Своди к нулю случаи, когда тебе приходится довериться кому-то на слово. Всегда убеждайся сам или находи опровержения. Мы можем сколь угодно быть уверены в собственной мудрости, но человеческие души слишком черны и непроглядны, чтобы была возможность просчитать все варианты развития событий во время взаимодействия с людьми. Книга Основ. Послание потомкам. Раздел «Законы социума»

Полёт до Терра-Нова должен был занять месяц, и в первые же дни из-за присутствия просвещённого атмосфера на борту накалилась до предела.

Всё дело в том, что Григорий был весьма странным для члена своего ордена. Он не зачитывал положения из «Книги Основ» с мостика. Не лез в дела корсаров. Не пытался даже отыскать приверженцев забытых богов, кои на борту вообще-то имелись. Думая о последнем, капитан предполагал, что просвещённый и так уже всё знал, но тогда почему он был удивлён, когда Сэндэл заявил, что командор будет ему не рад… Или это был очередной всплеск его актёрского таланта и случайно не та выбранная эмоция? Из размышлений над всем этим его вырвала наконец стабилизировавшаяся картинка на экране личного пульта для связи, расположенного, соответственно, в его покоях.

– Архитектор Рейн.

Лицо человека, сидящего условно напротив капитана, было прикрыто мельчайшей металлической кольчугой, надетой сверху на голову, отчего были видны только святящиеся пурпурные глаза, явно не появившиеся у него с рождения.

– Сэндэл, мальчик мой, – голос говорившего был смесью пчелиного жужжания и металлического скрежета одновременно. – Что-то ты долго не выходишь на связь. Я уже начал волноваться.

Капитан, слегка улыбнувшись, спросил:

– Правда?

– Нет, – отрезал Архитектор, и на сей раз в его голосе преобладал металл. – Давай рассказывай, во что вы там вляпались и как предполагаете выбираться.

Главарь корсаров, не избегая никаких мелочей, во всех подробностях поведал своему нанимателю, как дошёл до жизни такой, вплоть до сего момента, и первое, что ему ответил Рейн, было, конечно же…

– Не верь этому ублюдку. Вообще не допускай его до решения каких-либо вопросов. Спрашивай лишь, куда надо добраться, а дальше пусть сидит на корабле и ждёт тебя, и ещё…

Капитан почесывал бровь, раздумывая, как бы аккуратно прервать поток этих потрясающих советов. Видимо, Архитектор заметил этот жест.

– Послушай меня! Я точно знаю, о чём говорю, – взорвался человек в кольчужном капюшоне.

– Знаете, но этот другой…

– Да что ты? Почему они вдруг должны всё везде решать? Только из-за того, что им довелось последними взглянуть на Землю и Луну? Никто до сих пор не знает, сколько их вернулось. И даже кем они были там… На Земле в городах всё ещё оставалось много разной падали: бандиты, богопоклонники, просто сумасшедшие, грезящие о конце света.

– Ну, он в каком-то смысле всё-таки настал, – смог вставить Сэндэл.

Рейн на секунду прервался, а потом наклонился ближе к своему экрану и медленно и вкрадчиво произнёс:

– Лишь для части человечества. Смерть двух-трёх планет в Солнечной системе – это ещё не конец. И то, что это был наш дом когда-то, тоже не имеет значения. – Он вернулся в нормальную позу и продолжил: – Когда группа этих членов Багрового рассвета явилась и начала говорить, что нельзя ставить опыты над людьми, дескать, это негуманно… – Архитектор выдержал паузу. – Я сразу понял, что их первыми надо пускать на мясо. Они ушли от заветов наших Отцов, Сэндэл, и не только в вопросах…

– Это частность. Такие далеко не все, – устало перебил капитан.

– Да уж, конечно, – иронизировал собеседник. – Вот ты как раз привёл пример ещё одного самородка. Эти люди – либо сподвижники регресса со странными идеями, либо совсем свихнувшиеся догматики, чьи реформы не странные, но до очевидности нерациональные, а подчас и вовсе тупые. Запомни! – Голос Архитектора вновь приобрёл выраженный оттенок стали. – Никогда не веди разговоров и тем более споров с идеалистами и фанатиками. Их разум затуманен. Если можешь их заткнуть раз и навсегда, так и сделай, если нет – отступи. – Он немного помолчал, явно размышляя, стоит ли дальше говорить, но через секунду всё-таки продолжил: – Хотя, конечно, хуже фанатика и идеалиста может быть только одно… существо, – последнее слово Рейн буквально выплюнул.

– Пацифист, – закончил за него мысль капитан.

– Да.

– А гуманисты?

Архитектор многозначительно шмыгнул. Звук был не особо похожий, но Сэндэл решил, что это был именно он.

Ненадолго воцарилось молчание, которое нарушил Архитектор.

– Ладно. Мы тут у себя подумаем, как вызволить тебя и твоих людей из этой передряги. Главное, ты меня услышал. У тебя есть мозги, Сэндэл, но не поэтому я за вас не волнуюсь.

– А почему же? – вопрос был задан искренне.

– Потому что ты ненавидишь подчиняться и сейчас делаешь это лишь из-за любви, а значит, в любой момент, если решишь, что Катарина в безопасности, перережешь горло этому Григорию. Ну, и ещё потому, что ты не прощаешь обид. Так что вся погань, что перешла тебе и твоим людям дорогу, будет страшно наказана.

Сэндэл без единой эмоции выслушал объяснение, а следующий его вопрос был совсем о другом, хотя какой будет ответ, он уже догадывался.

– Так что случилось с той группой просвещённых, что впервые прилетели к вам?

– Я уже ответил, что случилось. С первой группой и со всеми остальными. – Он сделал паузу, говорившую о том, что рассказывать больше нечего. – Удачи, Сэндэл. Конец связи.

«Не было печали…» – мелькнуло в голове капитана.

Отключив пульт, он резким движением встал с кресла и направился в мастерскую.

– Слуга! Подготовить броню к тренировочному бою.

– Модуль активируется, – ответил механический голос.

Слуга доспеха пришёл в движение. Железные конечности начали доставать части офицерского доспеха откуда-то из внутренних ниш, пока капитан натягивал спецкостюм.

Доспех надевался снизу вверх, начиная с ботинок. СД довольно быстро закручивал специальные армейские винты в отверстия и зажимал крепления.

– Шлем не нужен.

– Принято. – И две конечности, уже заносившие шлем над головой своего хозяина, плавно остановились, а потом начали движение обратно.

