Наша сила в единстве. Но быть едиными – это не только жить в одном обществе. Это значит – иметь общую цель, общий смысл. Поодиночке мы ничто, даже если делим одну постель, даже если мы одна кровь. Мы – люди. Только когда мы будем вместе, нам покорятся звёзды и чужеродные расы, что прячутся среди них. Книга Основ. Послание потомкам. Раздел «Законы социума»

«Нептус» вышел из гиперпространства в точно рассчитанный день вблизи Терра-Нова в системе Партиам. С кораблём тут же связался оператор из центра орбитального контроля и велел идентифицировать себя.

После того как командор приказал отправить нужный код, с ними ещё долго не связывались. И вот спустя пятнадцать минут по бортовому времени в динамиках заговорил уже совсем другой человек.

– С вами говорит начальник боевого крыла ЦОК майор Гектус Арзински. К вашему кораблю немедленно выслано звено перехватчиков и фрегат поддержки. Проследуйте за ними в док. – Он помедлил. Через динамики были слышны его частые вдохи и выдохи. И вот майор всё-таки решился. – Только без глупостей, капитан Сэндэл.

Командир корсаров молча перевёл взгляд на просвещённого, стоявшего рядом. К этому моменту уже весь офицерский состав столпился на мостике.

Тот немедля подошёл к пульту связи.

– Это просвещённый Григорий Герцен. В эскорте нет необходимости. Я вышлю вам свои данные для подтверждения. – Все ожидали, что он вытащит какой-нибудь особенный ключ, которым владеют только члены его ордена, но Григорий просто приложил палец к специальной панели, которой могли пользоваться только Сэндэл и Идрис.

Обычно это было ни к чему. Уже давно нигде им не нужно было подтверждать свои личности. Но, ко всеобщему удивлению, панель заработала и под пальцем просвещённого.

Капитан посмотрел на своего командора и даже изумился, с каким напряжением тот смотрит на всё происходящее. Впрочем, для того были более чем объективные причины. С этого пульта можно было управлять всем кораблём.

Снова наступила долгая тишина в эфире, которую нарушил один из пилотов.

– Командир, я вижу приближающиеся корабли.

Григорий с чувством выдохнул и снова заговорил, обращаясь в пульт связи.

– Майор, я же сказал. В сопровождении нет нужды. Мы знаем, в какой док нам надо. Не верите моим личным кодам, тогда свяжитесь с резиденцией канцлера.

– Господин, – казалось, от дрожи в голосе Гектуса начал вибрировать даже корабль корсаров, – я уже связался со дворцом. Приказ остаётся тот же.

Просвещённый вздёрнул бровь в знак удивления.

– Вас понял, – и, отключив связь, добавил: – Что ж, полагаю, такая почётная встреча – это результат ваших подвигов, о которых знает, несомненно, вся галактика? – его рот скривился в ухмылке.

«Сука, снова твой сарказм».

– Вам такой славы не видать, – огрызнулся Сэндэл и ретировался широким шагом в свои покои, попутно размышляя о том, что давно надо было бы просто вырубить Катарину каким-нибудь снадобьем из запасов Зэмбы и увезти с собой на борт, ещё лет так пять назад.

По дороге в каюту его догнал Вальдер.

– Может, возьмёте с собой штурмовой отряд?

– Зачем? Забыл, кто охраняет канцлера? Тем более если что пойдёт не так, то «Нептус» сразу превратят в груду металлолома.

Вальдер продолжал идти нога в ногу с капитаном, явно перебирая другие варианты.

Не дождавшись от лейтенанта ничего другого, Сэндэл дал приказ.

– Ты и Гриер пойдёте со мной. Собирайтесь. – Через пару шагов добавил: – Доспехи не надевать.

Вальдер, судя по его выражению лица, хотел что-то сказать по этому поводу, но догадавшись, что ответ будет такой же, как на первый вопрос, решил промолчать и, просто кивнув, трусцой направился в другом направлении. Буквально через полчаса пятеро, не считая пилота Олафа, уже заняли место в «Коршуне». А корабль тем временем уже подходил к стыковочным платформам на орбите планеты.

Док, к которому их подвёл эскорт, был для военных кораблей и находился дальше от остальных, торговых и промышленных. Он представлял собой переплетение платформ и коридоров, по форме и виду походивших точь-в-точь на паутину. Разница была лишь в том, что радиусы паутины находились в разных плоскостях, дабы корабли не мешали друг другу при стыковках и отлётах. А в самом центре дока-паутины находился ЦОК. Одно из мест на крайней окружности занял «Нептус».

– Командор передаёт, что четыре истребителя уже ждут, чтобы сопроводить вас на землю, – зазвучал голос пилота в десантном отсеке.

– Принято, – отозвался капитан. Потом, по традиции проверив, как лежит Арес-II в кобуре, обратил внимание на просвещённого и его ученика.

Судя по всему, Григорий давал последние наставления, как стоит вести себя, находясь в чертогах древнейшего из людей. А может, и не самого древнего. Кто знает, что скрывает вселенная?

Вдруг все ощутили небольшой толчок, и снова заговорил Олаф:

– Мы состыковались, командир. Они наводят магнитные заслонки. У нас есть несколько минут, чтобы покинуть корабль.

– Взлетай.

Через корпус штурмового судна было слышно, как открываются люки ангара. «Коршун» начал медленно подниматься, и наконец пассажиры стали испытывать на себе тряску от повышения мощности двигателей.

Где-то на полпути молчание нарушил Гриер.

– А если не секрет? – Он повернул голову сначала к капитану, а потом к просвещённому. – С какой целью мы сюда прилетели?

Григорий театрально развёл руками:

– Понятия не имею. Он, знаете ли, не любит вдаваться в подробности.

«Знаем», – мелькнуло у Сэндэла в голове.

После этого прошло не больше минуты, как снова зазвучали динамики.

– Входим в атмосферу.

Все, кроме Ульве, синхронно схватились за ремни безопасности. Буквально ещё через несколько секунд корабль затрясло.

