Бэттен прославлял старые формы сообщества в Африке. Он был «романтиком», как Ричард Бертон или Мэри Кингсли. Бэттен был частью нового поколения, в которое входила теоретик непрямого правления Марджери Перхэм, влиятельная писательница по африканским вопросам в 1930-х и 1940-х годах. Они прибыли в Африку в период после Первой мировой войны и были немного разочарованы современностью. Находясь в Нигерии, а затем в Уганде, Баттен продвигал образование по британской модели, но при этом он был заинтересован в сохранении того, что он считал хорошим в африканской социальной, политической и экономической системе, существовавшей до прихода европейцев.
В этом отношении взгляды Баттена совпадали со взглядами Фредерика Лугарда. Баттен прибыл вскоре после публикации книги Лугарда «Двойной мандат в британской тропической Африке». В Нигерии он обнаружил, что «двойной мандат» реализуется через систему колониального правления, которая делает акцент как на экономическом развитии, так и на «косвенном правлении» через «племенные» структуры. Лугард, по-видимому, даже хотел переименовать косвенное правление в «кооперативное правление», и этот термин вошел в мышление Баттена. 3
Взгляды Лугарда на образование были направлены на то, чтобы «заменить племенную власть», ослабленную колониальной системой, другой основой «нравственной и интеллектуальной истины», которая позволила бы «племенному сообществу процветать в меняющихся условиях». 4 Большое количество жертв Первой мировой войны затруднило укомплектование колониальных служб, а высокая стоимость войны ослабила финансы европейских столиц, что сделало самодостаточность империи еще более важной. В 1928 году разоблачитель колониального труда и профессор Гарвардского университета Рэймонд Буэлл отметил, что во Французской Экваториальной Африке «число чиновников на территории в 1923 году составляло всего 395 человек по сравнению с 495 в 1914 году, что означает сокращение примерно на 20 процентов». 5
Недостаточно укомплектованные кадрами и ресурсами колониальные правительства делали все, что могли, чтобы сбалансировать экономическую эксплуатацию европейскими компаниями с определенным уровнем развития. Но они также беспокоились о влиянии развития на характер колоний. Проблема, стоящая перед колониальной администрацией, заключалась в том, как ускорить экономическое развитие — строительство железных дорог, автомобильных дорог, телеграфных линий, электричества — и при этом не вызвать полного коллапса общества. В первые годы британского правления в Восточной Африке концепция maendeleo — развитие — уже становилась популярной среди носителей суахили. 6 Экономическое развитие не было плохой идеей — многие африканцы приняли ее в XIX веке, в том числе в Нигерии, но были отвергнуты такими людьми, как Бертон, за то, что вышли за рамки своего положения. 7
Но даже если экономическое развитие и было популярным, ни африканцы, ни европейцы не могли его осуществить без огромного доступа к капиталу. Ответом Лугарда стала система непрямого правления, которая оставляла часть власти за «администрацией туземцев», а другие аспекты управления централизовала. Как писала Марджери Перхэм, одна из самых ярых сторонниц этой системы, «при косвенном правлении местные институты объединяются в единую систему управления и подвергаются постоянному руководству, надзору и стимулированию со стороны европейских чиновников». 8 Практическим результатом этого было то, что колониальное государство могло функционировать с очень небольшим бюджетом. Но хотя это решало проблему слишком быстрых социальных изменений, оно не решало, по мнению Баттена, более насущную проблему: коррумпирующее влияние влиятельных африканских лидеров (вождей) и слабость масс, которые нуждались в помощи Великобритании.
Несмотря на то, что Баттен привержен романтической идее о важности племенного сообщества, он также считал, что «масштаб и характер социальных и экономических проблем Африки» являются неоспоримой правдой. 9 Но, в отличие от некоторых консерваторов, прогрессивный романтик Баттен из « » не верил, что африканцы обречены вечно отставать от европейцев. Для Баттена образование о отсталости Африки было жизненно важным.
Идея Баттена основывалась на двух предпосылках: универсальном понимании того, что означает «экономическое развитие», и особом представлении о типах правительств, способных его достичь. Упорный труд и влияние Баттена были признаны его начальством. В 1943 году он стал заместителем директора колледжа Макерере в Уганде.
