— Инспектор Фоксворти, — её голос холоден, и она протягивает ему руку для быстрого деловитого рукопожатия. Она не смотрит на меня.

Фоксворти склоняет голову.

— Мэм.

— Вы понимаете, насколько это неординарно.

Он не смущается.

— Преступления, которые мы расследуем, в равной степени неординарны.

— Мне не нравится пускать внутрь кровохлёба, — она по-прежнему отказывается бросить в мою сторону даже презрительный взгляд. Очевидно, я не заслуживаю того, чтобы ко мне обращались напрямую.

— У мисс Блэкмен были в прошлом контакты с заключённым. Мы считаем, что он будет более охотно отвечать на наши вопросы, если она будет присутствовать.

— Это королевское «мы»?

— Нет.

— Скажите мне, — спрашивает она, — как закон относится к кровохлёбам, которые не заявляют о своей принадлежности к Семье?

— Не мне об этом говорить, мэм.

Я сжимаю пальцы в ладонях, но в остальном стараюсь заметно не напрягаться.

— Я как-то встречалась с её дедушкой. Вы же знаете, он не такой чопорный, каким хочет казаться.

Выражение лица Фоксворти остается бесстрастным.

— Я уверен, что вы правы.

Я решаю перестать раздражаться из-за того, что меня игнорируют, и вместо этого сосредоточиться на том, что я могу почерпнуть из поведения полицейского. Если когда-либо и была возможность научиться тому, как вести себя с самонадеянными бюрократами, то это она и есть. Фоксворти потворствует её замечаниям, не высказывая ничего своего, и, похоже, соглашается с ней, не проявляя чрезмерного подхалимажа. Я внимательно подмечаю всё это. Раньше я гордилась тем, что могу иметь дело с людьми из разных слоёв общества, но теперь, когда я стала вампиром, мне приходится сталкиваться с открытой враждебностью и сознательным невежеством. Я возьму на заметку все советы, которые смогу получить.

— Я попрошу кого-нибудь проводить вас в комнату для свиданий, — говорит женщина. — Просто держите эту чёртову кровохлёбку на поводке.

Фоксворти бросает на меня нервный взгляд, но я послушно склоняю голову.

— Можете надеть наручники, если так будет лучше, — я протягиваю запястья. Я ненавижу эти чёртовы штуки, но если есть необходимость, я сделаю это. Хотя мне страшно подумать, какое выражение будет на лице О'Коннелла, когда он увидит меня в своём проклятом творении.

— Я не взял их с собой, — спокойно отвечает инспектор. Я знаю, что он лжёт, хотя и не могу понять почему. Когда мы вышли из его машины, я заметила характерно оттопыренный карман.

Она фыркает и разворачивается на каблуках, оставляя нас одних. Я вопросительно поднимаю брови, но Фоксворти качает головой, указывая большим пальцем на потолок, куда смотрит камера видеонаблюдения. Я сомневаюсь, что он вдруг решил доверять мне; должно быть, что-то в начальнице тюрьмы заставляет его вести себя как мой лучший друг.

Проходит ещё двадцать минут, прежде чем дверь открывается снова. Мы с Фоксворти проводим это время в тишине. Я стараюсь казаться спокойной, сажусь и закидываю ногу на ногу, чтобы выглядеть как можно более доброжелательной. Эффект несколько портится, когда вдалеке раздаётся душераздирающий крик, заставляющий меня вскочить на ноги, как раз в тот момент, когда появляется юного вида тюремный надзиратель. Он нервно смотрит на меня.

— Извините, — бормочу я. — Я услышала крик.

— Это тюрьма трайберов, — напоминает мне Фоксворти. — Тут всегда раздаются крики.

Трудно не зациклиться на этом замечании. Я замолкаю, пока мы следуем за офицером. Стены увешаны плакатами, на которых подробно рассказывается о многих предметах контрабанды, которые нельзя проносить внутрь, и о суровых наказаниях для тех, кто попытается применить заклинание. Я не могу представить, что кто-то из заключённых настолько глуп, чтобы попытаться это сделать.

Мы останавливаемся перед большой стальной дверью.

— Я должен вас обыскать, — говорит офицер, не глядя мне в глаза.

Я делаю шаг вперёд и поднимаю руки. К счастью, его движения быстры и небрежны, но я всё равно раздражаюсь, когда он не обыскивает Фоксворти, хотя дородный полицейский принимает требуемую позу.

Удовлетворившись, тюремный надзиратель отпирает дверь. Он неуклюже возится с ключами, выдавая свой страх из-за того, что я стою у него за спиной. Учитывая, что он целыми днями надзирает за всевозможными преступниками-трайберами, его беспокойство из-за одной миниатюрной вампирши кажется неуместным. Даже после того, как была доказана наша непричастность к изнасилованию в Джубили, в обществе всё больше и больше ощущается страх перед Семьями.