«Этот парень не привык к полётам в атмосфере… Как же часто Григорий берёт его с собой? Или они до всего этого сидели в Красном шпиле?» – ещё несколько интересных вопросов прибавилось в голове капитана.

Тем временем состояние челнока стабилизировалось.

– Посадка через две минуты.

– Куда садимся, Олаф? – задал вопрос черноволосый лейтенант.

Ответ последовал не сразу.

– Я так понимаю… Что это всё дворец…

Вальдер шмыгнул носом:

– Не терпится увидеть.

Через указанное время «Коршун» приземлился. Сидевшие в десантном отсеке люди, отстегнув ремни безопасности, двинулись к опускавшемуся трапу.

Выйдя, каждый двинулся кто куда, но первое, что было сказано уже на планете:

– Твою мать…

Они находились на одной из сотен башен, соединённых между собой огромными коридорами или трансмагистралями. Сама столица, город Вечный, как и другие на планете, была построена по тому же принципу, что и орбитальные доки: паутина. Все башни были расположены каждая на своей окружности, а в самом центре находилась резиденция канцлера.

Пока Оттол, хоть и имел высоченные шпили, достающие, кажется, до других планет, всё же был построен в классическом стиле: каждый участок земли был занят каким-то сооружением или постройкой. Но Наследная империя, которая раньше была II легионом, обнаружившим эти системы, отказалась от такой застройки планеты. Всё необходимое для жизнедеятельности населения находилось внутри этих самых башен, которые, в свою очередь, были исполинских размеров как в ширину, так и в длину. А вырастали эти дома для нескольких миллионов человек, казалось, прямо из земли. Где-то внизу между ними ещё можно было разглядеть зелёный цвет травы, которой явно не хватало солнца, коричневый – грязи, сваленной в огромные кучи во время строительства города, и тонкие тёмно-синие, а то и чёрные нитки речушек, обтекающих все эти строения.

Такая застройка была разработана ещё на Земле как альтернатива классической ввиду того, что никто не мог предположить, какой будет ландшафт и другие географические условия на найденных планетах.

– Я не понял. – Вальдер отошёл от ближайшего к себе края посадочной платформы и пошёл к другому, попутно спрашивая: – А где сердце города?

Сердцами городов называли заводы с виониевыми реакторами, которые легионы везли вместе с собой. Два на каждом корабле-левиафане. Они снабжали первые поселения колонизаторов необходимым количеством энергии для поддержки жизнедеятельности и быстрого освоения планеты.

– Не догадался? – Гриер поднял воротник толстой военной куртки, защищаясь от ветра. – Оно под дворцом.

Основная часть дворца походила на усечённую пирамиду с четырьмя рёбрами. На верхнем основании громоздились другие здания, одно из которых, несомненно, было личными покоями канцлера. Пирамида была вполовину меньше любой из башен, зато в ширину её нижнее основание занимало не меньше десяти квадратных километров. Но всё же основная часть сооружения, виониевый завод, уходила глубоко в землю. Из него выходил и закручивался спиралью кабель диаметром в километр, от которого, в свою очередь, уже к башням тянулись отростки условно поменьше. Они, как корни дерева, расходились в разные стороны, только не в землю, а к поверхности. Главный кабель шёл под каждой окружностью паутины и удлинялся по мере расширения города. Таким образом, все здания были связаны с заводом и в данном случае – с дворцом.

– Да, желание контролировать всё и вся у него огромно, – озвучил мысли Григорий.

Ульве за его плечом не мог сдержать эмоций и просто с благоговейным лицом любовался городом Вечным, столицей Терра-Нова и всей Наследной империи.

Капитан лишь мельком глянул на огромное строение под ними, которое было непередаваемо глубокого зелёного цвета. Местный мрамор, как говорили старые люди. Большая часть пород и растительности на этой планете имела тысячи оттенков этого цвета. Всё вокруг – сплошные зелёные луга, леса и немногочисленные плато и озёра. Почти как на Земле… Так было, пока не пришёл человек, окропив этот мир в цвета серого металла и чёрного дыма. Власть имущие увидели в этом некий символизм, и потому зелёно-серая смесь преобладала во всех государственных эмблемах, и не только.

«Куда же они их переселили?» – думал командир корсаров, продолжая вглядываться в окрестности.

Из размышлений его вывел звук поднимающегося лифта. Рядом с посадочным местом пол начал расходиться в разные стороны, и из образовавшейся дыры поднялась платформа с вооружёнными людьми.

Вальдер с силой ухнул и выдал:

– Вот это сопровождение… – Потом он повернулся к просвещённому. – А знаете? Может, дело не в контроле, а в страхе?

– Попридержи язык, лейтенант.

Говорившего сержанта, как и четверых его подчинённых, скрывал глухой чёрный с зеленоватым оттенком шлем. Всё их боевое одеяние было такого же цвета и по виду напоминало стандартный доспех легионера, хоть и с некоторым отличием. Пластин было больше, чем металлических жил, и их сделали более подвижными, также на спине солдаты носили небольшие по размерам рюкзаки. Капитан пока не догадался, для чего они. В правой руке вдоль туловища солдаты держали оружие, которое, казалось, представляло собой обычные металлические палки высотой около двух метров с совсем уж небольшими перекладинами вместо наконечника. Сэндэл понял, что явно отстал от жизни: он видел такое впервые и даже никогда не слышал. Кроме этого, под левой рукой у каждого на магнитной кобуре висел стандартный армейский пистолет «Арес-I». А возможно, и не совсем стандартный. У сержанта на том же месте был прикреплён полуавтомат «Коготь». Холодного оружия у него видно не было.

– Не указывай мне, гвардеец.

– Отставить! – рявкнул капитан, стоя на другом краю платформы и услышав, что до него донес ветер. Но повысил он голос не для того, чтобы произвести впечатление сурового командира, а для того, чтобы его было элементарно слышно.

