— Вы ходите кругами. И я себя не презираю. Я просто не хочу быть кровохлёбом.

— Ну вот, вы опять за своё, — шепчет он. — В ваших словах нет отчаяния. В них даже нет смирения, — он наклоняет голову. — Есть надежда. У вас, мисс Блэкмен, есть лекарство.

Я пристально смотрю на него. Ложь срывается с моих губ.

— Такого лекарства не существует.

— Теперь я знаю, что вы лжёте, — голос у него довольный. — Кто ещё знает об этом?

Я отвожу взгляд. У меня строгие инструкции от Икса никому не раскрывать правду. Если я это сделаю, он разорвёт на части того, кому я рассказала. Я понятия не имею, есть ли у него возможности или досягаемость, чтобы проникнуть в тюрьму трайберов, но, в конце концов, это может сыграть мне на руку.

Я делаю глубокий вдох.

— Никто, — честно отвечаю я. — Только тот, кто дал мне это. И вы должны знать, что он ясно дал понять, что убьёт любого, кому я скажу. Не думайте, что вы в безопасности только потому, что находитесь за решёткой.

— У меня много друзей. Даже здесь. Думаю, я в безопасности.

— И это всё? — спрашиваю я. — Я расскажу вам о лекарстве, и вы назовёте мне имя?

— Вот и всё. Проще простого.

— А вам-то какая разница?

— Только представьте, что мы могли бы сделать с такой штукой! Мы могли бы одним махом покончить с проблемой вампиров в этой стране. Я стану героем, который спас мир от нежити. Они устроят мне грёбаный парад вместо фиктивного суда.

Теперь моя очередь смеяться.

— Вампиры — это не нежить. И я почему-то не думаю, что вы сможете изготовить — или найти — достаточно, чтобы превратить даже одного крошечного вампирчика обратно в человека.

— О, вы бы удивились, узнав, на что способны специалисты «Магикса». Может, я и за решёткой, но не думайте, что я больше не главный.

— Тогда назовите мне имя, и я расскажу вам всё, что вы хотите знать.

Он качает головой.

— Сначала вы. Время идёт, мисс Блэкмен. Следующая жертва, возможно, уже в опасности.

Ни за что. Он поймёт свою ошибку, когда я расскажу ему, в чём на самом деле заключается лекарство, и тогда он замолчит, и я ничего не получу. Это мой единственный шанс.

— О'Коннелл, сделки не будет. Говорите первым, или я найду другого козла отпущения. Потребуется немного больше времени, чтобы потрясти других ваших сотрудников в «Магиксе», но в конце концов я этого добьюсь.

Он понимает, что я не блефую, и рычит:

— Дайте мне слово.

— Слово простой кровохлёбки? — спрашиваю я.

— Дайте.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Даю вам слово.

— Теренс Миллер. Хотя вы больше не найдёте его под этим именем.

— Почему нет?

— Он сказал мне, что увольняется, чтобы присоединиться к Семье Медичи. Он не вернулся, так что я предполагаю, что ему это удалось.

Я невольно шиплю.

— Вы лжёте. Или ошибаетесь. Мужчина, которого я ищу — человек.

— Не будьте такой наивной. Вы действительно думаете, что кровохлёбу было бы трудно выдать себя за кого-то другого? Особенно кровохлёбу, который раньше работал на меня?

У меня дурное предчувствие, что он говорит правду. Но в той больничной палате Коринн тоже говорила правду: она думала, что нападавший на неё был человеком. Возможно, он пытался одурачить её, но он не должен был утруждаться, потому что планировал убить её. Почему его должно волновать, кем она его считает? Я размышляю над этим. Преступник всё равно может быть связан с кровохлёбом О'Коннелла. Это имело бы смысл, учитывая, что все жертвы — из Семьи Медичи. Возможно, это своего рода услуга за услугу: в обмен на помощь с расправой над несколькими жертвами бывший сотрудник «Магикса» может выбрать, кто будет следующим. Это всего лишь теория. Очень дерьмовая, если, конечно, она верна. Было приятно думать, что вампиры тут ни при чём.