Тем временем Сэндэл уже широкими шагами направлялся в тренировочный ангар, держа в руках Губитель.

На корабле больше ни у кого не было холодного оружия из виония, из-за этого любой поединок мог продлиться от силы десяток ударов, дальше оружие соперника могло безвозвратно испортиться. Поэтому тренироваться приходилось на мишенях из специальных укреплённых материалов.

В ангаре находилось несколько десятков человек. Три группы подвергались пыткам своих сержантов, среди которых был и Лоркан. Дюжина ветеранов обособленно тренировалась в меткости. Там капитан заметил Вальдера. Но тут Сэндэла как кувалдой огрели. В дальнем конце помещения на ринге Григорий Герцен спарринговался со своим учеником, попутно, видимо, рассказывая теорию ведения рукопашного боя.

Опытному воину не составляло труда заметить, что просвещённый – довольно искусный боец: мастерство преподавания и умение «правильно держать кулаки» у него налицо.

Ульве в поте лица всеми силами пытался одолеть учителя. Выходило неплохо, но до солдатской выучки ему было ещё очень далеко.

Площадка с его мишенями находилась неподалёку, поэтому капитан был вынужден направиться в ту сторону.

– Командир, приветствую! – раздался по-детски радостный голос Григория, а его ученик лишь склонил голову. В этом жесте чувствовалась лень и нотка презрения. – Надеюсь, вы не против? – и просвещённый обвёл руками ринг.

– Здравствуйте. Всё в вашем распоряжении, пока вы не мешаете моим людям, – и с этими словами он направился к началу площадки, которая была просто квадратом сто на сто метров.

Мишени около двух метров ростом представляли собой туловище с верхними конечностями и головой без глаз, ноги же были заменены шестом, который крепился к рельсам в полу. Линии этих рельсов не выступали выше пола, поэтому бойцу передвигаться можно было свободно, а расположены они были хаотично. Конечности были похожи на человеческие руки, в которых было разного рода оружие, от энергодубин до двухметровых глеф. Мишени на шестах двигались почти как химеры, и это преимущество легко покрывало отсутствие интеллекта. Победить их можно было, только достаточно сильно ударив по местам, которые жизненно важны для человека.

По пакту Отца Уильяма было строго запрещено выдавать роботам какое-либо оружие, при этом никак не ограничивая их передвижение, поэтому их использовали только на таких мини-полигонах. Это было одно из самых спорных решений, по которому ещё до гражданской войны иногда вспыхивали прения. Область военной робототехники на основе искусственного интеллекта практически не развивалась. Всё должно было контролироваться человеком. После войны каждый легион начал по-своему трактовать этот закон.

Вбив нужные характеристики в блок управления площадкой, капитан занял исходную позицию. Начался минутный отсчёт.

Он не оборачивался, но знал, что сержанты разрешили своим подчинённым передохнуть, а заодно поглазеть на своего лидера. Возможно, даже кто-то из ветеранов решил сделать перекур.

На площадке находилось десять мишеней. Они уже включили своё оружие и неподвижно ждали, когда закончится время.

– Десять, девять… – отсчитывал динамик. Капитан крепче сжал свой Губитель. – Три, два, один. – Раздался гудок, и Сэндэл рванул с места.

Два человека-шеста начали сходиться прямо перед корсаром. У первого был молот в одной руке, а в другой – примитивный стальной щит, уже видавший виды. У второго обе конечности оканчивались тремя серповидными когтями.

Они приблизились одновременно, но капитан, развернувшись на одной ноге, зашёл за спину тому, что с молотом, и рубанул по спине. Минус один.

Мишени с когтями пришлось заходить по другой траектории, чтобы достать капитана, но двигались они достаточно быстро, поэтому заскучать не представлялось возможным.

В этот момент Сэндэл уже отбивал удар пики, нацеленной ему в грудь. Древко переломилось.

«Джованни не обрадуется», – подумал капитан.

Но времени горевать не было, потому что огромная секира уже начала опускаться по левую руку. Капитан сделал кувырок в другую сторону. К этому месту уже подъехала другая мишень, но успела она только занести над головой свой клинок, когда корсар, выходя из кувырка и держа Губитель горизонтально, воткнул лезвие куда-то, где предположительно должен был находиться пах. Силы удара хватило, и конечность с клинком начала безвольно опускаться. Дальше он обогнул мишень и вступил в схватку с другой, краем глаза увидев, что приближается ещё одна. Тогда он отбил удар и поднырнул под следующий. Меч, которому предназначалось раскроить череп капитана, в последний момент изменил траекторию движения и угодил в металлическую грудь человека-шеста. Ещё один выбыл из боя.

Но за секундной победой настало ощутимое поражение. Когти располосовали спину корсара. Издав звериный рык, капитан начал приседать и одновременно разворачивать корпус, нанося удар по шесту. Это было против правил, но ситуация вынуждала. Мишень рухнула, окатив корсара снопом искр. Дальше Сэндэл одной рукой схватил древко глефы, уходя в сторону, нанося удар Губителем в череп следующей цели. Осталась половина. Мишень с обломанной пикой хотела ударить капитана по ногам, но корсар успел подпрыгнуть и приземлиться на обрубок. Хватка механической конечности не ослабла, вместо этого туловище резко накренилась, и Сэндэл, зажав шею человека-шеста между предплечьем и бицепсом, свернул её. Не теряя времени, следующий удар он нанёс ногой по шесту мишени с секирой, отчего та не вырубилась, но резко остановилась. Эта задержка дала время капитану нанести рубящий удар ей по плечу. Человек-шест с мечом зашёл на атаку, длина клинка была достаточной, чтобы, не приближаясь к воину, заставить его попотеть.

Пока корсар отбивал первый выпад, на него со спины начали заходить ещё две мишени. Обе держали в конечностях по энергодубинке. Очередной выпад, клинок уходит в сторону, но Сэндэл не успел развернуться, и дубинка с треском рухнула на наплечник. Доспех смягчил удар электричества, но секунды были потеряны, и корсар чуть не лишился головы. В последний момент уходя от острия меча, он развернулся, видя, что не успевает поставить блок другой дубинке. Сэндэл схватил её рукой. Разряды энергии побежали по доспеху. Шлема не было, и он понятия не имел, сколько пройдёт времени, прежде чем у системы случится короткое замыкание, и он так и останется стоять, пока его не порубят на куски. Поэтому, не тратя больше ни секунды, он резко рванул дубинку в сторону, прикрываясь тем самым от другой мишени. Вторая дубина приземлилась прямиком на темечко своему «собрату». Дальше Сэндэл рубанул по позвоночнику той, которой прикрылся, и в очередной раз еле успел отразить удар меча. Но, видимо, разряд тока его взбодрил, поэтому, подкрепляемый ещё и злобой, он ринулся в атаку.

