«Хаос». «Грандиозный беспорядок». Эти сильные слова вызвали легкую морщинку на его обычно спокойном лице. Я разговаривал с Патрисио Агилерой, который с ноября 2015 по октябрь 2018 года занимал должность исполнительного директора ядерного агентства. 44 Мы сидели друг напротив друга в кафе Starbucks, спрятанном среди правительственных зданий, где он проработал десять лет в чилийском государственном секторе.

Агилера руководил агентством в особенно критический период. С ускорением перехода на электромобили литий приобрел новое глобальное значение. В то же время фактические и предполагаемые корпоративные нарушения со стороны Albemarle и SQM выдвинули добычу лития на первый план в политической повестке Чили. Растущий рынок ранее незначительного экспортного товара в сочетании с растущим осознанием его воздействия на окружающую среду и растущей осведомленностью о сложных и теневых корпоративных сделках привели к тому, что бюрократы и граждане начали требовать серьезных реформ. С этой целью левоцентристское правительство тогдашнего президента Мишель Бачелет создало Национальную комиссию по литию на высшем уровне, в которую вошли представители государственного и частного секторов, профсоюзов, коренных народов и международных экспертов по литию ( ). В течение шести месяцев комиссия проводила исследования, посещала объекты в Атакаме и обсуждала будущее лития в Чили. В итоговом отчете, опубликованном в январе 2015 года, была изложена модель управления «Золотилочка»: минимизировать экологический ущерб и экономическое неравенство в этом добывающем секторе и максимизировать его выгоды для общественного блага. 45 Горнодобывающий сектор должен будет платить больше за привилегию добычи лития в стране, а Чили будет инвестировать полученные средства в технологические инновации. Другими словами, в отчете был изложен путь, по которому Чили может выбраться из ловушки добычи и перейти к производству химических веществ и изделий с добавленной стоимостью, которые являются конечным продуктом горнодобывающей промышленности. Центральным элементом этой концепции была заключительная рекомендация отчета: создание государственной литиевой компании.

Эта концепция использования лития в Чили — экологически чистая и экономически динамичная — все более резко контрастировала с реальностью. Годы с 2014 года, когда впервые собралась Национальная комиссия по литию, по 2019 год, когда были обнародованы результаты аудита Albemarle и SQM, проведенного ядерным агентством, были отмечены чередой скандалов, связанных с литием.

Пока аудит еще продолжался, ядерное агентство отклонило запрос Albemarle на утроение экспортной квоты. Несмотря на согласованное лоббирование со стороны Albemarle, уже настороженные правительственные чиновники оставались скептичными по поводу того, что компания сможет утроить свой объем производства без добычи дополнительного рассола в регионе, который и без того испытывает серьезный дефицит воды. 46 Делу компании не помогло то, что она отказалась предоставить запрошенные государством данные о размерах своих запасов лития. 47 Еще большее возмущение вызвал вопрос, представляющий прямой материальный интерес для государства: деньги. В 2021 году государственное агентство по развитию CORFO возбудило арбитражное разбирательство против Albemarle за якобы недоплату роялти государству в размере 15 миллионов долларов. 48 Сначала Albemarle отрицала эти обвинения, но через три года, в апреле 2024 года, она заключила мировое соглашение. Это соглашение не включало признания вины. Однако в нем отмечалось, что между расчетами CORFO и Albemarle по сумме причитающихся роялти имелось расхождение, и что выплата в размере 15 миллионов долларов была предназначена для приведения выплат Albemarle в соответствие с точной суммой, которую, по утверждению CORFO, компания должна была уплатить. 49

Спорные вопросы, связанные с SQM, были еще более серьезными. Компания уже была известна своими связями с кровавой диктатурой Пиночета, семейным непотизмом и незаконной торговлей между различными холдинговыми компаниями. 50 В период работы комиссии и пребывания Агилеры на посту чилийская общественность узнала, что компания осуществляла незаконные выплаты бывшим и действующим политикам из всех политических сил, включая Социалистическую партию президента Бачелет. 51 В конечном итоге выяснилось, что SQM за семь лет сделала почти 15 миллионов долларов незаконных политических пожертвований (вежливое выражение для взяток). Массивные лоббистские усилия компании окупились, что привело к ослаблению экологического надзора и снижению штрафов в случае нарушений нормативных требований. 52 В январе 2017 года Комиссия по ценным бумагам и биржам США оштрафовала компанию на 15 миллионов долларов за нарушения в соответствии с уголовным иском, а Министерство юстиции США оштрафовало компанию еще на 15 миллионов долларов в рамках параллельного гражданского иска в рамках соглашения об отсрочке судебного преследования (которое истекло в 2020 году). Однако чилийские прокуроры в конечном итоге согласились на всего 4,2 миллиона долларов, из которых только треть пошла государству. 53 Остальная часть была пожертвована фондам, выбранным компанией. 54

