Vana sine viribus ira (гнев без силы тщетен). Римская поговорка

За несколько звёздных систем от дворца на Аргиане сержант Мор, седовласый ветеран, имевший брутальный шрам, тянувшийся от самой макушки до нижний челюсти через левую половину лица, вёл своё отделение разведчиков по дну неглубокого пустынного каньона на Октус V, одной из планет в приграничной системе, которую не должны были занимать ни люди, ни другие разумные существа, держащие с ними контакт.

Но, как это обычно у людей принято: выгода важнее договорённостей.

Правда, никто ни черта не объяснил: что им здесь надо? Почему такая строжайшая секретность даже в армейских кругах? И куда делась предыдущая группа?

Точнее, что им, в смысле людям из бывшего II легиона, а нынче Наследной империи, нужно, он знал. Какой-то материал или источник энергии… Мор был старым солдатом, и не в его привычках было задавать лишние вопросы, но даже он чувствовал раздражение от того, что им выдают столь малую часть всей информации. Так ему казалось.

Несмотря на то, что весь полёт к Октус V и после спуска на поверхность он буравил мозг размышлениями над происходящим, это не помешало ему услышать приглушённый писк сканера, который обнаружил за следующим поворотом в полукилометре движение.

Мор решил раздать последние наставления.

– Наша цель – разведка, но кто бы это ни был, он в непосредственной близости от конечной точки маршрута. Алекс, Джин, я вижу удобный уступ. Забирайтесь и пройдите поверху до нашей цели. Остальные за мной. За поворотом разбиваемся на две группы и движемся вдоль стен. Со мной Шур и Вилет.

Получив команды, бойцы пришли в движение.

Первое, что увидел Мор, шедший впереди, – арку из чёрного камня, будто поглощающую свет. Неприятное чувство узнавания заскребло где-то в желудке.

– Алекс, Джин, что видите? Всем остановиться.

– Десять метров до обрыва.

Мор чувствовал, как напрягается всё внутри, доспех начал активнее регулировать потоотделение сержанта. Он ждал, когда солдаты наверху дойдут до конца обрыва. Но они не успели.

Спустя секунду портал ожил, а чёрный дым, накрыв всё вокруг, как саваном, устремился столбом в небо.

Сержант ощутил, как холодок страха пробежал по спине, но, будучи старым воякой, быстро взял себя в руки. Он знал, что нужно делать.

– Все отступаем к челноку. Немедленно! Двигаемся спиной до поворота, держим теневой барьер на прицеле. Алекс, Джин, уходите поверху, вызывайте корабль и докладывайте, с чем мы столкнулись!

Солдаты пришли в движение. Мор цитировал в голове устав легиона и был уже в десяти метрах от поворота, когда тьма дрогнула. Мгновение, показавшееся сержанту вечностью, ничего не происходило, но потом чёрная дымка испарилась буквально за секунду, и из-за неё хлынули они.

Химеры. Выше любого самого высокого человека не меньше чем на полтора метра. Четыре лапы, заострённые от сгиба до места, которым они втыкаются в землю. Туловища, крепившиеся к этим лапам, чем-то напоминали бы человеческие, если бы не полное разнообразие других конечностей. У кого-то были щупальца с острыми крючьями на концах. Были и вроде как человеческие руки, но пальцев не было. Кисть была сжата постоянно в кулак, больше похожий на молот. Шеи не было, голова крепилась сразу к туловищу. Множество глаз, расположенных в хаотичном порядке, и пасть невероятной ширины, как у какого-то животного из древней, как мир, детской сказки, заполненная сотней зубов. И чем омерзительнее был монстр на вид, чем больше у него было верхних конечностей, тем выше он был в их иерархии. Это Мору было известно ещё со времён первой войны с этими гуманоидами.

– Бегом! – рявкнул сержант, но шансов почти не было. Человек уступал химерам в скорости, а в данном случае – и в количестве.

Отстреливаясь на ходу и кидая за спину гранаты, группа неслась со всех ног по каньону. В очередной раз оглядываясь, Мор увидел, как одного из его людей огромный кулак ударил с такой силой, что боец умер, ещё не приземлившись на землю. Девушку по имени Криса разорвали на части длинные щупальца. Её крики вперемешку с воем монстров отразились эхом от стен.

Но солдаты, бежавшие поверху, успели вызвать челнок. Сержант увидел огни, летящие низко над каньоном. Вдруг яркая вспышка озарила всё вокруг. Нечто неслось прямо с неба и приближалось к ним.