Сержант Гвардии ночи повернулся в сторону Сэндэла. Его голос усиливали динамики шлема.

– Вас уже ждут.

Лифт двигался по шахте с довольно быстрой скоростью, что было неудивительно, если знать размеры местных высоток. Ни одна из двадцати клавиш не была подписана, дабы обезопасить лифт от вторжения. Они остановились на пятой отметине снизу. Главарь корсаров определил, что это должно быть как раз на уровне одной из магистралей, ведущих к пирамиде.

Двери распахнулись. Огромное помещение и сотни глаз, выражающих все на свете эмоции, большинство их которых негативные: армейские казармы.

Солдаты стали массово отвлекаться от своих дел и двигаться в сторону длинного прохода, проходящего через всё помещение. Кто-то явно узнал их и начал улюлюкать, по мере продвижения группы, сошедшей с платформы лифта, послышались крики:

– Предатели! Казнить ублюдков!

Обращая внимание на лица орущих, капитан заметил, что рот разевает только молодняк. Ветераны помалкивают, с интересом глядя на них.

Гвардейцы, сопровождающие корсаров, шли трое, включая сержанта впереди группы, остальные двое сзади. И тут какой-то самый борзый шкет решил показать свою смелость и, подождав, пока первые трое пройдут, попытался то ли толкнуть, то ли ударить Гриера в плечо. Реакция лейтенанта была безукоризненной. Перехватив двигающуюся к нему руку правой кистью, он дернул солдата на себя, одновременно нанося два подряд стремительных удара ему по рёбрам.

Выучка и инстинкты остальных в казарме были также не на низком уровне.

Пехтура тут же было рванула к корсарам, уже вставшим в боевые стойки. Но гвардейцы успели раньше, плотно сжав вокруг них кольцо и отгородившись своими шестами, держа их в горизонтальном положении. На какое-то время воцарился хаос. Солдаты пытались нанести удары корсарам, при этом ни в коем случае стараясь не задеть гвардию и, конечно же, просвещённого. Григорий затолкал Ульве в самый центр круговой обороны. Очень странный поступок, который остался незамеченным только самыми разъярёнными бойцами. За ором был отчётливо слышен хруст костей. Как ни странно, а может и наоборот, очевидно, но на капитана тоже мало кто кидался. Его решались ударить или толкнуть скорее от досады на то, что не могут дотянуться до Гриера или хотя бы Вальдера. Было видно, что сержанты всеми силами пытаются утихомирить своих солдат. Кому-то били по рукам, самым тупоголовым сразу в хари. Но закончилось всё, когда прогремел выстрел.

Толпа резко затихла, но, естественно, никуда не разбегалась. Сержант гвардейцев держал «Коготь» над головой, из дула медленно поднимался дымок. В воздухе повис запах озона.

– Я вернусь через час. Все солдаты, на ком я увижу ссадины, будут строго наказаны. Как и их сержанты. – Пауза. – Свободны!

Он приставил полуавтомат обратно к магниту на поясе, и тот остался неподвижно висеть. Легионеры начали медленно расходиться, кидая злобные взгляды на своего будущего мучителя и корсаров. Тот оглядел толпу и с явным удовольствием, которое слышалось даже через динамики в шлеме, громко добавил:

– Я передумал. Наказания получат все в этой казарме. А те, кого я обозначил вначале, будут страдать втройне.

После этих слов младший офицер махнул своим гвардейцам, и маленькая группа продолжила движение.

Пройдя несколько поворотов и переходов, где им на удивление почти никого не встретилось, они, как и предполагал капитан, вышли на магистраль, ведущую к пирамиде. Точнее, на верхнюю её часть.

Сама она была в форме вытянутого параллелепипеда, а в ширину и высоту – не больше полукилометра. В нижней и большей половине от одного конца и до другого ходил состав с грузами и людьми. Также несколько сотен квадратных метров в начале магистрали были организованы под блокпост и склад одновременно. В верхней половине было, по сути, то же самое, только стены и потолок были прозрачными, а состав был открытой ложей с диванами, столами и парочкой мини-баров для ВИП-персон, но тем не менее вся эта платформа могла вместить маленькую армию.

Гвардейцы провели их на самую середину, к отдельно стоящей группе столов и диванов возле одного из баров. Сэндэл заметил, как Вальдер ухмыльнулся и кивнул Гриеру в сторону стеллажа с выпивкой. Друг-офицер ответил ему понимающей улыбкой. Капитан прекрасно понимал, что они не собираются пить, скорее уж они подумывали забрать что-нибудь с собой на борт.

– На обратном пути, – сказал он им, и оба лейтенанта с удивлением повернулись к своему командиру.

Тем временем платформа пришла в движение. Ульве подошёл к её краю, держась за довольно высокие борта, и смотрел прямо на пирамиду. Он стоял спиной к Сэндэлу, но тот догадывался, какого размера были зрачки у юноши. Тем временем его учитель всё-таки решил воспользоваться услугами бара.

– Что будете, господин? – заскрежетал робот-бармен, как только просвещённый приблизился на необходимое расстояние, чтобы его можно было разобрать как живое существо.

– Сок айриса, будь добр, – улыбнулся механизму Григорий, хотя у того даже головы не было.

Роботов-обслугу решено производить без головы, дабы они как можно меньше были похожи на людей. Но капитан всегда считал, что такое решение меняло все в точности до наоборот. А от большинства людей они и так отличались сильно. Интеллектом. Но благо оставались подчинены человеческой воле.

– Слушаюсь.

Механические конечности задвигались под стойкой, и уже через несколько секунд на ней стоял стакан, наполненный розово-чёрной жидкостью.

– Просвещённый, – протянул Гриер, – вы не перестаёте удивлять.

В его голосе звучала странная помесь уважения и отвращения.

Колонизаторы, естественно, взяли с собой в космос всевозможные сельскохозяйственные культуры и почву, чтобы сажать её в специальных отсеках на кораблях-левиафанах. Поэтому в любом человеческом поселении или на корабле имелся и яблочный сок, и свекольный, и так далее.

