Я вытаскиваю лист смятой бумаги, который дал мне О'Ши, и размахиваю им.

— Эти деймоны всё ещё на свободе! Майкл, возможно, убил нескольких из них, но мы до сих пор не знаем, кто за этим стоит и собираются ли они напасть снова.

— Полиция убеждена, что преступники бежали из страны. Ведутся переговоры с правительством Венесуэлы, но я не питаю особых надежд.

Я качаю головой.

— В их распоряжении слишком много ресурсов. Мне трудно поверить, что главари просто исчезли.

— Они атаковали самое сердце судебной системы Агатосов. И потерпели неудачу. Они ещё очень долго не захотят находиться поблизости. К террористам относятся серьёзно.

— Но я не думаю, что они террористы. С чего бы террористам так интересоваться каким-то фальшивым ухом? И кому, чёрт возьми, принадлежит это ухо, если не Тобиасу Ренфрю?

— Не каждую тайну можно разгадать, Бо.

Я в отчаянии сжимаю кулаки.

— Я пообещала Николлс, что встречусь с ней, чтобы дать показания и ответить на её вопросы. У меня тоже есть несколько чёртовых вопросов. Возможно, она сможет на них ответить.

— Ты будешь гоняться за собственным хвостом.

Я фыркаю.

— По крайней мере, я буду гоняться хоть за чем-то.

***

Я вхожу в полицейский участок. Мне всё равно, где в мире они сейчас находятся; я не готова позволить людям, которые чуть не убили Rogu3, выйти сухими из воды. Едва я успеваю назвать своё имя дежурному сержанту, как появляется Фоксворти. Если уж на то пошло, он выглядит хуже, чем когда я видела его в последний раз. Учитывая, что его дело с Миллером должно было быть закрыто, я удивлена его бледностью.

— Привет, — говорю я. — Я здесь, чтобы увидеться с Николлс. Деймонов тоже вы ищете?

— Нет. Они уехали в Венесуэлу, мы ничего не можем сделать. С этим должно разобраться правительство.

Я пристально смотрю на него.

— После того, что они сделали? Фоксворти, мы не можем просто так позволить мошенникам сесть в самолёт! Мы должны их поймать!

— Это не мне решать. Не всё делается на нашем уровне, Блэкмен. Иногда нужно доверить дело экспертам.

— Прошло меньше суток. Я не собираюсь сидеть сложа руки. Кстати, где Николлс?

— Она сказала, что вы можете прийти в другой раз. Теперь, когда мы точно знаем, что они скрылись, с показаниями спешить нет смысла.

— Это просто абсурдно! Я проделала весь этот путь, чтобы поговорить с ней, — мои глаза прищуриваются. — Я думала, что теперь мы ладим лучше. Вместо этого вы заставляете меня бессмысленно носиться по городу.

Он смотрит на меня. Что-то тёмное в глубине его глаз заставляет меня помедлить.

— С собакой всё будет в порядке, — говорит он. — Ветеринар звонил мне недавно.

— Кимчи? — наконец-то есть хорошие новости. — Это просто фантастика!

— Как только он немного поправится, его переведут в собачий приют Баттерси.

Я хмурюсь. Возможно, мне есть что сказать по этому поводу. Я понимаю, что в глазах Фоксворти по-прежнему застыла тьма.

— Вас беспокоит не Кимчи, не так ли?

Фоксворти поднимает глаза к потолку и поджимает губы.

— Николлс согласилась допросить вас позже, потому что я подумал, что вы захотите пойти со мной.

— Я не понимаю, — у меня начинает скручивать нутро. — Куда пойти с вами? — он вздыхает. — Фоксворти, в чём дело?

— Мы нашли ещё одно тело, — говорит он.

Я вглядываюсь в его лицо.

— Что вы имеете в виду?

— Женщина в возрасте двадцати одного года. Её опознали как Фиону Лейн, студентку факультета магических искусств Святого Мартина. Она была изнасилована и убита. Её тело найдено в заброшенном карьере на окраине города.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Нет. Этого не может быть…

В глазах Фоксворти стоит загнанное выражение.

— В её ладони были воткнуты два деревянных кола.

***

Мы стоим в паре метров от распростёртого трупа. В конце концов, я отвожу взгляд и отворачиваюсь, чтобы больше не смотреть на неё.

— Тела были в саду Миллера. К тому же Миллер подходит под описание Коринн. Это, должно быть, подражатель.

— Это имело бы смысл, — подавленным тоном соглашается Фоксворти, — вот только мы не раскрывали ту часть, где говорится о кольях.

Я отчаянно ищу ответ.

— Я уверена, что есть много людей, которые знают об этой детали. В первоначальном расследовании участвовало множество людей.

— Я надеюсь, вы не намекаете, что за это несёт ответственность сотрудник правоохранительных органов.

Мои плечи опускаются.

— Миллер был не нашим парнем? У него был друг, который одолжил его сад? В конце концов, он был невиновен? — это звучит совершенно неправдоподобно. Однако на данном этапе, столкнувшись с ужасом того, что когда-то было Фионой Лейн, я готова поверить во что угодно.

