Однако убедить скептически настроенных членов резерваций коренных народов, других сельских общин и их союзников из экологических групп было совсем другим делом. Как рассказал мне Кроуэлл, его департамент стремился «донести до всех» идею о том, что новая зеленая экономика — это «отличная возможность, которой мы должны воспользоваться». Это послание звучало знакомо. Я слышал его бесчисленное количество раз в пресс-релизах Белого дома и на отраслевых конференциях; оно беспрепятственно распространялось от федерального правительства до штатов и местных органов власти и перемещалось туда и обратно через размытую границу между государственным и частным секторами. Но, как и во многих беседах, которые я проводил с правительственными чиновниками, продвигающими горнодобывающую промышленность, над его иначе солнечным оптимизмом висела туча. В связи с протестами и судебными исками, направленными против литиевого бума, Кроуэлл задался вопросом, «насколько администрация Байдена готова противостоять крайне левым» в своем стремлении к созданию цепочки поставок чистой энергии.

В Департаменте минеральных ресурсов Невады главный администратор Майк Вишер согласился с тем, что Невада, с ее обширными подземными ресурсами и предсказуемой «нормативно-правовой средой», находится в «уникальном положении», чтобы извлечь выгоду из энергетического перехода, требующего интенсивной добычи полезных ископаемых. 80 Не менее важно, что перенос производства на территорию страны был этически оправданным шагом: «Мы знаем, что нам нужны эти минералы... Разве мы не должны использовать преимущества ресурсов в стране, где действуют строгие нормативные требования, вместо того, чтобы закрывать глаза на то, что происходит за рубежом, в странах третьего мира? Это неудобная правда. Именно это сейчас происходит со многими ключевыми материалами для производства аккумуляторов. В Конго условия ужасающие. Никто не хочет быть частью этого». Его положительное отношение к отечественной добыче полезных ископаемых соответствует его должности. В отличие от отдела Кроуэлла ( ), Отдел минеральных ресурсов (Division of Minerals) не столько регулирует горнодобывающие проекты, сколько «помогает компаниям», которые активно изучают возможности в штате, предоставляя им информацию о правах на добычу полезных ископаемых и процессе получения разрешений. 81

Тем не менее, Вишер предвидел множество потенциальных препятствий для литиевого бума в Неваде, все из которых проистекали из двух фундаментальных фактов: «Ресурсы находятся там, где они есть», и добыча этих ресурсов «не является нейтральной деятельностью». Вишер предупредил, что «отношение NIMBY» угрожает замедлить создание цепочки поставок, произведенной в Америке. Но Вишер также беспокоился о регуляторных возможностях. Политики говорят об ускорении сроков открытия новых рудников. По словам Вишера, не хватает «денег и ресурсов» для найма дополнительных бюрократов, будь то в федеральных агентствах, таких как Бюро по управлению земельными ресурсами, или в государственных, таких как его Отдел по минеральным ресурсам. Вишер видит противоречие между необходимостью переноса производства в страну и широко распространенным недоверием к административному аппарату: «Нет большого стимула для расширения федерального правительства». Вместо этого «все думают, что можно просто повысить эффективность».

Эта ментальность распространяется и на компании, производящие аккумуляторы и электромобили, которые считают, что можно просто «нажать на кнопку» и обеспечить поставки минерального сырья для «производства» устройств. Никто, похоже, не понимает, что сроки получения разрешений на добычу полезных ископаемых, которые питают заводы, «исчисляются годами, а не месяцами». Вишер также считает, что компании по всей цепочке поставок, от шахты до завода по производству аккумуляторов, одновременно сталкиваются с растущим давлением со стороны общественности в отношении прозрачности и источников поставок, а также с требованиями акционеров о максимизации прибыли. Где бы ни лежала ответственность, говорит он, «переход к новой энергетике будет сопряжен с большими затратами. Никто не хочет признавать, что всем придется нести часть этого бремени. Они просто не хотят, чтобы это были они».

Ну, не совсем все. Вишер считает, что затраты на энергетический переход в конечном итоге лягут на менее организованные группы, «потребителей или налогоплательщиков». Литиевые компании, однако, похоже, готовы получить прибыль.

Глава 7

.