Айрис – одно из первых растений, обнаруженное людьми и вызвавшее достаточно интереса, чтобы начать эксперименты с ним. По виду это был бордовый кактус, растущий под землёй, но в довольно влажной почве.

Первым, кто его попробовал, был какой-то рабочий, мучавшийся от жажды и почему-то решивший, что попробовать чужеродную форму жизни – это хорошая идея. Бедняга мучился очень долго, находясь в постоянных галлюцинациях. Через пару дней врачи совместно с учёной группой уже поняли, что его не спасти, и просто наблюдали за процессами, проходящими с организмом человека. К концу недели мозг в прямом смысле вытек через уши. Зато кости стали крепче стали, а остатки органики, которые больше были не нужны, не получалось в течение суток утилизировать путём сожжения. Лишь по истечении этого времени начинало хоть что-то происходить. В какой-то момент сок этого растения научились обрабатывать и смешивать с другими элементами в такой пропорции, чтобы он не нёс вред организму, но и все его невероятные свойства тоже сходили на нет. Была некая «золотая» середина, когда человек становился практически не убиваем, но и управлять им тоже уже было почти невозможно, да и сам он этого не мог. Только первые несколько часов что-то соображал, потом всё – три дня безумия и смерть. Получалась некая живая бомба, идеальный вариант в закрытых помещениях, например, в маленьких космических кораблях. Но после всех процедур очистки и в небольших количествах это было что-то вроде свежевыжатого фреша, но намного лучше. Грамм двести этой жидкости заменяли два плотных приёма пищи, не говоря уже об отсутствии всяких вредных примесей, которые получаются при готовке блюд. Поэтому айрис активно добавляли в сухпайки солдатам.

Вот от чего точно никак не могли избавиться, так это от омерзительного вкуса. Настолько он был отвратен, что мог подойти и для пыток. Или хотя бы запугивания детей.

Конечно, после первого употребления этой дряни слухи быстро разошлись, и нашлись умельцы, начавшие делать из него наркотики в кустарных условиях.

Власти ничего из ряда вон предпринимать не стали, кроме как ограничили распространение на верхние уровни башен. Естественный отбор убил самых тупых, а остальные потихоньку начали соображать, что лучше по старинке отдыхать после тяжёлых смен.

Григорий лишь сделал жест стаканом в сторону лейтенанта, означавший, видимо, «ваше здоровье», и допил одним глотком всё содержимое. Затем поставил сосуд на стойку и направился к офицерам.

– Вальдер, я всё хотел вас спросить, – полным интриги голосом начал просвещённый. Подойдя ближе, он указал на стул. – Вы позволите, господа?

– Да-да? – ответил Вальдер, кивая головой.

– Ваши шрамы. Это ведь не последствие сражений? Уж больно они… хм… тонкие? Как будто оставленные колющим оружием. Я прав? – По его улыбке стало сразу понятно, что он знает, о чём говорит.

– Любите ломать комедии? – вмешался Гриер, протягивая Григорию сигарету.

Просвещённый почтительно отказался.

– Может быть, – он почти кокетливо закатил глаза. – Значит, я прав. Мензурное фехтование!

Вальдер снисходительно качнул головой и спросил:

– Вас интересует, почему я не надеваю шлем во время дуэлей? – И не дожидаясь реакции, ответил: – Это дань традициям. Первый шрам я получил от матери ещё в двенадцать. – Он постучал пальцем по тонкой линии, тянувшейся от уголка глаза до уха. – Мы тренировались почти каждый день, пока я не ушёл в легионеры.

Просвещённый удивлённо распахнул глаза.

– Ну тогда, я полагаю, вы ещё отлично сохранились, – без тени сарказма произнёс он.

– Ну, да. Последнюю отметину, – корсар указал пальцем на шрам от слегка рваной раны на подбородке, – я получил где-то в четырнадцать.

– А в чём была суть? Мать хотела, чтобы вы стали юным чемпионом по…

– Суть в том, чтобы перестать бояться, – внезапно жёстко отрезал лейтенант. – Я был трусишкой в детстве, и мать решила научить меня смотреть страху в глаза и держаться как мужчина.

Григорий понимающе кивнул головой и уже было хотел что-то ещё спросить, но Вальдер снова его опередил.

– А шлем… Настоящие дуэлянты прошлого никогда не надевали шлем. Это противоречит самой сути мензурного фехтования, ведь, как я уже сказал, его смысл не в умении фехтовать, а в борьбе и стойкости. Это традиция. Такая же, как татуировки Эбера. Или… – Вальдер ухмыльнулся и посмотрел на собрата лейтенанта. – Желание постоянно выпивать у Гриера. Тот в ответ прикинулся жутко пьяным, и они оба рассмеялись. – Хотя я сам, как это ни странно, холодное оружие не жалую. По мне – нет ничего лучше хорошей пушки, – добавил он в конце.

– А ваш капитан? – заговорщицким тоном произнёс Григорий, хотя Сэндэл отошёл довольно далеко. – Он соблюдает какие-то традиции своих предков?

Офицеры корсаров переглянулись с каким-то неопределённым взглядом.

– Только если одну традицию, – решил ответить Гриер, туша сигарету об стол. – Талион.

Платформа двигалась плавно, но с довольно быстрой скоростью. Уже был виден блокпост на другой стороне.

Почти всю поездку Сэндэл смотрел в противоположную сторону от той, куда пялился Ульве. Капитан размышлял, вернуться ли ему сразу на корабль после этой внеочередной аудиенции или стоит зайти ещё кое к кому.

Наконец поезд-ресторан остановился. Сержант-гвардеец молча развернулся в сторону корсаров, приглашая их отправиться дальше.

Григорию пришлось одёрнуть Ульве за плечо. Парень всё никак не мог оторваться от созерцания красот Вечного.