Мор, не верящий своим глазам, замер на месте и начал следить за траекторией полёта приближающегося объекта. Его оставшиеся в живых бойцы в недоумении уставились на своего командира, попутно направляя дула автоматов на приближающуюся лавину смерти.

Как уже с ужасом догадывался сержант, орбитальный снаряд нашёл свою цель. Челнок, спешивший на помощь своим людям, внезапно взорвался с оглушающим звуком. Его горящие останки продолжили своё движение.

– В сторону! – едва успел крикнуть Мор, прыгая к ближайшему укрытию в виде валуна из местной породы.

Горящий адским пламенем остов судна снёс менее расторопных людей и ещё с десяток монстров, продолжив свой путь уже по поверхности каньона.

Примерно с минуту ничего не происходило. Мор видел, как где-то вдалеке полыхают останки челнока. Попытался вызвать Алекса и Джина. Ничего. Помехи. Сержант неуклюже встал и тут же получил удар в затылок. Химера возвышалась над ним, издавая гортанный рык. Одна из её лап пробила оружие вояки. Двое оставшихся в живых бойцов были в похожей ситуации.

Но гуманоиды не убивали их, они пихали людей в центр ими же сделанного круга. В какой-то момент звуки, которыми они общались, начали стихать. Был слышен лишь треск догорающего воздушного судна. Ещё через какое-то время круг разомкнулся, Мор поднял взгляд, в котором через секунду смешались удивление, отвращение и за секунду до смерти – ужас.

* * *

Сэндэл стоял в нерешительности. Какую работу он может ему предложить, которую не в состоянии выполнить люди ордена или армия миров правящего совета во главе с Дереком? Впрочем, об этом можно спросить.

– Вы меня заинтриговали. Ладно ещё мягкотелые легионеры ТСП. – После этой фразы председатель заметно напрягся, его ноздри начали гневно расширяться при каждом выдохе. – Но ваши-то часовые вроде годные ребята. Или это уже в прошлом?

Человек, представившийся Григорием, потупил взгляд, как бы извиняясь.

– Ну что вы, они, конечно, в форме. Но часовые не являются постоянным боевым соединением. У них совсем другие задачи. Задание, которое я хочу вам дать, имеет деликатный характер, оно требует немалых профессиональных навыков, которыми обладают именно солдаты. Поэтому, когда пришла весть, что в нашей тюрьме находится живая легенда, я тут же послал за вами.

– Вас не смутило, что я задержан? Такие вещи обычно бросают тень на репутацию.

Григорий театрально отмахнулся. Чёртова улыбка всё так же была на его лице.

– Я читал рапорт стражей. Безысходное положение. Вы сберегли жизни себе и своим людям, это куда важнее. Но что знаменитые корсары там забыли? Да ещё в таком составе! Лейтенант Вальдемар Кораблёв, могучий старший лейтенант Эберхард Кай, мясник сержант Лоркан, чьё родовое имя неизвестно даже мне. А также бывший заключённый Лем. И, конечно, вы – Великий и Ужасный Сэндэлиус Кёрт. Герой многих сражений. Терра-Нова, Орлиан, Элиум и, конечно, Октус V.

– Он нашим так и не стал, – встрял в разговор Вальдер.

– Да, но это не отменяет всего того, что там произошло. Не отменяет и желания отомстить бывшему руководству… Правда ведь, капитан? – И прежде чем Сэндэл смог что-либо ответить, Григорий продолжил:

– И не только великие положительные свершения на вашем счету.

В этот момент у просвещённого появилось такое выражение лица, какое бывает у учителя, когда он узнаёт, что его ученик что-то натворил, и ждёт, пока тот сам признается.

– Ведь не менее знаменитый Губитель в ваших руках обрывал и жизни людей тоже. Далеко не только пиратов и других бандитов, а солдат… Почти братьев по оружию! – Он слегка помедлил, а потом театрально добил: – Даже гражданских.

Сэндэлу нечего было на это ответить, и капитан не был пристыжен сими фактами своей истории. О чём он уже хотел поведать этому резиденту из театра одного актёра, но его снова опередили.

– Кто в наших покоях!

Из прохода, в котором не так давно пропал секретарь Коен, появилась пухлая низкая дама, она шла медленно и властно, её руки, как опахала, двигались вдоль боков.

– Дерек! Кто эти люди?

Она немного опешила, увидев Григория.

– Просвещённый, простите меня. – И она церемонно склонила голову, на что последовал такой же жест в ответ.

Но благожелательный взгляд тут же сменился презрением (точно таким же, как у пасынка), когда она вновь обратила своё внимание на корсаров. Мать Дерека, будучи одной из древних представительниц человечества, узнала их.