— Я вижу, что шестерёнки вращаются, — говорит О'Коннелл, постукивая себя по лбу. — А теперь дайте мне то, о чем я просил.

— Я имела в виду то, что сказала. Если я скажу вам это, вы будете мертвы.

— Я рискну. У меня ещё есть несколько козырей в рукаве.

— Вам же хуже, — он не сможет сказать, что я его не предупреждала. — Лекарство простое. Никакой химии. Никакой магии. Никаких жертвенных ягнят.

— Неизвестность убивает меня. Выкладывайте.

— Вам нужна кровь деймона Какоса. Немного. Одного глотка будет достаточно. И, — добавляю я небрежно, — деймон Какос, который дал мне эту информацию, пообещал, что убьёт любого, кому я расскажу, — я наблюдаю, как кровь отливает от лица О'Коннелла. — Вы всё ещё думаете, что эти козыри помогут вам? — тихо спрашиваю я.

— Я был прав в одном, мисс Блэкмен, — тихо говорит О'Коннелл, явно переживая эту новость.

Я удивлённо поднимаю брови.

— В чём же?

— Вы действительно жаждете крови, независимо от того, наносите ли вы сама смертельный удар или это делает кто-то другой.

Я качаю головой.

— Вы ошибочно принимаете мою апатию по поводу вашего будущего за что-то совершенно другое.

Я встаю, подхожу к двери и громко стучу, чтобы меня выпустили. Я рада, что на этот раз мне приходится ждать больше времени, прежде чем дверь открывается; это было бы неподходящее время для подслушивания. Затем, не сказав больше ни слова, я покидаю бывшего генерального директора, откинувшегося на спинку стула.

Глава 14. Логово льва

— То есть, теперь вы говорите мне, что этот грёбаный ублюдок все-таки кровохлёб? — говорит Фоксворти, когда мы отъезжаем от тюрьмы.

— Нет. О'Коннелл, возможно, солгал. Или мужчина, о котором он думает — этот Теренс Миллер — может не иметь к этому никакого отношения.

— Есть и другая возможность, — мрачно говорит он. — Что этот Миллер помогает нападавшему.

Я киваю. Я рада, что он пришёл к той же теории, что и я.

— Мне это тоже приходило в голову, — признаюсь я.

— Несмотря ни на что, мы знаем, что в этом замешана Семья Медичи. То ли из-за того, что некоторые из них стали жертвами, то ли из-за чего-то более зловещего, но ясно, что нам нужно делать дальше.

Я боялась этого. Я качаю головой.

— Мне жаль, — говорю я. — Вы не можете.

Его глаза сужаются.

— Почему, чёрт возьми, нет?

— Потому что, — терпеливо напоминаю я ему, — Лорд Медичи не особенно впечатлён новообретённой открытостью других Семей. Он не хочет иметь с этим ничего общего. По его мнению, старые методы — это единственные методы. Он ни за что не станет разговаривать с человеком.

Костяшки пальцев Фоксворти белеют от того, как он сжимает руль. Не могу сказать, что виню его.

— Я думал, что вы, кровохлёбы, меняетесь.

— Мы меняемся, но Семье Медичи требуется немного больше времени, чем всем остальным.

— Если то, что вы мне рассказали, правда, то с вами он не станет разговаривать так же, как и со мной. Вы представляете новую охрану.

— Я думаю, что если смогу встретиться с ним лицом к лицу, то сумею убедить его.

— И как именно вы собираетесь это сделать? Учитывая, что меньше чем через час рассветёт, и у вас настанет время барбекю.

— У меня есть идея.