Тюремный надзиратель направляет нас внутрь и быстро уходит. Стены комнаты состоят из бежевых шлакоблоков, а пол покрыт потёртым линолеумом. Здесь почти ничего нет: единственная мебель — стол и три стула. По крайней мере, в этой комнате нет камер, так что наш разговор будет приватным.

Я сажусь за стол рядом с Фоксворти. Едва успеваю устроиться поудобнее, как дверь напротив открывается и в комнату шаркающими шагами входит О'Коннелл в сопровождении двух тюремных охранников. Они явно не хотят рисковать; его руки и ноги скованы стальными кольцами. Однако бывший генеральный директор, похоже, ничуть не страдает, несмотря на то, что ему пришлось утратить магический лоск, который был у него во время работы в «Магиксе». Он одаривает меня лучезарной улыбкой, как будто мы встретились в баре, чтобы выпить.

— Мисс Блэкмен! — говорит он, садясь напротив нас. — Какой приятный сюрприз. Я надеялся, что вы заглянете.

— Почему это?

— Вы переиграли меня. Такое случается нечасто. У вас большой потенциал, знаете ли, — он бросает взгляд на Фоксворти. — Но вам всё же следует перестать общаться с людьми. Вы будете казаться ещё более свирепой, если будете решительно избегать их.

Я настороженно смотрю на него.

— На самом деле я не пытаюсь казаться свирепой.

Он улыбается.

— Вы подставили меня, обвинив в преступлении, которого я не совершал. Я бы сказал, что это было довольно подло.

Фоксворти бросает на меня косой взгляд.

— Понятия не имею, о чём вы говорите, — отвечаю я.

— Конечно, нет. Вы — воплощение невинности, — он говорит это совершенно беззлобно. — Вы просто работаете над тем, чтобы сделать мир лучше.

Я напрягаюсь: этот мотив стоял за действиями, приведшими его сюда. Фоксворти, к счастью, заполняет внезапно наступившую напряжённую тишину.

— Наручники, — говорит он, — те самые, которые вы создали для кровохлёбов. Расскажите мне о них.

— Кто вы? — спрашивает О'Коннелл. — Новый напарник мисс Блэкмен?

— Отвечайте на вопрос, — говорю я ему.

Он откидывается назад.

— Нет, — беззаботно заявляет он. — Не думаю, что я это сделаю.

— Да ладно, О'Коннелл. Вы же один из хороших парней, помните?

Его глаза блестят.

— Совсем как вы сама.

Мне не нравится намёк на то, что мы с ним похожи, но я цепляюсь за то, что он мне дал. Его комментарии и его реакция — это как раз то, что мне нужно. О'Коннелл всё ещё отказывается верить, что он сделал что-то плохое. Я могу это использовать.

— Мы ищем насильника, — тихо говорю я. — Того, кто калечит и убивает людей, деймонов, вампиров. Этот человек — отбросы общества. С вашей помощью мы сможем его поймать.

В его глазах вспыхивает интерес, и я понимаю, что он у меня в руках, но он всё равно полон решимости сначала немного потанцевать.

— А почему меня это должно волновать? Я уверен, что вы и ваша, — он бросает взгляд на Фоксворти, — крутая команда рано или поздно его вычислите.

— Он также нападает на ведьм. Если он будет придерживаться своей схемы, то его следующей жертвой станет ведьма. Вероятно, молодая и беззащитная девушка.

Татуировки на щеках О'Коннелла вспыхивают.

— Значит, он плохой мужчина.

— Верно.

— Не такой, как я.

— Конечно, не такой, — я стараюсь не давиться словами.

О'Коннелл откидывается назад, звеня цепями.

— Продолжайте. Что именно вы хотите знать?

— Он человек. Он никогда не смог бы одолеть вампира без посторонней помощи.

— Так вы думаете, он воспользовался моими наручниками?

— Да, мы так считаем.

— Они только что появились на рынке. Либо ваш убийца проделал большую работу за последние несколько недель, либо он использовал что-то другое, чтобы усмирять своих жертв.

Я сохраняю невозмутимый вид.

— Когда у вас появился рабочий прототип?

— Три с половиной года назад.

Я задумываюсь: это соответствует тем временным рамкам, которые мы установили. Даже если первая версия наручников не была идеальной, её всё равно могло хватить.

— Кто её разработал?

— Если вы думаете, что за нашими продуктами стоит один сумасшедший учёный, вы глубоко ошибаетесь, мисс Блэкмен. В «Магиксе» трудятся большие команды разработчиков. Нет одного человека, несущего ответственность за всё.

— У вас есть список членов команды?

Он пожимает плечами.

— Я уверен, что вы получите его, если запросите документы через ордер. Однако мы говорим о десятках людей.

— Мужчина, — вставляет Фоксворти. — Вероятно, ему около двадцати с небольшим. Кто-то, у кого есть затаённая обида на весь мир. Никаких романтических отношений, несмотря на его привлекательную внешность. На самом деле, он будет стесняться женщин и, возможно, не сможет смотреть им в глаза. Он может даже заикаться. Любит порядок и рутину.

