Коннор попятился к стене, его кожа побледнела, а веснушки стали заметнее.

— Бо, ты ведь этого не делала, правда? Ты не обращалась к газетчикам?

Я качаю головой.

— Нет. Но я, бл*дь, знаю, кто это был.

Его глаза широко раскрыты.

— Кто?

— Наверное, для тебя будет лучше, если ты не будешь знать. Иди домой, Коннор. Отдохни немного.

Он смотрит на меня секунду или две, затем кивает.

— Хорошо. С тобой всё будет в порядке?

На мгновение я настолько погружаюсь в водоворот собственных мыслей, что не отвечаю.

— Бо? — подталкивает он.

Я улыбаюсь ему. Улыбка такая натянутая, что почти причиняет боль. К счастью, Коннору этого достаточно, и он хватает свои вещи и уходит. Я жду, пока он выйдет, затем поднимаю трубку, даже не утруждая себя ожиданием ответа секретарши.

— Передайте Лорду Монсеррату, что Бо Блэкмен необходимо встретиться с ним при первой же возможности, — огрызаюсь я и швыряю трубку.

***

Я лежу в постели, укрывшись одеялом с головой, и пытаюсь хоть немного поспать, когда слышу, как он входит. Майкл Монсеррат — могущественный вампир; обычно, если он не хочет, чтобы его услышали, его и не услышат. Однако он не рассчитывал на Кимчи, который восторженно лает при его появлении. Бедный пёс, вероятно, надеется на еду. Отправив Коннора восвояси, я была вынуждена совершить набег на офисный холодильник в поисках мясной нарезки, чтобы накормить Кимчи. Я больше не удивляюсь, что пёс жует всё, что попадается ему на глаза.

Я откидываю одеяло и сажусь как раз в тот момент, когда мускулистая фигура Майкла появляется в дверном проёме. Я полностью одета: я ни за что не допущу ещё одной стычки в пижаме.

— Всё в порядке? — услужливо интересуется он.

Из-под одной из плотных штор пробивается луч дневного света, но мне на самом деле всё равно. Я подхожу к нему, почти как Фоксворти. Однако я не пытаюсь прижать его к стене; я просто со всей силы бью его по щеке. Звук громко разносится по маленькой комнате.

Он скорее удивлён, чем обижен.

— За что, чёрт возьми?

— Коринн Мэтисон, — я вглядываюсь в его лицо. — Зачем, бл*дь, ты это сделал, Майкл? Зачем ты обратился к прессе?

Он даже не пытается это отрицать. Он выпрямляется, расправляет плечи и свирепо смотрит на меня.

— Я Лорд Семьи Монсеррат. Я не обязан перед тобой оправдываться.

Кимчи, почувствовав напряжение, начинает рычать из другой комнаты.

— Я представляю «Новый Порядок», помнишь? Агентство, созданное для решения проблем между людьми и вампирами. То самое, которое ты создал, — я упираю руки в бока. — Или ты думаешь, что у тебя должен быть иммунитет от того, чем мы занимаемся? Потому что ты Лорд Чёртов Монсеррат? Мистер Великий и Могущественный? Лучше всех остальных?

— Бо, что, чёрт возьми, на тебя нашло? — он выглядит озадаченным.

Я кривлю губы. Ярость пронзает моё тело, и я понимаю, что дрожу.

— Ты ублюдок.

Он долго смотрит на меня, затем уголок его рта приподнимается.

— Ты такая сексуальная, когда злишься.

Я рычу и отступаю на шаг, тыча пальцем ему в грудь.

— Если ты воспринимаешь это как приглашение к сексу, то сильно ошибаешься, — не могу поверить, что он такой беспечный.

Его юмор улетучивается, и Майкл поднимает ладони.

— Если я неправильно оценил ситуацию, то прошу прощения, но я не сделал ничего плохого.

Мой голос падает до шёпота.