Фоксворти разгоняется, чтобы опередить красный свет светофора. Он расстраивается всё сильнее и сильнее. Я внезапно осознаю, как досадно для людей-полицейских то, что их оставляют в стороне, когда Семьи оказываются вовлечёнными в преступную деятельность. Семьи так долго были выше человеческих законов, что я никогда по-настоящему не задавалась этим вопросом, даже до обращения. Не считая Медичи, они пытаются открыться и быть более честными в своих делах; теперь я задаюсь вопросом, не пришло ли время изменить нечто большее, чем просто готовность говорить правду. Изменение их правового положения могло бы принести миру много пользы. Однако я сомневаюсь, что у меня будет много шансов убедить в этом кого-либо из вампиров. По крайней мере, тех, кто может что-то изменить.

— Что вы ему дали?

— Ммм? — я так погрузилась в свои мысли, что едва не пропустила вопрос.

— О'Коннеллу. Что вы ему дали, чтобы он заговорил?

— Это не имеет значения, — затем я с тревогой смотрю на него. — Вы ничего не слышали, не так ли?

Фоксворти фыркает.

— Возможно, у вас, трайберов, и нет особой чести, но у меня она есть. Кроме того, я думал, что, поскольку мы работаем вместе, вы расскажете мне позже. Похоже, я ошибался. Вам не потребовалось много времени, чтобы прекратить сотрудничество.

Я тяжело вздыхаю.

— То, что я ему сказала, не имело никакого отношения к вам и к этому делу. И О'Коннелл теперь сожалеет об этом, — добавляю я себе под нос.

— И что это должно означать?

— Ничего. Послушайте, — говорю я, пытаясь успокоить его, — я сказала вам то же, что он сообщил мне — что, возможно, здесь замешан вампир. Я бы не стала этого делать, если бы не пыталась сотрудничать, — Фоксворти не отвечает, но я вижу, что он понимает, что я говорю правду. — Медичи заговорит, только если напротив него будет сидеть другой кровохлёб. Я сделаю всё, что смогу, и позвоню вам, как только закончу. Обещаю.

Фоксворти на мгновение замолкает, а затем говорит:

— Я никогда не слышал, чтобы кто-то из кровохлёбов называл себя подобным образом.

— Простите?

— «Кровохлёб». Вы все всегда говорите просто «вампир».

— Да, что ж, возможно, всё не так однозначно, как вы думаете, — сообщаю я ему. — И почему вы не надели на меня эти чёртовы наручники? Я знаю, что они были у вас с собой.

— Эта женщина выводит меня из себя.

— Начальница тюрьмы?

— Да. И я уже начинал думать, что вы, может быть, не так уж и плоха, — он говорит это быстро, как будто надеется, что я не услышу.

— Начинали?

— Я воздержусь от суждений, пока вы не сообщите мне, что скажет этот чёртов Лорд Медичи.

Справедливо.

— Высадите меня здесь, — говорю я ему.

Он смотрит в окно на тёмную станцию метро.

— Поезда ещё не будут ходить. До вашего дома недалеко.

— Я направляюсь прямиком к Медичи. Просто путешествую не так, как принято, вот и всё, — я подмигиваю инспектору и усмехаюсь про себя. Моё маленькое приключение в туннелях с О'Ши открыло целый мир новых возможностей.

***

Я смотрю, как Фоксворти уезжает. Я знаю, он всё ещё злится из-за того, что я не позволяю ему присоединиться ко мне, но он достаточно умен, чтобы понять, что это единственный способ подобраться к Медичи.

Я не совсем глупа: я не собираюсь вламываться в логово льва без запасного плана. Обычно я бы написала О'Ши или даже Д'Арно, но они, вероятно, до сих пор заняты неразберихой с Тобиасом Ренфрю. Мэтт, к сожалению, слишком уязвим. Я знаю только одного мужчину, который может попасть в штаб-квартиру Медичи без предварительного приглашения. Пришло время проверить эту теорию с друзьями. Я быстро набираю слова и нажимаю «отправить», пока не передумала. По крайней мере, он не сможет ответить; там, куда я направляюсь, не будет никакого сигнала.

