Я отступаю к противоположной стене и сосредотачиваюсь на самой большой трещине. Собравшись с духом, я делаю вдох и прыгаю, выбрасывая ноги перед собой, как мастер кунг-фу. Стена тонкая, а мой удар достаточно силён, чтобы нога пробила стену насквозь. Однако, к моему большому сожалению, она так же быстро застревает. Я дёргаю ногой, пытаясь высвободиться. Отваливается ещё больше штукатурки. Чтобы вызволить ногу, требуется несколько поворотов и одно замысловатое ёрзанье. Тем не менее, я думаю, что теперь смогу пальцами отбить достаточное количество штукатурки вокруг маленького отверстия.

Большая часть штукатурки вокруг отверстия в форме ступни старая и осыпается. Честно говоря, мне повезло. Если бы этот вход тоже был заложен кирпичом, я бы ни за что не справилась без помощи нескольких инструментов. Сделав достаточно, я отступаю назад и оцениваю результаты своего труда. Этого должно хватить. Я подбираю маленький кусочек штукатурки и засовываю его в карман, прежде чем протиснуться на другую сторону.

Отряхиваясь, я осматриваюсь по сторонам. Я нахожусь в большой комнате, заставленной пустыми ящиками и полками. Я замечаю бочонок, датированный 1772 годом. Надеюсь, я правильно сориентировалась и нахожусь в нужном месте; меня бы разозлило, если бы я обнаружила, что нахожусь в каком-нибудь древнем логове контрабандистов, а не там, где хотела быть. Я продвигаюсь вперёд, и старая паутина скользит по моей коже. Слева от себя я слышу внезапную возню, за которой следует писк. Я морщусь. Чёртовы крысы шныряют повсюду.

Я думаю, что зашла в тупик, когда мне вдруг приходит в голову посмотреть вверх. Как только я это делаю, я улыбаюсь. Я была права. В потолке проделан небольшой люк.

Я пододвигаю под него бочку. Иногда невысокий рост — это настоящая заноза в заднице. Даже бочка недостаточно высокая, поэтому я беру коробку и ставлю её сверху. Получается как перевёрнутый свадебный торт. Я карабкаюсь наверх, моля всевышнего, чтобы это оказалось достаточно высоко. К счастью, я могу прижать ладони к грубой древесине люка.

Я толкаю крышку вверх, надеясь, что она не заперта. Она тяжёлая, и на ней что-то лежит, но я создаю достаточную щель, чтобы просунуть пальцы и подтянуться. Я использую голову, чтобы открыть люк пошире, отодвигаю в сторону коврик, которым был прикрыт люк, подтягиваюсь всем телом и перекатываюсь на спину, тяжело дыша. Это была чертовски тяжелая работа; надеюсь, она того стоила.

— Форт-Нокс, детка, — шепчу я себе под нос.

Мой план оправдал себя. У меня было не так много времени, чтобы изучить штаб-квартиру Медичи — не то чтобы я много почерпнула из интернета, даже если бы у меня были недели свободного времени. Я понимаю, что в кои-то веки Госпожа Удача на моей стороне. Теперь мне остаётся только надеяться, что везение меня не покинет.

Я поднимаюсь на ноги и расправляю ковёр. Он персидский и, вероятно, старинный, но при этом очень потёртый. Я определённо не в главном коридоре обители Медичи. Судя по тому, что я знаю о вампирском Лорде, он окружает себя красивыми вещами. Держу пари, он проводит в этой части своего дома очень мало времени.

Оглядевшись, я решаю, что нахожусь в подвале. Это напоминает мне комнату под кухней в особняке Монсеррат, где хранятся записи о вампирах. Однако, кроме выцветшего ковра и нескольких старых коробок, здесь нет ничего. В дальнем конце виднеется дверь, с которой содран лак, и это укрепляет меня в мысли, что это не более чем свободная комната, которой редко пользуются.

Я разминаю шею и делаю несколько небрежных растяжек. Моя цель — застать Лорда Медичи врасплох; это единственный способ заставить его быть честным со мной. Это означает, что мне нужно найти его, когда он будет один… и вдобавок избегать всех остальных. Раз плюнуть.

Я подхожу к двери и осторожно открываю её. Когда я убеждаюсь, что коридор за ней пуст, я решаюсь выйти. Думаю, пока что я в безопасности, но я внимательно слежу за камерами наблюдения. В особняке Монсеррат они имеются только в передней части дома, да и те были установлены совсем недавно, после инцидента с горящим крестом.

Ожидается, что вампиры будут полностью преданы своим Семьям, поэтому наблюдение за ними наводит на мысль о некоторой степени недоверия. По моему опыту, когда на людей возлагают большие надежды, они оправдывают их. Когда с ними обращаются как со скотом, они и ведут себя соответственно. Это не всегда так работает; бывали случаи, когда кровохлёбы переходили границы дозволенного, и то, что сделала Никки, невозможно забыть. Но когда у тебя под крылом куча бывших преступников, и ты хочешь доказать, что правда пытаешься дать им новое начало, тебе нужно подтверждать свои слова действиями. Тем не менее, если ты собираешься нарушить самое святое правило Семей и обратить таких людей, как бывшая Арзо, Далия, которая не хочет быть обращённой, тогда у тебя возникает другой набор проблем, о которых стоит беспокоиться. Вот почему я не хочу рисковать.

