Я не могу найти слов и таращусь на него, как идиотка.

— Она ведь не имеет никакого отношения к тем деймонам, за которыми вы охотитесь, не так ли?

Я качаю головой, всё ещё держа в руке кровь.

— Нет. И вы не обязаны давать мне это. Я не собираюсь ни на кого нападать и пить кровь. Даже такой новоиспечённый вампир, как я, обладает самоконтролем.

Медбрат выглядит встревоженным.

— О! Нет, я и не думал, что вы так поступите. Я просто подумал, ну знаете, что, может быть, вам понадобится энергия… — его голос затихает, и он переминается с ноги на ногу. Возможно, в моём новообретённом статусе героини всё-таки есть какие-то преимущества.

Я возвращаю ему пакет.

— Вам, ребята, это, наверное, нужно больше, чем мне, — говорю я, стараясь быть любезной.

— После нападения на Агатосов у нас было много доноров. У нас ещё полно в запасе.

— Пожалуйста. Я настаиваю.

Он сглатывает и забирает пакет обратно.

— Хорошо, — я стараюсь не обращать внимания на его обеспокоенный взгляд, потому что он думает, не обидел ли он меня.

— Но всё равно спасибо, — говорю я ему. — Это было добрым жестом с вашей стороны.

Он улыбается. Он в самом деле славный парень. Если бы я была человеком… Я прогоняю эту мысль прочь.

— Вы возьмете это вместо крови? — с волнением спрашивает он. Помимо крови, у него в руках значок с надписью «Я люблю Лондон Дженерал».

— Вы уверены? — с сомнением спрашиваю я. — Если люди думают, что у вас по коридорам бродят вампиры с печатью одобрения больницы, это может не пойти вам на пользу.

Он широко улыбается.

— Но вы не просто вампир. Вы Красный Ангел.

Я слабо улыбаюсь и беру значок, прикалывая к своей футболке. Он висит криво. Думаю, я смогу снять его, как только уйду.

— Знаете, она, вероятно, ещё какое-то время не проснётся, — говорит медбрат. — Мы даём ей сильные обезболивающие.

Я смотрю на Коринн. Словно в ответ на его слова, она снова стонет. Я киваю.

— Возможно, я зайду позже.

— Моя смена закончится только через шесть часов. Если я всё ещё буду здесь, когда вы вернётесь, я смогу принести вам ещё крови.

Я чувствую прилив теплоты к нему.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — он слегка краснеет и уходит.

Я похлопываю Коринн по руке.

— Я вернусь, — обещаю я ей, когда в палату заглядывает ещё одно лицо. Я деловито киваю её новому охраннику и выхожу вслед за медбратом.

***

Мэтт встречает меня в тихом переулке, где выросла Джой Палацци. Это отвратительно близко как к парку, где на неё напали, так и к улице, где её сбили. Я размышляю об иронии её имени. (Джой — дословно «радость», — прим) Независимо от того, какими были годы её становления, никто бы не сказал, что её жизнь была радостной, особенно когда её так жестоко оборвали.

Я осматриваю улицу по сторонам. Это типичный пригородный район для среднего класса. Сады ухоженные, машины большие и блестящие, и повсюду таблички «Соседский надзор».

— Что мы здесь делаем? — громко спрашивает Мэтт.

Я шикаю на него. Уже за полночь, и все жильцы, само собой, уже в постелях и спят. Красный Ангел или нет, я сомневаюсь, что им понравится, если их разбудит вампир, даже если у меня есть веская причина быть здесь.

— Я просто хочу осмотреться, — я показываю на ближайший дом. — Джой жила вон там.

Он осматривает его.

— Симпатичный домик.

На первый взгляд, Мэтт прав. Отдельно стоящий дом приличных размеров, с красивым фасадом из красного кирпича и большими эркерными окнами. Он выходит окнами на южную сторону, поэтому днём сюда должны проникать солнечные лучи. В саду растёт яблоня, а к заднему двору ведёт дорожка. В общем, хорошее место, чтобы провести детство.

При ближайшем рассмотрении всё оказывается не так радужно. За стволом дерева спрятана ржавеющая газонокосилка. Вокруг неё разрослась трава. По всему газону расползлись сорняки. На входной двери, которая когда-то, вероятно, была очень величественной, теперь облупилась краска. Все занавески задёрнуты и выглядят так, словно знавали лучшие времена. Я думаю о миссис Лэмб. Теренс Миллер и его сообщник несут ответственность за разрушение стольких жизней.

Я иду к соседнему дому. Этот сад более ухоженный. Я вижу украшения на подоконниках и предполагаю, что здесь живёт пожилая пара. Миллеру было под тридцать; я уверена, что его приятелю-убийце будет примерно столько же лет. Я хожу от дома к дому, выясняя о жильцах всё, что могу. У меня нет возможности узнать, были ли эти люди поблизости, когда на Джой напали, но в последние годы ситуация на рынке жилья была, мягко говоря, нестабильной, так что, возможно, все они жили здесь и тогда. Я решаю, что у семьи через дорогу есть маленькие дети и несколько домашних животных, и мысленно вычёркиваю их. Другой дом, похоже, принадлежит пожилой даме.