Пока на том конце магистрали стояли легионеры, здесь уже несла дежурство Гвардия ночи. Сам блокпост представлял собой металлическое укрепление, ощетинившееся орудийными стволами всевозможных мастей. По бокам от главных дверей торчали автопушки, способные превратить человека в пар. Над воротами было окно обзора, за которым, видимо, находился командный пункт, а также место, откуда управлялся поезд. По бокам от него висели энергофузелы, предназначенные, скорее, для уничтожения самого поезда, если вдруг над ним потеряют контроль.

Несмотря на то, что их очевидно ждали, сержант предоставил все коды безопасности охраняющим проход сослуживцам, и только после этого они отдали ему честь, а ворота начали отворяться.

За дверьми их ждал коридор с бойницами, в которых, несомненно, заняли свои позиции гвардейцы. И всё же следующие двери уже были открыты.

Там корсаров и их эскорт ждал лифт ещё больший, чем был на той башне, куда они приземлились, и два коридора, предназначавшиеся для нужд солдат и работников пирамиды.

Как и ожидалось, когда лифт их поднял, они оказались на самом углу огромной площади, в тени довольно высокого цилиндрического здания. Его венчал изумрудный купол. Это был Дом науки, где заседали светлые умы некогда II легиона. А все пристройки к нему содержали в себе сотни исследовательских лабораторий и опытных цехов, а также личные покои учёных и их служащих.

На противоположной от него стороне площади стояли гвардейские казармы и центральное управление, где заседал штаб планетарной обороны, отвечавший за безопасность всего города. Он постоянно был на связи с такими же центрами, находившимися в каждой башне, а также с другими городами планеты и орбитой.

Канцлер сделал так, чтобы всё важное было под рукой. Кому-то могло показаться, что это невероятная по своим размахам тактическая ошибка: один орбитальный удар или катастрофа на виониевом заводе – и нет больше тех, кто может взять бразды правления в свои руки. Но всё было продумано.

При уничтожении пирамиды, а с ней и завода, вся власть переходила к штабу армии, находившемуся на достаточном расстоянии от города, чтобы до него не дошла взрывная волна. А уже при нём по уставу легиона должны были всегда находиться два десятка учёных и основная часть армии, дабы колонизаторы не потеряли дееспособность. Кроме того, в случае опасности завод мог создать вокруг себя щит из чистой энергии, накрыв всё вокруг в радиусе сорока километров.

Одна сторона пирамиды пустовала и была ограждена от края высоким забором из местной породы, тянувшимся по всему периметру. На другом конце стоял дворец. Величественное сооружение по своему стилю было построено наподобие храма одной из античных цивилизаций Земли.

Оно занимало площадь от края до края пирамиды и было прямоугольной формы. Вся передняя грань состояла из исполинских по размеру колонн, стоявших с промежутком в сотни метров друг от друга. И только в том месте, где был вход, расстояние было больше. Каждую колонну украшали замысловатые фигуры, взятые из разных времён истории человечества. Там были и древние животные, населявшие Землю, и какие-то великие личности, и даже растения. Все они вились вокруг колонн, поднимаясь вверх и упираясь в потолок. Крыша была треугольной формы. Один из её склонов смотрел на площадь. На нём был выгравирован постулат из Книги Основ: человечеству должно принадлежать всё, что видно его глазу.

Сама по себе площадь представляла собой одно большое изображение эмблемы Наследной империи – серебряного цвета плиткой была выложена огромная шестерня, символизирующая научно-технический прогресс, её оси сходились в центре, и в этом месте «росло» бронзовое дерево, говорившее о природном начале человека и его корнях, уходивших в далекое прошлое. Из-за «старения» металла крона, ветви и листья древа приобрели чёрно-зелёный оттенок, что придавало ему грубый и громоздкий вид. Капитан не сомневался – так и было задумано.

Группа довольно быстро достигла ступеней, ведущих внутрь дворца, двери в который отсутствовали, лишь высокая арка, по обеим сторонам от которой стояли вооружённые гвардейцы. Безмолвные стражи в малахитово-зелёной броне даже не шелохнулись, когда группа прошла между ними. Первое помещение, в котором они оказались, было округлой формы со сферическим потолком. Холодный синий свет струился из узких ниш, расположенных вдоль стен перпендикулярно полу. Его явно не хватало для нормального освещения пространства, поэтому корсарам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку. Но их сопровождающие, не меняя темпа, тут же повернули налево, увлекая моргающих людей за собой в широкий коридор. Здесь свет струился из тех же полостей, но на сей раз они были установлены точно в стыке между стеной и полом. Группа крутила головой в разные стороны в попытке увидеть что-нибудь, что могло украшать этот проход. Тщетно: стены были пусты. Коридор, казалось, был искусно вырезан прямо в горе, состоящей из какого-то чёрного камня.

На том конце их ждали уже не солдаты Гвардии ночи. Два воина исполинских размеров заграждали собой высокие двухстворчатые двери.

Преторианцы – личная охрана канцлера, а также каждой верхушки легионов. Они носили одноимённые доспехи и шлем «Циклоп» с чёрным гребнем от затылка до лба. Обмундирование такого класса имело стальные жилы только в сочленении доспехов. Всё остальное была сплошная броня. У преторианцев был установлен горжет, закрывавший лицо до места, где должна была находиться нижняя губа. Стандартного смотрового экрана тоже не было. В самом центре шлема был установлен оптический глаз, горевший бледно-оранжевым светом. За их спинами висели широкие двуручные мечи. Они представляли собой два лезвия из специальных сплавов, скреплённых посередине термосердечником, раскалявшим их добела. В таком состоянии оружие могло работать несколько часов без вреда для себя и воина. В умелых руках, а преторианцы считались величайшими воинами среди легионеров, эти клинки могли разрушить всё, что вставало на их пути. Крепче них был только вионий. Также на их бёдрах висели крупнокалиберные полуавтоматы «Тор», способные подбить лёгкую бронетехнику. И это был только тот спектр вооружения и другого обмундирования, что можно было узреть невооруженным глазом.