Я прохожу мимо небольшого столика, на котором стоит ваза. Над ней висит красивый морской пейзаж в золочёной раме. Я делаю три шага мимо него и тут оборачиваюсь, вспоминая, что Rogu3 рассказывал мне о похитителе предметов искусства. Я ухмыляюсь и снимаю картину со стены. Неловко держа её перед собой так, чтобы она закрывала моё лицо, я продолжаю идти.

В дальнем конце коридора есть лестница, по которой я начинаю подниматься. Вскоре я слышу приближающиеся голоса. Стараясь не паниковать, я продолжаю двигаться.

— Тогда, — говорит женский голос, — я сказала ему, что если он думает, будто сможет справиться с вампиром, то я в деле. Я намекнула, что лучшая часть его тела, в которую я могла бы вонзить свои клыки — это то место, куда стекает вся его кровь, — она замолкает. — И где всё увеличивается.

— Нет! — её подруга смеётся.

— Он был немного озадачен. Я расстегнула молнию на его брюках и показала ему свои клыки.

— А потом?

— Потом он убежал куда глаза глядят. Я даже не думала, что люди способны двигаться так быстро.

Она проносится мимо меня, пока они продолжают свой спуск. Ни одна из них даже не смотрит на меня. Когда они оказываются вне пределов слышимости, я громко выдыхаю. Я даже не заметила, что задержала дыхание.

Я добираюсь до верха лестницы и выглядываю из-за рамы картины. У меня есть два варианта. Я думаю, что нахожусь в северном конце здания, вероятно, на первом этаже. Лорд Медичи, без сомнения, живёт в самой красивой части дома, что, вероятно, означает южную сторону. Я прикусываю губу. Солнце, должно быть, уже взошло, и, если Семья Медичи не использует те же стекла с УФ-фильтром, что и Семья Монсеррат, я рискую поджариться. На всякий случай мне нужно избегать любых окон.

Я поворачиваю налево, направляясь на юг, и слегка сдвигаю картину. Когда я слышу ещё одни шаги, приближающиеся ко мне, я останавливаюсь.

— Эй! — зову я из-за холста. — Я несу это в кабинет Лорда, но ни черта не вижу. Скажите, пожалуйста, я двигаюсь в правильном направлении? Если я положу это, то могу повредить.

Это неубедительное оправдание, но я рассчитываю на безразличие тех, с кем разговариваю. К сожалению, все складывается не так.

— Я помогу вам с этим, — у говорящего глубокий валлийский акцент.

Чёрт возьми. Я надеялась, что все кровохлёбы Медичи будут такими же высокомерными, как их Лорд. Вежливое предложение помощи — это последнее, что мне нужно. Я не могу показывать своё лицо; учитывая, что я единственный вампир в истории, который оставил свою Семью, мои дни путешествий инкогнито давно прошли.

— Нет, нет, — говорю я так бодро, как только могу. — У меня есть прямые указания, и, наверное, будет лучше, если я выполню их сама.

— Это не составит труда, — он начинает забирать у меня картину.

Мои пальцы сжимают край.

— Правда, я справлюсь. Мне просто нужно знать, что я иду правильным путём.

— Не говорите глупостей, — он продолжает дёргать раму. Мысленно выругавшись, я отпускаю картину. Когда он замечает моё лицо, его глаза расширяются от узнавания. Я сжимаю кулаки и бью его по лицу быстрой чередой ударов. Он отшатывается.

— Извини, — бормочу я. — Наверное, в наше время трудно быть джентльменом, — я ударяю его обоими кулаками по макушке. Он падает.

Я наклоняюсь, чтобы проверить, жив ли он. Когда я убеждаюсь, что наградила его всего лишь головной болью в будущем, я хватаю его за ноги и тащу в ближайшую пустую комнату. Я закрываю дверь и возвращаюсь в коридор, снова поднимая эту дурацкую картину. Идея провалилась.

Добрый самаритянин, с его сверхъестественными способностями вампира к исцелению, недолго пробудет без сознания. У меня, вероятно, меньше десяти минут, чтобы найти Лорда Медичи, прежде чем поднимется тревога. Разумнее всего было бы убить его на месте. Однако, несмотря на то, что О'Коннелл верит в мою жажду крови, я не хладнокровный убийца. Вместо этого я набираю скорость и быстро иду, как я надеюсь, в правильном направлении. На мгновение я задумываюсь, не столкнусь ли я с несчастной Далией и поможет ли она мне, если это случится.

Я заворачиваю за угол, ощущая сильный запах свежей крови. Должно быть, я недалеко от того места, где тусуются вампетки Медичи. Это не поможет. Лорд Медичи потребует, чтобы добровольных жертв доставляли к нему лично; он не унизится до того, чтобы приходить сюда и пить вместе со своими приспешниками. Возможно, ещё не всё потеряно.