— Я не думаю, что это может быть правдой, — инспектор терпеливо смотрит на меня.

Я понимаю, что он ждёт, когда я свяжу воедино все факты. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь собраться с мыслями. — Коринн сказала, что, когда она впервые пришла в сознание, на нападавшем была балаклава. Позже на нём её уже не было. Возможно, это потому, что их было двое, и один из них — очевидно, не Миллер — не хотел раскрывать свою личность. К тому же, сейчас мы находимся в каменоломне посреди чёртовой пустоши. Все остальные жертвы, даже самые ранние, были похищены или подверглись нападению в людных общественных местах.

Фоксворти кивает.

— Мы установили, что Фиона Лейн навещала своего парня. Он живёт в доме неподалеку отсюда. Она должна была приехать сегодня утром ранним автобусом. От автобусной остановки до его дома пятнадцать минут ходьбы, я покажу вам маршрут позже. Там довольно пустынно; вокруг разбросано несколько домов, но прохожих очень мало. Когда она не появилась, он предположил, что она задержалась у друзей или ночевала дома. Её вообще обнаружили только потому, что бригадир совершал обычный визит, чтобы проверить защитные ограждения вокруг карьера.

— Это совершенно не похоже на его предыдущие убийства, — я ещё раз осматриваю тело. — На ней также нет таких синяков и побоев, как на Коринн.

— Да, — соглашается Фоксворти.

— Всегда казалось странным, что Миллер мог сделать то, что он сделал, находясь всего в нескольких метрах от такого множества прохожих. Но если бы у него был сообщник…

— …это значительно упростило бы дело.

Я до боли прижимаю ладони к глазам.

— Их двое. У Миллера был грёбаный компаньон.

— Да. И он явно не готов прекратить убивать.

— Это ещё не конец, — шепчу я и оглядываю высокие скалистые стены карьера. У меня такое чувство, что я застряла в какой-то адской яме, окружённая удушающей тьмой. Высоко в небе мелькают огни самолёта. Я провожаю его взглядом, пока он не исчезает. — Нам нужно вернуться к Коринн.

Фоксворти сжимает мою руку.

— Мы поймаем его, Бо.

Я мрачно смотрю на него.

— Обещаете?

Он не отвечает. Мы начинаем уходить, и твёрдая земля хрустит у нас под ногами. Вверху, на краю карьера, я вижу силуэт мужчины, который борется с двумя другими.

— Я хочу её увидеть! — кричит он. — Я хочу увидеть Фиону!

— Её парень? — тихо спрашиваю я. Фоксворти кивает. — Почему вы не позволяете ему спуститься?

— Потому что тогда последнее, что он запомнит — это свою девушку, измазанную кровью и пригвождённую к земле. Он не будет помнить, как они смеялись или занимались любовью, или как она выглядела, когда солнце играло на её волосах. Он будет помнить только её незрячие глаза и изломанное тело.

Парень Фионы начинает всхлипывать, и звук эхом разносится по каменоломне. Я могла бы закрыть глаза, но не могу заткнуть уши. Его горе и тоска пронзают мою грудь.

— Мы поспешили с выводами, — бормочу я. — Если бы мы больше думали об этом, то, возможно, поняли бы, что их было двое. Фиона Лейн могла бы быть всё ещё жива.

Фоксворти более прагматичен.

— Не было никаких доказательств, подтверждающих это. И убийцы невероятно редко работают парами.

Я медленно киваю.

— Как они могли познакомиться? Мы уже знаем, что Миллер был одиночкой.

— Мы заново прочешем всю его жизнь. Должна же быть какая-то зацепка.

Я обдумываю это. Вряд ли вы стали бы болтать с кем-то и как бы невзначай сообщать, что собираетесь совершить изнасилование и убийство. Даже использование интернета для поиска приятеля-серийного убийцы кажется маловероятным.

— Они, должно быть, очень хорошо знали друг друга, и, вероятно, с самого раннего возраста. Это единственное, что имеет смысл, — моя нога поскальзывается на каменистой осыпи, и я останавливаюсь, чтобы восстановить равновесие. — Анализ первой жертвы что-нибудь дал?

— Нам было не на что опереться. В прошлом году её семья вывезла все её вещи. Мы разыскали нескольких друзей, но, — он пожимает плечами, — им было нечего сказать.

— Не могли бы вы сообщить мне её данные?

Фоксворти, похоже, не слишком доволен.

— Мы проверили её. Возможно, вы не очень высокого мнения о полиции, но мы знаем, что делаем. Ваш приятель Арзо тоже участвовал. Он согласился с нами.

— Я считаю, что полиция отлично справляется со своей работой. Я просто хочу лично познакомиться с ней.

— Возможно, семья не захочет разговаривать с кровохлёбом, — предупреждает он.

— Ничего нового.

— Я отправлю по электронной почте всё, что у нас есть, когда вернусь в участок. Может быть, Красный Ангел сможет пролить новый свет на ситуацию.