– Что эта падаль делает в моём доме? – спросила женщина ледяным тоном, глядя прямо на капитана.

– Обсуждаем, в каком культурном заведении Локтар нашёл себе такую жёнушку, – съязвил Вальдер.

– Не смей оскорблять мою мать! – вставил свои пять франков Дерек, на которого всем было наплевать.

– Закрой рот, грязный предатель! Вы позор своего легиона и заслуживаете казни, как недостойные продолжать род!

На сей раз не выдержал Сэндэл:

– Это говорит та, что родила дегенерата?

Дерек взорвался каким-то смешным визгом и потянулся к кортику, висевшему на правом бедре скорее для пафоса, чем для устрашения кого-либо. Да и вряд ли он умел им пользоваться.

– Друзья мои! Успокойтесь. – Голос Григория звучал всё так же по-доброму, но обладал явной внутренней силой, которую нельзя было не почувствовать. В следующий момент он сжал правое плечо юного идиота, отчего тот перекосился от боли. Этот факт приметил каждый, за исключением матери Дерека, которая брызгала слюной в гневе. Ну и, конечно, её пасынка, который отнёсся к этому почему-то как к само собой разумеющемуся. Было довольно странно наблюдать этот бесцеремонный жест.

– Дорогая моя, – обратился он ласково к взбешённой матке. – Этих людей позвал я. Простите, что воспользовался вашими покоями. Я не догадался о вашей реакции. – Его голос звучал так успокаивающе, что это возымело успех даже у корсаров.

Женщина остановилась. Она начала медленно дышать, возвращая себе самообладание.

– Конечно. Простите меня, господин.

– Прошу вас. Я всего лишь гость в вашем доме. Дерек, – обратился он к юноше, уже побелевшему от боли. – Проводи матушку в её покои и останься с ней.

После этого его хватка ослабла, и председатель правящего совета с видом отшлёпанного ребёнка приобнял мать за плечи и повёл в коридор.

– Прошу меня простить, господа. Я не думал, что нас потревожат. Итак. На чём мы остановились?

– Работа, – коротко бросил Эбер.

– Ах да! – Сэндэл был уверен, что лейтенант помнит, что повествование закончилось не совсем на этом, также капитан был уверен, что об этом помнил и Григорий. – Вы должны снова отправиться на Октус V.

У его лица в этот момент был такой вид, будто он говорит детям, что сегодня они второй раз за неделю идут в парк аттракционов.

– И что там?

Теперь взгляд Григория был как у искателя приключений.

– А там, капитан, будущее человечества! Новый мощный виток в нашей истории должен начаться там! Но… – Его взгляд очень театрально помрачнел, и улыбка буквально на долю секунды спала с губ. – Наши попытки достичь этого были внезапно прерваны, и вам предстоит разобраться, в чём же дело.

– По-моему, для разведывательной миссии можно использовать и часовых.

– Они не вернулись. Как и специальный разведывательный отряд из вашего бывшего легиона.

Наступила гнетущая тишина.

– II легион тоже участвует?

Меньше всего Сэндэлу хотелось встречаться с бывшими сослуживцами. Хотя большая часть ветеранов относилась к нему и его корсарам хорошо.

– Да, де-факто именно Наследная империя руководит этой миссией. Всё тайно, конечно. Если гуманоиды засекут целый военный контингент в приграничной территории, проблем не избежать. Маркировки наших военных судов они тоже знают…

«Он сказал «наших»? Дерзкий малый», – мелькнуло в голове капитана, и он был уверен, не у него одного.

– Поэтому нам необходимы профессионалы скрытых атак на манёвренном судне.

– Эти гуманоиды в той части сектора. Эрайши. Нас они тоже знают, – после этой фразы Сэндэл провёл рукой по шраму, скрываемому чёлкой.

– Вас лично – да, но один ваш корабль сможет пройти незамеченным. Тем более под управлением капитана Идриса Борнаэля.

Его улыбка вновь стала чуть шире.

– Он будет вам не очень рад, – вставил Вальдер.

Григорий заметно удивился, но капитан прервал его размышления над этой фразой.

– Неужели просвещённые нынче опустились до того, что шантажируют людей? Да ещё чем! – Сэндэл почти в упор приблизился к Григорию, уперев в него самый твёрдый из своих взглядов. – Неприятностями для их любимых людей. Даже для женщин.

Человек перед ним не дал слабину.

