 2023 году цены на большинство металлов, используемых в производстве аккумуляторов, снова снизились, а литий резко подешевел. Цены на аккумуляторы в свою очередь возобновили нисходящую динамику, достигнув 115 долларов за кВт·ч в 2024 году, и в последующие годы прогнозировалось их дальнейшее снижение. 66 Более дешевые батареи означали, что некоторые американские модели электромобилей в том же году наконец достигли «ценового паритета» с традиционными автомобилями. 67 Но этот эпизод служит напоминанием о том, что «зеленый капитализм» привязан к бурно развивающимся и подверженным спадам добывающим отраслям и что «энергетический переход» — или даже просто транспорт с нулевыми выбросами, который является лишь одной из его составляющих — не является гладким процессом, а скорее представляет собой несколько одновременных, взаимодействующих и непредсказуемых операций. Успех на одном фронте может привести к возникновению узких мест на другом.

Производство аккумуляторов зависит от доступности добываемых материалов, таких как литий. Но поставки минералов — то, что находится под землей — являются удивительно сложным явлением.

В некотором смысле это предложение является статичным. Безусловно, минералы являются невозобновляемыми, по крайней мере в человеческих временных рамках. Геологические процессы, в результате которых образуются минералы, занимают от тысяч до миллионов лет, что на много порядков дольше, чем время, необходимое для истощения данного месторождения (от тридцати до пятидесяти лет). 68 Несмотря на это, известные запасы со временем увеличиваются по мере открытия новых месторождений.

По мере того как энергетический переход набирает обороты, основные категории, которые горнодобывающий сектор использует для описания минералов — месторождение, ресурс и запас — все чаще появляются в средствах массовой информации. Я часто читаю заголовки, провозглашающие открытие «крупнейшего в мире запаса лития» или о том, что «половина мирового лития» была найдена где-то. К сожалению, средства массовой информации и даже эксперты по вопросам политики легкомысленно обращаются с этими терминами. Согласно Геологической службе США (USGS), месторождение — это «запас полезного ископаемого достаточного размера и качества, который в самых благоприятных условиях может считаться имеющим экономический потенциал». 69 Ресурсы — это более узкая подкатегория, обозначающая месторождения, где возможна «экономически выгодная», то есть прибыльная, добыча сырья. 70 Наконец, запасы — это та часть ресурсов, которая может быть «экономически и юридически добыта на момент определения». 71

Все эти категории предполагают взаимодействие геологии, технологии и рентабельности. Запасы являются запасами только в том случае, если месторождение было идентифицировано путем съемки и разведки, если существуют технические средства для его добычи и если ожидаемые доходы превышают затраты. Эти элементы взаимодействуют между собой: новый метод добычи может сделать месторождение «экономически выгодным» для эксплуатации, так же как высокие цены на минерал могут сделать его более привлекательным для компании с точки зрения инвестиций в физическую инфраструктуру, оборудование и рабочую силу. Эти категории также включают в себя спекуляции. Такие квалификаторы, как «указанный», «предполагаемый», «вероятный» и «доказанный», обозначают разные уровни уверенности в запасах полезных ископаемых, но даже «доказанный» является вопросом степени (а именно, 90-процентной технической и коммерческой жизнеспособности). 72 Полная уверенность может появиться только через несколько десятилетий, после того как рудник получит все необходимые разрешения, будет построен и начнет работу, а доходы от продаж превысят расходы на капитал и рабочую силу. В этом смысле, по словам географа Бретта Кристоферса, оценки запасов являются «рассказами о будущем». 73

Иногда это будущее никогда не наступает. Мне вспоминается тридцатилетняя борьба за защиту облачного леса — глобального очага биоразнообразия в долине Интаг на севере Эквадора, густой зоны с десятками истоков рек и ручьев и исчезающих видов, таких как длинноносая арлекиновая лягушка, — от проекта по добыче меди, который преследовали четыре разных горнодобывающие компании. 74 Различные компании и национальное правительство пытались всеми силами смягчить сопротивление жителей этой высокогорной общины, от информационных сессий до физических нападений со стороны частных и государственных сил безопасности. Но эти усилия в конечном итоге не окупились для тех, кто надеялся получить прибыль от рудника. После десятилетий протестов и судебных баталий суд постановил, что последние владельцы проекта, совместное предприятие эквадорских и чилийских государственных горнодобывающих компаний, нарушили право общины на предварительные консультации и права природы, которые признаны в конституции страны 2008 года. По крайней мере, на данный момент шахта не будет построена.