— Ты не наивен. Ты живёшь достаточно долго, чтобы понимать, что случится с Коринн, когда все узнают, что она проститутка.

— Бо, я не несу ответственности за то, как она выбирает жить свою жизнь.

— Тебе не обязательно было рассказывать об этом всему миру.

— Нет, обязательно, — он кивает. — Ты права: я знал, что её будут поносить. Но она лгала. В то время, когда нам нужно, чтобы общественное мнение было на нашей стороне, она лгала сквозь зубы и выставляла нас негодяями, — он делает шаг вперёд. — Нас, Бо. Ты тоже вампир.

— У неё были свои причины, — выплёвываю я. — Кроме того, полиция уже установила, что её изнасиловал не вампир. Сегодня они собирались опубликовать заявление.

Он пожимает плечами.

— Мне этого не сообщали.

— Ты мог бы сначала поговорить со мной об этом.

— Мне не нужно твоё разрешение, чтобы действовать.

— Потому что ты Лорд Монсеррат? — презрительно цежу я.

— Да, — отвечает он. — Потому что я Лорд Монсеррат.

Я качаю головой.

— Быть Лордом Монсерратом означает иметь карт-бланш казнить любого, кто встанет у тебя на пути?

На его лице появляется растерянность.

— Что ты имеешь в виду?

Гнев руководит моими действиями. Я разворачиваюсь и протягиваю руку к кровати, переворачивая матрас. Фотография, на которой они с Медичи стоят над трупами и ухмыляются, находится в дальнем углу. Я вытаскиваю её и сую ему в лицо.

— Это ты, не так ли? — спрашиваю я. — Тот, кто обезглавливает кого-то на улице и воспринимает это как шутку. Посмотри на себя! И с каких это пор Медичи стал твоим подельником?

Его лицо белеет. Он берёт у меня фотографию и некоторое время изучает её.

— Откуда у тебя это?

— Это имеет значение?

Выражение его лица становится каменным.

— Скажи мне, Бо.

— Или что? — насмехаюсь я. — Ты расскажешь газетчикам и обо мне тоже? Или, возможно, ты решишь, что я слишком сильно мешаю тебе, и тогда…

Он хватает меня за плечи и притягивает к себе.

— Ты заходишь слишком далеко.

Я пристально смотрю на него.

— О, я не думаю, что зашла достаточно далеко. Ты мне нравился, Майкл. Даже после того, как ты обратил меня, зная, что это последнее, чего я хотела, ты всё равно нравился мне, — я сжигаю последние мосты. — Убирайся. И никогда больше не подходи ко мне.

Майкл выглядит так, будто хочет что-то сказать, но вместо этого поворачивается на пятках и выходит, не оставляя после себя ничего, кроме стойкого запаха своего лосьона после бритья и слабого скулежа Кимчи.

Я остаюсь там, где стою, в одиночестве, размышляя, не совершила ли я только что самую большую ошибку в своей жизни.

***

Как только снова темнеет, я решаюсь выйти. По пути я не утруждаю себя заглядыванием в офис, и, хотя дверь открыта и видно моего дедушку и Арзо, никто из них меня не окликает. Стены здесь довольно тонкие. Скорее всего, Арзо и Питер слышали каждое наше с Майклом слово, и теперь это стало известно всем. Какова бы ни была причина, по которой они оставили меня в покое, я благодарна им за это. Даже Кимчи, идущий рядом со мной на самодельном поводке из ленточки, ведёт себя тихо.

Я игнорирую жалкую стайку протестующих, которые, без сомнения, разочарованы тем, что я больше не нахожусь под стражей в полиции, и проношусь мимо, как будто они невидимки. Я не даю им времени отреагировать на моё появление — и это к лучшему, потому что я не уверена, что моё настроение располагает к ответственному поведению.