Мишень хорошо держала оборону, но всё-таки техники ей недоставало. Спасло её только возвращение той, что с дубиной. Вместе они снова начали теснить капитана. Ему повезло: мишени встали на близкие друг к другу рельсы. Воспользовавшись преимуществом, он снова ушёл вбок, делая удар наотмашь по плечу человеку-шесту с дубиной. К удивлению корсара, мишень не вырубалась, но её конечность с дубиной безвольно повисла. Не имея больше оружия, она начала пытаться просто схватить капитана другой рукой. Но ничего противопоставить человеку с мечом она не могла, поэтому, лишившись второй конечности, наконец-то отключилась. Остался последний соперник. Сэндэл направил остриё на приближающуюся мишень. Та не чувствовала усталости и не скорбела о павших, и потому неумолимо наступала. Всё же корсар смог наконец найти слабое место. Он отвёл удар меча своим Губителем вверх и резко рванул вперёд, приложившись наплечником в живот мишени. Чтобы закончить бой, этого было, конечно, мало, но для секундной дезориентации достаточно. Воспользовавшись задержкой, Сэндэл ушёл вбок и, перехватив Губитель обеими руками, рубанул от плеча. Корпус мишени треснул, и бой наконец закончился. «Надо почаще так», – сделал вывод корсар и, глубоко дыша, побрёл на выход с поля боя.

Он не знал, в какой момент весь ангар столпился на краю площадки, дабы поглазеть на него, но выражения лиц у всех говорили сами за себя.

Ещё бы. Бойцы начинали тренироваться максимум с тремя мишенями, и то тем выставлялось в настройках не бить в головы солдатам. Сержант Лоркан ставил своим сразу пять, а сам дрался с семью. И, конечно же, все были обязаны тренироваться в полном боевом облачении, включая шлем.

Могло показаться, что холодное оружие в эру колонизации космоса – это нонсенс. Но Отец Уильям, прославленный генерал, чей тактический гений выиграл неисчислимое количество сражений, настоял на его наличии. Он был убеждён, что каждый воин должен знать, что такое убивать своего врага, глядя ему в глаза. Как это – находиться в самом пылу битвы, когда победа зависит от чего угодно, от любой мелочи: остроты твоего клинка, удачно лежащего камня, твоей личной отчаянности и злобы.

Поэтому каждый легионер обучался владеть мечом до полутора метров, а спарринги до первой крови были неотъемлемой частью жизни солдат. Иногда с летальным исходом.

Столкнувшись с химерами, люди поняли, насколько же это были необходимые навыки. У гуманоидов не имелось дальнобойного оружия как такового, но зато у них были когти, руки-молоты и много чего ещё.

Иногда их неумолимое наступление удавалось подавить огневой мощью человеческих орудий, но чаще всего приходилось биться в ближнем бою. Тогда, обладая большей проворностью, воины рубили сначала лапы химерам, а затем добивали, когда те припадали раненые к земле. И всё же каждое такое сражение выглядело скорее как мясорубка.

Набирая опыт с полей сражений, военные инженеры стали регулировать длины клинков, ковать новое оружие и делать акценты на полуавтоматах, чтобы солдаты могли орудовать сразу и холодным оружием, и огнестрельным.

Старшим офицерам и отмеченным ветеранам разрешалось выбрать оружие на заказ и доказать, что управляются они им ничуть не хуже, чем стандартным клинком.

Также были введены две новые должности – «Тессерарий» и «Опцион».

Из каждого взвода выбиралось по двое тессерариев из числа самых умелых фехтовальщиков. В их обязанности входило дополнительно проверять качество заточки мечей в своём отделении, ибо шкура у химер была чудовищно крепкой, но всё же идеально наточенный меч, каким он и должен быть у легионера, мог разрубить её.

Опцион был командиром тессерариев в роте. Из этих солдат формировали особые штурмовые соединения, которые отправляли на задачи повышенной сложности. Командовать опционами и тессерариями на таких заданиях мог только старший офицер.

Сэндэл, помимо того, что был командиром своей роты, являлся также лидером штурмового взвода в полку, в котором он когда-то служил.

– Капитан, это потрясающее зрелище. Нечасто можно такое увидеть! – казалось, просвещённый был так впечатлён, что не мог найти слов. Может, так и было.

– Спасибо, – последовал сухой ответ.

– Да. Нас в легионе хорошо обучали, но капитан – боец с рождения, – рявкнул невесть откуда взявшийся Эбер. – А вот чему и как вы учите своего ученика, это вопрос.

– Не понял, – оскорбился Григорий и обернулся к старшему лейтенанту.

– Что вы ему там рассказываете-показываете? Откуда вам вообще знать, что такое война или хотя бы бой? – насмешливо вопрошал офицер и в конце добавил, обводя рукой корсаров у себя за спиной. – Пусть тренируется с настоящими воинами, коли он среди них.

Это было настолько неприкрытое оскорбление, что у Сэндэла даже не успело возникнуть желания что-то разруливать.

Все взгляды были направлены на Григория, и, снисходительно улыбнувшись, он ответил:

– Четверо ваших лучших бойцов против меня. Вы тоже можете рискнуть, Эберхард.

Лейтенант уже было хотел, по-видимому, согласиться, но капитан успел вмешаться.

– Нет. Офицеры не участвуют.

– Но, командир… – начал возникать Эбер.

– Я сказал нет. – Кажется, физически можно было ощутить холод, исходящий от главаря корсаров в этот момент. – Сегодня в десять часов по бортовому времени, – и с этими словами Сэндэл, чертыхаясь, направился в свою каюту.

Снимая доспех, он размышлял, что будет делать на Терра-Нова с трупом просвещённого на борту и вообще долетит ли до неё или рванёт обратно спасать Катарину. Хотя в душе не мог отделаться от ощущения, что всё с Григорием будет в порядке, и это людям капитана нужна будет помощь. Нет, он не сомневался в корсарах, но было что-то в этом человеке… Что-то, кроме напускного артистизма и даже невероятной харизмы.

«В десять вечера… – капитан взглянул на хронометр, вшитый в запястье. Тот показывал только два часа дня. – Отлично».