– Она укрывала преступника, и не раз. – Григорий осёкся и немного поджал нижнюю губу, как бы показывая своим видом, что это не самый главный аргумент. – Поверьте, капитан, это вынужденный шаг. Ваша девушка – одна из лучших представителей нашего вида. Но… – Он высоко поднял голову. – Один человек, сколько бы он ни был велик, – ничто по сравнению с судьбами миллиардов остальных.

– Да бросьте, – пробормотал Эбер. – Нас просто не жалко в отличие от верных легиону солдат.

Просвещённый, в очередной раз просто ухмыльнувшись, отвернулся и зашагал к балкону. Там он встал между колоннами, сложив руки за спиной.

– Я знаю, вам хватит мудрости понять мои рассуждения. Засим жду вашего ответа.

* * *

На следующий день в четыре часа дня по местному времени Сэндэл наблюдал, как Джованни руководит погрузкой на их челнок древностей, которые он смог найти и купить за всё время пребывания на планете.

Часть этих артефактов приобреталась лишь для выгодной перепродажи в других легионах, а точнее узким кругам людей. Например на территорию III легиона был запрещён ввоз любых религиозных атрибутов, в то время как IV не допускал нелегальное, и в том числе древнее, оружие.

Вообще, торговля между легионами состояла из очень тонких материй. Конечно же, Пращуры не могли предугадать начало гражданской войны, а поэтому не предполагалось, что товарно-денежные отношения выйдут на межгосударственный уровень.

Торгово-промышленные гильдии были созданы ещё на Земле. Их лидеры считались настоящими специалистами своего дела, но управляться они все должны были всё равно советом технократов легиона, так как господство капитализма не предполагалось. После же того как человечество разделилось, каждый легион установил свои порядки и правила для гильдий.

Не было сомнений, что без обмена ресурсами люди рано или поздно сгинут, так что, отложив наконец оружие, легионы начали активно торговать друг с другом, ибо несмотря на то, что каждый занял более-менее развитые территории, чего-то всегда не хватало в достаточной степени.

У гильдий ТСП были самые либеральные порядки и методы ведения торговли. Поэтому на их рынках можно было найти куда больший спектр товаров, а их представители являли собой настоящих торгашей в самом одиозном смысле этого слова. И именно они первыми решили создать и ввести во всеобщий обиход новую валюту со старым названием – франки.

К капитану подошёл Эбер. Его недовольство ощущалось в воздухе.

– Командир, – начал он, с осторожностью подбирая слова. – А как мы думаем разобраться с другой работой? Ну, знаете, той, что привела нас сюда?

Сэндэл знал, что Архитектор Рейн, их наниматель и глава III легиона, который он переименовал в «Ноократ тиранис», означавшее недвусмысленное ноократическая тирания, не будет ставить крест на корсарах, которые на данном этапе провалили задание. Возможно, его даже займут поиски ответов на те же самые вопросы, что задавал себе Сэндэл по поводу внезапных приключений, свалившихся на их головы в результате выполнения этой самой миссии.

– Я свяжусь с ним на борту «Нептуса» и обрисую ситуацию. Но ты ведь волнуешься не по поводу нашей репутации, верно?

Татуированный офицер с силой выдохнул.

– Конечно, нет! Не думаю, что Рейн везде растрезвонит о нашем провале. Но грёбаный просвещённый летит с нами!

– Придержи-ка язык, лейтенант. Забыл, где мы находимся? Тут люди ордена заседают даже в правящем совете.

– Думаешь, он тоже из совета? – поумерил пыл Эбер.

– Нет. Не похож он на административного решалу. Он скорее искусный манипулятор, стратег. И, вероятнее всего, воин.

– Чего? Ха! Ты про тот эпизод с Дереком? Да брось. Этого сопляка любая девчонка прижмёт к ногтю.

Сэндэл ухмыльнулся.

– Может, и так. Но согласись, что всё это странно. Он называет корабли второго легиона «нашими». Довольно нагло, даже для просвещённого. При этом сам явно имеет огромное влияние на королевскую чету здесь.

– Обладает немалой харизмой – это ответ на местное влияние. Тем более мы не знаем, какие у него отношения с другими людьми в совете, у которых имеются мозги, в отличие от Дерека и его мамаши. А сам он может заседать где угодно, на Терра-Нова, например, и быть правой рукой самого канцлера Гахарита.

Было видно, что Эбер сам так не думает, и Сэндэл вслух высказал сомнения на этот же счёт.

– Канцлеру не нужны близкие помощники, обладающие своим мнением. Ему достаточно шестёрок.

Лейтенант согласно кивнул и отвернулся, но потом внезапно перевёл разговор в другое русло.

