Аргумент о том, что работорговля может быть искоренена только «цивилизацией», а «цивилизация» возможна только благодаря найму рабов, может показаться замкнутым. Но он был широко распространен. Как утверждал колониальный секретарь, ответственный за заключение контракта на проект железной дороги Конго-Океан, «во имя права человечества на жизнь колонизация, как агент цивилизации, возьмет на себя ответственность за развитие». 31 Именно экономическое развитие позволило бы африканцам обрести свободу. Все, что им нужно было сделать, — это позволить колонизации произойти, и все будет хорошо.
Среди колониальных держав явно существовало убеждение, что труд в Африке был неправильно стимулирован. Это мнение формировалось с момента отмены рабства в Великобритании. Существовал аргумент, что африканцы не обладали надлежащей трудовой дисциплиной; им нужны были миссионеры, чтобы научить их морали трудолюбия; их нужно было облагать налогами, чтобы заставить работать; их нужно было принуждать к труду для развития современной инфраструктуры. И это был доминирующий аргумент того времени.
В некотором смысле это было выражением «подталкивающей» экономики рубежа веков. Политические экономисты считали, что для стимулирования поведения правительствам и работодателям нужно было лишь немного скорректировать отношения между людьми, деньгами, работой и собственностью. Сообщив людям, что при новом колониальном правительстве они должны будут платить налоги и что у них есть два варианта их уплаты — в виде месяца неоплачиваемого труда на государство или в виде работы за заработную плату, предлагаемую европейскими компаниями, поселенцами и правительствами — колонизаторы верили, что они создали рабочую силу там, где раньше, по их мнению, царила самоуспокоенность, статус-кво, который казался явно отсталым, поскольку не привел к появлению железных дорог, концертных залов и эффективного глобального потребительского рынка.
Столкнувшись с возможностью помочь запустить экономику после отмены рабства, миссионеры прибыли в Африку с советами о том, как стать лучшими работниками. Они выучили местные языки и перевели концепции, чтобы дать полезные советы о бережливости, пунктуальности и трудолюбии. Они надеялись создать образцовую рабочую силу, опираясь на уроки промышленной трансформации Европы. Но в своем благонамеренном патернализме они применили свои собственные взгляды на африканских рабочих — что они должны работать на кого-то другого, что лень является их неотъемлемой чертой — и очень частичное понимание тех видов стимулирующих механизмов, которые создали условия для низкооплачиваемого наемного труда в индустриальной Европе. Они считали, что африканцы должны научиться соблюдать время, дисциплину и усердно работать. Столкнувшись с проблемой дешевого развития, колониальные правительства приняли те же решения. Рабочая сила была слишком дорогой. Людям нужно было дать надлежащее промышленное образование и правильные стимулы. Их нужно было заставлять работать.
Но дело не в том, что люди не хотели работать. Дело в том, что, имея выбор работать на себя, на своей земле, или на кого-то другого на неопределенный срок, кто бы выбрал последнее?
OceanofPDF.com
Глава 4
Денежные проблемы
I
1883 году Ричард Бертон прибыл на Золотое побережье. Прошло почти двадцать лет с момента его предыдущего визита в качестве британского консула в Западной Африке. Бертон опубликовал четыре книги о своих путешествиях по этому региону, и главный вывод из них был такой: ему там не понравилось. Так почему же шестьдесят двухлетний Бертон через два десятилетия снова сел на корабль, направлявшийся на Золотое побережье?
Подсказка кроется в названии колонии: он отправился на поиски золота.
В своей двухтомной книге «На Золотое побережье за золотом», изданной в 1883 году, Бертон называет своих читателей глупцами за то, что они не воспользовались богатствами Золотого побережья. «Половина промывок пропадает зря... Не было создано ни одной компании, не был отправлен ни один геодезист?» 1 Золото практически лежит на поверхности — «Африка однажды будет равна полудюжине Калифорний» — просто приезжайте и забирайте его.
Газета Pall Mall Gazette довольно резко оценила работу Бертона, указав, что «главная трудность» африканской добычи полезных ископаемых «заключается в вопросе рабочей силы», который необходимо решить путем «иммиграции кули». Однако главная мысль книги — что «на Золотом берегу (Gold Coast) все еще имеется золото в изобилии» — была повторена газетой Gazette, что и было настоящей целью пиар-акции Бертона. 2
Экспедиция Бертона на Золотое побережье была профинансирована Джеймсом Ирвином, ливерпульским торговцем пальмовым маслом и филантропом, который управлял по меньшей мере шестью золотодобывающими компаниями. 3 В экспедиции Бертона не было никаких благих намерений. Добыча полезных ископаемых — это, безусловно, эксплуататорская практика. Условия труда были ужасными. Добыча полезных ископаемых наносила ущерб окружающей среде. Золотая и другие минеральные лихорадки, возглавляемые спекулянтами, такими как Сесил Родс, были известны своим насилием и развратом.
