— Некоторые из этих судей в преклонном возрасте. Нелегко запоминать такие вещи, когда ты стар.

— Почему-то я не думаю, что вся информация о преступниках Агатосов хранится в мозгах нескольких дряхлых судей. Кроме того, Девлин, — говорю я, пытаясь донести до него серьёзность ситуации, — ты не можешь прятаться от своих проблем. Посмотри им в лицо. Действуй на опережение. Прямо сейчас у тебя не так уж много других вариантов.

— Я не хочу в тюрьму.

Я поджимаю губы.

— Я знаю адвоката, который, возможно, сможет тебе помочь.

— Тот парень с растрёпанными волосами, которого так не любит сексапильный Майкл Монсеррат?

— Тот самый, — коротко отвечаю я.

— Как поживает красавчик вампирский Лорд?

— Не спрашивай меня, — отвечаю я.

— Ха! Я так и знал, что ты выглядишь грустной и подавленной, когда увидел тебя на улице. Любовнички поцапались?

— Едва ли нас можно назвать любовниками, — я испытываю облегчение, наконец-то заметив впереди свет. Я прибавляю скорость. Возможно, перспектива побега из этого подземного мира заставит О'Ши замолчать.

— Давай, Бо. Поделись со мной всеми пикантными подробностями. Мне нужно воплотить в жизнь свои мечты о нём через тебя.

— Для этого тебе придётся найти другую несчастную идиотку. И перестань пытаться сменить тему.

— Бо, — говорит он, понизив голос, когда чувствует, что я уклоняюсь. — Что ты наделала?

— Что я наделала? Это говорит деймон, который таскает в своих чёртовых штанах отрезанное ухо, — фыркаю я.

— Расскажи дяде Девлину.

Я сдаюсь. Возможно, это будет своего рода катарсисом. Не опуская подробностей, я объясню, что произошло с Коринн Мэтисон и фотографией. К тому времени, как я закончила, туннель расширился. Мы сворачиваем за угол, и внезапно наш путь освещают тусклые, мерцающие лампочки. Слава богу.

— Эта женщина действительно солгала, Бо.

— Только потому, что ей пришлось. Полиция вряд ли стала бы задавать ей какие-либо вопросы, если бы она этого не сделала. Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Они отстранили от расследования почти всех сотрудников, — если мои слова звучат горько, то это потому, что так оно и есть.

— Она всего лишь один человек. Если считать все Семьи, Лорд Майкл защищает 2500 вампиров. Он сделает всё возможное, чтобы свести к минимуму дальнейший ущерб их репутации. Быть лидером — значит принимать трудные решения.

Я остаюсь упрямой.

— Это не значит, что всё правильно. И что с фотографией?

— Ты не знаешь, что произошло. Тебя там не было. Почему ты не спросила его об этом нормально, вместо того чтобы бросить это ему в лицо?

— Я разозлилась, — я знаю, это звучит неубедительно.

— Эта фотография была у тебя уже три недели. Ты могла бы поговорить с ним об этом в любое время. Почему ты этого не сделала? Ты сама советовала мне смотреть в лицо своим проблемам и действовать на опережение.

— Это потому, что раздавать советы намного проще, чем следовать им, — я потираю лоб. — Я боялась ответа. И, — я вздыхаю, — я не знала контекста.

— И ты всё ещё не знаешь, — замечает О'Ши.

— А как же то, как он расправился с тем кровохлёбом Медичи, с которым у меня была стычка? Проверенная временем традиция избавления от трупов? Что, чёрт возьми, всё это значило?

— Это просто. Деймоны Какос.

Мои мысли немедленно переключаются на Икса.

— Чт-что? — я запинаюсь.

— Все Семьи так поступают. Кто-то умирает при подозрительных обстоятельствах, ты убираешь тело и обвиняешь деймонов Какосов. Это предотвращает дальнейшее кровопролитие.

— Это ужасно!

— Почему? — озадаченно спрашивает он. — Для Какосов это не имеет значения.

— Если люди обвиняют их в убийствах и исчезновениях, хотя те их не совершали, возможно, они на самом деле не такие злые, как мы все думаем.

— Поверь мне, приятель, — растягивает он слова, — они ещё хуже.

Я погружаюсь в свои мысли, пока мы поднимаемся по лестнице на поверхность. Я слишком напугана, чтобы задуматься, прав ли он насчёт деймонов Какосов, потому что я уже разрываюсь на части из-за предполагаемого лекарства Икса от вампиризма. К сожалению, я должна признать, что О'Ши, возможно, прав насчёт Майкла. Возможно, Майкл просто делал то, что должен был в данных обстоятельствах. Я нарушила свои собственные правила и сосредоточилась на чёрном и белом, а не на оттенках серого.

Потом я вспоминаю бинты и синяки на теле Коринн.