Я прислушиваюсь к своему чутью, пока не замечаю группу людей, собравшихся вместе. Беспокоясь о них меньше, чем о собрате-кровохлёбе, я позволяю картине опуститься на несколько дюймов.

— Привет! — я стараюсь говорить жёстким тоном, надеясь, что нотки устрашения заставят их не смотреть на меня слишком пристально. — Лорд Медичи хочет вас видеть.

Стройная блондинка отделяется от группы. Я замечаю, как остальные морщатся. Должно быть, она одна из его любимиц. Это хорошо — значит, она знает дорогу.

Я приподнимаю брови.

— Не заставляй его ждать. У него плохое настроение.

Она приподнимает изящное плечико, как будто ей всё равно, но выражение её лица меняется, и она быстро уходит. Я хмуро смотрю на остальных, обнажая зубы, и они все вздрагивают. Затем я следую за блондинкой. Её высокие каблуки цокают по полу из красного дерева, так что мне легко сохранять дистанцию. Когда она наконец останавливается и заговаривает с кем-то, я понимаю, что нашла свою цель.

Деловая женщина, сидящая за столом, разглядывает человеческую женщину поверх очков в форме полумесяца. Даже с такого расстояния я вижу, что линзы сделаны из простого стекла; секретарша Лорда Медичи хочет выглядеть как мисс Манипенни. (Манипенни — персонаж в романах и фильмах о Джеймсе Бонде. Выполняет роль секретаря М, главы МИ-6, — прим) Или, возможно, Лорд хочет, чтобы его секретарша выглядела так. Я улыбаюсь при мысли о дородном Лорде вампиров, воображающем себя Джеймсом Бондом, после чего залезаю в карман и достать кусок штукатурки.

— Чего ты хочешь?

— Мне сказали, что Лорд Медичи желает меня видеть.

Я сжимаю кусок штукатурки и отступаю на несколько шагов, затем бросаю его. Он врезается в лампочку в противоположном конце коридора. Мисс Манипенни и блондинка замолкают. Я считаю до трёх, когда они обе направляются к разбитому стеклу, роняю картину так тихо, как только могу, и бросаюсь вперёд, умудряясь проскользнуть за их спинами в помещение, которое может быть только кабинетом Медичи.

Глава 15. Небольшой перекус

Комната меньше и темнее, чем я ожидала; она больше похожа на склеп без окон, чем на величественное помещение, которым мог бы похвастаться Глава Семьи. Медичи склонился над столом и что-то строчит. Я протягиваю руку назад и запираю старомодный замок на двери как раз в тот момент, когда он поднимает взгляд. Его реакция молниеносна: он вскакивает на ноги и за долю секунды перепрыгивает через стол. Однако я подготовлена лучше, чем он, и выбрасываю руку вперёд, готовясь ударить его по лицу основанием ладони. Я останавливаюсь на расстоянии миллиметра до удара, и широко улыбаюсь.

— Лорд Медичи, не могли бы вы уделить мне минутку своего времени?

Его нижняя губа изгибается.

— Блэкмен. Что тебе надо? Если ты здесь, чтобы устранить меня, знай, что у тебя ничего не получится. У тебя не получится ни в моём клубе, ни здесь. Ты по-прежнему всего лишь новообращённый вампир, что бы там ни думали ты и этот идиот Монсеррат.

Я вспоминаю, как, по словам Майкла, они когда-то работали вместе.

— Я здесь не для того, чтобы бросать вам вызов, мой Лорд. Я работаю под прикрытием.

Его глаза подозрительно прищуриваются, когда он пытается понять, то ли я просто ляпнула что-то невразумительное, то ли я знаю больше, чем следует.

— Я разорву тебе глотку за то, что ты посмела прийти сюда, — говорит он мне.

Я стою на своём. Он меня не пугает — во всяком случае, не сильно.

— Прежде чем вы это сделаете, вам следует выслушать меня, — я покачиваюсь на пятках, рассчитывая, что любопытство в нём возьмёт верх. Я не разочарована.

— Насчёт чего?

— Вам стоило спросить «Насчёт кого?».

Он складывает руки на груди и сердито смотрит на меня.

— Продолжай.

— Теренс Миллер.

Он морщит нос.

— Я понятия не имею, кто это.

— Он уволился с прежней работы, чтобы быть завербованным в вашу Семью, — я наклоняюсь вперёд. — И он может быть серийным убийцей.

Медичи пристально смотрит на меня.

— В моей Семье нет убийц.

— О, он не просто убийца. Ему также нравится насиловать. Пригвождать своих жертв к земле кольями. Избивать их до состояния кровавого месива. Либо так, либо он помогает настоящему убийце.

— Ты имеешь в виду парк Джубили.

Я киваю.

— Да.

— Полиция оправдала Семьи. Возможно, ты это пропустила. Кроме того, та женщина была не более чем шлюхой.

Я стискиваю зубы.

— Эта женщина была не единственной жертвой. Было также четыре вампирские жертвы, — я встречаюсь с ним взглядом. — Все Медичи.