Меня переполняет отвращение.

— Вы действительно верите, что я побежала бы в таблоиды, чтобы рассказать им, что она проститутка?

— Честно говоря, мисс Блэкмен, в наши дни я готов поверить почти во что угодно.

***

Хотя я чувствую, что у нас с доблестным инспектором был приятный момент, он по-прежнему относится ко мне прохладно. Он оставляет меня на больничной парковке, бросив какое-то неопределённое замечание о том, что я смогу забрать свой конфискованный мотоцикл в течение следующих нескольких дней. Полагаю, это лучше, чем его прежняя враждебность, но я бы действительно не отказалась от того, чтобы он подбросил меня до Ковент-Гардена.

Я решаю размять ноги и проверить свои растущие вампирские способности, поэтому перехожу дорогу и, воспользовавшись ближайшей пожарной лестницей, забираюсь на крышу. Оказавшись там, я поворачиваю шею из стороны в сторону и делаю несколько ненужных растяжек, как будто для разминки. Так я чувствую себя более человечной. Затем я отвожу правую ногу назад и сосредотачиваюсь на высоком освещённом здании вдалеке. Я бросаю взгляд на часы, тщательно отмечая время. Если бы я была человеком, мне потребовалось бы не меньше пятнадцати минут, чтобы добраться до здания по тротуарам внизу, даже если бы я бежала со всех ног. Я думаю, что смогу сократить это время вдвое.

Я набираю побольше воздуха в лёгкие и бросаюсь бежать. Отталкиваюсь пальцами ног от края первого здания и перелетаю через пропасть. Приземлившись, я набираю скорость, спугивая голубя, сидящего в гнезде. Следующий прыжок даётся труднее, потому что мне приходится подпрыгивать не только вверх, но и перепрыгивать препятствие. Я хватаюсь пальцами за край крыши и подтягиваюсь. У этого здания покатая крыша, поэтому мне приходится балансировать на самом верху. Моя нога поскальзывается на клочке скользкого мха, и я начинаю сползать к сточной канаве. Я подпрыгиваю в воздух, поворачивая тело в сторону, чтобы, приземлившись, я могла упереться краем ботинка и остановить инерцию. Затем я заставляю себя подняться обратно на вершину склона.

На мгновение на небе появляется полумесяц, до сих пор скрытый облаками, хотя на фоне мерцающих огней города он кажется тусклым. Я напоминаю себе, что нужно дышать, а затем бросаюсь вперёд, пробуя новые приёмы, чтобы избежать новых заросших мхом препятствий. Я использую старую каминную трубу, чтобы выполнить сальто из стойки на руках, и вертикальную стенку аварийного выхода на крыше, чтобы пробежаться и ускориться ещё сильнее. Я даже совершаю идеальное приземление с сальто. Лучше поздно чем никогда.

Когда я, наконец, добираюсь до намеченной цели, я останавливаюсь и проверяю время. Я поднимаю брови и мысленно похлопываю себя по спине. Чуть больше пяти минут; мой результат всё лучше и лучше. Как бы я ни ненавидела быть вампиром, радость, вызванная изменениями в моей силе и скорости, приводит меня в восторг.

Заставляя своё сердце биться медленнее, я замечаю тень движения далеко внизу. Я на цыпочках подхожу к краю здания и заглядываю вниз. Это лиса. Она на мгновение замирает, подрагивая носом, когда улавливает мой запах. Затем ветер меняется, и животное успокаивается, направляясь к скоплению мусорных баков. К несчастью, мимо, пошатываясь, проходит группа посетителей ночной вечеринки, из-за чего животное убегает в укрытие. Его быстро поглощает темнота. Я чувствую странное, болезненное родство с лисой; мы обе падальщики — хотя она ищет пищу, а я ищу информацию.

Когда я спрыгиваю на уровень улицы, это слегка отдаётся в моих коленях. Я подхожу к припаркованной машине и смотрю в зеркало заднего вида. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы пригладить свои непослушные кудри и стереть грязь со щеки, прежде чем выпрямиться и направиться к ближайшей двери, которая помечена красным рисунком в углу. Я рискую, приходя сюда, но это мой четвёртый визит, и пока что не произошло ничего необычного или даже отдалённо волнительного. После того, как мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти это место, я не собираюсь вести себя как испуганный зайчик и просто стоять в сторонке и наблюдать.

Я совершаю серию тщательно продуманных постукиваний и терпеливо жду, пока маленькая заслонка в центре не отодвигается и не появляется клыкастое лицо. В уголке его губ виднеется пятно крови, что, откровенно говоря, отталкивает, но я сохраняю бесстрастное выражение лица.

— Впусти меня.

Вампир удивлённо смотрит на меня.

— Мы сказали Лорду Медичи, что ты околачиваешься здесь.

Я пожимаю плечами. Я ожидала этого.

— И что?