Сняв доспех, Сэндэл вышел из мастерской и направился в свою каюту. Его покои были обустроены по-аскетичному просто. Он любил «спокойные» вещи и ненавидел излишества. Преобладание тёмных, а в большинстве своём и просто угольно-чёрных цветов в комнате загоняло редких посетителей во мрак. Строгий стол и стеллажи из чёрного металла могли бы дать понять вошедшим, что здесь обитает сосредоточенный и мрачный человек. Исключением являлись золотая эмблема корсаров, подаренная сослуживцами, и шикарное, древнее как мир, кресло из красного дерева, обитое чёрным шёлком.

Войдя, капитан направился к стеллажу с книгами и прочими вещами. Порывшись на одной из полок, он нашёл, что искал.

Это была одна из древнейших вещей на судне. Как её называл механик-коллекционер Джованни, плеер. Устройство было чуть больше указательного пальца и предназначено оно было для прослушивания музыки через наушники. Но капитан предпочитал подключать его к бортовой системе, чтобы слушать через динамики в каюте. Проведя нужные манипуляции, Сэндэл направился в душ.

– А теперь в нашем эфире ле-е-еге-е-енды хардко-ора-а-а-а! – так начинались многие записи на плеерах, которые были у капитана. Всего их было штук пятнадцать.

В это время в каюте для отдыха офицеров старший лейтенант брызгал слюной по поводу последнего приказа своего командира.

– Да что за хрень вообще? Я бы этого просвещённого… – кривляясь, выговорил Эбер, а потом, стукнув кулаком о стол, закончил фразу уже со звериной интонацией. – Размазал по ангару!

Сначала никто ему не отвечал, но через какое-то время, вздохнув, заговорил Вальдер.

– Да-а-а. Борода у тебя из меди, а язык из железа.

– Чего? – не понял гигант.

– Ну хорошо, что сердце не из свинца. А вот насчёт мозгов не знаю, – добавил Идрис.

Эбер перевёл гневный взгляд на него, вопросительно разведя руками.

Последним из присутствующих был Гриер, который лишь молча улыбался, сидя за барной стойкой и потягивая какое-то дикое пойло, приобретённое на чёрном рынке Гарнафакса. Первое время, когда лейтенант открывал бутылку с этой жидкостью, начинали звучать шутки о воскрешении мёртвых и даже запуске двигателей тяжёлых танков с помощью него.

Наконец-то здоровяк, успокоившись, выдохнул и спросил:

– Ну и? К чему это?

На сей раз всё-таки заговорил выпивающий лейтенант.

– Да с того, что ты сморозил чушь, спросив у Григория, что он знает о войне. По-моему, сразу видно, что ему куда больше лет, чем может показаться на первый взгляд. Я думаю, он вполне мог и участвовать в войнах на Земле. В заключающих стадиях, но всё же. Это уже не говоря о том, что он не какой-то там служка из Красного пика, сидит – перебирает архивные бумажки или читает лекции с трибуны. Он просвещённый, а значит, априори не слаб в коленках и уж тем более неглуп.

– А, да брось ты! – начал Эбер, вставая со своего стула и направляясь к бутылке Гриера. – Ещё один, который видит в этом человеке воина.

– Это видят все, Эбер, – отрезал командор.

Бородатый вояка, не ответив, опрокинул залпом только что налитый стакан и направился к выходу.

Остаток времени капитан потратил на то, чтобы в подробностях изучить все архивные документы по поводу дня, когда без вести пропал корабль типа «Гладиус», до недавних событий считавшийся уничтоженным космической бурей.

«Та-а-ак. 2334 год. 23-й день белого месяца. «Амадеус» проводит высадку на Терра-Нова… 2351 год. 8-й день красного месяца. Спасательная операция на Октус V. В окружении первый и второй наступательные корпуса II легиона, – читая вслух эти даты и пробегая глазами по остальным, Сэндэл переносился в те далёкие дни, когда война с химерами, как казалось, близилась к завершению. – А, вот. 2358 год. Дата неизвестна. «Амадеус» срочно отправляется в систему Миркелия. Встречать флот выживших…»

Но прочитав последнюю дату, главарь корсаров невольно вернулся к предыдущей, ибо тот день в его памяти отпечатался столько же ярко, сколько болезненно. Откинувшись на спинке стула, капитан погрузился в воспоминания.

* * *

Сэндэл со своей ротой в составе корпуса стояли в ожидании речи главнокомандующего перед десантированием на Октус V.

В одном из огромных ангаров «Немезиды», корабля класса «Пилум», стояло две сотни «Грифонов» и четыре «Коршунов», готовых в любую минуту погрузить в себя войска и ринуться в бой.

От этого зрелища у капитана всегда захватывало дух: стройные ряды сорока тысяч солдат и их техники. Развевающиеся полковые знамёна с эмблемами отдельных подразделений. Рокот такой, что находиться здесь без шлемов или защитных наушников было просто опасно. Лязг стальных сапог о палубу вызывает дрожь в костях. Неудержимая боевая машина. Буря металла и огня, несущая смерть.

Наконец двери на верхнем ярусе ангара распахнулись, и на платформу вышел Август. Человек, всем своим видом излучающий уверенность и сосредоточенность, отвагу и честь. Это был среднего роста мужчина с седыми волосами и чёрными, как уголь, глазами. На его щеке красовался ожог, который он получил при взрыве личного БТР. Тем не менее это был тот самый случай, когда шрам украшал.

Чтобы всем солдатам было видно своего командира, во всём ангаре включились голограммы с его изображением, и он начал речь:

– Легионеры! Сегодня день, которого мы так ждали! Октус V – последняя планета, где затаился враг! Мы – молот человечества, и сегодня мы ударим всей силой, что у нас есть!

Начал звучать одобрительный гул.

– И пусть земля будет гореть и плавиться от поступи ваших стальных сапог! Пусть вся планета содрогнётся, а за ней и звёзды!

Гул начал нарастать, перерастая в чудовищный ор.

– Каждая тварь в этой вселенной, заслышав нас, будет прятаться в самые глубокие дыры, потому что мы люди! И всё, что есть сущего, будет принадлежать нам!

Шум стоял такой силы, что казалось, вот-вот лопнет корпус судна.

– Вперёд, мои воины! Несите разрушение! Несите смерть!

Этими словами Август всегда заканчивал свои речи, и потому армия синхронно направилась к «Коршунам», не ожидая более никаких приказов.