В конце Первой мировой войны правительства победивших стран — Великобритании, Франции, Италии, Бельгии и США — приступили к решению вопроса о дальнейшей судьбе Германской, Австро-Венгерской и Османской империй. Следуя логике, что страны-агрессоры должны заплатить за войну, Версальский договор предусматривал план ликвидации этих империй. Но США во главе с Вудро Вильсоном с осторожностью относились к участию в процессе, который просто передавал территории побежденных европейским державам-победителям. Хотя Вильсон был ярым расистом, он представлял собой любопытное сочетание черт, которое историк Джей Секстон выделил в американской политической жизни: империалист, но не колониалист. То есть Вильсон был готов навязывать другим людям идеи, которые считал универсальными, — при необходимости силой, — но авторитарное колониальное правление ему не нравилось.
«Четырнадцать пунктов» Вильсона, которые включали призывы к свободной и равной торговле, были в основном предназначены для европейской, а не африканской аудитории. Его предпочтение автономии и самоуправления среди меньшинств было направлено на такие места в Европе, как Эльзас и Армения, которые находились под властью Германской, Австро-Венгерской и Османской империй ( ). Его речи в пользу самоопределения не были направлены на африканские колонии этих империй. Тем не менее, его упоминание об «автономии» и его взгляды в поддержку «надлежащего развития» распространились как лесной пожар по колонизированному миру. Вместе взятые, они способствовали возникновению новой дискуссии между колонизаторами и колонизированными о том, для чего нужно колониальное правление, для кого оно нужно и как оценивать его эффективность.
Лига Наций, созданная в ответ на «Четырнадцать пунктов» Вильсона, должна была контролировать управление бывшими германскими и османскими территориями победителями в войне. В Африке это означало новых правителей для Танганьики, Камеруна, Того, Руанды-Урунди и Юго-Западной Африки. Эти африканские «мандаты» были отнесены к «классу B» (за исключением Юго-Западной Африки, которая была отнесена к «классу C»). Мандаты были установлены над территориями, население которых считалось неспособным «самостоятельно выжить в тяжелых условиях современного мира». 10 Их «попечители» должны были отвечать за постепенное развитие этих обществ в целях подготовки к окончательному самоуправлению... в неопределенном будущем.
Такие люди, как Баттен, которые присоединились к имперскому проекту после внедрения этих изменений, были мотивированы идеей использования империи во благо. Они стремились отличить свою версию колониализма как «программу колониальной свободы» в противовес «доктрине расового превосходства», которая зарождалась в имперских притязаниях Германии в 1930-х годах. 11 Баттен не был единственным, кто беспокоился о влиянии на Африку изменения распределения земли и трудовых практик. По словам историка Аарона Виндела, столкновение между сельской Африкой и «мировой экономикой» привело многих экспертов межвоенного периода к убеждению, что «африканское общество находится в состоянии перемен, и эксперты должны замедлить эти перемены и реконструировать общество таким образом, чтобы привлечь и укрепить сообщество». 12 Такое видение Африки основывалось на работах многих экономистов и социальных реформаторов, занимавшихся в Великобритании «социальным вопросом». Бэттен был не единственным. Я выбрал его, потому что он является типичным представителем большой группы. Многие другие также были привлечены работами экономистов-моралистов, таких как Р. Х. Тони, который считал, что экономическая проблема проистекает из «вопроса моральных отношений». 13
В 1947 году Oxford University Press опубликовала новый учебник Баттена «Проблемы развития Африки». 14 В нем Баттен перечислил множество проблем: «С какой бы стороны мы ни рассматривали факторы, которые в настоящее время сдерживают прогресс Африки — нерациональное использование земель, неэффективность труда, плохая организация производства и сбыта, распространенность болезней, отсутствие образования или трудности в продвижении здорового политического развития», автор считал очевидным, что существует две явные причины: «бедность большей части сельской Африки и отсутствие адекватного образования». 15 В частности, он был обеспокоен тем, что люди, требующие независимости от европейского колониального господства, представляли лишь небольшое меньшинство населения, которое будет доминировать над большинством и эксплуатировать его.
Бэттен утверждал, что существует четыре условия, необходимых «для того, чтобы любой зависимый народ мог принять на себя ответственность за полное самоуправление без катастрофических последствий для себя»:
«Достаточное экономическое развитие... которое в настоящее время общепризнано как необходимое условие благополучия современного государства».
«Удовлетворительная система образования для масс, которая позволит каждому члену будущего национального сообщества играть свою роль в управлении судьбой своей страны»
«Высшее образование достаточного числа наиболее интеллигентных членов африканских сообществ».