Но куда более интересными и в то же время пугающими были сами воины. Если обычным легионерам, кроме прочих, давали «вечную жизнь» через операцию омоложения, то эта стража проходила долгий и мучительный путь восхождения, перенося десятки хирургических и других вмешательств в свой организм.

Кандидат выбирался один из сотен тысяч. Ходили слухи, что многие умирали во время разнообразных проверок и испытаний, но оставшиеся в живых… теряли свою человечность.

Подобные россказни рождались лишь по причине того, что никто не видел преторианцев без шлема и ни разу не говорил с ними. Разве что только главы легионов, ибо подчинялись они только ему.

Гвардейцы в почтении склонили головы и не стали поднимать их обратно, так же поступил Григорий, а глядя на него – и Ульве. Капитан сдержал этот порыв. Остальные корсары последовали его примеру.

Молчание продлилось ровно пять секунд, этого времени, видимо, хватило, чтобы передать в покои канцлера о прибытии гостей.

Двери начали медленно и бесшумно расходиться, а преторианцы развернулись вдоль стен. Сержант-гвардеец, стоявший перед группой, не сказав больше ни слова и не поднимая головы, развернулся на месте и, обходя пришедших с ним людей, двинулся обратно по коридору. Его люди тут же последовали за ним, сохраняя строй.

Оставшиеся двинулись вперёд. В помещении было холодно, облачка пара поднимались в воздух и растворялись во мраке. Сюда свет поступал естественным путём, через отверстия в потолке, и благодаря системе зеркал распространялся дальше. Вдоль стен, которых совершенно не было видно, так же, как и снаружи, стояли колонны, а между ними, словно статуи, находившиеся здесь всегда, стояли преторианцы. Но единственное хорошо освещённое место было в дальнем конце, и прямо в круге света там стоял человек. Сэндэл сразу понял, кто это, и его рука невольно сжалась в кулак.

Корсары и их спутники подошли к одиноко стоящей фигуре.

Капитан сразу же направил взгляд за неё, пытаясь вглядеться во мрак, царивший там. Он как будто что-то чувствовал. В этом колонном зале была почти гробовая тишина, но что-то, какое-то странное дуновение резало слух. Оно казалось неестественным, но при этом ритмичным. Сэндэл смотрел туда, где, по идее, должен был быть трон канцлера, но, видимо, благодаря всё той же системе зеркал, а возможно, и просто современным технологиям, казалось, будто за кругом света начинается буквально чёрная стена.

– Здравствуйте, командующий, – нарушил молчание Григорий.

– Приветствую вас…

– Ну и высокомерная же у тебя рожа, Шинджи. Всё так же прячешься за спины собственных солдат? – перебил начавшего говорить Гриер.

От такой наглости Шинджи Такэда, легат II легиона, побагровел, но смог сдержаться. Это был высокий человек, хорошо сбитый. Среди его коротко подстриженных чёрных волос начали появляться первые признаки седины.

– Когда мы закончим, я не без удовольствия отсеку тебе голову, лейтенант.

– А кишка не тонка? – вступился за друга Вальдер и добавил: – Но это, конечно, риторический вопрос. Все ведь и так знают, что ты слабак.

Такэда уже еле сдерживал эмоции. Казалось, пар начал подниматься даже от его лица.

– Довольно, – холодным тоном отрезал Сэндэл, всё это время вглядывающийся в темноту позади Шинджи. Ему показалось, будто он что-то увидел. Пурпурные огни. Сбросив это видение на игры света, капитан повернул голову к командующему. – Никому ты голову не отрубишь. У нас есть задание, и мы его выполним. Но вот после… – Он бросил взгляд на своих дерзких офицеров. – После я и сам буду не прочь скрестить с тобой клинки. А сейчас к делу. Что вам надо?

Шинджи несколько раз слегка кивнул и уже было открыл рот, но его перебил гром.

– Вы не меняетесь, капитан.

Время как будто замерло. Сэндэл вновь поднял глаза на тьму. Голос не мог принадлежать человеку. Слишком громкий, но это были и не динамики. Капитан чувствовал напряжение своё и своих людей. И только командующий, не сдерживаясь, радовался, какой эффект произвёл его господин. А в том, что это было именно он, главарь корсаров не сомневался.

– Канцлер Гахарит? А я думал, вы давно скончались, и теперь всем заправляет эта погань.

Улыбка резко сошла с губ Шинджи.

Сэндэл услышал, как древний правитель выдохнул, как бы ухмыляясь. На самом деле, все это услышали и даже почувствовали.

– А чего же ты так пристально вглядывался во мрак, капитан? Боишься темноты?

– Не доверяю тому, что прячется за ней.

Последовала недолгая пауза.

– Уверен, даже если бы ты меня видел, всё равно доверять бы больше не стал. Но ты прав. Давай обсудим дела.

– Их ещё и несколько, – с досадой заметил Гриер.

– А вы как думали? Итак, первое относится к вашему заданию. Вы возьмёте с собой командующего Шинджи и отделение гвардейцев…

– Так дело не пойдёт, – тут же вставил капитан. – Гвардейцы, я так понимаю, нужны, чтобы следить за ходом дела. Странно, кстати, что вы не доверяете это просвещённому… – Сэндэл театрально сделал паузу, чтобы эта мысль вошла в голову каждому, а затем продолжил. – Но с этим ублюдком я точно таскаться не собираюсь. Верну вам его по частям.

Ответ последовал не сразу.

– Если ты ещё раз перебьёшь меня, я прикажу, чтобы с твоих людей живьём содрали кожу, а твою шлюху с Миркелии отдадут в заботливые руки смертников-заключённых. И ты будешь смотреть, как они наслаждаются ею перед казнью. – Канцлер говорил медленно и спокойно, а если бы не содержание, могло бы вообще показаться, что он рассказывает какую-то душевную историю, но капитан еле сдерживал ярость, клокочущую в груди.