Было нечто, и оно же самое отвратительное в войне с химерами: о них ничего нельзя было толком выяснить. Впервые они были замечены ещё с орбиты, охотившимися на живность на будущей Терра-Нова. После тщательнейшего наблюдения люди убедились в главном: эти гуманоиды выполняют лишь одну функцию – охрана неких арок, хаотично расположенных на поверхности. То же самое было на каждой планете в системе. Химеры лишь маячили вокруг строений, иногда отвлекаясь на охоту. Никакой другой деятельности: ни строительство домов, ни размножение, ничего. Казалось, они даже не спят.

Наконец легионеры впервые высадились на планету. Сомнений в том, что монстры будут атаковать, не было, и потому была выбрана исключительно наступательная тактика. Но то, что началось, предсказать оказалось трудно…

Арки оказались порталами, через которые химеры вырывались сотнями, а затем и тысячами, но и это было не самое страшное.

Каждый работающий портал формировал над собой чёрные, как дым, атмосферные шторма, через которые мало того что не получалось навестись на цель, так ещё через них невозможно было пробиться физически: все снаряды, выпущенные с кораблей, и даже выстрелы из лазерных пушек не достигали поверхности. То же касалось и «Коршунов». Попадая в них, они тут же переставали выходить на связь. Как только портал уничтожался, шторм рассеивался, но ни обломков кораблей, ни людей на землю не падало.

Первый высадившийся полк смяли, казалось, в мгновение ока, и через ещё мгновение монстры добрались до развёртывавшихся войск, полностью разгромив всю зону высадки.

Порталы почти не переставали извергать из себя врагов, а потому надежды изучить, как они работают и что же находится по ту сторону, в скором времени окончательно испарились.

Через несколько месяцев собрался первый Сенат легионов, на котором просуммировалась вся полученная информация: химеры, как сторожевые псы, охраняют планеты от любых форм посягательства. Тип планет – абсолютно разнообразный: от цветущих и полных жизни до умирающих бесплодных камней. Кроме того, становилось видно, что гуманоиды заняли довольно большую часть найденных систем, и завоевание каждой даётся непомерным трудом. Не прошло и недели войны, а порталы начинали активизироваться уже повсюду, отбивая шанс уничтожить их дистанционно.

Планеты, которые не представляли особой ценности, пробовали очистить бактериологическим и химическим оружием, но на химер ничего почти не действовало, поэтому единственным работающим методом было – подбираться вплотную и разрушать грубой силой.

И конечно, всех волновал вопрос – когда же явятся хозяева, посмотреть на тех, с кем воюют их псы. Но шли годы, порталы уничтожались один за другим, но тот, кто создал столь хитроумные сооружения, так и не явился.

Наконец наступил, как тогда казалось, исход войны.

Сэндэл знал, что в авангарде был высажен полк, целью которого было зайти в тыл самому активному порталу, пока ударный корпус Августа должен был ударить в лоб, тем самым зажав врага в тиски.

Уже через несколько часов капитан и три батальона, которые оставил легат под его командованием, окапывались в зоне высадки. Три офицера следили за ходом работ из полевой рубки связи.

– Нам неистово везёт, – радостно объявил Эбер. – Высадился целый корпус, а враг даже не думает нападать. Помните, как было в прошлый раз? Не успело сесть и с десяток челноков, а нас уже атаковали.

– Такое не забудешь, – ответил Сэндэл.

– Может, это капитуляция? – отшутился Вальдер.

Все с улыбкой восприняли этот вопрос. Кроме капитана. Это не укрылось от рыжебородого лейтенанта.

– Командир, да ладно вам. Я думаю, хватит ещё на наш век сражений. Август оставил вас руководить в зоне высадки, до приземления Шинджи. Это ли не честь?

Легат взял с собой большую часть армии и отправился уничтожать портал. По первоначальному плану необходимо было дождаться второго корпуса, которым командовал полковник Такэда. Но так как враг бездействовал, главнокомандующий принял решение не медлить.

– Да, дело не в этом, – задумчиво начал капитан. – Боюсь, он там застрянет. Нээман с авангардом ещё не успеет подойти, а Август уже доберётся до портала. Скоро затмение к тому же. Несколько суток здесь будет кромешная тьма. Уверен, что хочешь биться в таких условиях?

– Ничего. Раньше доберётся – скорее полетим домой, – ответил Эбер, игнорируя вопрос.

К концу первого дня Шинджи полностью высадил свой корпус и уже даже сформировал походное построение, когда тяжёлые вести посыпались одна за другой.

– Враг рвётся прямо из-под земли! – голос не выдавал волнения, скорее, удивление от происходящего.

– Повтори, – потребовал Такэда.

Несколько десятков офицеров в напряжении выслушивали доклад из столичного мира.

– Мы не всё вычистили, – повторил майор, которого, как знал Сэндэл, звали Назим. – Порталы оказались прямо под землёй. Благо, хоть не под самим городом, а в окрестностях. Но зафиксировано уже семь точек, точнее дыр, откуда рвутся химеры. Наших сил может не хватить. Они уже прорвались в ближайшую башню! Мы по объективным причинам не можем использовать тяжёлую артиллерию и авиацию. Нам, вероятно, понадобится помощь.

– Вас понял. Мы возвращаемся. Конец связи. Вызвать «Коршуны»! – Последнее предложение было адресовано связисту.

Сэндэл нахмурился.

– А как же легат? Мы оставим его одного?

Шинджи лишь небрежно покосился. Он всегда ненавидел капитана за его близкие отношения с Августом. Возможно, такое же отношение было и у других офицеров, но такой неприкрытой неприязни он больше не видел ни от кого. Легат был одним из самых свирепых генералов на Земле, ходили слухи, что его недолюбливал даже сам Отец Уильям и не хотел отправлять в космос, но кто-то настоял. Его непочтительный характер и прямота притягивали немногих, и ещё меньшее количество людей принимал он сам. Ему был неведом компромисс, и потому среди верхушки легиона он также не нашёл себе друзей. Тем не менее, с капитаном и ещё с несколькими офицерами они нашли общий язык.

– То есть, по-вашему, мы должны бросить Вечный на произвол этой нечисти? – с желчью в голосе переспросил Такэда.

– Я думаю, что как минимум надо поставить в известность главнокомандующего, коим вы не являетесь, – с таким же ядом ответил капитан.

Но прежде чем он отдал приказ связисту, на экране появилось изображение самого легата.

– Итак. Портал проснулся. Орда рвётся к нам, а мы ещё не успели до конца занять позиции, но продержаться до вашего прибытия, полковник, сможем, – голос Августа, как всегда, звучал мужественно и уверенно. Будто речь шла не о войне, а о походе на рыбалку.