«Каким-то образом сформировать нацию из запутанного скопления племен и кланов, которые в настоящее время не имеют даже общего языка». 16
Тон книги «Проблемы развития Африки» сегодня любому читателю покажется высокоимперским. Защита Баттеном колониальной системы, его снисходительное отношение к африканцам и вера в превосходство британских институтов настолько очевидно империалистичны, что трудно представить, как он мог считать себя прогрессистом. Но он считал. Он посвятил себя карьере в сфере образования. Он хотел выйти в мир и изменить его к лучшему. Он написал учебник о месте Африки в мировой истории. Вернувшись в Великобританию, он преподавал в Институте образования в Лондоне, продвигая идеи «развития сообществ» и отстаивая недирективный подход, учитывающий потребности сообществ.
Но, как и многие люди, о которых мы рассказывали в этой книге, он считал, что его задача — сделать Африку идеальной, прежде чем она сможет стать самоуправляемой. И он так думал, потому что беспокоился, что, если колониальные державы уйдут, Африку постигнет жадность и эксплуатация. Он опирался на интеллектуальное наследие аболиционистов, которые считали работорговлю ярким примером этой проблемы в действии. И он повторял мнение таких людей, как Ричард Фрэнсис Бертон, которые считали, что контакт с европейской культурой развратил Африку. Для Баттена самоуправление было невозможно, потому что демократия была невозможна там, где экономическая власть была распределена так неравномерно.
В частности, Баттен привел «Абиссинию и Либерию, две независимые страны тропической Африки», как плохие примеры самоуправления «именно потому, что условия, изложенные [выше], никогда не были выполнены». И к чему это привело? Баттен не сдерживался: «В Абиссинии во время итальянского завоевания существовало рабство, а нечто очень похожее на рабство совсем недавно было довольно распространенным явлением в Либерии». 17
Если экономический прогресс измерялся богатством, то работорговля принесла большой экономический прогресс. Но это богатство было явно предназначено для «немногих», а не для «многих». Как писал Баттен: «Увлечение европейцев и азиатов этой торговлей не только нанесло реальный вред, но и на несколько сотен лет отсрочило любую возможность того, что из контактов африканцев с представителями более развитых рас могло бы возникнуть что-то хорошее». 18
Бэттен беспокоился о необразованных массах. Его решение было вполне приемлемым: «образование необходимо, чтобы они могли достичь общей основы общих ценностей и интересов, чтобы они могли эффективно сотрудничать для общего блага, сохраняя и адаптируя чисто местные ценности и интересы, которые не противоречат концепции более крупного территориального сообщества». 19
Идея о том, что африканской элите нельзя доверять, была широко распространена с момента прибытия в Сьерра-Леоне первых губернаторов, выступавших против рабства. Работорговля и неэффективное управление были связаны в сознании аболиционистов, которые настаивали на военно-морской интервенции на африканском побережье. Малахи Постлтуэйт, защитник монополии Королевской африканской компании на работорговлю, едва ли был аболиционистом. Но в середине XVIII века он утверждал, что дерегулирование торговли «будет постоянно разжигать войны и вражду между негритянскими князьями и вождями, которые будут захватывать друг друга в плен для продажи». Этот аргумент имел вес, и аболиционисты обосновали необходимость вмешательства в экономику региона, создав образ Африки как насильственного, раздираемого войнами и хаоса в результате работорговли. Политический экономист Томас Мальтус, наиболее известный своими теориями о народонаселении, заметил, что «состояние Африки, как я его описал, в точности соответствует тому, чего мы должны ожидать от страны, где захват людей считался более выгодным занятием, чем сельское хозяйство или производство». 20 Предполагалось, что африканские государства грабят своих подданных или неспособны защитить их от других грабительских государств.
Гуманисты всегда считали, что часть их роли заключается в защите африканских жертв от африканских агрессоров. В 1928 году Реймонд Буэлл опубликовал двухтомную сенсационную книгу под названием «Проблема коренного населения в Африке», основанную на исследованиях, проведенных в 1925–1926 годах. Книга представляла собой методическое изложение развития каждой из колоний и независимых государств в Африке, с особым акцентом на политической экономике каждой территории. Она была предназначена в первую очередь как аргумент в пользу некоторой формы косвенного правления, что сближало его с Фредериком Лугардом, Марджери Перхэм и другими прогрессивными колонизаторами 1920-х годов. Как писал Буэлл в 1928 году, «одно дело — победить местных тиранов и не допустить интриг европейских держав. Но совсем другое дело — организовать администрацию, которая не только была бы финансово самодостаточной, но и открыла бы эту часть Африки для торговли и способствовала бы улучшению благосостояния местного населения». 21 Если целью колониального правления было, как многие утверждали на протяжении десятилетий, улучшение экономической ситуации, то стоило систематически изучать, как продвигалось это улучшение. Однако наибольшее влияние книга оказала на повышение осведомленности о трудовых практиках в различных частях Африки.