Вход на станцию закрыт. Я дёргаю за стальные ворота, чтобы проверить, но они плотно закрыты. Как у вампира, у меня, вероятно, достаточно грубой силы, чтобы выломать их, но законопослушная часть меня не хочет причинять больше вреда, чем нужно. Кроме того, я помню, как О'Ши стремился прибегнуть к отмычке, чтобы не оставлять следов. Если я хочу регулярно пользоваться этими туннелями, чтобы пересекать город в светлое время суток, мне нужно быть осмотрительной, иначе совет поумнеет и начнёт в ночное время накладывать на ворота заклинания, блокирующие кровохлёбов.

Помня об этом, я огибаю станцию с тыльной стороны. Это невысокое здание, так что мне легко забраться на крышу. Наверху есть входная дверь. Она, конечно, заперта, но я достаточно опытна, чтобы вскрыть её, и я открываю её в рекордно короткие сроки. Оказавшись внутри, я сбегаю вниз по лестнице и оказываюсь в маленькой комнате для персонала. Плакаты по охране труда и технике безопасности, приколотые к стене, предупреждают меня в полумраке. Поскольку меньше всего мне нужно беспокоиться о том, что делать в случае переполнения платформы, я игнорирую их и проскальзываю в главный зал для пассажиров.

Мало что в мире может показаться более жутким, чем станция метро глубокой ночью. Закрытый киоск, в котором продаются газеты, шоколад и газированные напитки, в сочетании с неподвижными турникетами и тёмными коридорами придают этому месту призрачный вид. По какой-то причине станция кажется ещё более жуткой, чем заброшенные туннели, по которым мы с О'Ши шли пару дней назад. Несмотря на чувство неловкости, я добираюсь до платформы и спрыгиваю рядом с рельсами. По крайней мере, на этот раз мне не нужно уворачиваться от поездов. Я оглядываю туннель, чтобы сориентироваться, а затем начинаю бежать трусцой. Надеюсь, это сработает.

Я ныряю в первую попавшуюся служебную дверь. Я знаю, что нахожусь недалеко от логова Медичи; мне просто надо найти нужный выход. Игнорируя все ответвления туннелей, я считаю шаги. Пройдя около восьмидесяти метров, я останавливаюсь и оглядываюсь.

Справа от меня дверь. Я задерживаю дыхание и осторожно поворачиваю дверную ручку, приоткрывая её. Я морщу нос от спёртого воздуха. Стараясь ступать как можно тише, я на цыпочках иду по другому коридору. В отличие от предыдущего, стены здесь выложены плиткой только на три четверти высоты. Я осторожно постукиваю по старой плитке, прислушиваясь к нужной ноте. Когда я, наконец, слышу глухой звук, указывающий на то, что за ней есть какая-то пустота, я останавливаюсь.

Несмотря на то, что я могу видеть далеко в темноте, я не могу обнаружить никакого другого входа. Я прикусываю губу. Я боялась, что до этого дойдёт. И какой был смысл красться на цыпочках?

Я снимаю куртку и наматываю её на правый кулак. Я рада, что на мне нет моей верной кожаной куртки, она и так достаточно пострадала во время вампирских вылазок. Я сжимаю пальцы в кулак, прыгаю вперёд и бью кулаком в стену. Мне удается сбить несколько плиток. Они с громким стуком падают на пол, и я замираю, прислушиваясь. Когда я убеждаюсь, что я по-прежнему одна, другой рукой я отодвигаю ещё плитки, чтобы было больше места для работы. Я отступаю назад и пробую ещё раз. Куски штукатурки отваливаются, и я начинаю кашлять, когда на меня обрушивается облако пыли. Я машу в воздухе, чтобы разогнать его. К своему удовлетворению, я вижу несколько трещин. Возможно, это будет не так уж и сложно.