– Ему, кстати, вообще сколько уже? Сто пятьдесят, сто восемьдесят лет? Он ведь ещё видел войну за передел родного мира… Может, даже командовал кем-то…

Капитан сразу понял, что речь не о просвещённом, а Эбер тем временем продолжал:

– Этому уроду было уже и так под полтинник, когда ему дали «эликсир», а значит, сейчас, наверно, он уже с трона подняться не может, чтобы пойти помочиться. Как его вообще назначили главой администрации легиона?

– Ты и сам прекрасно знаешь, лейтенант, – выпалил Сэндэл. – Отобрали по тем же признакам, что и других. Только оказалось, что Гахарит в разы умнее и наглее остальных своего ранга, а также учёных-технократов и высшего офицерского состава.

– Интересно, что бы было, если бы Локтар не сгинул? – задал через какое-то время вопрос ветеран корсар. Скорее себе, чем командиру.

Тем не менее Сэндэл задумался.

К началу гражданской войны Локтар уже умер, а Гахарит смог надавить на совет технократов Миркелии и лично мать Дерека, чтобы они выступили на его стороне в надвигавшемся конфликте.

Война кончилась, но ничего в отношениях этих двух легионов почти не изменилось. Решение многих внешнеполитических вопросов, а иногда и внутриполитических, решалось с одобрения канцлера. А прибытие выживших землян, которые стали тем, кем стали, только укрепило эту власть.

– Предполагаю, что ни хрена хорошего. Просто было бы три стороны конфликта, – всё же ответил капитан.

И прежде чем Эбер успел чем-то парировать, послышался механический стук. Командир корсаров перевёл взгляд к месту, откуда слышался звук.

– Всё, попутчики явились.

Через ворота, которые выводили на частное взлётное поле, двигалась странная процессия из двух человек и летающего шкафа.

Шкаф летел над землёй, но Сэндэл заметил, что делает он это не с помощью обычных топливных элементов, используемых аэрокарами. Из-под его днища струилось бежевое сияние.

– Неужели вы приручили-таки эти камни? – подивился лейтенант, когда этот бродячий цирк приблизился.

Вечно улыбающееся лицо Григория приобрело горделивое выражение.

– Да, пока только мебель, к сожалению, и другие небольшие предметы, но всё же это прорыв!

– Капитан моего корабля будет не слишком рад, если левиат окажется нестабилен и ваш шкаф проделает дыру в судне.

– Этого не случится. – Просвещённый укоризненно взглянул на главаря корсаров. – Ах да. Позвольте представить моего ученика. Ульве Гард.

Представленный, в котором Сэндэл признал того, кто прятался за одной из колонн во дворце, был высоким худощавым, с длинными чёрными волосами и всегда удивлёнными зелёными глазами молодым человеком.

Ульве поклонился, а после продолжил с недоверием коситься на корсаров.

– Ну что же, хорошо. Прошу на борт. – И с этими словами Сэндэл развернулся и зашагал на челнок.

Ангар был полупустым, хотя бы потому, что команды на все части судна не хватало, но корсары уже давно научились с этим справляться. Никакой суматохи не было, всё работало как часы. Корабельная команда проверяла исправность заслонок и готовила магнитные зажимы для челнока.

Здесь же их встречал сам командор. Конечно, он уже знал о новых постояльцах «Нептуса». Выражение его лица было красноречивее любых слов. Он еле заметно склонил голову, когда Григорий поздоровался с ним, и обратился к капитану:

– Командир, можно с вами переговорить наедине?

Сэндэл со вздохом кивнул.

Де-факто он был главным среди корсаров, в том числе над Идрисом, но у них сложились куда более глубокие отношения, чем просто между старшим по званию и подчинённым. Они не были такими старыми друзьями, как Сэндэл с Эбером, но капитан никогда не желал ставить перед фактом командора о своих решениях. Он советовался с ним и всегда выслушивал его мнение, если тот желал его высказать.

Они зашли в личные покои Борнаэля. Всё убранство давно было обставлено не по-военному. Роскошный стол из дерева цвета тёмного пурпура стоял в дальнем конце помещения. Стены были заставлены книжными шкафами, на которых покоились как современные цифровые носители, так и древние фолианты. Ковёр… Ковёр невероятных размеров лежал на полу. Все эти вещи ему принёс, конечно же, механик Джованни. В ближнем углу стояли два кресла и между ними экранный столик, над поверхностью которого витала голограмма с последними сводками новостей.