Оптимистичный наблюдатель мог бы подчеркнуть, что знания человечества о недрах и запасах полезных ископаемых со временем увеличиваются благодаря неуклонному прогрессу науки. Однако последние исследования ставят под сомнение эту оптимистичную точку зрения. 75 «Риски», связанные с факторами окружающей среды, социальной сферы и управления (ESG), включая ситуации, подобные той, которую я только что описал, становятся все более важными при определении того, станет ли открытое месторождение разрабатываемым. Другими словами, горнодобывающая компания должна управлять такими рисками, чтобы рентабельно эксплуатировать свои запасы.

Социально-экологические конфликты, подобные тому, что произошел в долине Интаг, становятся все более распространенными. Вооруженное сопротивление добыче полезных ископаемых распространяется по все расширяющимся границам глобального капитализма, особенно по мере того, как затронутые сообщества становятся более экологически осведомленными об угрозах, которые добыча полезных ископаемых представляет для их земли и воды, и менее терпимыми к социальным потрясениям и жестоким репрессиям, которые так часто сопровождают добычу. Для корпораций эти конфликты, независимо от их причин, напрямую приводят к финансовым потерям. 76 Интервью с сотрудниками корпораций показывают, что задержки, будь то из-за судебных исков или протестных действий, таких как оккупации или блокады, могут приводить к потерям в десятки тысяч долларов в день, поскольку операции находятся в «режиме ожидания», а компания продолжает выплачивать заработную плату и содержать производственные мощности. 77

Конечно, то, что с точки зрения инвесторов выглядит как дорогостоящая задержка, с другой точки зрения является, по крайней мере, временной победой. В таких ситуациях капиталисты должны решить, пойти ли на поглощение затрат, связанных с противодействием, в надежде на будущую прибыль, или сократить убытки и оставить свои активы. Местный характер добывающих секторов подвергает их невозвратным затратам: инвестициям, которые нелегко окупить. Невозвратные затраты, связанные с конкретными условиями, могут увеличить влияние сообществ, проживающих в прилегающих районах, или правительств принимающих стран в переговорах с компаниями.

Факторы ESG не ограничиваются протестами местных сообществ или нормами, защищающими окружающую среду от корпоративных прибылей. «G», обозначающее управление, также может принимать форму промышленной политики, которая все чаще связывает доступ к минералам, необходимым для энергетического перехода, с более широкими целями национальной безопасности или экономического процветания. Так, в недавнем отчете Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) отмечается пятикратное увеличение экспортных ограничений на критически важные сырьевые материалы в период с 2009 по 2020 год. 78 Международный валютный фонд (МВФ) также отметил значительное глобальное увеличение промышленной политики, включая торговые барьеры, с 2010 по 2023 год и констатировал, что «низкоуглеродные технологии», а также их «критически важные минеральные» компоненты были среди основных целей государственного вмешательства. 79 Такие ограничения на поставки минерального сырья — которые могут варьироваться от налогов на добычу ( ) до полного запрета на экспорт — делают более рентабельным хранение сырья в стране, где оно добывается, и часто направлены на стимулирование развития «перерабатывающих» отечественных отраслей.

Экспортные запреты являются важным инструментом развития, особенно в странах Глобального Юга. Это связано с тем, что экономики, в значительной степени зависящие от добычи и экспорта сырья, имеют ограниченные возможности для диверсификации секторов, создания рабочих мест или технологической модернизации. Экономики, основанные на добыче полезных ископаемых, также подвержены капризам мировых рынков, а цены на сырьевые товары особенно подвержены резким циклам подъема и спада. В то же время запреты на экспорт могут снизить глобальную доступность и повысить цену минералов, необходимых для энергетического перехода. 80 А экспортные ограничения, как правило, порождают новые ограничения. Как только одна страна ограничивает отток сырья, другие страны получают стимул сделать то же самое. 81 Эти меры государственного вмешательства в странах-производителях минералов дополняются новой активностью стран-импортеров. В Соединенных Штатах и Европейском союзе политики проводят политику комбинации оншоринга в целях расширения внутренних поставок и френдшоринга, который предпочитает импорт из стран-союзников, а не, как говорят в языке безопасности, из «посторонних стран, вызывающих озабоченность». В первые месяцы второго срока Трампа появился третий вариант, который мы могли бы просто назвать «шорингом». Угрожая вторжением в Гренландию и аннексией Канады, богатых критически важными минералами, Трамп предложил расширить границы США, чтобы охватить месторождения ресурсов по всему Западному полушарию. 82