– Мы не прибудем, – дерзко начал Шинджи. – На Терра-Нова, оказалось, есть неуничтоженные порталы. Они также пробудились. Возможно, это спланированная операция врага. Я полечу обратно.

– Донесение от капитана Нээмана, – вмешался связист. – Его атаковали в пустошах! Враг значительно превосходит их численностью. Они не могут продвинуться.

Лицо легата приобрело суровое выражение, и вот, когда он уже собирался отдать приказ, в рубке связи зазвучала сирена.

– Тревога! Химеры наступают!

Штабные тут же начали выводить на экран камеры вокруг зоны высадки.

– С северо-востока и юга волны. Будут тут через пять минут.

– Как мы их пропустили! – взревел кто-то из офицеров.

– Надо поднять корабли, – начали звучать голоса других.

– Слушать меня! – тон Августа перебил все возмущения по сложившейся ситуации. – Я приказываю тебе, Шинджи, – холод всего космоса был в его словах, – оборонять зону высадки и, когда ты закончишь с этим, немедленно двигаться ко мне!

– Но Вечный… – начал полковник.

– Все корабли на орбите с оставшимися легионерами возвращаются на Терра-Нова. Если этого количества людей и техники не хватит, значит, это был слабый город. Отстроим лучше! Но ты… никуда не улетишь.

Повисла гнетущая тишина, которую нарушил лишь звук выстрела танка.

– Химеры в зоне поражения, – резюмировал штабной офицер.

– При первой же возможности отправьте нам людей! Конец связи.

Экран погас, и хотя Шинджи так ничего и не ответил легату, Сэндэл знал, что он не нарушит приказ.

Буквально через час ситуация обострилась до такой степени, что капитан начал думать о худшем. Он не впадал в отчаяние, но мысли о скорой кончине с каждой минутой посещали всё чаще.

Химеры полностью окружили зону высадки и нападали стаями на разные участки, периодически то тут, то там пробивая оборону. Сверху могло показаться, что маленькая армия людей – это островок спокойствия в убийственном водовороте.

Насколько капитан понимал, у Августа была похожая ситуация, кроме очень значительной мелочи: Сэндэл целые сутки укреплял этот лагерь, используя все технологические достижения, возводя редуты и ставя на них турели, а кое-где даже тяжёлые энергофузелы. В то время как войска главнокомандующего не успели даже толком окопаться.

Так не могло продолжаться вечно…

Прошло двое суток, но напор лишь незначительно ослаб. Это казалось невероятным, химерам буквально не было числа. На Терра-Нова наконец смогли завалить часть порталов, но тут же где-то открывались новые. Местное командование всё же решилось применить авиацию, что повлекло за собой чудовищные разрушения, но, по крайней мере, помогло остановить проникновение монстров дальше в башни.

А на Октус V началось затмение. Прожекторы, пламя от выстрелов, от горящих трупов химер и людей – это были единственные источники света… Мёртвых легионеров было так много, что их не знали, куда складывать. В этой эре возникла угроза заражения трупным ядом! Приходилось спешно выкапывать ямы, заполняя их телами и сжигая. Вонь стояла жуткая. Сэндэл со слезами наблюдал за погребальными кострами, не понимая, это от дыма или от ужаса.

Битвы с химерами всегда были свирепыми и кровавыми. За самую страшную осаду портала, находившегося в недоступном устье реки на планете Элиум, Сэндэл отметился, получив бляху ветерана и клинок Губитель из рук самого Августа. Тогда ему казалось, что потерять за одно сражение половину дивизии – это абсолютный кошмар, но то, что происходило сейчас…

Каждый солдат был мрачнее тучи. Ни Эбер, ни Вальдер уже больше не шутили, пытаясь разрядить атмосферу.

Все без исключения боялись оборачиваться назад, ибо то, что стало возвышаться в центре лагеря, пугало куда больше, чем монстры на линии огня: огромная гора искорёженных окровавленных доспехов нескольких тысяч легионеров.

К концу первых суток затмения Сэндэл наконец решился пойти в штаб и просить Шинджи отправить людей на подмогу легату.

Войдя, он застал такой диалог:

– Полковник! Я приказываю выслать челноки! Моих сил недостаточно, чтобы сдержать химер! Нас скоро раздавят. – Сэндэл не слышал в голосе командующего ни капли тревоги или паники, но всеми фибрами души чувствовал, что тот не преувеличивает.

– Никак нет, повторяю, никак нет! Нам они нужны самим, чтобы не потерять место высадки, пока не прибудет подкрепление с Терра-Нова. – Шинджи был бесстрастен.

– Да что ты несёшь! – Сэндэл не сдержался. – Мы можем ждать помощь ещё вечность. Они не выстоят!

Полковник Такэда, оторвавшись от приёмника, смерил капитана испепеляющим взглядом.

– Заткнись, щенок! Воины, выведите его, – двое солдат, стоявших у входа в рубку связи, в нерешительности двинулись с места.

Сэндэл резким движением засадил локоть в нос ближайшего легионера и, не дожидаясь, пока второй сможет хоть что-то предпринять, выбежал наружу, попутно отдавая приказы своим людям, чтобы те готовились выступать к ставке командующего.

– Повторите, капитан! – голос Эбера немного дрожал от волнения и непонимания. – Мы же на передовой!

– Лейтенант, это прика… – В Сэндэла разрядили полный заряд энерговинтовки за несколько десятков метров до позиции его роты и посадили в карцер. Шинджи лично дал команду Эберу, несмотря ни на что, держать их участок обороны.

Через несколько суток целый корпус и вместе с ним командующего воинством II легиона Августа окончательно разбили. Дивизия, посланная в авангарде, застряла где-то в бескрайних пустошах. У неё не было полевых генераторов, которыми обладало место высадки, поэтому три дня они сражались в кромешной тьме, освещая поле боя вокруг своего импровизированного вагенбурга фонарями, встроенными в винтовки, и теми, что крепились на тяжёлую технику. Скрепя сердце, Шинджи направил челноки забрать уцелевших легионеров. Вернулись лишь две истерзанные роты, получившие в дальнейшем название Гвардия ночи.

Спустя год после этих событий, находясь в клетке на борту «Нептуса», Сэндэл узнал, что их родного мира не стало…

* * *

В тренировочном ангаре, на стене которого красовалось огромное полотно с эмблемой корсаров, собралось поистине много народу. Капитан заметил, что подавляющее большинство – это ветераны. Как его роты, так и из экипажа корабля. Конечно, не все могли собраться, многие просто обязаны были стоять на посту.