Идрис не чурался роскоши и был наделён определённым вкусом. Но главным местом в его каюте была молельная комната.

Она, конечно же, не предполагалась в изначальных чертежах корабля, и потому командор сделал её сам, попросив, а не приказав, неравнодушных товарищей-офицеров помочь. Дверь в неё как таковая отсутствовала, имелась лишь небольшая перегородка, которая была открыта, когда командиры вошли.

Светлые стены комнатки были украшены различными мантрами, смысла коих главарь корсаров не знал и даже не пытался узнать. На полу лежал разноцветный ковёр с замысловатым рисунком, похожим на монограмму.

Борнаэль задвинул перегородку, и они оба без лишних слов сели в кресла.

– Сэндэл… – Если в ангаре командор сдерживал тревожащее его беспокойство, то сейчас, в компании человека, которому он доверял, в этом нужды не было. Он переставил обе руки на ближайший к капитану подлокотник. – Зачем он летит с нами? При всём уважении к вам. И не сочтите за дерзость, но у него в плену Катарина. Это ли не лучшая гарантия того, что вы костьми ляжете, но выполните это задание.

Капитана и самого глодали мысли по этому поводу.

– Всё так. Но, может, у него есть сомнения на этот счёт. Сам-то он привёл доводы, что имеет рычаги давления, которые неподвластны нам. В этом я, кстати, не сомневаюсь.

– Почему это? У нас вроде везде предостаточно своих людей.

– Да я не об этом. Ты поймёшь, когда пообщаешься с ним.

– Не горю желанием, – сказал Идрис, откидываясь на спинку кресла.

– Боюсь, придётся рано или поздно.

Офицеры несколько минут сидели, каждый в своих мыслях, затем капитан продолжил.

– Он о нас всё знает, ну или почти всё. Истории нашей жизни до военной службы и после неё. – Командор покосился в сторону Сэндэла.

– Чему вы удивляетесь? Работа у них такая. Но если этот ублюдок будет мне что-то высказывать касательно моей веры, – Идрис сделал акцент на последней паре слов, – я выкину его вместе с мусором через шлюз!

Капитан слегка кивнул головой, как бы успокаивая и соглашаясь с собеседником.

– Не переживай по этому поводу, потому что мне даже показалось, что он был как-то не впечатлён этим. Или, возможно, его это просто мало волновало.

– А чем тогда мы таким отличились?

– Действительно, – с сарказмом произнёс капитан. – В частности, всего-то разграбили три конвоя, разорили лагерь колонистов, а потом ещё сровняли с землёй целый армейский форт, в котором находилось несколько тысяч солдат и бронетехники. И всё это в течение двух месяцев.

Идрис хмыкнул, подёрнув бровью. А в следующее мгновение оживился и с широко раскрытыми глазами, будто что-то вспомнил, спросил:

– Нас за это заочно к смертной казни приговорили?

– Да.

Они ещё немного помолчали. Тишину на сей раз нарушил командор.

– Скучаете по тем временам?

Сэндэл не стал отвечать. Вместо этого он просто многозначительно кашлянул.

В этот момент над дверью загорелся синий огонёк, и механический голос произнёс:

– К вам посетитель, командор.

Офицеры переглянулись.

– Впустите.

Дверь распахнулась. За ней стоял Григорий. Он поочерёдно взглянул на сидящих перед ним и поинтересовался:

– Можно?

Командор ответил без особого энтузиазма:

– Да, конечно. Что вам угодно?

Просвещённый вошёл, попутно оглядывая убранство помещения, слегка задержав взгляд на молельной комнате. Потом снова сфокусировался на корсарах и ответил:

– Вы, наверное, повернули корабль на Октус V?

– Всё так.

– Нам не туда. Точнее сказать, у нас ещё одна остановка перед отправлением на границу.

Капитан почувствовал явное раздражение Идриса. Сам он был с ним абсолютно солидарен.

– И куда же нам сначала? – язвительно изрёк командор, скрестив руки на груди.

– Надо заглянуть на Терра-Нова.

Сэндэлу пришлось приложить усилия, чтобы сдержать ругательства.

* * *

Они медленно плелись по окаменелой потрескавшейся земле. Тусклая звезда в этой системе давала мало света, но далёкие очертания скал уже можно было разглядеть без применения визоров.

– Сколько ещё? – устало промямлил один из солдат, со смуглым лицом и рано поседевшими, из-за особенностей генов, длинными волосами, убранными в косичку.

Второй, с лысой головой и коротко подстриженными рыжими усами, несколько раз вдохнул-выдохнул, потом наконец сфокусировал взгляд на координатах, которые высвечивались на экране шлема, и ответил:

– Чуть больше пяти километров.