Маленький магазинчик в конце улицы всё ещё открыт. К сожалению, из-за нашей близости к туристическому центру этого района, свободное место на полках используется для дешёвых лондонских безделушек, а не для чего-нибудь полезного, например, корма для собак. Я тяжело вздыхаю и ухожу, направляясь в супермаркет, расположенный в нескольких кварталах отсюда. Я иду, опустив голову, надеясь, хотя бы раз в жизни, на спокойный вечер. Вероятно, выполнить эту миссию было бы проще, если бы Кимчи не настаивал на том, чтобы обнюхивать каждый стоячий предмет и время от времени задирать ногу, чтобы пометить свою территорию. По крайней мере, он, кажется, рад, что вышел на улицу, и энергично виляет хвостом, пока мы прогуливаемся.

Как только мы добираемся до супермаркета, я привязываю его к фонарному столбу. Он тут же начинает грызть его. Я наблюдаю за ним, лениво размышляя, сможет ли муниципальный совет отследить следы зубов на металле, и не придёт ли мне счёт, но тут краем глаза замечаю что-то странное. В воздухе определённо чувствуется прохлада, но погода по-прежнему не по сезону тёплая для октября. Большинство людей одеты в лёгкие куртки, поэтому фигура, шаркающая по противоположной стороне улицы в огромном зимнем пальто, меховой шапке и с шерстяным шарфом, закрывающим лицо, выделяется как бельмо на глазу. Я бросаю взгляд на Кимчи, который всё ещё увлечён фонарным столбом. Я не собираюсь отвлекаться снова. Сначала я куплю собачий корм.

Я беру корзинку и иду вдоль рядов, пока не нахожу то, что мне нужно. Я беру несколько банок «Отборного рагу из оленины». Оно дорогое, но, учитывая, какой дрянью я до сих пор кормила Кимчи, самое меньшее, что я могу сделать — это угостить его вкусным ужином. Я бросаю в корзину несколько жевательных лакомств в форме косточек и направляюсь к кассе.

Мистер Пальто влетает в магазин, прячась за витриной с сувенирами к Хэллоуину. Меня так и подмывает подойти к нему, но я замечаю одетого в костюм менеджера магазина, который появляется у кассы, как будто хочет защитить от меня прыщавого подростка, обслуживающего кассу, или деньги внутри. Держу пари, что последнее. Я пожимаю плечами и поворачиваюсь. Подросток даже не смотрит на меня. Его щёки ярко-красные, и он бормочет сумму, которую я должна. Я протягиваю ему деньги, и он быстро хватает их и суёт в кассу. Он протягивает чек дрожащими пальцами.

Я прекращаю его мучения и вежливо отказываюсь. Тем не менее, я бросаю взгляд на менеджера.

— Спасибо! У вас замечательный магазин. Мне нужно проверить, как там мой пёс, но было бы здорово, если бы вы напомнили моему другу, чтобы он купил немного перца, — я подмигиваю. — Это правда делает кровь намного вкуснее.

Надо отдать должное менеджеру, он спокойно отвечает:

— А где ваш друг?

Я неопределённо указываю в сторону праздничной витрины.

— Он где-то там. Его невозможно не заметить — он закутан, как в зимний день, — я лучезарно улыбаюсь и выхожу, насвистывая.

Менее чем через тридцать секунд оттуда на сверхзвуковой скорости вылетает фигура. Я жду.

— Бо! — нытьё звучит знакомо. — Это было не смешно!

Я прищуриваюсь.

— О'Ши?

Он стягивает шарф и улыбается.

— Конечно! Я замаскировался.

— Не очень удачно, — ворчу я, наклоняясь, чтобы освободить Кимчи. Пёс пыхтит и без предупреждения прыгает на деймона.

О'Ши нервно смеётся и отступает.

— Меня корёжит от собачьих слюней, — жалуется он.

Я оценивающе смотрю на него.

— Либо так, либо ты боишься толстеньких пёсиков.