Он был готов сорваться с места и броситься в ту черноту, что скрывала от него Гахарита. Явный перевес в количестве и силе его не смущал. Он уже видел, как напрягся Шинджи, сверлящий его взглядом. Сэндэл почти потерял контроль, когда на его плечо опустилась рука.

– Господа, вы абсолютно невменяемы. – Голос Григория звучал одновременно укоризненно и мягко. Его положение позволяло говорить подобные вещи главе легиона, хотя и граничило с самоубийством. Даже канцлер не мог нарушить непреложные законы, и всё же, и всё же…

Тем временем просвещённый продолжал.

– Во-первых, – пауза, – леди Катарина под моей юрисдикцией, а в ваших руках только корсары. Во-вторых, капитан и его люди – единственные, кто может выполнить это задание, оставаясь в рамках вашего же плана! Вы ведь отказались посылать свои корабли в пограничную территорию? – с каждым произнесённым словом голос Григория становился всё громче.

– Просвещённый, я бы советовал… – начал было осекать его Шинджи.

– Замолчите, командующий! Будете говорить, когда вам дадут слово! – Больше ничего похожего и на тень того старого доброго Григория не было на лице этого человека. Только праведный гнев и желание повелевать. – И я напоминаю капитану и его невоспитанным офицерам, что они тоже находятся в моей власти, и впредь я приказываю быть сдержаннее. Всем! – рявкнул просвещённый, оглядывая собравшихся и одаряя всех испепеляющим взглядом, включая и то место, откуда гремел голос канцлера.

Наступила гнетущая тишина. Капитан понял, что его ярость куда-то улетучилась. Казалось, что вот-вот преторианцы сорвутся со своих мест, чтобы порубить Григория на мелкие обугленные кусочки, но этого не произошло, и он снова заговорил.

– Итак, Шинджи и гвардейцы летят с нами. – Его голос медленно приобретал мягкость. – Но руководит всей операцией капитан Сэндэл, и подчиняться все будут ему. А на корабле главный – командор Идрис, и ему вы тоже будете подчиняться, – снова немного повысил голос просвещённый, глядя прямо в глаза командующему целой армией. – А теперь… Ваше второе задание, канцлер.

Гахарит снова молчал, а в следующую секунду собравшимся показалось, что его голос обладает почти физической тяжестью.

– Для смертного вы слишком смелый человек, Григорий.

– Это моё право. Я закон в мирах людей.

– Да… Конечно.

Капитан поймал себя на мысли, что чувствует, как укутанный тьмой владыка улыбается.

– Так вот, второе – это выполнение ваших прямых обязанностей, Григорий. Вы должны ликвидировать секту богопоклонников, отдалившуюся окончательно и бесповоротно от нашего общества. Эти люди даже создали себе отдельное поселение в лесах, далеко отсюда.

– Но сюда был направлен другой просвещённый. И уже давно. Он что, не справлялся со своими обязанностями?

– Да, вроде того. Он их возглавил.

Глаза Григория сузились. Его голова повернулась так, будто он не услышал сказанное.

– Невозможно, – прошептал человек в багровом.

– Хотите сказать, что я лгу?

Ульве даже поперхнулся от уровня угрозы в этом вопросе. Канцлер продолжил, не дождавшись ответа:

– Я хотел сам разобраться, но решил, что будет правильнее, если один законник убьёт другого. Ренегата. – Яд так и сквозил в этих словах.

Но в очередной раз Григорий всех поразил своей реакцией. Улыбка от уха до уха засияла на его лице.

– Ну что же. Неприятное известие, конечно. Спасибо, что предоставили мне возможность самому разрешить эту проблему.

На сей раз заговорил Шинджи:

– Вам предоставят всю информацию и две роты солдат. Вы должны быть готовы завтра.

– Есть некоторые трудности. С недавних пор я вхожу в состав роты корсаров и потому командовать не имею права. – Просвещённый, как бы извиняясь, развёл руками.

Командующий Такэда застыл с открытым ртом, не зная, что ответить. За него это сделал канцлер.

– Тем лучше. Значит, с вами отправятся необстрелянные юнцы. Пройдут боевое крещение со знаменитыми корсарами.

– Главное, чтобы в спины нам не попали, – добавил Гриер.

Опомнившийся Шинджди решил парировать:

– А вы их на передовую пустите и прячьтесь за ними. Вам, думаю, это труда не составит.

Вальдер уже начал открывать рот, но его опередил Григорий.

– Всё-таки вы редкие идиоты. Я думаю, если вас расстрелять, то хуже не будет. Канцлер вполне сможет найти себе командующего поумнее. А у капитана достаточно других несдержанных мясников, готовых получить насечки лейтенанта.

Это произвело потрясающий эффект.

Канцлер Гахарит раскатисто рассмеялся. Да так, что находившиеся в его покоях невольно взглянули наверх, ожидая падения потолка.

– Ладно. Вы все свободны. Думаю, больше мы не встретимся.

Как только капитан услышал, что двери, через которые они вошли, снова открываются, он сразу направился на выход. Несмотря на сказанное Гахаритом, Сэндэл чувствовал, что это не последняя их встреча.

* * *

Лейтенанты, а с ними Григорий и Ульве, отправились обратно на «Нептус». Но капитан решился отправиться ещё кое к кому.

Башня номер пять, считая от «сердца города». Уровень семнадцать, где проживают в основном работники с селекционных предприятий. Коридоры, как и везде, были чистыми. Время было ещё не позднее, но местная аллея, по которой обычно прогуливались парочки или отдыхали люди после смен, была почти пуста. Посередине всю эту артерию рассекала живая изгородь, состоящая из всевозможных деревьев и кустарников. На Земле они бы вряд ли росли в одной почве, но благодаря технологиям этого века всё было возможно. Такая аллея с парком имелась на каждом третьем уровне, начиная с первого. Это было обязательным при строительстве башни.

«Хорошо, что их поселили именно сюда. Сжалились», – с горечью и одновременно благодарностью подумал Сэндэл.