Добывающие отрасли известны своей коррупцией, но скандалы вокруг SQM были настолько многочисленны, что это просто поражает воображение. Помимо незаконного финансирования избирательной кампании, SQM была обвинена в массовой недоплате роялти, причитающихся государству, налоговом мошенничестве, регистрации прав на добычу полезных ископаемых и воду, принадлежащих государственному агентству CORFO, нарушении трудового законодательства и вмешательстве в систему экологического мониторинга. 55 (Большинство, если не все, судебные разбирательства, возбужденные против компании, за исключением тех, которые касались нарушений трудового законодательства, были прекращены или приостановлены, что только вызвало еще большее возмущение общественности). Несмотря на эти многочисленные скандалы, 17 января 2018 года CORFO и SQM подписали новое соглашение, которое утроило квоту компании на добычу лития и продлило срок аренды до 2030 года. 56 В конце апреля сделка была одобрена атомным агентством, несмотря на первоначальные сомнения чиновников. 57

Широко распространенные опасения по поводу корпоративной коррупции вызвали исторического врага: ресурсный национализм. Регулирующие органы, возможно, были готовы одобрить сделку, но чилийский народ был против. Возмущенная группа профсоюзных конфедераций и левых избранных должностных лиц сформировала движение «Литий для Чили», которое требовало национализации компании. 58 29 января 2018 года, всего через две недели после заключения соглашения, «Литий для Чили» организовало протест в столице. 59 На следующий день сопротивление вспыхнуло вдоль солончака. Совет народов Атакамы организовал блокаду CH-27, главной автомагистрали на севере Чили. 60 Недовольство распространилось на Конгресс, где законодатели разделили общественное возмущение и стремление к национализации. Нижняя палата Конгресса Чили проголосовала за то, чтобы призвать президента Бачелет отклонить контракт и создать государственную литиевую компанию; в октябре того же года орган проголосовал за национализацию SQM. 61 Эти голосования были фактически символическими, но тем не менее они официально закрепили народное возмущение.

На фоне бурных скандалов и требований экспроприации всех интересовал один вопрос. Почему правительство подписало контракт с компанией, которая была в центре стольких судебных споров и которую все считали предательницей общественного доверия? Ответ на этот вопрос многое говорит о соотношении сил, определяющем добычу ресурсов в таких странах, как Чили.

До тех пор, пока чернила не высохли, договор не был окончательно заключен. Эдуардо Битран, исполнительный вице-президент CORFO и один из двух главных переговорщиков от правительства, угрожал расторгнуть предыдущий договор SQM и заставить компанию выплатить государству компенсацию, превышающую ее непогашенную задолженность, в качестве возмещения за причинение «морального ущерба» и дискредитацию государственного учреждения. 62 Но после подписания контракта и Битран, и Агилера, другой главный переговорщик, заявили, что контракт стал важным, даже историческим прорывом в области экономических выгод, которые правительство страны Юга смогло выторговать у транснациональной корпорации.

Как следует интерпретировать эти противоречивые заявления? Являются ли они постфактум оправданиями смущенных бюрократов? Или правительственные переговорщики переиграли своих корпоративных коллег, добившись значительных уступок?

Чилийская экономика, и во многом само государство, зависит от экспортно-ориентированной горнодобывающей промышленности и сельского хозяйства. Без более глубоких изменений в этой модели иностранные инвестиции являются политической необходимостью. Предыдущее поколение лидеров стран Глобального Юга обратилось к экспроприации как к пути выхода из зависимости, но изменения в архитектуре мировой экономики сделали этот путь гораздо более рискованным. Соглашения о свободной торговле, подобные тому, которое Чили подписала с США в 2003 году, дают инвесторам право подавать в суд на национальные правительства за политические решения, угрожающие их прибыли. 63 Угроза судебных исков в сочетании с глубокой финансовой зависимостью государства от добывающих секторов жестко связывает руки регулирующим органам.