Зеленая добыча

Это было в июне 2019 года, и я находился в роскошном отеле W в Сантьяго, Чили, на первом дне 11-й ежегодной конференции по поставкам и рынкам лития. Участники конференции тогда еще не знали, но этот год стал поворотным моментом для отрасли. Будущее с высоким рыночным спросом и благоприятной государственной политикой было уже не за горами. Революция электромобилей наконец-то набирала обороты, и литий стал одним из самых востребованных элементов в электрификации транспорта по всему миру.

Ничего из этого — ни взлет лития, ни пандемия, ни гонка великих держав за доминирование в области экологически чистой энергетики, ни вторжение России в Украину — не было известно в 2019 году. Вместо этого дискуссии были сосредоточены на том, что, оглядываясь назад, может показаться неожиданной темой. На каждой корпоративной конференции по литию, на которой я присутствовал, участники зацикливались на определенной теме, начиная от геополитики критически важных минералов, заканчивая ростом экологичной промышленной политики, проблемой обеспечения достаточного предложения для удовлетворения рыночного спроса и давлением со стороны ESG (аббревиатура, обозначающая финансовые стратегии, учитывающие экологические, социальные и управленческие риски, сокращение от «зеленые» или «зеленые» инвестиции, в зависимости от того, кто говорит).

В 2019 году темой была следующая проблема: является ли литий сырьевым товаром? Это может показаться странным вопросом для зала, полного капиталистов. Если сырьевой товар — это «вещество или продукт, который можно торговать, покупать или продавать», то литий, безусловно, подходит под это определение. Но участники конференции имели в виду более конкретное значение. Здесь, как и на страницах деловой прессы, под сырьевым товаром понималось сырье: исходный материал для дальнейшей переработки и производства, добытый или собранный. Медь и говядина, нефть и соя, древесина и никель — все это сырьевые товары.

Рынки сырьевых товаров в основном зависят от природы, будь то богатые минералами руды в земной коре или особые погодные условия, которые позволяют выращивать определенные культуры. В то же время сырьевые товары оторваны от природы. Торгуемые в виде тюков хлопка, баррелей нефти или тонн меди, сырьевые товары покупаются и продаются в абстрактных единицах измерения и ценах, которые стирают физические различия между единицами. Цена за бушель соевых бобов не относится к конкретному бушелю соевых бобов, а скорее к гипотетическому бушелю соевых бобов, который может быть произведен где угодно. Как сказал Хавьер Мартинес де Олкос Сердан, управляющий директор Morgan Stanley, во время съезда 2019 года, «сырьевой товар — это продукт, который не имеет значения, где он произведен». 1

Еще до того, как он предложил это лаконичное определение, было ясно, что Мартинес планировал выступить с провокационным заявлением. Его вступительная фраза «В прошлом году некоторые люди сказали мне, что многие хотят убить меня на этой конференции» вызвала тихий гомон и нервный смех. Затем он продолжил, объяснив, что литий — это сырьевой товар, как и любой другой, или, по крайней мере, находится в процессе становления таковым.

Этот комментарий вызвал бурную дискуссию. Крупные литиевые компании отвергли основной аргумент Мартинеса о том, что литий является сырьевым товаром. Вместо этого они рассматривали его как «очень индивидуальный продукт»: высокоспециализированное химическое вещество, оптимизированное для удовлетворения разнообразных технических требований их клиентов, особенно производителей аккумуляторов. 2 Литиевые месторождения бывают разных видов, от твердых пород до мягких глин и жидких рассолов, и качество в каждой из этих категорий сильно различается. Например, боливийские запасы рассола содержат высокий уровень магния, примесь, которую необходимо удалить для производства литиевых химикатов батарейного качества — одна из причин, по которой литиевый сектор этой страны развивается медленнее, чем у соседних стран. Другими словами, ни производители лития, ни покупатели не считают литий однородным продуктом.

В вопросе о статусе лития как сырьевого товара речь шла о том, будет ли цена на литий определяться сырьевыми рынками или закрытыми переговорами. Как представитель инвестиционно-банковской компании Morgan Stanley, Мартинес мыслил в терминах сырьевых рынков. Оценивая состояние рынка лития, Мартинес выразил оптимизм по поводу того, что цены на тонну карбоната лития, которая в тот день продавалась по 10 800 долларов за метрическую тонну на китайском спотовом рынке, будут продолжать снижаться по мере появления новых поставок. Он предсказал, что к 2031 году цены, вероятно, установятся на уровне около 7300 долларов. 3 Его прогнозы относительно ценовых тенденций оказались неверными, по крайней мере, на данный момент: вместо плавного снижения цены на литий подвергались постоянной волатильности, достигнув головокружительного максимума в 80 000 долларов за метрическую тонну в конце 2022 — начале 2023 года, а затем снова обвалившись. 4 Однако в своей оценке того, что литий медленно, но верно становится заменимым сырьевым товаром, Мартинес, по-видимому, прав.