Другими словами, поставки минералов зависят не только от геологических процессов, но и от сопротивления на местах и напряженной геоэкономической ситуации. Третий фактор, возможно, не менее или даже более значимый: финансы. Примерно с 2000 по 2014 год сырьевые материалы, от меди до нефти и говядины, переживали период исторически высоких цен — «суперцикл сырьевых товаров» — в значительной степени благодаря быстрой индустриализации Китая, которая стимулировала спрос на широкий спектр ресурсов. Когда этот сырьевой бум закончился, мировые транснациональные горнодобывающие компании значительно сократили разведку новых месторождений. 83 Между пиком в 2012 году и минимумом в 2016 году горнодобывающие компании сократили расходы на разведку почти на две трети. В последующие несколько лет бюджеты немного восстановились, но остались значительно ниже половины своего прежнего максимума.

Нежелание открывать новые месторождения свидетельствует о «капитальной дисциплине»: давление со стороны акционеров с целью максимизации доходов в виде дивидендов или выкупа акций, а не выделения капитала на рискованные инвестиции, которые приносят прибыль гораздо дольше. Все большая доля месторождений полезных ископаемых обнаруживается небольшими горнодобывающими компаниями — начинающими фирмами, которые специализируются на разведке на ранних стадиях, — но им не хватает финансовых ресурсов для разработки месторождений после этапа разведки. 84 Вместо этого им необходимо убедить внешних инвесторов профинансировать проект или крупную компанию купить его у них. Таким образом, хотя представители отрасли склонны винить бюрократию или протесты общественности в том, что открытие новых рудников затруднено, тот факт, что бюджеты на разведку сократились в течение решающего десятилетия, предшествовавшего началу энергетического перехода, указывает на более сложную ситуацию, в которой задействованы сами капиталисты.

Совокупность протестов, регулирования, геоэкономики и финансирования приводит к одному и тому же результату: доля открытых месторождений, которые становятся действующими шахтами, со временем сокращается. Возьмем, к примеру, медь. В 1950-х годах чуть более двух третей (68%) открытых месторождений среднего и крупного размера были преобразованы в действующие шахты. Для открытий, сделанных в 1990-х годах, «коэффициент преобразования» снизился до чуть менее трети (29%). В 2000-х годах менее одного из десяти месторождений полезных ископаемых было преобразовано в шахты (с оговоркой, что это число может увеличиться, поскольку некоторые из этих более поздних открытий в настоящее время разрабатываются). 85 Одновременно с этим задержка между открытием и началом эксплуатации шахты становится все больше и в настоящее время составляет в среднем 12,4 года в широком спектре горнодобывающих секторов. 86

По всем этим причинам своевременные, доступные и недорогие поставки минерального сырья далеко не гарантированы. Минералы никогда не являются просто сырьем, терпеливо ожидающим своей очереди для ввода в экономическое производство: они сами по себе являются результатом различных процессов, причем все более непредсказуемых.

Понимание процесса добычи часто сводится к одновременному удержанию в уме двух (или более!) противоречивых мыслей.

С одной стороны, верно, что раскопки земной коры занимают больше времени, чем раньше. Хорошо это или плохо, зависит от вашей нормативной точки зрения, а также от вашего социального положения. Акционеры, руководители корпораций и зачастую правительственные чиновники предпочитают более быстрые сроки, в то время как маргинализированные сообщества, а также экосистемы, растения и животные, безусловно, выигрывают от любого регулирования, требующего более тщательного изучения воздействия. Движения, выступающие против того или иного проекта, явно стремятся задержать или остановить работу соответствующей шахты, будь то для того, чтобы обеспечить дополнительные процессы участия или регулирования, или чтобы полностью предотвратить ее строительство.