Мы поднимаемся по лестнице на самый верх и оказываемся на пыльной площадке перед двойными дверями с цепями. Я думаю, что смогу достаточно легко сорвать цепи, но О'Ши не хочет оставлять слишком много следов нашего присутствия и, роясь в карманах, в конце концов достает отмычку. Он просовывает руку в щель между дверями, но его пальцы не слушаются. Я хлопаю его по плечу, и он, удивлённый, протягивает мне отмычку.

— Я частный детектив, помнишь?

— Который время от времени нарушает закон, если ей это выгодно, — говорит О'Ши. — Так же, как и я. Так же, как и один юный хакер, которому нравятся слова. Возможно, стандарты, которые ты предъявляешь Майклу Монсеррату, неоправданно высоки.

Я протягиваю руки в поисках замка. Мне требуется меньше двадцати секунд, чтобы открыть его и ослабить цепи. Кимчи несколько раз тявкает, словно чувствуя, как он близок к свежему воздуху и свободе. Я поворачиваюсь к деймону.

— Разве к персонам, занимающим руководящие посты, не должны предъявляться более высокие требования? Они сами решают быть там.

— Ты хочешь, чтобы он был идеальным не потому, что он Лорд Монсеррат, — мудро замечает О'Ши. — Это потому, что ты думаешь, что он может быть тем самым.

Я встречаюсь с ним взглядом, затем возвращаю отмычку, не давая ему понять, как сильно его комментарий задел меня.

— Только недавно пробило девять. Суд Агатосов будет открыт ещё час. Пойдём? Я могу позвонить Мэтту и попросить его забрать Кимчи.

О'Ши не отводит взгляда, но говорит так тихо, что его почти не слышно.

— Конечно.

***

Суд Агатосов гораздо сложнее, чем человеческий вариант, поскольку он сочетает в себе законотворчество, охрану порядка и правосудие. Тем не менее, многие из его структур и операций напоминают структуры суда людей, поскольку это был единственный способ, которым Агатосы ещё в восемнадцатом веке получили разрешение управлять своей собственной системой. Они избегают обычных часов работы, предпочитая работать до поздней ночи, но их адвокаты и судьи по-прежнему носят эти нелепые белые парики. Пока вы не увидите самого настоящего деймона с оранжевыми глазами, оливковой кожей и туго завитыми белыми конскими волосами, ниспадающими на плечи, вы ещё не жили.

Д'Арно встречает нас у входа, одетый и обутый, как обычно.

— Бо! — восклицает он. — Как приятно снова тебя видеть, — когда он тянется, чтобы чмокнуть меня в щёку, я замечаю, что его акцент внезапно становится значительно более пафосным.

— Привет, Гарри, — я представляю его О'Ши, который, к моему удивлению, внезапно делается таким застенчивым.

Д'Арно оглядывает его с ног до головы.

— Так это ты и есть тот самый.

О'Ши резко вздёргивает подбородок.

— Тот самый кто?

— Тот, кто доставил столько проблем Семьям. Знаешь, тебе повезло, что они не предприняли против тебя никаких действий. Они были бы в своём праве.

— На самом деле, это не его вина, — говорю я. Несмотря на всё хвастовство О'Ши и мои предыдущие слова в его адрес по этому поводу, я знаю, что в глубине души он переживает последствия своего улучшающего заклинания гораздо сильнее, чем кто-либо может себе представить.

Д'Арно машет рукой в воздухе.

— Как бы то ни было, хорошо, что ты решил сдаться. Я, вероятно, смогу свести обвинения к мелкому правонарушению. То есть, — добавляет он задумчиво, — если это твоё первое правонарушение.

О'Ши отводит взгляд. Я проверяю, что рядом с нами никого нет, и понижаю голос.

— Вообще-то, мы хотели бы заключить сделку.

Д'Арно поднимает брови.

— Мы?

— Вполне возможно, что у О'Ши есть доказательства того, что Тоби Ренфрю продолжает существовать.

У адвоката отвисает челюсть. Он смотрит сначала на меня, потом на О'Ши. Не проходит много времени, как в его глазах появляется расчётливое и жадное выражение. Я почти вижу, как крутятся шестерёнки в его мозгу. Оказаться в центре первой реальной зацепки о судьбе скандально известного деймона — мечта любого юриста. Это откроет перед ним множество новых дверей.

— О каких доказательствах мы говорим?

Я начинаю нервничать из-за того, что всё ещё нахожусь на виду. Для деймонов было бы самоубийством атаковать внутри судебного комплекса, но здесь — совсем другое дело. С активным отслеживающим заклинанием им не потребуется много времени, чтобы вычислить, где мы находимся. Конечно, мы хотим, чтобы они нашли нас, но было бы лучше, если бы мы были спрятаны и окружены мощью законопослушного мира Агатосов.

— Давайте зайдём внутрь, — решительно говорю я.

О'Ши переминается с ноги на ногу.

— В этом нет необходимости. Может, если я просто выброшу ухо…

На лице Д'Арно отражается смесь отвращения и восторга.

— Ухо?

Я слышу визг автомобильных шин и, обернувшись, вижу приближающийся к нам седан с тонированными стеклами.