Бойцы были в движении уже больше пятнадцати часов. Сухого пайка, взятого с расчётом на то, что им предстоит по всем меркам скорее «прогулка» максимум часов на пять, оставалось всего на один приём. С водой ситуация была не лучше. Но они доберутся. Должны…

– А ещё ведь не факт, что там до сих пор работает система связи. Или она работает, но не сможет добить до нашего форпоста на Октус I, – снова заговорил первый.

Алекс выругался про себя, а вслух сказал:

– И что теперь? Остаёмся и зазимуем здесь? Может, найдёт кто?

– Да нет, я просто…

– Вот если просто, тогда не сотрясай воздух пустой болтовнёй!

Джин обиженно потупил взгляд, чего, конечно, не было видно его товарищу, но промолчал.

Примерно через полчаса они были уже возле горных пиков.

На карте, которая предварительно была закачана в их шлемы по настоянию сержанта Мора, был отмечен вход в убежище, оставленное ещё лет тридцать назад, со времён последней фазы войны с химерами.

Ещё через несколько минут они стояли перед стальными дверями таких размеров, чтобы через них смогла проехать техника, сделанными так, будто это часть скалы, но при ближайшем рассмотрении становился виден разъём между двумя половинками.

Два солдата, опустив оружие, растерянно крутили головами, ища хоть что-то похожее на блок управления, с которого можно открыть ворота снаружи.

– Что за фигня? – выразил негодование Джин. Он, Алекс и ещё несколько человек из их команды были набраны уже после войны, и знание многих полевых технологий обошло их стороной. – Они, может, по голосовой команде открываются? Или пульт оторвали давно, чтобы никто больше не воспользовался этим местом.

– Ты опять начинаешь чушь нести? А люди как бы им воспользовались, когда вернулись?

Джин лишь пожал плечами, а его товарищ уже усердно напрягал мозги: «Что же там рассказывал Мор про эти склады? Сливаются с местностью, должны быть частью планетарного пейзажа… Частью скалы…»

– Ищи какие-нибудь выступы вокруг ворот или любые отличия от местной породы, – скомандовал Алекс, и на сей раз его сослуживец молча приступил к делу.

И он же через некоторое время обнаружил нужное отличие. Подцепив ножом то, что казалось камнем, Джин позвал брата по оружию. Дверца блока управления наконец подалась.

Пред взорами бойцов открылся запылённый пульт. Спустя несколько секунд томительного ожидания табло загорелось.

Алекс, довольно ухмыльнувшись, произнёс:

– Это было почти логично, если подумать. И даже энергия до сих пор есть.

– Да уж. Невообразимое везение, – с желчным сарказмом ответил Джин.

– Вот! Уже лучше настрой! – живо отреагировал усач.

Вбив стандартный армейский код доступа своего легиона, бойцы затаили дыхание.

Где-то минуту ничего не происходило, но внезапно послышался чудовищной мощности треск дверных механизмов. Солдаты инстинктивно подняли винтовки. Ворота начали открываться, и из проёма, толкаемый, видимо, внутренним давлением, вырвался столб пыли и песка.

Алекс и Джин короткими перебежками, держа ухо востро, двинулись в проход. По плану внутри никого быть не должно, но кто его знает…

Бетонный коридор шириной и высотой, как ворота, в длину был сотню метров. Лампы уже, видимо, давно находились в режиме экономии энергии. Полумрак, создаваемый ими, не вызывал доверия. Вдоль стен на одинаковом расстоянии друг от друга зияли чёрные дыры бойниц. В конце прохода над ещё одними, не менее внушительными дверьми были установлены две турели. Их стволы безвольно висели.

Алекс подал знак товарищу, что нужно остановиться.

– Я кину паёк, – прошептал он, хотя нужды в этом не было: шлем надёжно удерживал звуки внутри себя.

Никакой речи о том, чтобы кинуть нож или другое оружие, не шло. «Солдат всегда должен быть готов сам найти себе пропитание. Наличие оружия облегчает эту задачу», – гласил устав.

Достав из подсумка, висевшего на стальном поясе, небольшой цилиндрический предмет, боец помедлил, оглядываясь на товарища. Джин стоял неподвижно, держа на прицеле одну из охранных пушек, находившуюся на его стороне коридора. Затем Алекс прицелился и кинул паёк в сторону дверей одной рукой, а второй уже наводил винтовку на ближайшую к себе турель.