Мэтт, которому наскучили мои блуждания, садится на садовые качели и начинает что-то напевать. Я не обращаю на него внимания и продолжаю поиски. Я знаю, что не найду дом с табличкой «Привет! Я ваш дружелюбный местный серийный убийца!», но в глубине души я уверена, что сообщник Миллера родом из этих мест. Возможно, он видел, как Джой каждый день шла в школу. Возможно, он ходил в школу вместе с ней.

— Мэтт! — шиплю я. Он смотрит поверх крыш и не слышит меня. Я пытаюсь снова. — Мэтт!

Он моргает, затем одаривает меня ленивой улыбкой и неторопливо подходит ко мне.

— Да?

— Ты нашёл список адресов Миллера?

— Да.

Я нетерпеливо жду. Несколько сбитый с толку, он смотрит на меня отсутствующим взглядом.

— Ну? Он жил где-нибудь поблизости?

Мэтт задумчиво постукивает пальцем по губам.

— Нет. Но было несколько пробелов, когда он находился под временной опекой.

Чёрт. Я по-прежнему убеждена, что Миллер и тот придурок, который всё ещё на свободе, знали друг друга много лет и что один из них, по крайней мере, лично знал Джой. Фоксворти сказал, что Миллера перебрасывали из одной приёмной семьи в другую. Конечно, ни одна из них не проживала поблизости, но…

— Как ты думаешь, мы могли бы установить себе такие? — внезапно спрашивает Мэтт.

— Качели? — может, было ошибкой брать с собой моего приятеля вампира-новобранца. Мэтт часто делится своими идеями, но сейчас он, кажется, больше озабочен детскими игрушками, чем чем-либо ещё.

— Нет, глупышка. Домик на дереве.

Я раздражённо вздыхаю.

— Мэтт, мы работаем в центре Лондона. Там нет подходящих деревьев.

— Я живу в особняке Монсеррат, — напоминает он. — В том саду много хороших деревьев. Ты это знаешь. Ты забиралась на некоторые из них.

Я закатываю глаза.

— Пошли. Это пустая трата времени, — я возвращаюсь к мотоциклу. Может быть, дом Миллера откроет мне ещё какие-нибудь секреты.

— Мне особенно нравится тот, большой, в углу, — продолжает Мэтт. — Знаешь, если забраться на его вершину, то можно заглянуть прямо в спальни девочек?

Я останавливаюсь.

— Что ты сказал?

Глаза Мэтта бегают из стороны в сторону.

— Я… э-э… ничего! Я не хотел этого делать! Ну, я хотел, но на самом деле ничего не видел. Бо, прости, — он опускает голову от стыда.

— Где дом на дереве, Мэтт? Тот, о котором ты говорил раньше.

Не поднимая глаз, он указывает пальцем. Я иду за ним и в конце концов замечаю шаткие доски. Они так хорошо скрыты листвой, что я бы никогда их не заметила.

— Пошли, — выдыхаю я и направляюсь прямиком к нему.

Мне приходится перелезть через несколько садовых заборов. В последнем дворе начинает лаять собака. Я разрываюсь между желанием заставить её замолчать и мыслями о бедном Кимчи. Мэтт, идущий за мной по пятам, открывает рот. Охваченная внезапным предчувствием, я закрываю его рукой.

— Не лай на собаку в ответ, — строго говорю я ему. Он надувает губы.

Перепрыгнув через последний забор, я вижу полоску земли между двумя рядами садов на задних дворах, расположенных друг напротив друга. Посередине протекает небольшой ручей, а вдоль дороги растут деревья, некоторые из которых только начинают сбрасывать листья с наступлением осени. Я проверяю, где нахожусь, и начинаю спускаться, ветки хрустят у меня под ногами. Мэтт прыгает в воду и плещется рядом со мной.

— Там веревочные качели, — говорит он с благоговейным трепетом.

Я вижу, что он прав. Они потёртые и старые; было бы чудом, если бы в наши дни оно выдержало чей-то вес, даже вес ребёнка. Я отстраняю Мэтта, хмуро глядя на него.

— А нельзя мне немного покачаться?

— Нет, ты упадёшь. Они висят здесь слишком долго.

Я удивлена, что их до сих пор не срезали. С другой стороны, учитывая подлесок и отсутствие новых тропинок, эта территория, вероятно, уже много лет закрыта для местных детей. Вероятно, с тех пор, как Джой была похищена. Кроме того, кому нужны верёвочные качели и домики на деревьях, когда у вас есть игровые приставки и XBOX?

Я продолжаю путь к указанному дереву. Это большой внушительный дуб с ветвями, уходящими далеко в ночное небо. Домик на дереве расположен на высоте нескольких метров. Я с сомнением смотрю на него, не уверенная, что он выдержит мой вес, затем обхожу вокруг ствола, оценивая его ширину. С одной стороны, несмотря на то, что почва сильно утрамбована, она кажется необычно неровной. Я прижимаю её ногой. Что-то не так.