Спекулятивное горнодобывающее предприятие Бертона оказалось финансовой пирамидой, и это заставляет меня улыбнуться, потому что Бертон получил небольшую расплату от африканцев, которым он так часто заявлял о своем интеллектуальном превосходстве. Но это также знаменует собой интересный момент из-за того, что в то же время происходило с британским вмешательством в денежную массу Африки.
Первые впечатления Ричарда Фрэнсиса Бертона от Западной Африки не были положительными. После бродячей молодости в Европе и захватывающей карьеры в Британской индийской армии он сделал себе имя как писатель-путешественник и исследователь, путешествуя в Мекку под видом и ища исток Нила. Но недавно он женился в Великобритании. Чтобы обеспечить себе более стабильный и уважаемый доход, чем его предыдущие приключения, он принял правительственную должность в Западной Африке. Он был в плохом настроении, потому что ему пришлось оставить свою новую жену. Будучи решительным свободолюбивым человеком, он с неохотой работал на правительство. Он особенно ненавидел аболиционистов и миссионеров, которых встречал повсюду в Западной Африке. И как человек, который наслаждался различиями и экзотикой, он не был поклонником чернокожих юристов и врачей, священников и учителей, которые обосновались в викторианских городах Фритаун и Лагос.
Консульство Бертона находилось на острове Фернандо-По, примерно в тридцати милях от побережья современного Камеруна. Остров ненадолго стал новым местом для обработки освобожденных африканцев, спасенных от работорговли Королевским флотом, когда Фритаун временно вышел из моды в 1820-х годах. Некоторые из этих освобожденных африканцев остались там, наряду с несколькими группами миссионеров и поселенцев, пытавшихся сделать производство сельскохозяйственной продукции жизнеспособным способом существования. Бертон презирал все это место и считал, что британская «цивилизация, торговля и христианство» развращают Африку.
Во время того первого визита на Золотое побережье Бертон написал главу в своей книге «Странствия по Западной Африке», посвященную «Золоту в Африке». 4 В ней он объяснял процессы поиска и добычи золота, но цитировал голландского путешественника и купца XVII века Виллема Босмана, чтобы указать на неэффективность африканских методов добычи. Он сетовал на то, что, поскольку европейцы никогда не смогут контролировать земли в Африке, у них никогда не будет возможности «добывать гораздо более богатые сокровища, чем те, которые добывают негры».
Бертон и другие европейцы, интересовавшиеся золотом, были разочарованы явно хаотичным и небрежным подходом к поиску золота в Западной Африке. В Конкаду, части королевства Асанте в современной Гане, после сбора урожая, как сообщал Босман, женщины занимались промывкой золота, но «в течение многих лет в одном и том же месте», не ища источника золота и, следовательно, добывая его все сразу. Неважно, что именно подход «добыть все сразу» к добыче серебра стал причиной инфляции в Европе в XVII веке. Медленное и постепенное накопление золота гораздо больше соответствовало темпам экономического роста в Асанте.
Вдали от Золотого берега, в глубине Западной Африки, откуда Ричард Бертон передавал репортажи с золотых приисков, правительство Ашанти исторически контролировало валюту с помощью нескольких механизмов. Поскольку Золотой берег с древних времен был источником золота для Европы, Африки и Ближнего Востока, правительство Ашанти контролировало все золото с помощью своего рода центрального монетного двора. Любые золотые самородки, найденные в Ашанти или привезенные в Ашанти, должны были сдаваться в королевский монетный двор, где их измельчали в золотой пыль, которая была средством обмена. В соседнем королевстве Дагомея Бертон в 1864 году жаловался, что когда испанские золотые дублоны использовались для оплаты рабов, «монарх монополизирует все золото». Другими словами, управление валютой правительством Ашанти было довольно эффективным.
Бертон завершил свою главу «Золото в Африке» цитатой из «мистера Уилсона», который в своем отчете о Западной Африке написал: «эти рудники должны эксплуатироваться так, как есть», потому что «мир не страдает от нехватки золота, а относительно небольшие количества, которые доставляются к побережью, поддерживают постоянные контакты между людьми и цивилизованными людьми и, в конечном итоге, несомненно, станут средством внедрения цивилизации и христианства среди них».