Снова несколько секунд ожидания. Всё более напряжённые. Но ничего не произошло. Стволы турелей так и остались висеть, даже не дёрнувшись.

Бойцы двинулись к пульту управления, на сей раз ничем не прикрытому. Джин открыл панель и набрал код.

Двери с мерзким скрипом начали раскрываться. Одна из них, повернувшись градусов на тридцать, дёрнулась и остановилась. Но это было и неважно.

Солдаты, держа оружие наготове, двинулись в другой проём. Следующее помещение, как и ожидалось, было огромным ангаром с высоким потолком. По бокам от главной километровой дороги, ведущей вглубь комплекса, были места для техники. Сейчас, конечно, всё должно было пустовать.

Помещение имело внушительные размеры и должно было вмещать солидный автопарк. Бетонный пол во многих местах был повреждён из-за частых раскатов гусеничной техники. Кое-где даже лежали оставленные безвозвратно повреждённые детали.

Они трусцой бежали вдоль дороги, пока вдруг не раздался радостный голос Джина, указывающего дулом винтовки куда-то на десять часов от него.

– Глянь! Это же «Гиена»!

Бронетранспортёр, относящийся к гусеничной технике длиной более десяти метров, стоял за следующей колонной. «Гиена» вмещала двадцать человек, не считая трёх членов экипажа: водителя-механика, стрелка и штурмана. Экипаж находился в кабине, имевшей форму усечённого куба. Из оружия на «Гиене» было два гранатомёта, две шестистволки и самое мощное – плазменная пушка, крепившаяся на крыше. По сравнению с орудием того же типа, которое является главным орудием танка «Мародёр», – ничего особенного, но дыры могла наделать немалые, не говоря уже о том, что превращала человека в пар.

Солдаты обошли машину кругом, осматривая так, будто видели её впервые. Алекс опомнился первым.

– Подбери слюни. Снаружи, вроде, с ней всё пучком, но вряд ли её просто так тут кинули. – Он обернулся и остановил взгляд там, где заканчивался коридор. Там были на сей раз обычные железные двери. – Пойдём. Сначала попробуем выслать сигнал о помощи. Потом всё остальное.

Джин будто с досадой от того, что нельзя остаться с боевой машиной, развернулся и побежал вслед за товарищем.

Двери легко поддались, а за ними солдат ждал ещё более жуткий мрак перекрёстка, образованного пересечением трёх коридоров.

– Видимо, заряд генераторов совсем на исходе, – выразил мысль усатый боец и продолжил: – А большая часть энергии подаётся на ангар, чтобы как можно дольше и проще было обслуживать технику. Но это всё равно не самое главное место на базе.

– Да. И значит, нам нужен самый светлый проход, – уловил мысль Джин.

Они двинулись в правый коридор, ибо остальные два не освещались больше вообще. Столовая и казармы.

Солдаты двигались около пяти минут, когда к звукам их сапог, нарушавших тишину этого забытого комплекса, ещё прибавился далёкий душераздирающий скрип.

Оба встали как вкопанные. Каждый задавался единственным вопросом: откуда звук? Спереди или сзади? Их боевые доспехи были модернизированы, чтобы лучше отвечать нуждам разведчиков. Необходимые функции можно было настроить быстро и в любой момент. Но бойцы отвлеклись, сосредоточившись лишь на одной цели, они забыли об осторожности. И сейчас пожинали последовавшие за этим плоды.

Алекс заговорил первым.

– Двигайся дальше по свету. Скорее всего, ты наткнёшься на лестницу. Думаю, что рубка на самом верху, – он протянул ладонь, закованную в стальную перчатку, оторопевшему товарищу. – Удачи, друг мой, и пусть разум и воля не оставят тебя.

Джин протянул свою в ответ.

– И тебе удачи. Слава легиону! – И с этими словами он развернулся и уже бегом продолжил своё движение дальше.

Алекс ответил той же фразой, которую, скорее всего, не услышал, но впитал с молоком матери. А после двинулся обратно.

Ближе к дверям становилось очевидно, что химеры всё-таки пришли за ними с главного входа. Как они их так быстро нагнали? Или, наоборот, слишком долго… Это уже не имело значения.

Боец облокотился на стену возле двери и начал проверять оружие.

«Так. Три обоймы, одна уже в стволе. Две гранаты… Что-то тихо они себя ведут… – мелькали мысли в голове солдата. Вдох. Выдох. – Всё. Пора». Держа проход на прицеле, он вошёл в ангар. И чуть не начал опускать ствол винтовки от удивления.

– Какого хр… – но прогремевший следом выстрел не дал ему договорить.