Наклонившись, я разгребаю рыхлую почву. Кто-то здесь копал. Не так давно, но я и не ищу что-то недавнее.

Я поднимаю взгляд на Мэтта и его мускулистое тело.

— Ты слишком тяжёлый, чтобы взобраться наверх. Попробуй раскопать землю здесь. Возможно, там что-то есть.

Мэтт выглядит разочарованным, но кивает. Я возвращаюсь к отверстию в домике на дереве. Если здесь и была лестница, то её давно уже нет, поэтому я прыгаю вверх, забираясь на ближайшую ветку. Она ломается под моим весом, и я вынуждена отпрыгнуть к стволу, обхватив его руками и ногами, как будто крепко обнимаю. Я карабкаюсь вверх, как островитянин в поисках кокосовых орехов — вот только это вовсе не красивая пальма. Кора влажная и местами гниющая, и моим коротким рукам и ногам трудно обхватить её. Используя неуклюжую технику, я подтягиваюсь как можно быстрее, а затем протискиваюсь в щель между домиком на дереве и самим деревом. Я встаю, опасаясь скрипучих, шатающихся досок под ногами. Один сильный шторм, и всё это сооружение рухнет.

Лунный свет просачивается сквозь щели в крыше, освещая небольшое пространство. Я осторожно подхожу к окну и выглядываю наружу. Домик на дереве громко протестует. Стиснув зубы, я подхожу поближе: отсюда хорошо видно дом Джой Палацци. По крайней мере, было бы видно, если бы передо мной не нависала ветка. Интересно, приходила ли она когда-нибудь сюда.

Обернувшись, я ещё раз проверяю, ничего ли не пропустила. В углу большая паутина и несколько пустых банок из-под содовой. Я не вижу ничего, кроме граффити на тонких стенах: кривобокое сердечко, напоминающее о давно забытой бойз-бэнде Bros, и странный символ. Я провожу по нему пальцами. Как будто две буквы W перевернулись на бок и соединились внизу. Возможно, это оставила парочка юных ведьм. Я фотографирую на телефон и опускаю голову.

Мэтт стоит на коленях, весь в грязи, и печально смотрит на дыру, которую он проделал.

— Что такое? — спрашиваю я.

Его нижняя губа дрожит.

— Животные. Это похоже на кладбище домашних животных. Дети, которые играли здесь, должно быть, похоронили своих питомцев, — он шмыгает носом.

Я смотрю на коллекцию крошечных скелетов, которые он раскопал. Я наклоняюсь и поднимаю один из них. Череп отделён, а кости по всей длине покрыты зазубринами, как будто кто-то их грыз. Или пытал до смерти. Решив, что мне нужно привлечь к этому Фоксворти, чтобы он мог прислать судебно-медицинских экспертов, я отступаю.

— Нам пора идти, Мэтт.

— Мне взять это? — он указывает на пожелтевшие кости.

— Нет. Не беспокой их ещё больше.

Мы молча возвращаемся тем же путём, каким пришли. Это недалеко, но мы испытываем облегчение, когда снова входим в первый сад за домом — это похоже на возвращение к цивилизации.

— Бо?

— Да, Мэтт?

— Я всё-таки думаю, что мне не нужен домик на дереве.

Я горячо соглашаюсь.

***

Уже почти четыре часа, когда я еду обратно в больницу, оставляя Мэтта одного возвращаться в «Новый Порядок». У него строгие инструкции найти имена всех жителей, которые жили в районе Джой за последние пять лет. Известие о том, что на свободе разгуливает второй убийца, возможно, и удивило меня, но теперь мы идём по горячим следам. Мы приближаемся к нему, и я не позволю Медичи добраться до него первым. Он только мой.

В больнице тихо. Я прохожу мимо нескольких врачей с усталым видом и тускло освещённых палат, где пациенты изо всех сил пытаются пережить ночь. Кроме этого, в больнице никого нет. Приветливого медбрата, которого я встретила ранее, нигде не видно. Вероятно, у него ночной обход.

Я направляюсь к палате Коринн, погружённая в мысли о паре парней, которые встретились в пригородном поместье и перешли от убийства мелких животных к убийству как людей, так и женщин-трайберов.

Услышав шаги позади себя, я сначала не придаю этому значения. Только когда начинаю обращать внимание, я понимаю, что что-то не так. Они идут быстрым шагом и догоняют меня, но в то же время звучат размеренно и осторожно. Не оборачиваясь, я нюхаю воздух. К сожалению, сильный запах антисептиков в больнице заглушает всё остальное. «Просто повернись, Бо, — говорю я себе. — Это всего лишь больничный работник». Уже поздний час, и он или она, наверное, устали, поэтому шаги такие тяжёлые.

Вместо того чтобы направиться в палату Коринн, я поворачиваю направо. Я не меняю темпа и слежу за тем, чтобы моя осанка оставалась расслабленной. Шаги не преследуют меня; я слышу, как неизвестный продолжает идти по первоначальному маршруту. Я выдыхаю и возвращаюсь назад, чтобы поменяться ролями и последовать за своим последователем.