Я удивлённо поднимаю брови, глядя на инспектора, и он перехватывает мой взгляд.

— Недавно я прошёл курсы профайлеров, — объясняет он. — Некоторые люди думают, что это псевдонаука, но вы бы удивились, узнав, насколько точной она может быть.

О'Коннелл прочищает горло, требуя нашего внимания.

— Честно говоря, это может быть любой из наших специалистов по разработке продуктов. Они по натуре одиночки.

— У него может быть золотой зуб, — добавляю я.

Он выглядит задумчивым.

— Есть кое-кто, кто мог бы подойти под это описание. Он ушёл из компании пару лет назад.

Мы с Фоксворти резко выпрямляемся. О'Коннелл ухмыляется.

— Что ж, это привлекло ваш интерес, не так ли?

— Кто он? — я говорю тихо. Становится всё труднее и труднее не показывать, как сильно я его презираю.

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Если я расскажу вам, в чём тогда веселье? Знаете, я говорил то же самое своим сотрудникам: вы должны потрудиться, чтобы добиться того, чего хотите. Вам никогда ничего не дадут просто так. Деньги не падают с неба, — его глаза блестят. — Подозреваемые не появляются из ниоткуда.

— Чего вы хотите? — рычит Фоксворти.

— Я вас умоляю, — усмехается О'Коннелл. — Вы думаете, я просто хочу что-то, что облегчило бы мою жизнь? Телевизор в моей камере? Смягчение приговора? Моё дело ещё не передано в суд. Я пока не готов торговать своим будущим.

— Вы понимаете, сколько улик против вас имеется?

Он удерживает мой взгляд.

— Возможно. Но меня подставили. Вы это знаете.

— Вы всё равно несёте ответственность за убийство.

— И что вы будете делать, мисс Блэкмен, когда, наконец, встретитесь с этим насильником лицом к лицу? Закуёте его в цепи, чтобы он предстал перед длительным судом? Вы не из таких, в вашем теле пульсирует пьянящая жажда крови, — он облизывает губы. — Я чувствую этот вкус даже отсюда. Вы думаете, что вы лучше меня? Мы с вами похожи.

Я складываю руки на груди.

— Вот только я имею возможность уйти отсюда. Какова ваша цена, О'Коннелл? Хватит ходить вокруг да около.

Он смотрит на Фоксворти.

— Инспектор, я хочу пить. Почему бы вам не принести мне стакан воды? Комнатной температуры. И с ломтиком лимона.

Злоба на лице Фоксворти пугает.

— Столовая закрыта, — угрюмо говорит он.

О'Коннелл пожимает плечами и откидывается на спинку стула.

— Да будет так.

Я смотрю на Фоксворти, и его глаза встречаются с моими.

— Ладно, — резко говорит он, вставая и отодвигая свой стул. Ножки скребут по полу, издавая звук, похожий на скрежет ногтей по школьной доске. У меня по спине пробегает дрожь; я не уверена, из-за звука это или из-за перспективы остаться наедине с О'Коннеллом. Фоксворти подходит к двери и громко стучит в неё. Не проходит и трёх секунд, как она распахивается. Наш сопровождающий, должно быть, стоял снаружи, приложив стакан к двери.

О'Коннелл погрозил пальцем.

— Не подслушивайте, имейте в виду. Если я уловлю малейший запах вашего кислого тела, я не скажу больше ни слова.

Охранник поворачивает голову влево и принюхивается. Я закатываю глаза.

— Только попробуйте что-нибудь предпринять, — предупреждает Фоксворти, — и я позабочусь о том, чтобы в ваше дело было внесено несколько дополнительных обвинений, — он захлопывает дверь с такой силой, что сталь вибрирует в дверном проёме.

О'Коннелл сплетает пальцы и улыбается.

— Приятный парень, не правда ли?

Я наклоняюсь вперёд.

— Я начинаю уставать от ваших игр. Чего вы хотите?

— Мне кажется, я уже говорил вам об этом раньше, мисс Блэкмен, но знание — это сила. И вы знаете то, чего не знает больше никто.

Я хмурюсь. Я абсолютно не понимаю, о чём он говорит. Когда его арестовали, я передала всю информацию, которую узнала о нём. Больше мне нечего рассказать.

Он цыкает языком.

— За короткое время, проведённое за этими стенами, я понял одну вещь: можно многому научиться, наблюдая за людьми. Мне потребовалось некоторое время, и мне пришлось несколько раз прокрутить в голове наши разговоры, чтобы разобраться в этом, но я кое-что узнал о вас.

— Правда? — говорю я бесстрастно. — Просветите меня, пожалуйста.

— Вы не хотите быть вампиром.

Я приподнимаю брови.

— И это всё? Это и есть ваше главное открытие? Вряд ли это сенсационная новость.

Кажется, его это забавляет.

— Нет, — он проводит языком по зубам. — Полагаю, это не так. Однако я могу сказать то, чего не заметили другие — хотя вы и презираете себя, вы не расстраиваетесь из-за этого так сильно, как следовало бы.