«Судя по всему, график дежурств для мелюзги был резко изменён ради этого события», – отметил про себя Сэндэл.

Площадка для тренировочных боёв была сегодня ограждена специальной лентой, а вокруг было наскоро слеплено какое-то подобие трибун для лучшего обзора происходящего.

– Надо бы уже давно нормальные сделать и подумать над проведением каких-нибудь соревнований, чтобы люди не скучали во время долгих перелётов.

Капитан повернулся на голос и увидел командора.

– Ты, видимо, давно сюда не захаживал. Сержант Лоркан и его коллеги следят за настроением солдат каждый день. Да и насколько я знаю, ты своим тоже спуску не даёшь.

Где-то с краю от ринга солдаты образовали импровизированный круг, в котором разминались бойцы.

Для сего действа Лоркан отобрал двух лучших своих головорезов. Им ещё было далеко до своего сержанта, но выглядели они свирепо. Одного звали Макбет. Серые глаза, пепельно-жёлтые волосы и бледная кожа непроизвольно давали повод сравнить его с выцветшей на солнце статуей, которая обрела жизнь по чьему-то злому умыслу. Второй – Винни. Его лицо было трудно описать, ибо по нему будто проехался танк. Хотя на самом деле это была одна из химер, с которой у него был близкий контакт… В рукопашной схватке. Без холодного оружия. Зато вроде был камень или кусок его собственного доспеха. Ещё одним стал недавно прошедший боевое крещение Карим. Казалось бы, ему сейчас надо полы чистить где-нибудь, но о его владении какими-то боевыми искусствами уже медленно, но верно расходились почти легенды по кораблю. Последним был знатный такой бык по имени Саша, уступающий в росте лишь Эберу, но в плечах был как ствол танка в длину. Особым умом не отличался, зато ломал хребты людям голыми руками. Мотал срок где-то вместе с Лемом.

– Переживаешь за ребят, Идрис?

Казалось, командор был искренне удивлён вопросом, но Сэндэл слишком давно его знал, чтобы не заметить лёгкую нервозность в его голосе и взгляде, когда тот ответил:

– Не слишком. Я пришёл посмотреть, как ребята подправят прикус просвещённому.

– Не беспокойтесь, командор. У меня с ним всё в порядке.

Два старших офицера развернулись в изумлении. Григорий появился из толпы настолько незаметно, что на него обратили внимание стоящие вокруг, только когда он заговорил. На нём был тренировочный костюм всё того же багрового цвета.

– Но мне приятна ваша забота. – Сэндэл не мог определить, какое желание в нём берёт верх. С одной стороны, он был готов сам разбить лицо этому человеку, лишь бы убрать эту вездесущую ухмылку, но с другой – это была весьма комичная ситуация, над которой хотелось посмеяться.

Затянувшуюся паузу нарушили подошедшие Эбер, Вальдер и Гриер.

– Ну что? Готовы, господин? – обычно так к просвещённым обращались формально и из уважения, но в голосе старшего лейтенанта было столько сарказма, что казалось, он вот-вот обретёт форму. Его хищный оскал в этот момент был так же смешон, как только что подловивший командора Григорий, по крайней мере капитану. Он находил всю эту показуху по-детски глупой. Но толпа явно была на стороне здоровяка.

Тот ничего ему не ответил. Лишь изобразил на лице скучающий вид и направился к рингу. Его подмастерье семенил за ним, стараясь не отвечать на презрительные взгляды окружающих их корсаров.

Для Сэндэла и Идриса достали два кресла из закалённого стекла из схрона Джованни. Остальные офицеры устроились на куда менее удобных скамьях и табуретках.

Бойцы вышли на ринг, а капитан поднялся с кресла и подошёл к импровизированному ограждению.

– Бой будет идти до тех пор, пока либо не ляжет просвещённый и не сможет подняться, либо наоборот. Тем не менее я запрещаю убивать соперника, наносить непоправимые повреждения и такие, которые выведут бойца из строя на долгое время. – На многих лицах появилось вопросительное выражение. Подавляющее большинство не понимало, какое вообще дело их командиру до этого ублюдка, и что с ним станется в конце боя, который, как они думали, не продлится на самом деле и двух-трёх минут. А может, он не верит в их победу? Но чутьё подсказывало Сэндэлу, что всё будет гораздо интереснее. И всё же, дабы воодушевить бойцов, он добавил. – Это приказ.

Капитан вернулся на своё кресло и коротко скомандовал:

– Начали.

Григорий не стал жаться в угол. Напротив, уверенной походкой двинулся в центр ринга, поочерёдно поглядывая на каждого соперника. Через какое-то время корсары уже стояли вокруг просвещённого.

Первым в бой вступил Саша, нанося удар кулаком в лицо настолько бесхитростно, что казалось, он дерётся где-то в портовом баре. Его жертва лениво отклонила удар одной рукой, а другой, выпрямив пальцы, ткнула бойцу в кадык. Толпа ахнула.

Потому ли, что капитан предупредил никого не убивать, или просто удар оказался слабеньким, но отвратительного хруста за ним не последовало. Бык-корсар схватился за горло и завалился страшным кашлем.

Сэндэл поймал себя на мысли, что склоняется всё-таки к первому варианту.

«Профессиональный удар», – заключив это, капитан начал искать среди зрителей врача Зэмбу. Его нигде не было.

Тем временем поединок продолжался. Подчинённые Лоркана осыпали Григория ударами. На их отражение он сосредоточивал куда больше усилий, но было видно, что для него это будто лишь разминка. В какой-то момент Макбет, развернувшись на одной ноге, направил вторую точно в челюсть просвещённому. Тот остановил ногу со скоростью, казавшейся невероятной, и так же быстро нанёс удар в голень. Болезненно, но, если бы это был удар в колено, поединок для бойца закончился бы. На этом Григорий не остановился, поднырнув под повреждённой им же ногой, он буквально опрокинул корсара в сторону бойца с изуродованным лицом. Тот, не растерявшись, нырнул под братом по оружию, делая одновременно подсечку. В этот момент оборону просвещённого всё-таки получилось пробить. Отвлёкшись полностью на манёвр уклонения, он не заметил, как в бой наконец-то вступил Карим. Неуклюже отбивая удары в лицо, Григорий оставил бок открытым. Молодой солдат, чьё мастерство воочию оценил сейчас Сэндэл, незамедлительно воспользовался своим шансом и двинул коленом по рёбрам сопернику. Григорий гаркнул и отступил. Но шансов передохнуть после того, что он уже успел показать, ему никто давать не собирался. В бой вернулся Саша, чьи глаза горели почти звериной яростью, и где-то сзади, прихрамывая, подходил Макбет. Тем временем Винни и Карим недурно спелись и начали активно теснить просвещённого к краю ринга.