И все же: Чили имела некоторую власть над SQM. Как и любая горнодобывающая компания, SQM на протяжении десятилетий вкладывала значительные средства в добычу лития на конкретных участках. Их насосы для рассола и пруды для выпаривания, все из которых были адаптированы к конкретной глубине и плотности запасов Атакамы, а также к исключительной интенсивности солнечного излучения на высокогорном плато Анд, обошлись компании в более чем 2 миллиарда долларов, а до конца 2024 года планировалось дополнительно инвестировать 1,4 миллиарда долларов. 64 Эти инвестиции были направлены на максимальное увеличение добычи и, следовательно, прибыли. Но они также привели к огромным безвозвратным затратам, сковавшим SQM и побудившим компанию пойти на уступки, в том числе повысить роялти, что могло бы обеспечить плодотворное производство и продажи в будущем. Дилемма SQM является примером того, что экономист Рэймонд Вернон прославил как «устаревающая сделка» по добыче ресурсов: чем дольше любая горнодобывающая или нефтегазовая компания работает в данной стране, тем больше ослабевает ее позиция в переговорах. 65 Другими словами, Чили не имела возможности уйти от добывающего капитализма, но обладала рычагами для заключения более выгодных контрактов.

В моих беседах с Агилерой и Битраном оба переговорщика подчеркнули свои достижения. По сравнению с предыдущими соглашениями, контракт SQM 2018 года (и контракт Albemarle 2016 года, на котором он был основан) существенно увеличил общий доход, выплачиваемый каждой компанией государству. Агилера считал, что экономические выгоды «между SQM и чилийским обществом» теперь распределяются равномерно. 66 Увеличенные роялти будут поступать не только в общий бюджет государства, но и в региональные и муниципальные органы власти, а также в коренные общины. SQM дополнительно выделит средства на создание нового Института чистых технологий. Кроме того, на любой очищенный литий, продаваемый компанией на территории Чили, будет распространяться скидка в размере 25 процентов, чтобы стимулировать развитие внутренней цепочки поставок аккумуляторов.

В нашем интервью Битран подчеркнул, что новая ставка роялти является «самой высокой в мире». 67 Чтобы подчеркнуть эту мысль, он использовал формулировки, которые перекликаются с долгой историей суверенитета региона над ресурсами и растущим движением за национализацию лития. Как он сказал во время предыдущего выступления на радио: «Благодаря жестким и упорным переговорам... нам удалось вернуть литий Чили». 68 Но инвестиции в добычу полезных ископаемых — это палка о двух концах. Влияние государства проистекает из того же источника, что и власть корпораций: взаимной, но асимметричной зависимости.

В ходе нашего разговора Битран колебался между уверенностью и защитной позицией — двумя сторонами меча. Когда я спросил его, как он мог вести переговоры с компанией, виновной в «моральном ущербе», он ответил, что у него не было выбора. По его словам, невозобновление аренды SQM не вынудило бы компанию покинуть страну; это просто ограничило бы ее деятельность «добычей калия», на которую у нее также есть права. 69 Он также не считал полную экспроприацию жизнеспособным вариантом, учитывая огромную сумму (5 миллиардов долларов), предписанную конституцией. В прямом ответе законодателям Конгресса, которые призывали президента Бачелет отклонить контракт, он парировал: «Какая альтернатива? Что вы предлагаете? Что вы могли бы сделать, что было бы лучше для страны?» 70 Его вопросы были отягощены историческим багажом и невыполненными обещаниями.

В тысяче миль к северу конфликт вокруг лития был далек от разрешения.

Новая система, возможно, стабилизировала отрасль, принесла больше денег в казну государства и гарантировала местным сообществам долю в экономическом пироге. Но в пустыне Атакама, на передовой добычи лития, отрасль продолжала наносить ущерб местной экологии и социальной сфере, а также провоцировать споры. В центре конфликта лежит, казалось бы, технический вопрос: является ли рассол водой?

На корпоративных конференциях и в интервью с руководителями литиевых компаний люди, с которыми я разговаривал, хотели, чтобы я понял, что рассол — это определенно не вода. 71 «Важно проводить различие между пресной водой и рассолом». 72 «Много говорится о воде, но мы, конечно, добываем рассол». 73 И, проще говоря, «Рассол — это не вода». 74 На веб-сайте SQM, посвященном экологическим инициативам, Sustainable Lithium, утверждается, что рассол — это не вода и что «он не пригоден для потребления людьми или животными». 75 Эмоциональный тон, с которым мои источники высказывали это утверждение, позволяет предположить, что речь идет не только или не в первую очередь о научном утверждении, но и о нормативном. Если, как утверждают сотрудники литиевой компании, рассол — это не вода, то он не заслуживает такой же защиты, как вода. На более глубоком уровне он не так ценен и важен, как эта жидкость, поддерживающая жизнь.