Исторически рынок лития был доминирован долгосрочными контрактами между горнодобывающими компаниями и нижестоящими покупателями, называемыми соглашениями о закупке. 5 Такие контракты заранее фиксируют цены, обеспечивая безопасность покупателям и продавцам. Соглашения о закупке не полностью изолированы от более широкой динамики рынка. Они обычно содержат механизм периодической корректировки договорной цены в соответствии с текущей ставкой на основном мировом спотовом рынке, базирующемся в Китае. Но для аналитиков и инвесторов преобладание таких долгосрочных соглашений сигнализировало о статусе лития как «незрелого» сырьевого товара по сравнению с такими устоявшимися сырьевыми товарами, как нефть или медь.

Литий сейчас находится на пути к зрелости. Значительный рост произошел во время бума 2022–2023 годов. Понятно, что горнодобывающие компании хотели заработать на этой удаче, что побудило их принять гибкие контракты с переменными, а не фиксированными ценовыми схемами, подлежащими более частым корректировкам. 6 Для покупателей, конечно, высокие цены — плохая новость. Покупатели обратились к «фьючерсным» контрактам, или соглашениям о торговле определенным количеством товара по фиксированной цене и в определенную дату, в качестве защиты от волатильности. Поскольку спрос и предложение на сырьевые материалы редко совпадают, такие финансовые инструменты в теории помогают сбалансировать рынок с течением времени. 7

Эти две тенденции — переменные цены и фьючерсные контракты — являются убедительным доказательством статуса лития как сырьевого товара. Их сочетание также позволило литию наконец выйти на площадку ведущих мировых товарных бирж. Например, Чикагская товарная биржа (CME) создала фьючерсный рынок гидроксида лития в мае 2021 года. 8 В течение первых нескольких лет биржа работала вяло, но весной 2023 года торговля начала набирать обороты, и в 2024 году объем торгов продолжал расти. 9

Превращение лития из специализированного продукта в обычный товар означает, что литиевые компании должны отказаться от части контроля. Именно такого будущего литиевые компании и пытались избежать. На сцене того съезда 2019 года, когда Лондонская биржа металлов (LME) объявила о своих намерениях запустить фьючерсный рынок лития, руководители трех ведущих компаний выступили с единым заявлением. Вице-президент Albemarle отказался сотрудничать: «Мы рассматриваем этот рынок как рынок специальных химических веществ... для нас индексная цена противоречит этой стратегии... мы не намерены предоставлять информацию о ценах для индекса». Вице-президент SQM повторил, что «литий — это специальное химическое вещество, а не сырьевой товар». Вице-президент Tianqi поддержал обоих, заявив: «Мы согласны, у всех наших клиентов разные требования, и в данный момент индекс может быть проблематичным... если его не сделать правильно, он может ввести в заблуждение». 10

Руководители литиевых компаний, возможно, проиграли битву за статус лития как сырьевого товара. Но это лишь одна из многих проблем, волнующих отрасль. Продолжающаяся волатильность цен по-прежнему является камнем преткновения между горнодобывающими компаниями и финансистами, которых они надеются привлечь. Геополитические проблемы приводят к непредсказуемой сегментации мировой торговли. Между тем, проблемы в области охраны окружающей среды и прав человека, которые продолжают окружать их основной продукт, представляют собой несколько неожиданную возможность для получения прибыли. Если литий находится на пути к тому, чтобы стать более распространенным сырьем, то продвижение «зеленого» или «этического» лития — один из способов выделиться из общей массы.

Рынки сырьевых товаров известны своей нестабильностью. В этом смысле литий выглядит как классический сырьевой товар. За последние шесть лет цена на литий претерпела несколько резких изменений, то поднимаясь, то стремительно падая. Одной из причин волатильности сырьевых товаров является то, что экономисты называют «неэластичностью». Как следует из самого слова, это состояние описывает либо предложение, которое не может быстро расшириться для удовлетворения нового спроса (неэластичное предложение), либо, наоборот, рынок, на котором потребители не меняют свое поведение в ответ на изменение цен (неэластичный спрос).