Сэндэл снова оглянулся, и именно в этот момент откуда-то сбоку вылез Зэмба со словами:

– Что я пропустил?

– Готовь свои инструменты, – коротко бросил сидевший рядом командор.

Капитан же вернулся к созерцанию разгоревшегося сражения, не заметив, что его пальцы так вцепились в подлокотники кресел, что костяшки побелели.

Григорий к этому моменту пропустил ещё несколько ударов и, кажется, начал соображать, что пора заканчивать бой. Его тактика внезапно изменилась. Резким движением он двинулся вперёд, сбив с ног ошалевшего от такого поворота событий Карима. Долю секунды никто не мог ничего сделать, не задев своего. Воспользовавшись замешательством, Григорий нанёс удар ногой в грудь упавшего соперника.

– Ушиб грудной клетки, – констатировал Зэмба.

Карим сжался в комок, глотая воздух. Никто даже не обратил на него внимания.

Саша уже, видимо, совсем обезумев от происходящего, просто махал кулаками. Никакого шанса нанести удар у него не было. Только если случайно. Зато это сработало в качестве отвлекающего манёвра.

Уклоняясь от очередного выпада, просвещённый пропустил удар ногой в живот. Падая назад, он сделал кувырок. Тут же вперёд вылез Винни, целясь прямиком в лоб. И в очередной раз просвещённый показал себя тем ещё выдумщиком. Он просто двинул голову навстречу кулаку. Лобная кость оказалась куда прочнее костяшек, поэтому соответствующий звук оповестил уже вставшую от возбуждения со своих мест толпу о том, что сразу за обе груди портовой девки Винни ещё долго не ухватится. И снова на этом Григорий не остановился. Сокрушительный удар в висок отправил корсара в нокаут. Капитан заметил, как придвинулся к ограждению сержант Лоркан. Он не мог видеть его глаз, но знал, что в них отражается желание самому вступить в бой, и это желание побиться с просвещённым теперь не угаснет, пока не осуществится.

Тем временем Григорий уже прихрамывал на правую ногу. Видимо, бледный головорез решил отомстить за нанесённое ранее увечье. Саша, уже изрядно истощивший свои силы, тяжело дышал и поглядывал на более опытного брата по оружию, явно ожидая намёка на дальнейшие действия. Но Макбету было не до него. Он понимал, что, по сути, остался один на один с просвещённым. Это же понял и его соперник, но тем не менее решил сразу избавиться от этой занозы. Сорвавшись с места настолько быстро, насколько это позволяла повреждённая нога, он начал наносить удары в голову широкоплечему солдату. Саша от неожиданности успел только поднять руки, за что сразу поплатился, пропустив удар в солнечное сплетение, дальше – локтем в висок – и ещё один боец лежит.

Не давая сопернику перевести дух, последний более-менее живой корсар ринулся в бой. И тут же его лицо исказила злая улыбка, хотя весь предыдущий бой он казался стоически спокойным, даже когда просвещённый свалил его с ног. Он был как его старший по званию учитель. Григорий через мгновение понял, в чём была причина. Ему на шею «замком» накинул руки Карим. Жаль, но ему это принесло только вред. Потратив все усилия на рывок с пола и сосредоточив оставшиеся силы на удушение, он забыл про остальное. Просвещённый, резко наклонившись вперёд, просто опрокинул его через себя на не успевшего свернуть с дороги Макбета. Удар пришёлся точно на позвоночник. Молодой корсар застонал, но тут же опомнился и лишь прикусил губу от боли.

Макбет, забыв, видимо, обо всём, чему его учили, просто бросился на просвещённого, обхватил его руками за пояс и повалил на землю. Но бой в партере ничего не принёс. Вывернувшись, как змея, Григорий обхватил шею корсара и потянул наверх. Чего он точно хотел этим добиться, уже не дано было узнать. Громоподобный приказ, от которого, кажется, задрожал корпус судна, заставил просвещённого ослабить хватку.

– Хватит!

Сэндэл стоял, глубоко дыша и осматривая людей на ринге. Затем он резко развернулся в сторону Зэмбы. Тот моментально сорвался с места и направился к Кариму. А за ним его медбратья, невесть откуда взявшиеся.

Все взгляды были устремлены на капитана. Он чувствовал, что его люди разрываются между желанием помочь товарищам и порвать на куски Григория. Хотя второе явно брало верх.

– Всем разойтись! Остаться только офицерам. Лоркан, проследи.

Сержант, не отрывая глаз от просвещённого, двинулся к ближайшим от себя трибунам, попутно раздавая команды.

Через минуту область вокруг ринга опустела.

Капитан подошёл к Зэмбе, уже вставшему над лежащим корсаром. Врач, не поворачиваясь, начал говорить:

– Обширная гематома грудной клетки. Повреждены позвонки. Короче, выбыл из строя на месяц.

Сэндэл молча кивнул и перевёл взгляд на подопечных темнокожего костоправа.

– У того, что каша вместо лица, перелом пальцев и сотрясение. Вернём в норму через неделю, – заговорил один из них.

– Белобрысому потянули шею. Эта туша просто в отключке. С ним вообще всё в порядке, – добавил второй, указывая на Сашу.

Капитана от анализа полученной информации отвлёк резкий окрик.

– Ты что – дебил? Или тебе победа твоего хозяина разум затмила? – оказалось, это Вальдер обращался к ученику просвещённого. Тот не ответил.

– Тебе был отдан приказ.

– Ты не понял, урод? Я тебе устрою! – взревел Эбер и зашагал к Ульве и Григорию.

– Отставить. – Мороз, исходивший в этот момент от капитана, ощущался в воздухе. – Вы уже и так доболтались, лейтенант.

На секунду присутствующим выпал шанс увидеть мелькнувшую тень сомнения на лице Эбера.

Тем временем Сэндэл продолжил:

– Просвещённый, я говорил выполнять приказы на моём корабле?

– Да. – Григорий казался невозмутим, но особой улыбки на его лице не наблюдалось.

– Мой корсар и, как оказалось, один из лучших бойцов выведен из строя на долгое время, – капитан посмотрел прямо в глаза просвещённого. – Вы займёте его место. А вашего пацана – заберут мои сержанты.

И с этими словами он второй раз за день покидал ангар, когда все оставшиеся в нём, и кто мог это делать, смотрели ему вслед.