— У него действительно есть небольшое брюшко, не так ли?

Я приподнимаю брови.

— Это, должно быть, всё мясо деймонов, — О'Ши делает ещё один шаг назад. — Я шучу, — раздражённо поясняю я. — Почему ты прячешься от меня, О'Ши? Я действительно не в настроении выслушивать про твои выходки.

— О, я не прячусь от тебя, — он небрежно машет рукой перед своим лицом.

Вопреки здравому смыслу, я заглатываю наживку.

— Тогда от кого ты прячешься?

— От нас, — произносит грубый голос. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из двух хорошо одетых деймонов Агатос направляет пистолет в мою сторону.

Глава 8. Подпольные действия

На долю секунды время замирает. Яркие, приветливые огни супермаркета тускнеют, а машины на дороге, кажется, замедляют ход. Затем я начинаю действовать.

Я хватаю мужчину за запястье и направляю пистолет вверх как раз в тот момент, когда он нажимает на спусковой крючок. Пуля со свистом пролетает мимо моей щеки, и пистолет со стуком падает на тротуар. Его спутница, несмотря на обтягивающую юбку, бросается на О'Ши с большей скоростью, чем я могла бы от неё ожидать. О'Ши блокирует удар. Кимчи дико лает, щёлкая челюстями. Женщина тянется под куртку в наплечную кобуру и начинает вытаскивать ещё один блестящий пистолет, в то время как мужчина с болезненным хрустом бьёт меня ладонью по носу. Моя голова откидывается назад, а перед глазами пляшут огоньки. Дерьмо. Эти ребята хороши. Я бью вслепую вверх, целясь ему в пах, но он в самый последний момент отскакивает назад.

Я вытираю катящиеся градом слёзы, и тут Кимчи прыгает передо мной, используя своё тело как щит между мной и нападающим. Женщина пытается выстрелить, но О'Ши врезается в неё, лишая равновесия. Я несколько раз моргаю, пока Кимчи огрызается и кусается, не давая деймону дотянуться до пистолета. Позади себя, в относительной безопасности супермаркета, я слышу, как кто-то кричит, что надо позвонить в 999.

Я отступаю влево, пока не оказываюсь ближе к пистолету, чем деймон-мужчина. Хотя Кимчи сдерживает его, и он сосредоточен на том, чтобы кулаками не подпускать собаку ближе, он всё равно замечает меня и точно знает, что я пытаюсь сделать. Он пинком отбрасывает оружие подальше, под ближайшую припаркованную машину. По крайней мере, он так думает. Мышцы Кимчи напряглись: ему надоело, и он вот-вот бросится вперёд. Я жду момента, когда мне покажется, что он собирается прыгнуть, и делаю то же самое, запрыгивая на крышу машины и кувырком перелетая на другую сторону. Шерсть и кожа соприкасаются, пока я проскальзываю под шасси и обхватываю пальцами дуло пистолета. Я проталкиваюсь вперёд, и внезапный вой собаки заставляет меня двигаться ещё быстрее, затем хватаю мужчину за лодыжки и тяну их к себе изо всех сил.

Он падает на твёрдый тротуар так стремительно, что не успевает выставить руки, чтобы смягчить падение. Он приземляется прямо на Кимчи, но пёс вырывается, прыгает мужчине на спину и клацает челюстями у его головы каждый раз, когда тот пытается встать.

Я выскальзываю из-под машины, подзывая Кимчи к себе. Я хватаю мужчину за рубашку и рывком поднимаю его, направляя пистолет ему в лицо. Я бросаю взгляд на О'Ши и с внезапным замиранием сердца понимаю, что женщина делает с ним то же самое. У нас ничья.

— Ты нас не интересуешь, вампир, — шипит она. — Уходи.

Оранжевые глаза О'Ши устремляются ко мне. Выражение его лица остается спокойным. Я прижимаю пистолет к щеке мужчины, и он вздрагивает.