Он не отвечает, просто отходит назад и открывает дверь. Я ныряю внутрь, позволяя своим клыкам удлиниться, когда прохожу мимо вышибалы. Возможно, это глупый поступок, но я хочу, чтобы он знал, что я не боюсь ни его, ни его босса. Со своей стороны, он совершенно безразличен.

Я вхожу в затемнённую, прокуренную комнату. В Лондоне сейчас не так много мест, где можно выкурить сигарету. Для вампиров рак не проблема, и после запрета на курение некоторые из них хвастались этим фактом по всему городу. Я думаю, курильщики, наконец, осознали, что такие действия были мелочными и бессмысленными, так что теперь все, кто употребляет никотин, как правило, придерживаются человеческих законов и избегают общественных мест. Этот заведение, однако, не в счёт. До меня дошли слухи, что в последние годы значительно увеличилось количество заявлений о вступлении в Семьи и обращении в вампиры, поскольку многие курильщики не желают отказываться от этой привычки. Это кажется мне одной из самых глупых причин стать кровохлёбом; однако во время моего последнего визита сюда я поняла, что могу использовать пристрастие курильщиков в своих интересах. Во всяком случае, это срабатывало, когда я была человеком. До сих пор я избегала приближаться к кому-либо из здешних посетителей, поскольку единственный способ, которым это сработает — это если они сначала придут ко мне.

Я подхожу к барной стойке и усаживаюсь на табурет. Каким бы неприятным ни было это место, по крайней мере, здесь не показывают аэробику в качестве развлечения. Барменша, в глазах которой мелькает узнавание, подходит ко мне.

— Кровавую Мэри? — спрашивает она.

Я киваю.

— Уверена, что я не смогу соблазнить тебя настоящей версией? — она указывает на уютную кабинку, в которой сидят несколько скучающих людей. Интересно, кто из них Мэри.

— Нет, спасибо.

Она пожимает плечами, занимаясь приготовлением моего коктейля. Это всего лишь водка, кровь, вустерширский соус и стебель сельдерея. Несмотря на то, что кровь свежая — редко бывает старше одного-двух дней — чтобы по-настоящему утолить голод вампира, её следует пить прямо из вены. Несмотря на то, что доктор Лав посоветовал мне рискнуть и заставить себя пить кровь других людей, кроме Коннора, пока я здесь, я собираюсь придерживаться своих принципов. Даже сцеженная кровь может обеспечить меня достаточным количеством питательных веществ, чтобы продержаться до тех пор, пока я снова не встречусь с Коннором.

Я смотрю в пространство, стараясь сделать вид, что не замечаю других посетителей. Я уже заметила у двери троицу, ни одного из которых не узнала. Они довольно шумные и необузданные, но я поймала на себе несколько косых взглядов; они не так пьяны, как притворяются. В дальнем углу сидит одинокий выпивоха, который был здесь каждый раз, когда я заходила, и, похоже, у него пристрастие к рому. За соседним столиком развлекается парочка — хотя в прошлый раз девушка была здесь с другим парнем. Высокий худой мужчина играет на автомате «бандит» рядом с туалетами. Я поджимаю губы. Значит, сегодня вечером выбор невелик. Возможно, стоит разыграть мою карту разочарованного курильщика в другой раз.

Бармен ставит передо мной мой напиток, и я рассеянно играю с сельдереем, кружа им в густой, вязкой крови. Собравшись с духом, я делаю глоток, затем облизываю губы, словно от удовольствия. Это выражение не так-то просто симулировать. Затем я достаю из кармана помятую пачку сигарет. По крайней мере, вкус никотина скроет вкус коктейля, хотя если хочу, чтобы мой план сработал, мне также нужно, чтобы постоянные посетители поверили, будто я курю регулярно. Ещё раз оглядев зал, я принимаю решение. Сегодня не тот вечер. Кроме того, я прихожу сюда меньше двух недель. Если я хочу завоевать доверие приспешника Медичи, мне нужно быть более терпеливой. Для пущей убедительности я роюсь в другом кармане и нахожу зажигалку. Затем откидываюсь на спинку стула, не торопясь и стараясь выглядеть расслабленной.

Глава 7. Поворотный момент

Когда я возвращаюсь домой, заскочив в офис и поговорив с Мэттом, которому почти нечего сообщить, и с Коннором, который по-прежнему готов вскрыть себе вену ради меня, я направляюсь прямиком к холодильнику и осторожно достаю маленький пузырёк с кровью Икса.

Я держу его на ладони и смотрю на него, затем, сделав глубокий вдох, отвинчиваю крышку и вдыхаю. Как и в других случаях, когда я это делала, в ноздри мне ударяет запах соли и специй. Кровь деймона Какоса не похожа ни на какую другую. На самом деле, вместо отвращения у меня урчит в животе. Красные кровяные тельца хранятся только сорок два дня, так что время на исходе.