Он шёл вдоль изгороди в строгом тёмно-синем костюме и белой рубашке, внимательно вглядываясь в таблички на стенах, обозначающие номера жилых коридоров, находившихся по левой стороне. Капитан точно знал, какой ему нужен, но никак не мог остановиться считать их. Вдоль другой стены тянулись различные лавки, торгующие всякой всячиной. Сладостями, цветами, одеждой. Среди таких лавок ютилась выпивошная, где парочка работников резво опрокидывали кружку за кружкой пенистой браги.

Наконец Сэндэл увидел нужный ему номер коридора. Резко свернув, он чуть не столкнулся с двумя молодыми парнями и их дамами.

– Поаккуратнее, дядя! – рявкнул один.

– Во, нарядился-то! – подхватил его друг и попытался толкнуть капитана в плечо.

Ничего хорошего из этого не вышло. Сегодня ребяткам перепадёт только из жалости.

Идя дальше по жилому коридору, капитан поймал себя на мысли, что в их возрасте уже имел не один десяток боевых ранений.

Углубившись в воспоминания, Сэндэл тем не менее вовремя заметил номер жилого отсека, к которому он шёл. Капитан нажал на звонок возле двери, параллельно оглядывая себя, всё ли в порядке.

«Твою мать! Снова ничего не взял!» – с ужасом опомнился главарь корсаров, но, как и в случае с Катариной, было уже поздно. Дверь молниеносно распахнулась. За ней стояла старая низенькая женщина. Старая даже по меркам современного общества. Серебряные волосы были туго скручены в хвост. На её глазах была чёрная повязка.

– Чего молчишь-то? Думал, не узнаю? – резко начала расспрос старуха.

– Был уверен, что узнаешь.

– Угу. Ну так зачем явился?

Сэндэл не знал, что ответить, и просто молчал, глядя в слепые глаза.

– Алина! Кто там так поздно? – раздался голос откуда-то из другой комнаты.

– Да сын твой пришёл! – крикнула женщина, повернув голову назад, затем снова вернулась в то же положение и, обращаясь к капитану, уже тише добавила: – Ну, заходи, коли пришёл.

И с этими словами, прихрамывая, отправилась внутрь своего жилища. Её с ног чуть не сбил взявшийся откуда ни возьмись старик.

– Сэндэл!

– Отец…

В глазах старца стояли слёзы, его голова давно облысела и покрылась старческими пятнами. Ростом он был ещё ниже своей жены. Добежав до сына, он крепко обнял его за поясницу. Выше уже не доставал. Сэндэл обнял его в ответ.

– Сколько лет-то! Я думал, тебя убили! – тут он резко отпрянул, его лицо попыталось приобрести строгое выражение. – Хотел, чтобы мы с матерью волновались?

– Конечно, нет. Прости.

– Да это только ты переживал, – раздался с кухни голос матери.

– Хватит тебе! Наш сын дома! – грозно возразил расчувствовавшийся старик и потом, снова смягчившись, обратился к сыну: – Ну, раздевайся. Заходи.

И после приглашения побежал куда-то на кухню.

Сэндэл тяжело вздохнул, чувствуя грусть, переполнявшую его. Взглянул на дверь, раздумывая о том, чтобы уйти. Но тогда он точно больше не сможет вернуться.

Решившись, капитан нажал на кнопку закрытия двери и начал снимать пиджак.

Вечер шёл натянуто. Отец Сэндэла Магнус без устали расспрашивал сына о его приключениях, и капитан рассказывал одну историю за другой, стараясь пропускать нелицеприятные подробности. Мать не проронила ни слова за всё это время, и даже когда Сэндэл рассказывал о Катарине, она слушала без особого интереса. А потом в какой-то момент просто встала и ушла из-за стола, направляясь в гостиную. Капитан умолк, провожая её взглядом.

– Сынок, послушай меня. – Сэндэл повернулся к старцу, сидящему подле него. – Я рад, что ты здесь. И она рада. Но ты же знаешь, мы росли в тяжёлые времена. Идеологию, вбитую нам в голову, трудно просто забыть. Ты оставил наш легион, убил много братьев по оружию и других людей. – Старик замолчал, опустил глаза и покачал головой, как бы подтверждая собственные слова. – Но ты всё равно наш сын. Мне тоже было трудно всё это принять. Но я понял: главное, что ты сделал выбор, в котором не сомневаешься. Ты остался человеком, хоть и по другую сторону баррикад. Это лучше, чем если бы было наоборот, и сомнения грызли бы тебя каждый день твоей долгой жизни. И она тоже это знает.

Сэндэл кивнул и ответил:

– Спасибо, отец. Это важно для меня.

– Знаю, – улыбнулся тот. – А теперь иди к ней.

Капитан поднялся и направился в гостиную. Его мать сидела на диване и слушала древнейшие музыкальные произведения. Из динамика доносилось «разлилася, разлилась речка быстрая…»

Сэндэл не видел её глаз, но чувствовал, что она не спит. Он не мог подобрать слов и в какой-то момент решил, что обойдётся и без них.

Сев рядом, он положил свою голову старушке-матери на плечо и закрыл глаза. Он не спал, но отдыхал душой. И в какой-то момент почувствовал, что мать приобняла его за плечо. Сэндэл не знал, сколько времени прошло, и из забытья его выдернул её голос.

– Тебе пора, сынок. – Слова матери звучали мягко, не так, с какими она встретила его в дверях. – Попрощайся с отцом.

Капитан медленно встал.

– Я люблю тебя. Прощай.

Она ничего ему не ответила, но он и не ждал этого. Выйдя из комнаты, капитан направился на кухню. Его отец мирно спал, сложив руки прямо на столе и положив на них голову. Сэндэл наклонился, поцеловал своего старика в лоб и направился к дверям. Надев пиджак и нажав кнопку открытия дверей, перед тем как выйти, он услышал голос из гостиной:

– До встречи, сынок.