— Немедленно затащи его внутрь, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

О'Ши поворачивается и замечает машину. Его кожа бледнеет, приобретая землистый оттенок.

— Бегите! — шиплю я.

Они не нуждаются в дальнейших подсказках. Д'Арно и деймон бегом поднимаются по мраморным ступеням к стеклянным дверям, ведущим в суд. Я напрягаюсь, поворачиваясь лицом к приближающемуся автомобилю. Я игнорирую стук своего сердца и сохраняю на лице мрачное выражение «не связывайся со мной».

Водитель включает фары на полную мощность, так что я почти слепну, а затем набирает скорость. Колёса лязгают, когда машина заезжает на тротуар прямо передо мной. Я стою на месте, выжидая до самой последней секунды, чтобы выполнить маневр. За мгновение до того, как машина достигла бы меня, я подпрыгиваю, кувыркаюсь через машину и достаю свой телефон. Я совершаю почти идеальное приземление и фотографирую номерной знак, когда машина отъезжает.

Я оглядываюсь по сторонам. К сожалению, поблизости нет никого, кто мог бы заметить мои кошачьи трюки. Слегка раздосадованная, я направляюсь внутрь вслед за О'Ши и Д'Арно.

Глава 10. Ещё один кирпичик в стене

Женщина за стойкой регистрации настороженно смотрит на нашу разношёрстную компанию. У неё резкие черты лица и густые брови, которые усиливают неодобрение, адресованное в нашу сторону. Неудивительно, что О'Ши не горел желанием сдаваться.

— Да?

— Добрый вечер, Мэг, дорогая. Сегодня ты выглядишь особенно великолепно.

Если уж на то пошло, льстивая угодливость Д'Арно ещё больше раздражает сердитую Мэг.

— Чего ты хочешь, Гарольд? — усмехается она.

Не теряя ни секунды, он склоняется над её столом.

— Мы хотим видеть дежурного офицера.

— Она занята.

— Дорогая, все заняты. Просто скажи ей, что я здесь с клиентом, которого она не захочет пропустить.

Мэг бросает на меня подозрительный взгляд; уж не думает ли она, что это я тот самый клиент? Я даже не деймон, чёрт возьми. Несмотря на нервозность, О'Ши удаётся выдавить из себя сдавленный смешок. Тем не менее, Мэг делает, как её просят, и нажимает кнопку, бормоча что-то в переговорное устройство.

— У неё есть несколько минут. Я так понимаю, ты сможешь сам найти дорогу туда?

— Конечно, — Д'Арно кивает нам, и мы следуем за ним через здание.

Я бывала здесь много раз. Когда я работала в «Крайних Мерах», мне часто приходилось присутствовать на различных судебных процессах или поддерживать связь с разными офицерами. Однако у меня никогда не было повода поговорить с дежурным офицером: обычно эта привилегия приберегается для самих преступников.

Однако у меня есть тревожное подозрение, что я знаю, кто сегодня дежурит.

— Ты знаешь этого офицера, которого мы собираемся увидеть? — спрашиваю я.

Д'Арно постукивает себя по виску.

— Дорогая, у меня в голове хранится расписание каждого офицера, который здесь работает. Я хорош в своем деле, — он бросает на меня взгляд. — Иначе ты бы мне не позвонила.

— Хорош ты или нет, не называй меня «дорогой», чёрт возьми, — говорю я.

— Можешь называть дорогим меня, — перебивает О'Ши.

Д'Арно, похоже, испытывает отвращение, но я чувствую лишь облегчение, видя, что к О'Ши возвращается чувство юмора.

— Как её зовут?

— Ниша Патель.

Я вздрагиваю. Её репутация опережает её. Надеюсь, это не окажется большой ошибкой.

Мы шагаем по многочисленным коридорам, большинство из которых всё ещё кишат сотрудниками и не только. На полу возле одной закрытой двери на корточках сидит молодой деймон с несчастным лицом. Он напоминает мне Rogu3, и я испытываю искушение наклониться и обнять его. Затем я замечаю бандитскую татуировку у него на костяшках пальцев и меняю своё мнение. Когда мы проходим мимо другого офиса, какая-то парочка громко спорит. Я заглядываю внутрь и замечаю женщину-деймона и мужчину-человека. Похоже, они борются за право опеки над своим ребёнком — не потому, что они оба хотят быть опекунами, а потому, что ни один из них этого не хочет. Я вздрагиваю. Я и забыла, какими депрессивными могут быть некоторые люди.

В конце концов мы останавливаемся перед большим офисом в дальнем конце здания. Я решаю, что это типичная бюрократия — держать сотрудника, который должен быть в центре событий, как можно дальше от входа. Д'Арно стучит в дверь, и она почти сразу открывается, и мы видим маленькую индианку, которая смотрит на нас поверх очков в роговой оправе. Я с удовлетворением отмечаю, что она ненамного выше меня. Возможно, у нас сложатся какие-то родственные отношения — низкорослые женщины всего мира, объединяйтесь!