У меня всё ещё нет причин доверять словам Икса о том, что, выпив его кровь, я смогу снова стать человеком, но если есть хоть малейший шанс, что это сработает, я по-прежнему преисполнена жгучего желания ухватиться за это. Это было бы совершенно эгоистичным решением, с огромными последствиями для каждого вампира — не только в Лондоне, но и во всём мире. Учитывая нынешнюю обстановку, это был бы безрассудный шаг. Не говоря уже о том факте, что это лишило бы меня любого шанса справиться с Медичи и забило бы огромный, ржавый, вызывающий столбняк гвоздь в крышку гроба наших с Майклом отношений.

Я закрываю флакон, проверяю, что он плотно запечатан, затем сжимаю его пальцами. У меня ещё есть несколько недель в запасе.

Кимчи шлёпает в мою сторону и скулит. Я глажу его по голове, чтобы подбодрить, а затем с отвращением к себе хлопаю себя по лбу, вспомнив, что мне нужно принести ему поесть. Чертыхаясь, я убираю пузырёк в тайник и спускаюсь вниз. Рассвет уже слишком близок; мне придётся снова взывать к доброй воле Коннора. Я не заслуживаю такого друга, как он.

Едва я закрываю за собой дверь, как слышу громкие протесты и знакомый полный отвращения голос, доносящийся из офиса «Нового Порядка». Нахмурившись, я сбегаю вниз по лестнице. Фоксворти стоит над Коннором и требует объяснить, где я. Понятно, что Мэтт исчез; несмотря на то, что Фоксворти — человек, Мэтт всё равно был бы вынужден сделать всё, что от него потребуют, включая сообщение хорошему офицеру о моём местонахождении. Я могу сделать это сама.

Я прочищаю горло, заставляя Фоксворти резко обернуться на полуслове. Заметив меня, он подходит, хватает меня за футболку и швыряет об стену. Это не больно, но я всё равно раздражаюсь.

— Какого чёрта? Что с вами не так?

— Как будто вы не знаете, — рычит он.

Я вглядываюсь в его лицо. Усталость читается в каждой черточке и морщинке его обветренной кожи, но глаза горят яростью.

Я в первую очередь озадачена.

— Нет, — тихо отвечаю я, — не знаю.

— Притворное незнание не поможет. Мне следовало полагаться на интуицию. Нельзя доверять кровохлёбам, какие бы красивые слова они ни говорили.

— Инспектор, я всё ещё не понимаю, в чём дело.

— Вот, — он тычет газетой мне в лицо. — Доказательство ваших бл*дских стараний.

Я сосредотачиваюсь на заголовке. Это ранний выпуск за сегодня. Когда до меня доходят слова, мой желудок сжимается, и я закрываю глаза.

— Вы просто не могли держать язык за зубами, не так ли? Вам обязательно нужно было проболтаться.

— Это была не я, — я открываю глаза и смотрю на крупного мужчину.

— Да? Кто ещё знал об этом? — он размахивает газетой. — «Жертва изнасилования в парке — проститутка». Там даже указано, что их источником является кто-то из Семей.

Если бы у Фоксворти был пистолет, он, вероятно, застрелил бы меня. Он невероятно зол. Я его не виню.

— Говорю вам, это была не я, — настаиваю я.

— Никто, кроме следственной группы, не знал, что она была проституткой. И я, чёрт возьми, могу с уверенностью сказать, что утечка информации произошла не от нас, — его лицо приближается к моему, пока не оказывается так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. — Я же говорил вам, что мы опубликуем информацию о непричастности кровохлёбов. Пресс-конференция назначена на десять. Вы не могли подождать хотя бы пару грёбаных часов?

Всё моё тело напряжено, но я заставляю себя оставаться на месте. Я не хочу, чтобы Фоксворти был моим врагом; нам нужен друг в полиции. Я встречаю его сердитый взгляд.

— Даже если утечка исходила от вампира, здесь говорится, что источником информации являются Семьи. Я не являюсь частью Семьи. Вы это знаете. Это не могла быть я.

— Вы думаете, это что-то меняет? Если вы не говорили с газетчиками, значит, вы поговорили с кем-то из Семей, и этот кто-то пошёл к газетчикам. Вы все одинаковые, — он швыряет газету мне в лицо. — Коринн Мэтисон только что превратилась из беспомощной жертвы изнасилования в человека, которому нельзя доверять и который, вероятно, сам напрашивался на это. Шесть часов назад этим делом занималась сотня полицейских. Девяносто процентов из них были отстранены от расследования, потому что общественное мнение определяет всё, что мы делаем. И общественное мнение решило, что она того больше не стоит, — он понижает тон, но злости в его голосе не убавляется. — Она человек, который заслуживает справедливости. Но теперь всё расследование пошло насмарку, и это ваша вина. Парень, который это сделал? Он не из тех, кто сделает это один раз, а потом забудет. Он собирается повторить это. В следующий раз ему, вероятно, повезёт, и он убьёт того, кого похитит. Мои поздравления. Вы только что подписали смертный приговор какой-то бедной девушке, — он бросает на меня последний полный отвращения взгляд и выходит.