— Ой, отвяньте.

Глава 22. Три

Приятно, когда тебе доверяют. На этот раз Фоксворти позволяет мне беспрепятственно войти в палату Коринн Мэтисон. Охранник больше не дежурит снаружи, без сомнения, потому, что это казалось бессмысленным после того, как мы, очевидно, нашли виновника. Это уже не так.

— Разве кто-нибудь не должен стоять у двери?

Фоксворти хмурится.

— Должен, — он достаёт телефон, набирает номер и что-то сердито бормочет, затем вешает трубку и смотрит на меня. — Они скоро будут здесь.

Коринн лежит на спине с закрытыми глазами. Её веки припухли; теперь, когда синяки заживают, она выглядит ещё хуже, чем раньше. Её лицо представляет собой ужасающую смесь цветов — от тёмно-фиолетового до синего и с оттенками выцветающей желтизны. Её забинтованные руки неподвижно лежат на животе. Повязки выглядят свежими, но сквозь одну из них начинает просачиваться кровь. Я вздрагиваю. Это не к добру. Тем не менее, слышен тихий храп, свидетельствующий о том, что Коринн, по крайней мере, немного отдыхает. Медсестра, стоящая возле её кровати, предупреждающе грозит пальцем в нашу сторону. Я киваю, хотя мне очень хочется разбудить её.

Я придвигаю стул и устраиваюсь поудобнее. Сейчас середина ночи, Коринн может проспать ещё несколько часов. Медсестра меняет пакет на капельнице Коринн и уходит.

— Это может занять всю ночь, — шиплю я Фоксворти. — У нас нет столько времени.

Он на секунду выглядывает за дверь.

— Медсестра ушла. Мы можем попробовать разбудить её.

Лицо Коринн умиротворённое. Я прикусываю нижнюю губу.

— Это было бы несправедливо. Ей нужно как можно больше спать. Мы можем вернуться утром.

— При дневном свете?

— Раньше. Рассветёт только около восьми, — я оглядываю его с головы до ног. — Вы еле держитесь на ногах. Вам нужно пойти домой и отдохнуть.

По тому, как напрягается его спина, я вижу, что он не в восторге от моего предложения, но от него никому не будет пользы, если он будет слишком уставшим, чтобы работать.

— Что вы будете делать?

— Я подожду здесь час или два на случай, если она проснётся, а потом отправлюсь либо в адский дом Миллера, либо посмотрю, что смогу раскопать о других жертвах. Сейчас ночь, — я самоуничижительно усмехаюсь. — Лучше всего я работаю, когда садится солнце.

Коринн тихо стонет во сне, и мы оба резко поворачиваемся. Она дёргает руками и пинается одной ногой. Я кладу ладонь ей на лоб, чтобы успокоить её. Она слегка расслабляется и снова похрапывает.

— Мы не можем её разбудить, — повторяю я, глядя на измученное лицо Фоксворти.

Он неохотно кивает и смотрит на часы.

— Я вернусь до семи.

— Отдохните подольше, если нужно. Без полноценного отдыха вы будете бесполезны.

— Я не собираюсь слушать советы проклятого кровохлёба!

Я подмигиваю. Он закатывает глаза, расправляет плечи и бодро выходит из палаты, словно желая доказать, что он не так устал, как я думаю. Я улыбаюсь ему вслед. У нас больше общего, чем мы осознавали.

Я встаю и потягиваюсь, оглядывая помещение. Если не считать букета цветов на столе у изголовья Коринн, всё точно так же, как и в прошлый раз, когда я была здесь. Я ищу открытку, гадая, кто прислал букет. Там ничего нет. Цветам, наверное, не больше пары дней, но они уже выглядят потрёпанными. Большая маргаритка уныло поникает; я протягиваю руку и пытаюсь поднять её, но мне удаётся лишь оборвать несколько лепестков. Я сдаюсь и откидываюсь на спинку стула, наблюдая, как грудь Коринн мерно поднимается и опускается.

Через некоторое время мой телефон звонит. Я хмурюсь, глядя на экран: это данные о Джой Палацци, первой опознанной жертве. Фоксворти. Должно быть, он зашёл в участок, прежде чем отправиться домой. Как бы я ни ценила эту информацию, этот человек просто не знает, когда нужно сделать перерыв. Я перекладываю телефон из руки в руку, решая, остаться ли мне с Коринн или рискнуть уйти. Затем слышится стук в дверь, и я чуть не роняю эту чёртову штуку.

Это другой медбрат. Он нервно смотрит на меня.

— Вы та, о которой говорили в новостях.

Я убираю телефон.

— Да.

«Давай, Бо, — уговариваю я себя. — Будь вежлива с человеком». Я встаю и протягиваю ему руку. Медбрат может решить, наклониться ли ему и пожать руку; если я подойду к нему, он испугается и убежит за километр отсюда.

Вместо того, чтобы пожать мне руку, он что-то кладёт в неё. Я удивлённо смотрю вниз. Это пакет с кровью.

— Я подумал, что вы, возможно, проголодались, — шепчет он.