Бертон полностью не соглашался с этим. Он писал, что «тщетна надежда» на то, что африканцы станут лучше «благодаря европейским отношениям », и считал «прискорбным, что не были приняты активные меры по исследованию и эксплуатации». К счастью для Бертона, такая возможность открылась десятилетие спустя.
В своем постоянном стремлении к свободной торговле британское правительство в 1872 году санкционировало покупку у голландцев их территорий на Золотом берегу. Это расширило британское присутствие на Золотом берегу, но также привело к прямому конфликту между британским отношением к тарифам и королевством Асанте. На протяжении веков, пока голландцы занимали Золотой берег, они всегда платили Асанте ренту в качестве ежегодного налога. Но британцы отказались ее платить. В 1874 году между двумя сторонами началась война. Когда в 1875 году объединенные британские войска, в состав которых входили прибрежные фанте и полк из Вест-Индии, разгромили Асанте, они ввели свободную торговлю, отменили рабство в королевстве и приступили к освоению завоеванных территорий.
В 1877 году, вскоре после насильственного завоевания королевства Ашанти, Джеймс Ирвин заплатил двум агентам за поиски золота в северных регионах колонии Золотой Берег. Агенты, по-видимому, купили права на разработку ряда известных рудников вдоль реки Анкобра за 40 000 фунтов стерлингов, но не последовали совету Ричарда Бертона отправиться к источнику. Затем Ирвин создал ряд компаний и выпустил их акции, а сам выкупил права на разработку за 75 000 фунтов стерлингов из денег инвесторов.
Так какое же место в этой схеме занимал Бертон? Ирвин нанял его в 1881 году, чтобы поддерживать интерес инвесторов к своим компаниям и потенциальным богатствам, которые они могли добыть на Золотом Берегу. Ирвин также назначил Бертона в совет директоров одного из своих горнодобывающих предприятий и платил ему акциями. Бертон, казалось, наткнулся на буквальную и фигуральную золотую жилу.
Когда в 1875 году британцы и их союзники из племени фанте победили королевство Асанте, золотой песок перестал быть денежной единицей королевства. То, что произошло дальше, экономические историки и антропологи описывают как «валютный переход»: переход от доколониальной валюты к валюте, «улучшенной благодаря колониальной политике, такой как создание валютных советов, демонетизация местных валют, введение налогов, подлежащих уплате наличными, и наемный труд». 5
Великобритания постепенно перешла на золотой стандарт с начала XVIII века. Это была важная мера по борьбе с кредитными кризисами, вызванными распространением в начале XIX века векселей торговых банков. Привязка бумажных денег, находящихся в обращении, к металлическим деньгам, хранящимся у правительства, дала Великобритании возможность контролировать количество денег в обращении и, теоретически, объем кредитов, поскольку банки были юридически обязаны конвертировать валюту в золото и не могли печатать деньги сверх своих резервов. Оборот большего количества бумажных денег был связан с проблемой инфляции, а в экономике, движимой стремлением удержать на низком уровне как заработную плату, так и стоимость жизни — с целью максимизации прибыльности капиталовложений — инфляция вызывала беспокойство.
Великобритания практически в одиночку придерживалась золотого стандарта до середины XIX века, когда внезапное открытие золотых месторождений в Калифорнии и Австралии подтолкнуло Францию и Соединенные Штаты, которые использовали как золото, так и серебро, к переходу на золотой стандарт. Мне пришлось прочитать четыре разных объяснения того, почему это произошло, чтобы понять это, так что, лучше поверьте, я поделюсь этим с вами сейчас. По сути, соотношение между золотом и серебром было фиксированным в этих двух биметаллических экономиках. В США по закону цена шестнадцати унций серебра равнялась цене одной унции золота. Но поскольку рынок оценивал базовые товары (серебро и золото) в соотношении 15,5 к 1, любой, кто мог себе позволить купить одну унцию золота, отправлялся с ней в монетный двор в обмен на шестнадцать унций серебра (законная обменная стоимость), продавал серебро и получал разницу в качестве прибыли. Если бы достаточное количество людей поступило таким образом, то монетный двор остался бы без серебра и имел бы только золото.
Почему это так важно? Потому что золото и серебро использовались и как валюта, и как сырьевые товары, и в результате у каждого из них было две разные цены.